Текст книги "Девочка с букетом ромашек (СИ)"

Автор книги: АлексияФан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Сегодня утром опять крутили сюжет с Уотфордской резнёй, – Элис достала из сумки нужные бумаги, прикрепляя те к огромной доске в фойе. – Карлайл говорит, что власти просто пытаются закрыть всем глаза на бардак в округе, показывая тот же бардак за границей. Не думаю, что это поможет, но… – Элис отошла от стенда, на котором теперь висели плакаты с огромными кричащими картинками и фразами «скажи нет насилию», – кто знает.

– Сегодня массовое убийство в Колумбайне, а завтра истребление целого городка, – Эдвард покачал головой, обдумывая случившееся. – Ясно чего они добиваются: «смотрите, что происходит у них и не говорите, что у нас хуже», но это не становиться менее неправильным. Это не то, что им стоит делать. Прикрываться Англией.

– Да, не стоит, – Джаспер взял книги жены, оглядываясь на пустынный коридор (звонок должен был вот-вот прозвенеть), – но всё так, как есть. Так было всегда, и то что сейчас происходит в Англии прямое тому доказательство: капиталисты, не способные удержаться на верхушке, и множество возмущённых граждан, которым осточертели теракты по самое не могу. Не думаю, что в такой ситуации у Соединенных Штатов есть другая альтернатива.

– И всё-таки прикрываться ею низко, – Элис задумчиво прикусила губу.

– Зато эффективно, – пожал плечами Джаспер.

– «Как хорошо, что это происходит не с нами.» Вот что думает каждый третий. Вот это низко, – Эдвард обернулся на открывающиеся двери холла.

– К слову об англичанах.

Грузным мешком с низко опущенной головой в школу вошёл Дадли Дурсль. Сегодня он был необычайно тих – группа младшеклассников у самого входа осталась нетронутой, в отличие от вчера, позавчера и позапозавчера. Да, собственно, в отличие от всего предыдущего месяца. Человек, особенно презираемый большей частью школы в общем и Калленами в частности, прошёл вдоль шкафчиков, даже не подняв головы.

– Он очень испуган.

– Полагаю, это причина того, что он пришёл к четвёртому уроку?

Джаспер пожал плечами и неопределённо глянул на брата. Эдвард лишь сжал губы в тонкую линию и кинул на Дурсля полный злостного бессилия взгляд: он не мог читать его мысли, что несказанно бесило Каллена. Эдвард не мог читать мысли всей его семьи – что он открыл почти в тот же день, когда встретил Дадли. Ну, вернее, когда заплаканная миссис Дурсль молила не писать на бедного сыночка заявление о порче имущества, ведь машина Калленов стоила дороже, чем всё имущество Дурслей вместе взятое.

Возможно, стоило преподать кому-то урок ещё тогда.

Прозвенел звонок и Каллены разошлись по кабинетам.

Форкс – действительно странный городок во всех отношениях. Чтобы это понять в полной мере, достаточно приехать сюда в середине сентября, когда в восточной части вовсю опадают листья, и сонные школьники идут на занятия, а в западной резервации температуры превышают тридцать градусов, и школы закрыты до самого октября.

«Надо было идти в резервацию» – Дадли сидел на полу туалета первого этажа, положив голову на колени и крепко сжимая волосы в руках.

«Надо было не слушать её. Надо было послушаться маму.»

Дадли в бессилии откинул голову, часто и прерывисто дыша.

«Надо было выкинуть подальше этот ёбаный амулет. Надо было подальше послать этого противного одноглазого типа с мерзкой рожей. Надо было, чтобы она умерла ещё шестнадцать лет назад.»

Из глаз парня потекли слёзы, и он вновь сжался, в приступах беззвучного рыдания.

– Как далеко нас отправят? – Вернон нахохлился, выпрямив в спину и изо всех сил стараясь не смотреть по сторонам.

– Достаточно.

– Кхм. Ясно.

