355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » АлеХа » Искушение силой (СИ) » Текст книги (страница 7)
Искушение силой (СИ)
  • Текст добавлен: 12 апреля 2021, 13:00

Текст книги "Искушение силой (СИ)"


Автор книги: АлеХа



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Быстрая проверка всех параметров и вот всё, что было смоделировано и рассчитано в сознании начало вплетаться в реальность.

Пауза в стрельбе для накопления максимального заряда. За это время гигант успевает сделать целый шаг, который приближает его к цели почти на два метра. Кошка уходит в мёртвую зону пулемётов, подныривая под днище прицепа. Командир успел развернуться и набирает скорость в противоположном направлении, видимо, решив уйти в сторону аномалии. Заряд накоплен. Не заморачиваясь с прицеливанием произвожу первый выстрел, самый мощный, предназначенный для нанесения завершающего урона. Пуля срывается с направляющих, и следующие за ней две я выпускаю с максимальной скорострельностью, но и с минимальной скоростью. По расчёту этого должно быть достаточно для реализации придумки.

Когда первая пуля подходит к границе Шлейфа, я переношу её на несколько метров назад, незначительно изменяя траекторию, но, не изменяя скорость полёта. То же самое делаю и с третьей пулей, правда, переношу третью ближе ко второй, тем самым увеличивая свою скорострельность до невозможного значения.

Все три пули попадают в левую часть задницы практически одновременно, в нужной последовательности. Выпущенная второй, пуля разбивается об активировавшуюся защиту, третья её мгновенно перегружает и я впервые вижу как это происходит. Кожа гиганта не обладает достаточной прочностью, но потерявшую почти всю энергию пулю она всё-таки останавливает. Третья пуля застревает, пробив кожу искажённого примерно на половину длины и в неё, почти тут же попадает пуля, выпущенная первой. Защита пробита и снова восстановиться просто не успевает. Первая пуля превращает третью в осколки и забивает их глубоко внутрь тела искажённого, куда следом влетает и сама. Смачно и кроваво.

Головку и шейку левой бедренной кости раскалывает в пыль, избыток энергии разрывает мышцы и связки, и просто отрывает левую ногу за долю секунды до того, как амбал должен был на неё опереться. Потерявший точку опоры искажённый теряет равновесие, а тяжеленный железный дрын как грехи всего человечества вбивает его в землю. Набранная скорость и его суммарная масса не дают остановиться мгновенно, и здоровяк ещё несколько метров с рёвом ярости и боли вгрызается в землю, тормозя всем телом об острые камни.

Откат от использования разгона на полную мощь не даёт насладиться эмоциями победы, и выводит меня из боя на долгие секунды, за которые ситуация успевает измениться ещё раз.

Кошатина мощным рывком выпрыгивает из-под телеги и, цепляясь когтями за стальную обшивку, стремительно вскарабкивается наверх. Здоровяк с винтовкой, не успевает среагировать и тут же лишается головы, сбитой мощным ударом лапы. Ещё через секунду его участь повторяют два пулемётчика, отвлёкшиеся на падение штурмующего трактор гиганта и потерявшие из виду быструю и смертельно опасную тварь.

Минус три.

Радость, что остановил гиганта, мгновенно сменяется растерянностью от стремительности происходящего. Вот, вроде бы мы побеждаем, а вот, у нас трое мёртвых, а гигант, которого я смог с огромным трудом просто притормозить, с хриплым рыком встаёт, опираясь на свой квадратный «лом» и в глазах его пылает ярость. Такого только убивать. По-другому его уже не остановить.

И в этот момент, Шлейфом, выставленным в режим максимальной чувствительности, я ощущаю инородный предмет, на огромной скорости раздвигающий воздух и направленный точно мне в висок. Сознание, на остатках разгона быстро и чётко определяет предмет, вторгшийся в зону контроля. Пуля. Шестьдесят четыре грамма. Калибр четырнадцать с половиной миллиметров. Направление выстрела. Скорость полёта.

Стреляли издалека, звука выстрела я не слышал. Стреляли с той стороны, откуда пришли кошка и здоровяк. Привычным усилием перенаправляю пулю дальше, сам же пытаюсь осознать произошедшее.