Дадли смотрел в одну единственную точку на протяжении всего их пути. Его мутило первую часть дороги и рвало – вторую. Он слабо помнил, как какие-то люди кинули весь их багаж в маленький мешочек – тогда последнее, чем он задавался, так это вопросом о вместимости, – отвезли их в маленький деревянный домишко на окраине Лондона и наказали дотронуться до странной, выгнутой в форме конуса лампы.

Тогда всё его нутро сжалось и в следующую секунду он лежал на ветхой палубе какого-то корабля, что был в разы меньше тех, что Дадли когда-либо видел.

Затем эти люди закрылись с родителями в одной из кают и долго о чём-то разговаривали. Он конечно подслушивал первые пять минут, пока тот противный одноглазый тип не зарядил костылем прямо по макушке, отчего у Дадли выскочила шишка.

– Так, пацан, я говорю тебе первый и последний раз: не делай глупостей. Видишь этот браслет? Носи его. Не дай мерлин, я вдруг узнаю, что ты его снял – я засуну этот костыль тебе туда, откуда кроме как хирургическим путём, его достать ты уже не сможешь.

Дадли сглотнул и нацепил тряпичное барахло с маленьким треугольником в центре на руку, пока позади него беспомощно переглядываясь стояли родители, с точно такими же.

– Вы же сказали, мы будем в безопасности, – Петунья впилась в одного из сопровождающих взглядом, – так зачем нам эти… ваши амулеты, – последнее слово она практически выплюнула.

– Мы не о Вас беспокоимся, – фыркнул Грозный Глаз. – Хотя если кто-то прочтёт ваши мысли, то знание того, что вы – родственники девочки-которая-выжила, в первую очередь принесёт вред именно вам.

Все вопросы как-то отпали сами собой.

Они плыли две недели. Две грёбаных недели, блевания в воду, справления нужд в железное ведро и поедания безвкусных пайков. И никакого телевизора. Совсем. Он целыми днями кидал в чаек яблоки, которые таскал с кухни, и бесконечно проклинал кузину, из-за которой всё это началось.

Дадли никогда не думал, что с таким предвкушением будет ожидать поездки на обыкновенной машине, которой он так и не дождался – после прибытия на континент, их обратно отвезли в заброшенный домишко и вручили потёртый сапог.

И Дадли зарёкся – зарёкся на всю жизнь обходить подобное стороной, ибо два болезненных опыта, после которых он не выходил из туалета сутками, хорошо отпечатались в памяти.

Поэтому, когда им на кухню поставили старинные часы, которые нарекли порталом и настрого запретили выносить из дома, если они не хотят лишить себя единственной возможности выжить в случае чего, Дадли подозревал, что лучше бы разбить их немедленно.

«Надо было разбить их. Надо было это сделать ещё тогда. Теперь она опять здесь, опять всё пойдёт не так. Да, не так. Она всегда всё портит. Всегда.»

Испуганный эгоистичный мальчишка в тот миг и не подозревал, как сильно над ним в будущем посмеётся жизнь.

А в это время за плотно закрытой дверью его дома на втором этаже мистер Каллен боролся за жизнь молодой девушки, чьё тело было обезображено, а душа – истерзана.

***

– Ей необходима госпитализация, вы это понимаете? Я настаиваю.

– Мы уже ответили, что нет. Это не то, что нам сейчас нужно.

– Это то, что нужно вашей племяннице, – доктор поднёс руки под прохладную воду, пока с них стекала кровь, и внимательно посмотрел на пару, – это подсудное дело, вы ведь понимаете? Удерживать девушку без своевременно оказанной медицинской помощи с подходящим оборудованием.

– Вы помогли ей.

– Недостаточно, – мистер Каллен покачал головой, прислушиваясь к тихому посапыванию сквозь дыхательную трубку и писк катетеров. – У неё пробито лёгкое, повреждены внутренние органы, и многочисленные переломы, гематомы, раны, которые будут кровоточить при малейшем движении – чтобы как следует их зашить надо ехать в больницу. Я сделал всё, что мог: наложил шины, зашил самое поверхностное и пробил путь к лёгким, но… Я настаиваю на немедленной госпитализации. Того, что было в скорой мало.

Мистер Каллен глядел, как запрыгали нотки страха в глазах собеседников, строгим голосом сообщил о необходимости сообщить в полицию.