«Уходить тебе нужно, Вождь. Срочно!»

Холодным потом прошибает осознание того, что буквально несколько секунд назад, в тот самый момент, когда я Шлейфом выстраивал свои пули как куличики в песочнице, я был совершенно беззащитен. Случись этот выстрел в тот момент и мои мозги уже бы расплескались по округе.

«Снайпер может быть не один. И точно так же как ты расковырял этого здоровяка, они могут подобрать ключ и к твоей защите. Уходи, Вождь. Тра уже движется в твою сторону. Прикроет».

Я ещё раз окинул взглядом полуразрушенный квартал, ставший полем боя и ругнулся, внутренне соглашаясь с Петром. Вот и высунулся. Вот и вышел на контакт.

Проблем огрёбся, недругами обзавёлся. Никакого взаимовыгодного движняка не организовал.

Как интересно жить!


Глава 6

Никуда уходить я не собирался.

«Кто бы сомневался!» – эмоциональный посыл Петра я проигнорировал.

Бросать ещё живых на гарантированную смерть?

Действия искажённого зверя не оставляли ни капли сомнений в будущей участи тех, кто сейчас ещё дышал, находясь под хлипкой защитой самодельной брони трактора.

Перенесись я сейчас отсюда – и они умрут. Уйди я за командиром отряда, рванувшим в сторону того, что они называют аномалией, и, возможно, командира я спасу, захватив с собой в убежище. Тра прикроет и, вероятно, мы сбросим преследование, если оно вообще сунется за нами. Но и в этом случае те, кто сейчас находятся в тракторе – умрут.

Дать искажённым убить нормальных людей, которых осталось не так и много?

Никогда!

И то, что все живые, нормальные и способные к командной работе, люди – потенциально жильцы Бездны, здесь ну вот совершенно ни при чём.

«Что же ты сразу не сказал, Вождь! Это меняет всё! Особенно девчушка, с цепями и крючьями! Огонь просто! Спроси, как её зовут, и сразу агитируй на переезд к нам! Настойчиво, но мягко! Не спугни!»

И снова я проигнорировал эмоциональный посыл Петра, разогнанным сознанием и вычислительным кластером определяя безопасные для перемещения зоны. Пуля, выпущенная снайпером и попавшая в Шлейф, выдала мне важнейшую для выживания информацию: все возможные позиции стрелка. Все три. В трехстах метрах, в полукилометре и более чем в километре. И теперь, наложив на трёхмерную модель местности простреливаемые снайпером места, я быстро прорабатывал безопасный маршрут передвижения и для боя и для эвакуации.

И всё бы хорошо, но одна мысль с момента выстрела в мою голову, занесённая туда словно эхом пули, разминувшейся с моими мозгами, не давала мне покоя. Семён говорил, что искажённые могли действовать вместе. Оговаривался, что высокоуровневые могут сколачивать из примитивных целые стаи и принуждать их выполнять свою волю. И сила этого принуждения была такова, что низшие, спокойно её выполняя, шли на осознанную смерть. Но, ни словом, ни намёком поисковик не оговаривал возможность того, что искажённые могут действовать вместе с обычными людьми. Либо их подчинять, либо им подчиняться для достижения общих целей.

Хотя, с другой стороны, о возможности сохранения искажёнными какой-то части своих старых навыков Семён что-то определённо говорил. Без деталей и ограничений, и касалось это базовых вещей, способов взаимодействия. А значит, искажённый-снайпер был менее невозможен, чем обычный человек со снайперской винтовкой, подчиняющийся командам искажённого и убивающий для него других людей.

И, Пётр вполне может быть прав. Там, где один снайпер, там может оказаться и второй. И третий.

А раз так, то схема безопасных проходов, защищённых участков и непростреливаемых зон, составленная с учётом одного стрелка, резко обеднела на зелёные, а значит безопасные, участки.

Живой пессимист – это круче, чем мёртвый оптимист.

Секунды стремительно летели. Рёв раненого гиганта не утихал, пытаясь подавить сознание. Искажённый гигант стоял на одной ноге, опираясь на своё чудовищное оружие и, задрав морду к небу, яростным рёвом угрожал, призывал выйти на честный бой грудь в грудь и принять заслуженный удар тысячекилограммовым дрыном.

На фоне этого монотонного рёва почти терялись звуки, с которыми кошка пыталась вскрыть кабину трактора. Скрежет клыков по металлу, треск и хруст разрываемых когтями листов стали, звон лопающегося под напором живой плоти мёртвого железа. Даже двигатель трактора уже ревел не так натужно, совершенно теряясь на фоне звуков, издаваемых гигантом. И ещё более незаметными были звуки, издаваемые людьми, оказавшимися в ловушке. Два мужских голоса, совершенно разных, и по-разному готовящихся встретить свою смерть: тихонько истерично поскуливая в прицепе и тоже тихонько, но яростно смешивая маты и молитву в кабине трактора. Один женский, шёпотом настойчиво просящим деда не торопиться, не тратить последние патроны впустую, дать твари засунуть морду в щель и уже тогда стрелять, а пока не отвлекаться от дороги.

На фоне этого монотонного рёва мой быстрый, хоть и шумный рывок вдогонку уверенно, километрах на пятнадцати в час, удирающего трактора тоже остался никем не замеченным.

Кошка, увлечённо рвущаяся внутрь металлической клетки с вкусным, манящим и пахнущим страхом живым мясом, никакого сопротивления не оказала. Две пули, выпущенные почти в упор, сорвали мутанта с обшивки кабины и впечатали в землю, откуда труп мгновенно исчез, слизанный Шлейфом. Негоже пропадать добру!

На мой короткий, но энергичный стук в люк, в кабине трактора на несколько долгих секунд воцарилась тишина. Я глазами следил за неподвижным гигантом и контролировал обстановку вдали, Шлейфом же ощущал происходящее в кабине трактора, а также ощупывал мёртвые тела в пулемётных гнёздах, сами пулемёты и трактор по деталям и в сборе: крепление защитных стальных листов, кустарно установленную систему нагрева двигателя, уровень износа трущихся деталей, местами сорванные шлицы и залитые какой-то странной смолой крепления. Прикидывал оставшийся ресурс двигателя этого, без шуток, чудесного транспортного средства.

Вершины человеческого гения середины двадцать первого века.

В кабине же, услышав мой стук, быстро и как-то судорожно переглянулись водитель и девушка. Немой вопрос девушки остался без ответа, мужик только отрицательно качнул головой, пожал плечами и перенаправил ствол короткого дробовика, которым чуть ранее нервно отслеживал каждое движение искажённого зверя, на люк в крыше. И тут же тихий девичий голос спросил:

– Кто там?

Задавив рвущуюся в ответ рифму, которую отец обычно выдавал на аналогичный вопрос мамы, когда затемно возвращался с работы, я ответил:

– Служба спасения! Слышал, вам тут помощь нужна?

В кабине трактора снова воцарилась тишина. Переглядки, отрицательные мотания головой, требовательное и настойчивое шипение девушки и ответный яростный шёпот водителя:

– Не ощущаю я его! Будто и нет никого на крыше! Ерунда какая-то. В общем, не провоцируй гостя и тяни время!

И снова девушка взяла на себя роль переговорщика:

– А большого зверя там не видно? Такого красного, полосатого, с торчащими острыми штуками на голове и спине?

На секунду мне показалось, что в кабине трактора за спиной водителя, сидит классическая столичная блондинка с наивно восторженными глазами и пухлыми губками, сложенными в недовольную куриную гузку. Лишь на секунду. Но тут же этот образ вдребезги разбился об окровавленные крючья на длинных цепях в руках этой блондинки, удерживающих ещё живого жруна в неподвижности.

– Большой зверь вас больше не потревожит, я о нём позаботился. Так вы меня впустите? Вам нужна помощь?

– Ой! Здорово! – девушка искренне обрадовалась и даже захлопала в ладоши, то ли действительно искренне, то ли, переигрывая, – но тогда нам помощь не нужна! Большое спасибо, что помогли, мы поедем к себе, хорошо? Вы там аккуратнее, не упадите!