– Это я тоже буду вынужден сделать.

Мистер и миссис Дурсль переглянулись, понимая, что такой расклад событий – последнее, что им сейчас надо, но вынужденно кивнули и направились за выходящим доктором.

– А что с… – миссис Дурсль неопределённо дёрнула рукой в области глаз, и не сильно дёргая плечом.

– Сейчас я не могу ничего сказать, – доктор кивнул санитарам в сторону дома, и те, подхватив носилки скрылись внутри. – Вы поедете с нами?

Ему позвонили, когда часы пробили час ночи. Он писал научную работу, когда звонок телефона эхом отразился от стеклянных окон. Эсми принесла телефон, нежно улыбнувшись и присаживаясь напротив, пока он отвечал на звонок – затем, правда, улыбка её погасла, а губы сжались в полоску, пока она слушала голос на том конце.

– Карлайл? Ты послушаешь их? Не сообщишь больнице?

– У меня нет выбора, у неё в любом случае не так много времени, если они ждали столько, прежде чем позвонить.

– Они могли и сами это сделать. С ней.

– Могли, – Карлайл, – но я не узнаю этого, пока не увижу.

– Позвони после, – Эсми поцеловала мужа и глядела, как тот скрывается в машине. – Замечательный первый рабочий день, – вздохнула она.

Видимо идти в клинику ей придётся всё-таки пешком.

– Не думаю, – женщина поёжилась под внимательным взглядом собеседника и откашлялась, – Дадли должен скоро вернуться, я не могу оставить его одного.

Карлайлу захотелось застонать при упоминании его имени. Мальчишка крутился под ногами всё то время, что мистер Каллен пытался спасти юную мисс, и сказать по правде, в глазах парня была далеко не забота – Карлайл настоял на том, что мальчику стоит пойти в школу хотя бы на два урока.

Исключительно для его же блага.

– С ним будет мистер Дурсль.

Петунья покачала головой и Карлайл лишь кивнул, что-то обдумывая.

– Я в любом случае сообщу в полицию, слишком очевидны следы насилия. Сложно сказать только ли оно и на протяжении какого времени. Вам сообщат после.

Как только двухэтажный домик скрылся из вида, доктор прислонился к трясущейся стенке скорой и долго глядел на хрупкое тельце напротив. Белла – как он узнал её звали – так и не пришла в сознание. Только её волосы, чёрной тенью раскинувшиеся по подушке, то и дело подпрыгивали, создавая хоть какое-то движение.

– Эсми? – мужчина улыбнулся, не отводя взгляда от пациентки. – Как миссис Лейн? Показала тебе кабинет?

– Да, она была довольна добра, хотя мне кажется скорее из-за страха перед тобой.

– О да, я ведь такой тиран, – смеющийся голос на том конце грел душу. – Насчет девочки… Тебе ещё не дали подопечную?

– Нет, Клэр ещё выбирает между пожилой дамой с пороком сердца и мужчиной средних лет с диабетом.

– Отлично, потому что у меня есть срочное дело.

– О боже, конечно, что-то с сегодняшней пациенткой? – было слышно, как грузная папка приземляется на стол, а женщина внимательно вслушивается.

– Девочка скорее всего ослепла, а судя по тому, как к ней относятся родственники – они даже не соизволили поехать с ней, а всё то время, что я был у них думали лишь о том, как бы отделаться от этого – ждать помощи от них не приходится. Они не знают где она была и что с ней случилось – она несовершеннолетняя, и по их словам должна была быть в тысячи километрах отсюда, а, учитывая, что они ей единственные – опять же по их словам – родственники, это ещё более подозрительно. Ей нужна будет сиделка. Как только она очнётся, конечно.

***

Она сделала полный и резкий вздох.

Запах чистой простыни, какой-то травы и лекарств.

Нашатырь с примесью странной настойки.

Звуки кардиомонитора.

Шелест занавесок и шагов.

Приглушённых голосов и писка аппаратуры.

Полутвёрдый матрас и обшарпанная тумба справа – руки почти плотно привязаны к кровати и дотянуться до неё слишком сложно.

Ноющая боль во всём теле и полная темнота.

Море образов и обрывков воспоминаний.

Слишком много.

– Доброе утро мисс Поттер, меня зовут доктор Каллен. Как вы себя чувствуете?

Бешеный стук собственного сердца, полный абсолютного непонимания.

«Я выжила. Каким-то образом, я всегда это делаю*.»

Комментарий к Глава третья, в которой есть отчаянные и отчаявшиеся

* – слишком любимая мною цитата, уже употребляемая в одной из моих работ.

========== Глава четвёртая, о маленьком птенце в большом и страшном мире ==========

– Аккуратно, ступеньки. Вот так, хорошо, давай руку. А теперь попробуй сосчитать шаги до лестницы и обратно, только не забудь про порог, – Эсми отступила, внимательно глядя на действия девушки. – Отлично! Ты молодец!

Миссис Каллен поставила сумки на пол, перекладывая лекарства на стоящую у входа тумбу.

– Угу, – угрюмо промычала та и сделала пару шагов вперёд, в попытках нащупать диван.

Женщина вздохнула, присаживаясь рядышком.

– Не стоит грустить. Это дело практики, а у нас ещё есть целый день до того, как кто-либо вернётся.

– Это не мо… я не хочу практиковаться. Я хочу домой.

В ответ ей последовала вежливая тишина, без лишних напоминаний о том, что её дом теперь здесь. Ведь достаточно уже было сказано.

– Пожалуйста, вы ведь можете поговорить с доктором. Я должна вернуться в Англию.

– Белла, – вновь вздохнула женщина, – мы уже говорили об этом. Прости, но твоя семья живёт здесь, ты несовершеннолетняя, а с некоторых пор – инвалидка – имеешь проблемы со здоровьем. Тебе никто не позволит уехать. Что насчёт вишнёвого пирога?

Этот день, как и все последующие, предстоял тяжёлым. Белла сложно представляла, как будет жить дальше, учитывая, с кем и при каких обстоятельствах эта её дальнейшая жизнь будет строиться. Девушка всё ещё не могла как следует принять тот факт, что отныне она – незрячая. Это казалось шуткой, несправедливой и преднамеренной.

– Тётя подпустила вас к плите? – Эсми практически ощутила, как сквозь тёмные оправы очков в неё впился внимательный взгляд.

– Ну… мы ей не скажем, не так ли?

Белла не могла не улыбнуться, хотя сделала это чуть напряженней, чем следовало.

– Что тебя беспокоит?

– Тётушка… Она достаточно… Впрочем, не важно, – Белла встала, придерживаясь за край стены, и сделала пару шагов вперёд.

Ей всё ещё было больно ходить, что-то вроде растянутых связок, и, вполне возможно, не до конца затянувшихся ран. Мистер Каллен был очень добр к ней, и – она подозревала – сотрудничал с полицейским, что навещал её неделей ранее, но даже его она выносить была больше не в силах.

Она пролежала в больнице достаточно, слишком достаточно, ведь наступил уже ноябрь. И всё о чём она могла думать всё это время, окружённая кромешной тьмой и будучи не в состоянии что-либо увидеть, это о медальоне. Медальоне, Хогвартсе и Гермионе, что были в тысяче километрах отсюда.

Эта темнота и все преследующие её мысли стали настолько удручающими, что в какой-то момент, девушка не выдержала – позвонила тёте, которая так ни разу и не появилась в больнице (по-крайней мере в палате, ведь кто-то должен был заполнить документы), и потребовала забрать её.

– Давай я тебя отведу. Помнишь, сначала считаем шаги, запоминаем направление и прокручиваем в голове, изредка меняя стороны света. Давай, – девушка почувствовала холодную руку на своём запястье.

На протяжении часа Белла ходила по комнате, считая шаги и нащупывая каждую поверхность, что здесь только была – помимо кровати, в её спальне был лишь деревянный комод и небольшой столик, с приставленным к нему креслом. Девушка не очень хотела думать, было это сделано для её безопасности или в качестве обычной экономии, но миссис Каллен неплохо растрогалась, когда впервые вошла сюда с девушкой под руку.