И трактор резко добавил скорости. Кабина качнулась и я, находясь на такой высоте, действительно мог бы потерять равновесие и навернуться вниз. Но вместо меня вниз, под колёса чуть не свалился один из мёртвых братьев – пулемётчиков. От рывка трактора тело сползо со ствола пулемёта и без точек опоры чуть не спикировало вниз. Пришлось придержать его рукой и быстро, но аккуратно загнуть ствол крупняка, прижав тело, чтобы новые рывки его не сбросили тварям в зубы.

При этом я улыбнулся, Шлейфом наблюдая как водитель одобрительно кивает девушке, продолжая целиться в меня сквозь крышу из своего дробовика, и девушка довольно улыбается на его похвалу. Глазами же я контролировал гиганта, который не прекращая рёва, лишь немного уменьшив его громкость, мощным рывком поднимает квадратный дрын и вбивает его торец в землю на пару метров дальше, опирается на него как на костыль и делает шаг в сторону трактора. И ещё один. И ещё.

Скорость перемещения гиганта, уже после третьего шага, когда он приноровился, явно была выше, чем скорость трактора, а небольшая дистанция, которую так и не успели набрать «охотники», возвращало ситуацию в опасное состояние. Буквально несколько минут и этот трёхметровый искажённый вонзит свой импровизированный костыль в обшитый сталью прицеп и транспортное средство ещё живых «охотников» потеряет остатки мобильности.

Довольно быстро движение гиганта заметили и в кабине трактора, и последствия, думаю, тоже просчитали.

– А вы не могли бы позаботиться и вон о том большом одноногом парне в лохмотьях? Он с какими-то недобрыми намерениями хочет нас догнать.

– Значит, к себе, под защиту брони, в безопасность, не пустите?

– Ты же служба спасения, – голос девушки изменил тональность, она неожиданно перешла на ты и на краю восприятия промелькнули игривые нотки, – а не служба сидения в безопасности! Предлагаешь спасение, а сам в кабину настойчиво влезть пытаешься.

Я не сразу нашёлся, что на это ответить, но уже было понятно, что на контакт эти ребята не идут. Логично, в общем то. Придётся показать себя с более мужественной стороны. Всё равно здоровяка нужно добивать. Он не остановится и не успокоится. И мне очень не хочется иметь ещё и его, дышащего в спину, в тот момент, когда снайпер будет пытаться сделать из меня дуршлаг.

Разворачивая в сторону ковыляющего на одной ноге гиганта свой пулемёт, я уже собирался открыть по нему огонь мощными, сдвоенными через Шлейф, выстрелами, строенные оказались излишне мощными, как снова чуть не свалился с крыши кабины. Трактор резко затормозил и встал как вкопанный, боковая дверь с грохотом сработавших вышибных зарядов вылетела и водитель, в обнимку со своей пассажиркой резким рывком прыгнули из кабины, с приличной высоты, прямо на мелкий щебень, устилающий тут всё вокруг. И пока я в полном обалдении таращился на происходящее, мощный кряжистый дед подмял под себя хрупкую фигурку девушки, взгромоздился на неё всем телом, стараясь накрыть её собой как можно сильнее. Девушка же не только не сопротивлялась, но и, кажется, сама ввинчивалась грудью в землю, стараясь слиться с неровностями дороги.

Из ступора меня вывел Пётр, мощным спазмом Бездны привлекая моё внимание к дымному шлейфу, тянущемуся за чем-то стремительно приближающимся.

«РАКЕТА!»

Рассмотреть угрозу я успевал. Во всех красках и деталях. Длинный цилиндрический корпус, сеточка царапин, покрывающая головную бочкообразную часть ракеты, стабилизаторы, расположенные под определённым углом, серо-чёрный дымный шлейф, пухнущий клубами дыма.

Рассмотреть успевал, но отреагировать – нет.

Одно было хорошо. Ракета летела не в меня и не в трактор. Ракета летела в гиганта, мощными рывками ковыляющего за трактором. Увидев же, что трактор остановился, гигант изменил тональность своего рёва, на что-то торжествующе-угрожающее и в этот момент ему в бок и вонзилась эта реактивная смерть.