– О тебе беспокоятся. Думаю, твоя тётя будет не против, если мы немного исследуем остальной дом. Чем быстрее ты привыкнешь, тем лучше, – рука женщины переместилась Белле на плечо, и к вечеру девушка почти перестала бояться её прикосновений.

Это то, что преследовало её всё то время в больнице – она чувствовала запах лекарств и дружелюбный тон, но не могла отделаться от непроизвольных вздрагиваний каждый раз, когда ей меняли повязки, либо накладывали очередные швы.

Но у миссис Каллен, была одна особенность, которую Поттер так и не смогла себе объяснить – она была настолько дружелюбной, насколько и заботливой, а это располагало к себе.

– Смотри: в ванной есть бортик с… прости, фигура речи, – Эсми виновато потупила голову, откашливаясь, – с подлокотником, можно пользоваться этим как поручнем. А вот здесь – держатель для полотенец. Первое время, пока не привыкнешь, можно будет опираться на него. Шампуни и гели можно будет запомнить по запаху, если не менять марки, то это будет совсем просто. А ножницами и бритвами лучше пока не пользоваться – сначала потренируемся на картошке.

– В коридоре полно всяких ящиков, но если идти строго по центру, ты не зацепишь ни один из них, можно придерживаться за левую стену вытянутой рукой. Окна тоже пока не трогай, проси кого-нибудь открыть их в случае чего, а к плите и близко не подходи – это будет отдельный урок завтрашнего дня. Пока только микроволновка. Во двор можно выйти через заднюю дверь, но там слишком крутая лестница без перил, лучше обойти через переднюю. Мы прогуляемся туда чуть позже. Пока можешь разобрать вещи, – Эсми неуверенно поглядела на сумку в собственной руке, состоявшую в большей степени из лекарств и потрёпанных маек с брюками (Белла подозревала что что-то из этого наверняка принадлежало тётушке), – я пойду достану пирог. Будь аккуратна, а в случае чего нажимай кнопку.

Белла кивнула, сжимая в руках маленькую конструкцию, что-то вроде старенького мобильника с тремя кнопками и голосовым контролем, и присела.

Дурсли должны были знать, что Белла достаточно богата, чтобы отдать им любые из возможных растрат, потому она не особо волновалась, раскладывая чужую одежду и мелочи вроде расчёски. Единственное, она немного замешкалась, когда нащупала маленький браслет с треугольником в центре – определённо эта вещь была не её (как и всё здесь, но наличие белья и расчёски она хотя бы могла объяснить).

Белла встряхнула головой и надела на руку браслет.

Ещё одна проблема, с которой она была вынуждена столкнуться секундой после – проблема переодевания. Девушка усиленно пыталась нащупать застёжку толстовки, но вместо этого, перекрутила ткань у себя на шее.

В больнице, как бы плохо там не было морально, ей предоставляли все необходимые удобства. Ей приносили еду, убирали утки и помогали переодеваться медсёстры. Сейчас же она должна была учиться жить самостоятельно, ведь при всей помощи миссис Каллен, рано или поздно она останется одна, а тётушка навряд ли будет в восторге от перспективы водить слепую племянницу за ручку.

«Ну, возможно этого будет достаточно, чтобы они отправили меня посылкой в Хогвартс, » – Белла усмехнулась, но тут же её улыбка перестроилась в гримасу. – «Да кому теперь нужен такой герой. Я не могу кофту снять без помощи, какой от меня будет толк на войне. А Гермиона… Едва ли она будет рада мне, после того, как я её бросила. Рон мог бы понять, но Гермиона – нет.»

Девушка бессильно опустила руки.

С первого этажа запахло пирогом.

***

Вся следующая неделя проходила по одному сценарию: Белла просыпалась рано утром, чтобы успеть принять душ до того, как остальные проснутся, затем шла в комнату и сидела там несколько часов, слушая монотонное бормотание колонки, объясняющей ей правила чтения азбуки Брайля – миссис Каллен принесла ей диски на вторые сутки, а тётушка пожертвовала, в замен заложенных Беллою фамильных серёжек, разумеется, небольшой аудио проигрыватель.