Ярчайшая вспышка, распухающий огненный шар, сжигающий разлетающиеся в разные стороны кровавые ошмётки. Мощным ударом мне в грудь со всего маху бьёт ударная волна, срывает меня с трактора и я, медленно летя в сторону ближайшего развалившегося дома, вижу, как жестоко уродует трактор эта взрывная волна. Как сминается прицеп, как срывает пулемётные гнёзда, как перемалывает в кашу уже умерших людей. Как поднятый в воздух прицеп ударяет в трактор и опрокидывает его набок и как секундой ранее спутанные в неестественный комок металлические конструкции, к чертям срезают поднятую и защищённую сеткой и листами железа кабину трактора. Пустую кабину.

И ещё я вижу как четырёхметровая заготовка квадратного сечения, с гулом рассекая воздух, словно спичка, отправленная в урну щелчком пальцев, улетает куда-то в сторону, не задев ни трактор, ни людей, ни меня.

Как специально ударная волна выбрасывает меня из мёртвой, непростреливаемой снайпером зоны и я, ударяясь спиной об бетонную плиту, тут же ловлю вторую пулю из крупнокалиберной снайперской винтовки. Звука выстрела по-прежнему не слышу, но зафиксированная Шлейфом траектория пули и соотнесение с данными прошлого выстрела позволяют с точностью до метра определить позицию снайпера.

Матерная тирада Петра приводит меня в норму, возвращая нормальное восприятие творящегося вокруг, аватар поглотил большую часть рассредоточенной по фронту ударной волны, и я констатирую, что отделался больше испугом, чем реальными повреждениями.

Воронка на том месте, где находился в момент взрыва трёхметровый искажённый и кровавые ошмётки, которыми засыпало тут всё, явно давали понять, что ракета своё дело сделала. Чьих это рук дело тоже не составило труда догадаться по совершенно нецензурным тирадам, которые доносились до меня со стороны пытающих выбраться из-под заваливших их кровавых ошмётков водителя и девушки. Ещё через пару минут я вижу бегущего в сторону завалившегося трактора виновника произошедшего – командира группы, как я думал, свинтившего подальше от угрозы остаться без головы. И возвращался он вооружённый, хотя я точно помню, что на разведку в сторону аномалии он пошёл прямо с тем, с чем был в тот момент: с мощным широким ножом, которым помогал пластать жрунов. Сейчас рукоять этого ножа выглядывала из ножен, закреплённых у мужика на бедре, за спиной висела пара труб одноразовых гранатомётов, в руках он держал ручной пулемёт.

Вот же! Явно где-то там у них был оборудован схрон «на всякий случай», раз они сюда наведываются часто. Я почувствовал себя даже немного неудобно перед незнакомым мужиком, за то, что посчитал его если и не трусом, то явно заботящемся о собственной шкуре сильнее, чем о жизнях тех, кем он командовал ранее.

Рад, что ошибся.

– Конь, ты просто ебанутый ушлёпок! Я знала это всегда! Знала, но, дура, надеялась, что на нашу ласточку у тебя не поднимется рука! И сегодня ты, псих контуженый, доказал мне, что я реально дура! Одной выходкой ты убил всех! Себя, меня, деда, Салагу, мою веру в людей и остатки здравого смысла!

Этот, в прямом смысле, крик души был слышен издалека. Утренняя тишина, звенящий после сильного взрыва воздух и ясное небо, к которому и обращалась чудом выжившая девушка, лёжа на спине, крестом раскинув руки и бездумно пялясь в эту лазурную гладь. Рядом с ней, прислонившись спиной к камню, сидел водитель трактора. Ему досталось сильнее. Весь вымазанный в крови, пыли и грязи. Из ушей тонкой струйкой течёт кровь, один глаз не открывается. Рука явно повреждена, это было видно по тому, как он двигался, пытаясь сесть поудобнее и не упасть при этом.

– Чёрт! Где Салага? Где остальные? – спохватился командир.

– Салага был в прицепе, – хрипло выдавил из себя водитель, и, прокашлявшись, добавил, – Остальных больше нет. Все, кто есть – перед тобой. Салага ещё может быть, но это нужно проверять.

Командир бросился к перевёрнутому и покорёженному прицепу, пытаясь найти способ попасть внутрь. Листы железа, защищавшие прицеп, были повреждены, местами их перекосило, местами оторвало с корнем. Дверь заклинила полностью и попасть внутрь было той ещё задачей.

К тому моменту, когда командир, положив пулемёт на оторванное колесо, пытался металлическим прутком отжать дверь прицепа, я как раз приблизился на расстояние, достаточное для того, чтобы Шлейфом накрыть весь его объём и понять, что живых там нет. Труп Салаги застрял между какими-то элементами конструкций, у него была куча переломов, в том числе и шеи. Неудачно получилось.

– Ваш Салага мёртв, можете не терять время на вскрытие двери.

– А, служба спасения, – девушка даже не повернулась в мою сторону, продолжив лежать на спине и пялиться в небо, – надо же, ты смог это пережить. Это хорошо, потому что нам снова нужна твоя помощь.

И девушка тихонько засмеялась.

Рывок командира к пулемёту был стремительным. Я был напряжён и сосредоточен, сознание разогнано, поэтому смог всё увидеть в деталях. Явно какая-то способность. Скорость движений в момент рывка выходила за рамки человеческих возможностей, про прочность костей, связок и мышц я вообще промолчу. Он поднимал пулемёт и разворачивал его в мою сторону, находясь в ускорении. Динамические нагрузки в этот момент были – закачаешься. По тому, как бережно он придерживал ствол и короб с лентой, было видно, что не первый раз он так двигается с оружием и опыт имеет.

– Стой, где стоишь! – грозно рыкнул на меня командир, наставив оружие, – кто такой, из какого убежища и что тут делаешь?

Я поднял руки пустыми ладонями к нему, показывая, что безоружен и ничего не замышляю, радуясь тому, что кронштейн со своим орудием сложил немного заранее, решив сразу не светить все козыри. Им хватит и того, как я выгляжу.

– Конь – Служа спасения. Служба спасения – Конь, – вмешалась в наш диалог девушка, представив нас друг другу. И после секундной паузы, пока Конь в удивлении меня рассматривал, добавила, – Он выручил нас со зверем, и мы почти договорились на тварь, когда ты всё испортил!

Названный Конём командир группы сверлил меня злым взглядом, не торопясь убирать оружие. Было сложно понять его эмоции при его малоподвижном лице, изуродованном шрамом.

– Кто такой, из какого убежища и что тут делаешь? – повторил Конь свой вопрос.

– Послушай, командир, – попробовал я немного разрядить обстановку, – я вам не враг. Я вам помог, влез в чужую драку, засветился по полной. Если ты продолжишь тыкать мне в лицо пулемётом, я просто развернусь и уйду, а вы выживайте как хотите!

Несколько томительных секунд стояла напряжённая тишина, Конь продолжал сверлить меня злым взглядом, девушка так и лежала на спине, раскинув руки и глядя в небо, Сержант сидел с ней рядом всем своим видом показывая, что ему плевать на происходящее.

– Шлем сними покажи лицо, – пошёл на попятную командир, немного опустив ствол пулемёта, но, не убирая его совсем.

Точно. Шлем!

Я настолько привык к аватару, что совершенно не воспринимаю его внешний вид как что-то постороннее. Шлем, нагрудник, пластины брони, закрывающие неподвижные части тела, защитный кофр для крыльев – при всём их функционале мною всё это воспринималось как собственное тело. Пальцы, кожа, ресницы, хитиновые надкрылки.

Сюр какой-то. Пока меня не спросили, я даже не задумывался над тем, что такое мой внешний вид. Да, я могу сложить шлем и под ним у меня нормальная голова с нормальным лицом, полностью повторяющим мой земной облик. Я могу снять перчатку бронескафа и под ней у меня обычная кисть. Но если об этом не задумываться, то и перчатка бронескафа – моя обычная кисть. Именно так я её воспринимаю в обычном состоянии. Как и шлем.

Моя заминка осталась незамеченной, и когда шлем сложился, мягко и быстро прячась в воротник бронескафа, командир молча убрал своё оружие.