Белла помнила, как на свой пятнадцатый день рождения Гермиона отвела её в маггловский салон и буквально заставила не кинуть бомбардо в того пугающего мужчину с дрелью в руке.

Далее можно было слышать как громоздкой тушей дядя садится в машину, чтобы отвезти Дадли в школу и поехать на работу – он устроился продавцом в магазинчике Ньютонов, или вроде того, всё что Белла знала: это был магазин спорттоваров. Это конечно заставило её смеяться какое-то время.

На протяжении остального часа тётя порхала по квартире, и сквозь тонкие двери Белла могла слышать, как постукивают её каблучки по деревянным плитам, пока не раздавался звонок и не приходила миссис Каллен – в 9.00, ни раньше и не позже.

Тётушка перекидывалась с ней парой фраз и убегала на курсы шитья вплоть до самого вечера, ведь после курсов, она несомненно захочет зайти к соседям на чай.

Только тогда Белла могла спокойно выйти к милой женщине, в очередной раз соврать, что она завтракала и, обхватив холодную руку, направиться во дворик – слушать о том, что происходит в мире под мягкий голос миссис Каллен, зачитывающий газету, и обсуждать прочитанное. Это странно успокаивало, ведь миссис Каллен никогда не читала плохого, хотя оно там определённо было, – Белла этого, теперь уже никогда не узнает.

Иногда, преследуя только ей известные цели, женщина переходила на французский или испанский, и шутливо зачитывала самое интересное.

– Quelque chose ne va pas, ma chère? Что-то не так, моя дорогая?

– Tout, – лишь угрюмо шептала Белла.

Хотя, порой она ловила себя на мысли, что говоря на иностранном, она перестаёт вновь и вновь мысленно возвращаться к прошлому – дню, когда всё пошло не так. Поэтому она старалась не говорить на французском. И испанском. Как-то миссис Каллен пронюхала, что Белла поверхностно знает латынь (на уровне популярных молодёжью и учебником зельеварения фраз) и утренние посиделки во дворике приобрели ещё более изощрённый для её мозгов характер.

Затем они вставали с, застелённой пушистым покрывалом, земли и шли в дом. На этот раз без помощи, закрепляя, отработанные днями, уже в какой-то степени машинальные действия, Белла поднималась на второй этаж, где доставала исписанные ручкой листы. Миссис Каллен всегда хвалила девушку, хотя вторая сильно сомневалась, что у неё есть вообще какой-либо прогресс в этом деле – писать не глядя было сложно.

В одиннадцать приходил мистер Каллен и проверял её состояние, осматривая ещё красные заживающие шрамы (самый большой из них, под ребром, следствие пневмоторакса, был особенно ему важен), что-то записывал в блокнот и долго светил в глаза фонариком.

Ей так сказали, потому что Белла всё ещё не видела ничего.

После они спускались на кухню, где миссис Каллен готовила обед – Белла была не уверена, что это входит в её обязанности, но спросить так и не решилась, – а Поттер слушала играющую по радио музыку. Телевизор женщина никогда не включала, и у Беллы были свои подозрения почему.

– …Отлично, что насчёт… допустим Северной Каролины?

– Эм, Уолтер Рэли? – девушка беспомощно приподняла брови, выступившие над тёмными очками. – Нет, серьёзно, это ужасно.

Эсми рассмеялась, наливая горячий чай в кружку:

– Ты почти права, только он Роли, – Белла слушала как женщина присела напротив, пододвигая к ней тарелку с индейкой. – В действительности, это наверное единственное имя, которое тебе стоит знать оттуда. Что насчёт девиза?

– Esse quam videri. Быть, чем казаться, – Белла помнила, как однажды Рон нацарапал эту надпись на двери, ведущей в подземелья. Он, должно быть, до сих пор считает, что уделал Малфоя.

– Верно, а теперь, прошу к столу.

– Вот и отлично, – Белла почти застонала, когда долгожданная пища коснулась её рта, и буквально почувствовала внимательный взгляд миссис Каллен. – Вы не едите?

– Я поела дома, и, если честно, я на диете.

– Оу, ясно. В смысле, уверена, что вам ни к чему, но мои слова прозвучали бы куда убедительнее, если бы я вас видела.

Послышался смешок напротив.

– Я рада, что ты начинаешь шутить на эту тему. Это хороший знак.

Белла задумалась, но затем вновь почувствовала аппетитный запах индейки, и мысли как-то сами собой улетели.

Когда часы пробивали что-то в районе трёх дня, со школы возвращался Дадли, как правило в компании какого-то друга – Белла удивилась, что они у него вообще есть, – и закрывался с ним в комнате. Поттер была готова поклясться, что миссис Каллен периодически поворачивает в сторону его комнаты голову и неодобрительно цокает. Уж почему, знать Белла не хотела.

Она вообще старалась игнорировать многие вещи на протяжении всей своей жизни и отделаться от этой нехорошей привычки так и не смогла. Ведь куда проще просто не замечать чего-то, нежели зарываться всё глубже, в полные, порой лишённые всякой надежды, беспросветные и простые истины.

Ей хватило их ещё в детстве.

Как и ромашек.

Белла могла постараться найти цветы покрасивей, могла бы обходить их стороной. Могла послушаться тётю и быть как все, даже если бы у неё так и не получилось. Она могла была пытаться на протяжении всей своей жизни. Она могла бы игнорировать эти неправильные и одновременно настолько нужные цветы, продолжая ухаживать за розами и астрами, быть для всех хорошей примерной девочкой.

Это был бы трудный путь в детстве, это бы лишило её многого сейчас.

Это дало бы ей надежду.

Но вместо этого она полюбила ромашки.

***

Одиннадцатого ноября миссис Каллен впервые заявила, что они идут гулять. Не во двор, где Белла исследовала уже каждый уголок и могла показать расположение каждой коряги, а в город.

Было одновременно и страшно, и волнительно.

Эсми помогла заплести Белле косу, дала ей одно из своих платьев – Белле было безумно стыдно, но своих у неё не было, а просить у тёти было гибельным делом, слишком многое в ответ можно было услышать.

– Именно поэтому мы и идём гулять. Ты не видишь, но тебя видят, ты должна осознать это, дорогая. Сегодня пришло пособие, часть которого, я думаю, ты вполне имеешь право потратить. Тебе ведь надо в чём-то ходить.

Миссис Каллен протянула девушке карточку, которую она повертела в руках и отдала обратно, ведь положить её ей было некуда, а затем, подавшись какому-то порыву, она обняла растроганную женщину.

– Возможно… ещё слишком рано?

– О, не волнуйся, всё будет хорошо. Мой младший сын отвезёт нас, так что давай не будем заставлять его ждать.

Белла даже удивилась, что у женщины с таким молодым голосом может быть взрослый сын. Хотя, это то, к чему ей стоило привыкнуть – нельзя судить о человеке, пока он сам не скажет, кто он. И даже так оставался шанс остаться с носом.

Белла вообще со стыдом поняла, что не знает о миссис Каллен ничего, кроме того, что мистер Каллен – её муж. Она знала, что у женщины есть дети, но почему-то считала, что те ещё совсем маленькие.

Слишком взволнованная, она несколько раз споткнулась по дороге к выходу, отчего миссис Каллен со снисходительной улыбкой подхватила девушку за руку.

Поттер чувствовала лёгкий ветерок и странную дрожь в коленках, когда почувствовала, что ступила на дорогу.

– Добрый день, Эсми, Белла, – девушка вздрогнула, когда слева от неё раздался другой голос, до этого ей незнакомый, – я Эдвард.

Белла судорожно сжала дужку очков правой рукой, поправляя их так сильно, как только могла.

– Привет, дорогой, спасибо, что приехал.

– Привет, – только и прошептала девушка.

Она села в машину, ведомая рукой Эсми, и прислонилась головой к стеклу, вслушиваясь в каждый шорох.

Неожиданно она осознала, что не готова. Вот сейчас, будучи в компании кого-то помимо доброй женщины, что работала в клинике святой Анны, или тёти с семьей, ей было слишком не по себе.

Белле стало ещё более неловко, когда не сразу до неё дошло звучание собственного имени:

– …Уэльс или близлежащие окрестности. Что думаешь, Белла?

– Я, эм, прости, что ты сказал?

Тем не менее неловкой паузы не последовало, а молодой человек повторил свой вопрос, деликатно проигнорировав её смущение.

– Да, там действительно красиво. Я была там лишь однажды, в доме своих родителей и это были не самые приятные воспоминания, но природа там потрясающая.

– А где вы жили с тётей?

– В Лондоне. Ближе к центру, хотя это не особо спасало от пробок по пути куда-либо, – Белла умолчала, что ходила в школу пешком, и меньше времени, чем у Дадли, это у неё всё равно не занимало. – Я бы предпочла жить где-нибудь в другом месте.

– У тебя выпала замечательная возможность, не так ли?

– Да, – усмехнулась девушка, – замечательная.

«Когда-нибудь я свалю отсюда и это будет действительно замечательно.»

– Но, знаете, там хорошо, где нас нет и всё такое, – Белла дёрнула плечом, и нечаянно треснулась о ручку двери.

Ещё более красной, наверное, стать очень трудно.

«Мерлин, на кой-чёрт я согласилась.»

– Да, мы то знаем, – Эдвард получил предосудительный взгляд матери, и перевёл взгляд в зеркало заднего вида, вновь оглядывая девушку.

Она была одета в голубое платье с завышенной талией и вязанным верхом, с рукавами три четверти, которое он уже где-то видел.

Они ехали около часа, хотя Белле казалось, что прошла вечность, прежде чем Эдвард произнёс:

– Мы на месте. Дамы, прошу.

Парень открыл двери, выпуская Эсми, а затем подал руку и Белле.

В очередной раз за день девушка была готова провалиться сквозь землю, почувствовав его прикосновение к своей руке. Такой же холодной, как и у миссис Каллен.

«Наследственное, должно быть.»

– Позвоните, когда закончите, я заберу вас.

– Спасибо, дорогой! – миссис Каллен обернулась к Белле, которая всё это время крепко держала её за руку, вслушиваясь в звуки города: проезжающих машин, лающих собак и шныряющих повсюду людей. – А теперь скажи мне, в чём дело и что именно ты чувствовала.

– Я… не знаю. Это сложно. И страшно.

– Пойми, милая, это жизнь и тебе придется контактировать с другими людьми в любом случае. Ты не сможешь закрываться в надежде, что тебя не заметят – тебя не могут не заметить. Ты не можешь видеть, но ты можешь слышать и чувствовать. Люди делают это постоянно. Они слушают сплетни и слишком сильно чуют слабость, и многие из них слишком злы, чтобы этим не воспользоваться. Сделай это своей бронёй – покажи всем, что ты принимаешь себя такой. И никогда не стесняйся этого.

Белла подозревала, что у миссис Каллен была степень по психологии.

– Хочешь перекусить? Из-за меня мы пропустили обед, так что я обязана накормить тебя хотя бы пиццей.

Вот так, на одних обедах, Белла действительно надеялась дожить до совершеннолетия, чтобы оказаться как можно дальше отсюда. Потому что это всё было слишком.

Комментарий к Глава четвёртая, о маленьком птенце в большом и страшном мире

В книгах ни разу не упоминалось, что Эсми водит машину (хотя возможно она всего лишь играет роль простой домохозяйки), так что я решила этим воспользоваться.

П.с. как вы могли понять, главы отныне будут выходить по выходным (если всё пойдёт по плану, разумеется).

========== Глава пятая, в которой хаос в голове сменяет хаос в жизни ==========

Домой Белла вернулась относительно поздно – тётушка уже убирала тарелки после ужина и лишь неодобрительно скривила губы, когда миссис Каллен появилась на пороге с племянницей позади. Было видно как на её лицо наползает гримаса, предвещающая об очередной колкости, и известные только одной ей мысли заставили промолчать и кивнуть вошедший женщине секундой после.

Белла хорошо знала тётю, чтобы понять молчаливый укор, и без лишних слов, улыбнувшись Эсми, она подхватила пакет в её руках, скрываясь на втором этаже.