– Можешь помочь открыть? – кивнул он на дверь прицепа.

Я пожал плечами, не хочет верить, что его боец мёртв – дело его, подошёл к заклинившей двери и одним рывком вырвал её и отбросил в сторону, освобождая проход.

– Силовик?

– Кто? – я обернулся к рассматривающему меня оценивающим взглядом командиру отряда.

– Конь, охолони! – подал голос бывший водитель трактора.

– С какого буя, Сержант? Парень сам вызвался помочь, а чем быстрее мы познакомимся, тем больше у нас шансов выжить. Да, день только начинается, но ночь всё равно придёт, а нам до базы на своих двоих пилить не меньше суток!

– Ты хотел Салагу проверить, командир? Вот и проверь! – Сержант поморщился, потрогав рукой голову, сплюнул густую, смешанную с кровью слюну и нехотя продолжил, – у нас в отряде заведено, что все новички сначала общаются со мной, а потом уже их получаешь ты. Давай не будем нарушать традицию и спешить. Тем более парень совсем не рвётся к нам в отряд. Верно, парень?

Я с улыбкой кивнул, глядя в серьёзный глаз Сержанта.

– Служба спасения, ты не тушуйся, давай подгребай, садись тут рядышком! – снова вмешалась в разговор девушка, хлопнув одной рукой по земле рядом с собой, – ты помочь хотел, так вот тебе даётся уникальный шанс! Ты будешь первым, у кого я готова эту помощь принять. Цени! И деда не бойся, он правильный, старой закалки и старых правил вояка!

– Лерка, язык без костей! – беззлобно ругнулся на неё Сержант и уже в мою сторону буркнул, – но, внуча дело говорит, подходи садись. Расскажи, чем собирался помочь, глядишь, удумаем чего. И о себе немного расскажи, а то наш капитан вона как на тебя косится. Сильно ты выбиваешься из привычной картины, пугаешь.

Внучка, значит. Расскажи, значит. Выбиваюсь, значит.

Нет, старый, так дело не пойдёт. Ситуация изменилась, у вас уже нет трактора, вас осталось трое и вам будет очень сложно выжить. И что главное, вы это прекрасно понимаете. Ваш командир это открытым текстом сказал, и это притом, что ваш командир ещё не знает, что у тебя сломана нога, старый, и ты всеми силами пытаешься это скрыть. Перелом руки – не скрыть, вон кость торчит, рукав кровью пропитан, а с ногой всё и проще, и сложнее. Перелома не видно, но и идти ты не сможешь. И сам это понимаешь. А ещё, старый, группа ваша сейчас практически беззащитна, так как у вас не осталось тех, кто мог бы чуять искажённых. Кто-то был, скорее всего, Салага, вон как его колбасило перед нападением, но сейчас Салага мёртв, а жруна, который подобрался до соседней кучи, вы не учуяли и его смерть тоже не засекли. Тра чисто и бесшумно отстрелила ему голову, а вы даже не дёрнулись. И Тра вы не засекли, а она уже пару минут как заняла позицию и готова прикрыть меня огнём. Значит, вы сейчас слепы и беззащитны. У вас остались только бойцы, а на одних бойцах тут долго не протянуть.

С этими мыслями я подошёл и опустился на «выделенное» мне место.

– Тебя зовут Лерка? – закинул я пробный шар в сторону девушки, заодно рассматривая её внимательнее.

Симпатичная! Пётр не зря на неё глаз положил. Тонкие, правильные черты лица, стройная пропорциональная фигура, коротко стриженные светлые волосы – сквозь грязь, пот и разводы бетонной пыли и крови о большем сказать было сложно, но даже в этом усталом виде было что-то, что цепляло взгляд. И по возрасту, если откинуть пыль, морщины и усталость, она была явно моложе меня.

«А то, Вождь! Огонь девчонка! Отмыть, откормить, дать в Бездне отлежаться и мы с ней на пару тут такого наворотим! Давай, агитируй уже!»

– Леркой меня зовёт дед! – резко и быстро прозвучало в ответ на мой заброс, – друзья зовут меня Блесной, а всякие официальные службы, вроде службы спасения, могут обращаться ко мне Лера Сергеевна!

– Лера Сергеевна… – покатал я на языке предлагаемую форму обращения и, задавив улыбку, пожал плечами, – Лера Сергеевна, а переезжай жить ко мне, а? У меня такой боец есть, закачаешься! Зовёт. Говорит, огонь девчонка, отмыть, накормить и таких дел можно будет с ней наворотить!

Сержант, молча слушающий нашу перепалку, закашлялся, девушка повернула голову в мою сторону и, глядя сузившимися зелёными глазами, спросила:

– Знаешь, почему меня Блесной зовут?

И дождавшись, вопросительного выражения на моём лице, пояснила:

– Потому, что если кто на меня пасть расхлебянит, у того потом из жопы долго и мучительно пытаются извлечь вот эти крюки!

И Лера похлопала по креплениям на поясе, из которых торчали мощные, с локоть длиной, крючья. Кованые, со сплющенными в виде наконечников копья концами, с обоюдной заточкой, с удобными деревянными рукоятями и хитрыми карабинами, которыми к крючьям крепились цепи.

– Блесна?

– Ага, – подтвердила довольная девушка, снова переводя взгляд в небо.

– Буду иметь в виду, – кивнул я и без паузы закончил, – так поедешь?

– Странный ты, служба спасения.

– Николай, – решил всё-таки представиться.

– А чего тогда там, на крыше нашей ласточки выкоблучивался? Служба спасения! – передразнила меня девушка.

– Я вообще сначала про сто грамм хотел сказать, – с улыбкой ответил я.

Сержант снова закашлялся, уже не скрывая свой смех и, разбавляя повисшую паузу, вмешался в наш диалог:

– Тут такое дело, парень. Я по своим способностям людей чую, от искажённых их отличаю, вижу тех, кто прячется в развалинах. А вот тебя не чую и не вижу. Кто ты?

– Такой же человек, как и ты, Сержант, – без капли сомнений, готовый, после подслушанного в кабине трактора, к такому вопросу, ответил я, – по крайней мере, был им до «вдоха». Родился у мамы с папой, а потом жизнь хорошо так помотала. Как и вас. Как и всех вокруг.

Из прицепа вынырнул Конь, судя по всему, нашедший своего бойца и это совершенно не прибавило ему счастья. Состояние командира заметил и Сержант, грустно вздохнувший и покачавший головой.

– Что там, командир? – может, для меня, может, ещё для чего, решил он всё же уточнить ситуацию вслух.

– Паскуда, наш Салага! – командир со злостью сплюнул себе под ноги и пояснил, – этот ссыкун на ходу вскрывал нижний люк, хотел свалить. Разбросал всё оборудование, им его и поломало, когда прицеп кувыркался от моей ракеты.

И видя, как вскинулся Сержант что-то сказать, быстро добавил:

– Не надо мне про то, что предупреждал! Я всё знаю! Но отряду без нюхача только на базе сидеть, коменданту в жопу дуть и объедками питаться! Ты этого хотел для Блесны?

Было видно, что это старая тема и аргументы каждой стороны не нуждаются в проговаривании вслух. Это подтвердил и Сержант:

– Что уж теперь, – вздохнул он и махнул рукой, – недосмотрели. Пацанов жалко! Но лучше смерть в бою, чем медленное искажение. А нам придётся выгребать уже из нового дерьма!

Командир кивнул, подхватил пулемёт и аккуратно, но быстро взобрался на самую верхнюю точку лежащего на боку трактора. За округой следить и нас заодно слушать.

– Как ты сам видишь, ситуация у нас сложная, – снова обратился ко мне Сержант, – и нам сейчас совершенно не до шуток. На кону жизни. Поэтому мы и хотим понять, стоит ли тратить на тебя время, можешь ли ты нам чем-то действительно помочь, или только приближаешь нашу смерть.

– А я не шучу, Сержант, – я ни на каплю не изменил свою манеру разговора, – я на полном серьёзе зову Леру Сергеевну к себе. Если я вернусь один, мой товарищ мне всю плешь проест от обиды и разочарования. Глянулась, говорит, тащи её к нам в пещеру, договоримся, говорит, заживём!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю