Текст книги "Я пас в СССР! 2 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Да, ты прав, просто трудно представить всё то, о чем ты рассказываешь. Словно с другой планеты прилетел.

– Равиль, ты глаза-то открой, с какой другой планеты⁈ Тут три с лишним килограмма опиума в холодильнике, хозяйственная сумка с деньгами и барон с ружьем, что-то сомневаюсь, что у него охотничий билет есть! От моей планеты до вашей – всего пару лет, и не световых!

Уезжали мы не солоно хлебавши – парням так и не удалось никого поймать, чтоб передать пожелание на добровольной основе покинуть территорию Энска и района. А за задним стеклом шестерки спортсменов, в которую мы пересели – разгоралось зарево пожара. Горела не только «волга» и дом барона, а добрая половина Шанхая. А я напевал (вернее – начитывал речитативом) вспомнившуюся песенку из нашего времени:

'Циги Циги, Циги Циги Айлюлю

Привозят в жопе нам героин и коноплю

Я накоплю и тоже у них куплю

Их все не любят, а я вот циган люблю

Циги Циги, Циги Циги Айлюлю

Привозят в жопе нам героин и коноплю

Я накоплю и тоже у них куплю

Их все не любят, а я вот циган люблю…'

Глава 8

Глава 8.

В Петропавловку вернулись под утро – на востоке уже занимался рассвет, а в стороне фермы, где обитал дядя Паша, что-то горело.

– Ну ё-моё! – Не сдержался Равиль и покосился на товарища. – Не случится в селе ничего значит? Перестраховщики, говоришь⁈

– Хорош нагнетать, может, просто несчастный случай. Мало ли что произошло, короткое замыкание или по пьяни матрас подожгли, поехали посмотрим.

Пожар, оказалось, случился у известной на всё село самогонщицы Клавы Патрет – сгорел сарай (по сути – лаборатория, с самогонным аппаратом и запасами произведенной, но ещё не распроданной продукции), но хату отстояли. А собравшиеся на огонек односельчане охотно разъяснили подоплеку произошедшего: вдохновленные происходящими событиями в стране постоянные клиенты Патрет из числа маргиналов попытались произвести экспроприацию самогона на революционные нужды. Пока Клавка в одиночку героически отбивалась от посягательств на своё имущество, неравнодушные соседи сигнализировали куда надо. Оперативно прибывшая группа из оставленных на хозяйство членов военно-патриотического клуба, усиленная новыми членами Национальной гвардии, беспорядки пресекла, возжелавших халявы люмпенов – усовестила и дислоцировалась в этом самом сарае, от которого сейчас осталась лишь куча пышущих жаром углей.

– Как же так! – Стенала Патрет, наседая на Равиля. – Я твоим всё честь по чести за спасение выставила: несколько бутылок, банку огурцов достала, а они мне сарай сожгли, по миру пустили! Кто возмещать будет⁈

– Ты в атаке-то не офигевай, старая! – Урезонивал её Равиль. – С каких это пор у нас самогоноварение стало разрешённым? Уймись по хорошему, скажи спасибо, что дом не сгорел!

К его чести – публичную выволочку своим бойцам и новоиспеченным нацгвардейцам устраивать на потеху собравшимся сельчанам не стал, оставив разбор полетов на потом. А судя по взгляду, которым он провожал проштрафившихся, ничего хорошего их не ждет.

Хорошо, хоть до дома добросил: высадив меня, так резво взял с места, что из-под задних колес полетела пыль и мелкий гравий. Чего так переживать – без жертв и особых разрушений обошлось, а сарай Патрет можно записать в актив как ликвидацию незаконной предпринимательской деятельности. Дома ещё все спали, шесть утра – как же хорошо без коровы, в ином случае мама давно суетилась, собираясь на утреннюю дойку. Умылся с дороги и тихонько проскользнул в свою комнату – отсыпаться. Благо сегодня среда, тридцать первое мая – завтра первый экзамен, так что имею полное право выспаться и отдохнуть…

– Вставай, Ваня, вставай! – Про младшую-то я совсем забыл, планируя всласть выспаться.

– Чего тебе, Сан Саныч? – Недовольно поинтересовался я, не желая просыпаться. – Заняться нечем⁈ У меня экзамен завтра! Телек посмотри, погуляй в конце концов!

– Война, Ваня!

Тут волей-неволей пришлось подниматься, дабы вникнуть, что началось. Поставил чайник, умылся, и пока вода закипала, вызнал у Александры, откуда она принесла эти безрадостные вести.

– Так по телевизору сказали! – Заметив мой скепсис, тут же с гордостью добавила. – Я и на кассету записала, мне мама с Максом сказали – новости записывать!

– Ну иди, включай тогда, – направил я её в зал к телевизору. – а я сейчас чаю налью и подойду…

Новости начались довольно безобидно (особенно если сравнивать со вчерашней акцией) – всех собак спустили на партийную номенклатуру, теневиков и оборотней в погонах, в частности, из КГБ. Так прямо и сказали, что выродившаяся верхушка, поставленная блюсти интересы народа и обеспеченная всеми благами, этот самый народ и предала. Возжелав большего, а именно: передать своим детям полученные привилегии и накопленное материальное благосостояние. И хоть тушкой, хоть чучелом – встроиться в западную капиталистическую модель рыночных отношений.

– Таким образом, – вещал с экрана диктор. – используя давно накопившиеся противоречия в обществе и играя на желании простого народа к изменению существующего положения, номенклатура в союзе с теневыми дельцами предала интересы простых тружеников и интеллигенции! Дефицит, последствия которого ощутили на себе все жители Союза, не в последнюю очередь возник благодаря саботажу и откровенно вредительским действиям этих «деятелей». О масштабах заговора можете судить по кадрам репортажа из следственного изолятора в Лефортово…

Картинка сменилась, показывая сутулившегося хмыря в наручниках, а голос за кадром оповестил: «Яковлев Александр Николаевич, заведующий отделом пропаганды в ЦК КПСС, по совместительству – председатель Комиссии Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями в 1930−40-х и начала 1950-х годов».

– Кем и когда были впервые завербованы?

– Осенью сорок второго… – В потухшем взгляде подследственного не выражалось никаких эмоций, словно они все выгорели. – Случайно попал к немцам, возвращаясь с наблюдательного пункта полка, будучи его командиром. В сорок девятом мои контакты были переданы английской разведке. Но уже в пятьдесят первом перешел под контроль армейской разведки США, полагаю, что до сего момента – работал на ЦРУ. Номера счетов зарубежных банков, на которые мне перечислялось вознаграждение в иностранной валюте, прошу приложить к делу и учесть добровольное содействие следствию!

Картинка сменилась, антураж казенного учреждения с решетками остался прежним, а вот новый подследственный выглядел более представительным, хотя и изрядно помятым. «Шеварнадзе Эдуард Амвросиевич, министр иностранных дел СССР». – бесстрастно прокомментировал закадровый голос.

– У тебя, шакала, старший брат, вечная ему память, погиб в сорок первом при обороне Брестской крепости, а ты чего творишь⁈ Что это за договоры о взаимном разоружении, при котором нам придется в два раза больше ракетных боеголовок утилизировать⁈ Какой к чертям вывод группы советских войск из Европы, шени дэда мовтхан, когда базы НАТО остаются на своих местах? Ты чей министр иностранных дел в конце концов⁈ Тебе заплатили или компромат на тебя есть⁈ Вот это что за бумаги, временное соглашение 1977-го года о разграничении линии морских пространств предлагается подписать как окончательное⁈ Ты с кем там уху ел из морской рыбы, Эдуард, с Меченым? Как только в голову пришло безвозмездно решить передать США почти семьдесят девять квадратных километров исключительной экономической зоны СССР и участок континентального шельфа, взамен получив лишь четыре с половиной тысячи? У тебя сколько по арифметике в школе было?

– Вы не понимаете, это другое! – Оправдывался не совсем растерявший былые вальяжность и апломб несостоявшийся первый президент Грузии. – Все эти шаги и жесты доброй воли – исключительно в рамках снятия былой напряженности и разрядки международных отношений?

– Ты сейчас вместо одиночной камеры – в наручниках и со спущенными штанами отправишься в петушиную хату, исключительно в рамках снятия напряженности и разрядки отношений!

Экран телевизора мигнул, и действие вновь перенеслось в студию с диктором:

– В связи с участившимися в последние сутки актами мотивированной агрессии в отношении бывших партийных деятелей и самосудам, в стране вводится временное военное положение! Убедительная просьба – не поддаваться на провокации и не участвовать в беспорядках! До наведения порядка – считать утратившими силу законы о индивидуальной трудовой деятельности и о переходе государственных предприятий на хозрасчет и самофинансирования! Данные инициативы, в свете вновь открывшихся обстоятельств, нуждаются в пересмотре и доработке, после выяснения всех обстоятельств! Ни в коей мере это не будет возвратом к прошлому, общество и Коммунистическая партия нуждаются как минимум в реформации и оздоровлении! На этом всё, следите за текущими событиями в следующих выпусках новостей!

Не, ну вот как можно спутать введение военного положения, к тому же временного, с войной⁈ Ну Саша, напугала с утра. Хотя какое утро – на часах стрелки к обеду подходят, самое время наведаться в кухню.

– Ты опять забыла поесть? – Спрашиваю мелкую для проформы.

– Хлеба нет… – Сознается она и тут же с энтузиазмом предлагает. – Сходи в магазин, Вань! Все равно уже не спишь!

– Могла бы и сама сходить, – ворчу по пути в кухню. – зачем тебе каникулы, от телевизора не отлипать⁈

– Ну знаешь! – Возмущению сестренки нет предела. – У меня и так обязанностей полно, почитай список на холодильнике!

Ну кухне любопытствую, что это за обязанности такие, читая прикрепленный магнитом листок бумаги:

1 Сходить за хлебом!

2 Записывать новости!

И почерком Максима добавлено:

3 Мух убить, трупы собрать!

– Ахахах, – смеюсь в голос. – ладно, я – в магазин, а ты не манкируй обязанностями, чтоб всех мух к моему приходу истребила!

В сельмаге собрание, несмотря на то – что среда и рабочий день. Помещение магазина гудит, как раз к моменту моего прихода обсуждают расстрел в полном составе всего контингента исправительно-трудовой колонии в соседнем с нашим Энском городе. Если верить подробностям, даже охранников перестреляли, чтоб не оставлять свидетелей, трупы зарыли бульдозером и им же – снесли бараки. В таких новостях, особенно из магазина, делить всё надо на десять, но дыма без огня не бывает.

Настроение упало в минус, задумавшись, взял ещё две буханки хлеба сверху. Надо сухарей хоть насушить, а то живем беззаботно, как та стрекоза из басни. Что-то происходящее всё больше стало настораживать, особенно своей непредсказуемостью. Дернул же меня черт вмешаться, и назад уже не отыграть, и что впереди – неизвестно. В расстроенных чувствах вместо дома пошел к Равилю, вывалив на него узнанное от общественности. Тот ничуть не удивился:

– С преступностью боремся, причем с причинами, а не с последствиями. Как Иосиф Виссарионыч – без суда и следствия перестрелял воров в законе и ничего, что социально близкими считались! Зато притихли, это уже после его смерти и амнистий – полезла воровская романтика изо всех щелей, вместе с вышедшими на свободу…

– Слушай, но ведь сейчас же не те времена! – Возмутился я. – У нас общественное мнение к сидельцам всегда благожелательное было и будет, стоило ли так перегибать в моменте⁈

– Да не суетись ты! – Равиль подошел к телефону и принялся крутить диск, набирая номер. – Сейчас узнаем, что там, может, накладка вышла или эксцесс исполнителей. Ты про введение военного положения ведь слышал? А что из него вытекает по должностным инструкциям в системе исполнения наказаний – в курсе? Так что особо буйных и осужденных по тяжким статьям в расход неминуемо могут отправить! Алло⁈ Что там у вас в колонии случилось такого, что об этом уже весь район в курсе⁈

Несколько минут спустя, положив трубку, повеселевшим голосом успокоил:

– Нормально всё! Начальник лагеря сукой оказался – предупредил блаткомитет о предстоящих мероприятиях, те подняли бунт, подбив на него других заключенных. Всего-то семь трупов, включая начальника лагеря! Оставшиеся оказались вменяемыми, отреклись от своих заблуждений и сейчас в изоляторе судорожно звезды с плеч и колен осколками кафельной плиткой сдирают. Ну а большинство так называемых «апельсинов» и «лаврушников», кто воровской титул купил, массово в актив перекрашиваются, всё по диалектике – чем блатней, тем красней… А ты не верил в перевоспитание, недооценил эффективность нашей исправительной системы!

Ну спасибо – успокоил. Домой вернулся как раз вовремя – по телевизору вышла в эфир новая передача «Экономика по-русски» с молодым ведущим, в котором я с большим удивлением узнал Хазина.

– Здравствуйте, уважаемые телезрители! – Объявил Михаил Леонидович, снял и протер очки, затем вновь водрузил их на переносицу и доверительно продолжил. – Я совсем не экономист, до недавнего времени работал в институте физической химии. Но сейчас мы вместе с вами разберем по полочкам: что за экономические реформы предлагала нам партийная элита, чем они вредны для нашей экономики и какие действительно нужны преобразования для эффективного оздоровления плановой экономики. И попрошу вас: в следующий раз, когда услышите словосочетание «невидимая рука рынка», присмотритесь к тому, кто это произносит! Не торчит ли у него, извините за выражение, в заднице – чья-то рука, благодаря которой он вынужден повторять эту галиматью, не имеющее никакого отношения к экономике!

Следующие полчаса Хазин весьма убедительно и на пальцах растолковал сложившуюся ситуацию в экономике, успокоил, что препятствий индивидуальному предпринимательству не будет, особенно в сферах сельского хозяйства и услуг. Семейным предприятиям вроде небольших кафе и ресторанчиков преград не будет, а вместо принятого драконовского налога в шестьдесят пять процентов на доход – введут вменяемую тарифную сетку. А вот кооперативы, занимающиеся перепродажей или скупающие сырьё по государственным ценам и продающие производимую продукцию уже по рыночным – подвергнутся самому пристальному вниманию со стороны компетентных органов. Про внешнюю торговлю рассказывал мало, но одно было ясно – монополия государства на неё будет возобновлена в полном объёме. Особо посоветовал обратить внимание желающим заняться предпринимательством на заброшенные деревни и хутора, пообещав со стороны государства полное содействие в их возрождении: от беспроцентных ссуд и кредитов до строительство дорог и инфраструктуры, включая электрификацию и газификацию.

– Вражеские голоса разносят грязные инсинуации, – Михаил Леонидович доверительно склонил голову. – что у нас государственный переворот и массовые репрессии, чуть ли не второй тридцать седьмой год. Уверяю вас – это не так. И в качестве десерта, держите: в планах нового руководства – создание безвизового режима со странами Совета экономической взаимопомощи; это вдобавок к всемерному развитию сферы внутреннего туризма и поощрения частной инициативы для тех, кто примет участие в этих проектах. И для наивных мечтателей, грезящих о капитализме и западном мире, тоже хорошие вести: препятствий для поездок за границу станет меньше, как и препон для тех, кто не может найти себя в социалистических странах. А по Центральному телевидению выйдет новая передача «Как стать миллионером», где съемочная группа будет отслеживать судьбу тех, кто решит бросить всё и начать с ноля на западе. Обещаю – вас ожидает много интересного, срыв покровов и разрушение иллюзий гарантирую…

Какой-то насыщенный день выдался, а если вчерашние приключения добавить, то голова кругом идет. И это у меня, привыкшего к информационным атакам и кликбейтным заголовкам двадцать первого века, без регистрации и смс. А каково приходится хроноаборигенам – остается только догадываться. Взял пульт от видика и отключил запись на видеокассету – пусть мама с Максимом вечером смотрят. А сам отправился спать, хватит на сегодня впечатлений, завтра первый экзамен…

Глава 9

Глава 9.

– Утро красит нежным светом стены древнего Кремля! – Декламировал я по дороге в школу, шествуя туда под руку с Леной. Первый экзамен наконец-то, сдать бы их все скорее и прощай, школьные годы чудесные. Всего-то восемь – ЕГЭ нервно курит в сторонке. – Бля! Деревня, шагу не ступить, чтоб на коровью лепешку не напороться!

– Не деревня, а село! – Тоном будущей учительницы поправила моя спутница. – Вань, а ты слышал, что хотят церковь реставрировать? Раз уж клуб новый построили, да и вообще… Я комсомолка, конечно, но венчание в церкви, в белом подвенечном платье – это так красиво!

Оттирая ботинок о придорожную траву, пробормотал, что пусть хоть что восстанавливают, лишь бы не барщину и продразверстки. А то любит у нас народ из одной крайности в другую бросаться и с особым упоением то отрекаться от прошлого во имя светлого будущего, то наоборот – вспоминать давно забытое старое. Интересно, как там казачество – возрождается? У нас ведь тоже на Урале казаки были, могут и повторить увлекающиеся личности. Ладно, чего это разворчался, казачество – не самая плохая идея, всё лучше ролевиков или того, боже упаси, квадроберов.

Хотя, если говорить начистоту, столько квадроберов, как в СССР, я больше нигде не встречал. Правда, активизируются они только по праздникам и обитают на детских утренниках и в актовых залах школ, по газонам не бегают. Зайчики, лисички, волки и медведи – несть им числа. Ну и не такие агрессивные, как в мое время – не рычат и не лают, видимо, отсутствие специализированных кормов для животных играет роль…

На школьном крыльце уже толпились соученики, а от угла школы, за которым вечно то драки устраивали, то курили, трудовик гнал компанию нескольких наших одноклассников, из бедовых. Не иначе как решили успокоить нервы никотином – экзамен-то несколько часов будет длиться, а выйти можно ненадолго только в туалет. А у нашей директрисы, Ларисы Максимовны, несмотря на её любовь к поэтам Серебряного века и к запрещённой советской цензурой литературе, не забалуешь. Вот и решили пацаны надышаться перед смертью, то есть экзаменом, и нарвались: теперь всё – трудовик явно не просто так пришел, будет дежурить, и горе курильщикам, вздумай они использовать туалет не по его прямому назначению…

– Иван! – Неожиданно обратился ко мне наш трудовик, который после открытия при школе вначале кооператива по выпуску трубок, а затем – мини-цеха по сборке мебели, даже пить в прежних масштабах бросил. И физрука-НВПешника привлек к нашей деятельности (а что, я тоже посильно участвовал, не столько из-за материальной заинтересованности, сколько из любви к экспериментам, да и скучно сидеть на жопе ровно: где советом, а где связями помогал и руки прикладывал). – Ты ведь сейчас при теплицах зимних подвизаешься, с Василием Федоровичем ручкаешься, есть у меня к тебе разговор деловой. Ты там кем, кстати, устроился – начальством небось?

– Пока что, судя по происходящему, прислугой за всё, некем командовать. – Выложил всё как есть.

– Это же замечательно! – Расцвел трудовик и тут же, видя, что я его радость не разделяю, поправился. – То есть плохо, конечно, но для школы и учеников – хорошо! Я тут подумал, ну вот что с этой школьной отработкой делать, опять заборы красить? У меня помимо рукастых, что мебелью занимаются, ещё куча оболтусов, у которых сил и энергии хоть отбавляй, а применить их некуда. А дети, у которых избыток свободного времени и недостаточная физическая нагрузка, сбиваются в стаи, уходят в ближайшие леса и овраги брагу пить. Поговоришь с Федоровичем, нужен ведь тяжелый и неквалифицированный труд, хотя бы пока стеклить не начали?

– А чо, поговорю! – Повеселел и я, действительно ведь, со всем происходящим – работать некому, завал у нас, и график работы идет по известному месту. – На лето точно рабочая сила пригодится! А чо Лариса наша свет Максимовна этот вопрос не решает? Она же директор школы?

– Да не до этого ей, рыдает со вчерашнего дня! – Махнул рукой трудовик. – По Сахарову убивается, помершему преждевременно.

– А чо с ним⁈ – Удивился я, как-то эта новость мимо меня прошла. Попросту невозможно стало следить за всеми событиями: тут тебе и новости с шокирующими подробностями чуть ли не ежечасно по телеку и радио, и вражеские голоса со своей «правдой» – работать некогда будет, если руку на пульсе политической жизни держать, не говоря уж о личной жизни.

– Копыта отбросил, номинант Нобелевской премии мира! Кондратий хватил! – Радостно возвестил учитель. – Ты чего, Вань, совсем за политической ситуацией не следишь? И я тебе говорю, вовремя он помер, передавали, что среди его бумаг, подготовленных для выступления на съезде, такая клевета на нашу армию содержалась, что вот он под следствием и не выдержал: то ли совесть заела, то ли опасение за свою шкуру!

– Да ладно вам, – заступился я за Андрея Дмитриевича. – зато он немалый вклад сделал в создание ядерного оружия в свое время, а от маразма в старости никто не застрахован…

Вернулся к одноклассникам на крыльцо и уже оттуда дружной гурьбой, гомоня на ходу, ввалились вначале в вестибюль, а затем поднялись на второй этаж, к классу, в котором было намечено проведение экзамена. Помимо естественного мандража от предстоящей проверки, думы и помыслы молодежи будоражили недавние события, благо информации к размышлению было хоть отбавляй. И если девчонки мечтали посетить курорты социалистической Болгарии, без виз и бюрократических проволочек (как Хазин анонсировал), то среди парней шли совсем другие разговоры. У одного из пацанов вчера брат старший ездил в военкомат (по присланной повестке), где ему, как недавно отслужившему, сделали роскошное предложение.

– Говорит, что теперь сверхсрочная переводится на какую-то контрактную основу! – Захлебываясь от переполнявших его эмоций, рассказывал Серёга. – Платить будут хорошо, на пенсию рано и всякие компенсации за ранения, и в случае боевых действий оклад в несколько раз повысят! И жилье обещают по выслуге лет предоставить от армии, как вот у нас МЖК коттеджи строят – так вот такой же! Братан сегодня с утра собрал вещмешок, руку мне пожал, пожелал удачи и со словами: «В жопу это село, я и так без всяких путевок и загранпаспортов мир повидаю и страну объеду! И заработаю!»

– Фи! – Сморщила носик одна из записных красавиц класса (Лену свою я вне конкуренции считаю – на первом месте). – Серёжка, стоит ли несколько лет кирзовые сапоги топтать, ради коттеджа? Мы тоже в этом году в такой заедем, было бы желание! Уже четыре улицы отстроили, скоро в своих халупах только ферма жить будет!

Возникший гвалт (только наш комсорг не участвовал в общей беседе – всем своим обликом напоминая нахохлившегося ворона под дождем) купировала в самом зародыше появившаяся Лариса Максимовна, вместе с членами экзаменационной комиссии. Взъерошенные ученики, не успевшие исчерпать все аргументы в только начавшемся споре, с неохотой расселись за партами, бросая на своих оппонентов многозначительные взоры. Я присмотрелся к нашей директрисе – и впрямь: глаза покрасневшие и вид такой, словно у декабристки, собравшейся взойти на эшафот.

– Здравствуйте ещё раз, дети! – Строго сказала директор, достала платочек, промокнула глаза, а затем трубно высморкалась. – Поздравляю вас с первым экзаменом! Сегодня будет сочинение на свободную тему, по любому прочитанному вами литературному произведению…

Половина класса заплакала, половина впала в панику, поднялся нарастающий ропот не готовых к такому повороту выпускников. Рассчитывали на диктант, изложение или, на худой конец, сочинение на заданную тему. Вроде «Лев Толстой как зеркало русской революции».

– Да как же так, Лариса Максимовна⁈

– Мы не готовились же!!!

– А что писать, Лариса Максимовна, можно я по Солженицину напишу, как раз «Архипелаг ГУЛАГ» прочитал⁈ – Внес и я свою лепту в охвативший класс раздрай.

– Тихо! – Неожиданно сорвалась на крик наша русалка и тут же, словно устыдившись минутной слабости, всхлипнула. – Я и сама, хмм, в некотором недоумении! Но вот такую тему из ГорОНО прислали! Да, Ванечка, можно писать всё, что хочешь… – Тут наша директриса не выдержала, и всхлипывая удалилась, прижимая к глазам платочек, на ходу риторически возмущаясь. – Что происходит⁈ Нет, я так больше не могу!!!

Сразу же после удалившейся из класса директрисы вошел из коридора трудовик, поигрывая киянкой, и поднявшийся ропот стих, перейдя в опасливый шепот – не ожидавшие такой подставы ребята и девчонки советовались, что, а самое главное, как писать. Посмотрел на Лену – и у неё в глазах плещется паника: золотая медаль в опасности!

– Так, расслабься дорогая, что ты недавно читала, вернее, что тебе из прочитанного больше всего понравилось?

– Стругацкие, «Полдень, XXII век», – пролепетала она. – но это же фантастика, неужели можно?

– А чо нет? Солженицин тоже фантастика, да ещё с элементами клеветы – по нему же можно. – Успокоил её. – Пиши и не сомневайся! Книга хорошая, вот и развей мысль, про светлое будущее и общество, построенное на принципах справедливости и правилах социального общежития. И да, Лен, введи термин ПРБ, прекрасная Россия будущего, прям упирай на это, что видишь будущее страны таким, как его описали братья Стругацкие.

– Какая Россия⁈ Мы же в СССР живем… – впала в задумчивость моя ненаглядная.

– Мы как раз в России, милая, да ещё и на Урале. А СССР, боюсь, уже никогда не будет прежним. Если вообще будет…

Трудовик всё-таки не выдержал и вдарил киянкой по учительскому столу: «Молчать! Тишина должна быть на экзамене!» Оставшиеся две учительницы предпенсионного возраста синхронно подпрыгнули, а в классе тут же установилась тишина, сменившаяся вскоре шелестом выданных тетрадных листков с печатями для черновика и чистовика, да сосредоточенным сопением учеников, погрузившихся в тяжкие раздумья.

Скосил глаза на соседку по парте: Лена, успокоившись, с мечтательной улыбкой строчила не переставая, поймав вдохновение. Придвинул поближе черновик и без раздумий вывел тему: Александр Исаевич Солженицин, «Архипелаг ГУЛАГ» Затем сделал отступление и начал само сочинение: «Во первых, автор – пидарас!» Немного подумал, вспомнил рыдающую Ларису Максимовну и исправил на клеветник. За час с небольшим накатал в черновике всё, что я думаю об этом деятеле, и практически без исправлений – приступил к чистовику. Уложился раньше всех, к тому моменту и успокоившаяся директриса вернулась к остальным членам экзаменационной комиссии, сдал сочинение и с чистой совестью покинул класс.

– Иван, подожди! – Окликнула вышедшая вслед за мной Лариса Максимовна. – Молодец какой! Раньше всех управился! Я в тебе и твоих способностях и не сомневалась!

Меня даже в краску бросило от неожиданного комплимента, да и от неудобства – боюсь, что после ознакомления с моим творчеством у директрисы сложится совсем другое мнение обо мне и моих способностях…

– Впрочем, я о другом хотела поговорить, – Лариса Максимовна прекратила расточать дифирамбы и перешла к делу. – Елена ведь твоя вполне заслуженно идет на золотую медаль, так что готовьтесь к повторным экзаменам в районе, для подтверждения! И не волнуйтесь, главное!

– Как тут не волноваться, Лариса Максимовна, – в сердцах высказал наболевшее. – дай бог, чтоб у нас ребёнок со всеми этими экзаменами нервным не родился! Или преждевременно!

Меньше часа поскучал в опустевшей с началом летних каникул школе, дожидаясь Лены, затем проводил её до дома и сбегал до строящихся теплиц, в надежде застать Федоровича. Чем черт не шутит – вдруг к нам нагрянул. Там его не оказалось, с такой же целью сходил в контору – и вновь безрезультатно. Ладно, придется завтра утром его ловить, обрадую тем, что школьников можно привлечь к работам. Пойду-ка в телек попырю, посмотрю, что происходит в стране.

Устроился в зале за журнальным столиком и попал как раз на кадры оперативной хроники: милиция и бойцы Национальной гвардии бодро крутили теневых дельцов и цеховиков. На экране мелькали фантастические для советских людей суммы денег, помпезная обстановка выстроенных на нетрудовые доходы дворцов нуворишей, а голос за кадром всё это непотребство с осуждением комментировал: «Вот вся сущность принятия поспешно популистских реформ, под трескучие лозунги о демократии, перестройке и гласности. Всего несколько шагов оставалось до того, как деньги, полученные преступным путем, легализовались, а их владельцы – стали миллионерами и новыми хозяевами жизни, наравне с покровительствующими им представителями партийной номенклатуры и засевшими в КГБ и МВД оборотнями в погонах…»

Прямо как в старые добрые времена – была такая программа «Криминальная Россия», так и здесь – примелькавшиеся и скучноватые кадры сменились перестрелками и штурмом зданий с засевшими в них и не желавшими сдаваться преступниками. Для нынешней эпохи – прорыв и нонсенс, даже на фоне появившихся в последнее время в прессе скандалов, интриг и расследований. И психологический эффект подобран хорошо, ничего иного, кроме раздражения и негодования против зажравшихся и наворовавших чиновников и дельцов теневого криминалитета, подобные кадры вызвать у простых людей не могли. Хотя нет, тут не только раздражение и негодование – классовая ненависть возникала по мере просмотра…

Передача закончилась, пошли титры художественного фильма, на этот раз – советская классика: «Джентльмены удачи». Словно насмешка над только что задержанными и показанными подследственными в рамках небывалого размаха и масштаба всесоюзной операции по искоренению организованной преступности. Впрочем, особых иллюзий и надежд на скорую и безоговорочную победу над укоренившейся во всех слоях общества мафией я не возлагал. Тот же Равиль вчера признался, что во многих союзных республиках подобные мероприятия не просто спустя рукава проводятся, а встречают активное сопротивление, сопровождающееся все возрастающим национальным движением за независимость от Москвы. Как бы тут вакханалия парада суверенитетов раньше времени не полыхнула…

Бессмертное творение с Доцентом, Косым и Хмырем я и так знал наизусть – поэтому убавил звук и вышел на двор. Эх, первый день лета, а жарит как в июне! Сходил с ревизией в сарай, где складировал стаскиваемый со всей округи плохо лежащий цветмет, и преисполнился довольством – теперь при любом развитии ситуации подушка безопасности есть! Там-то, в сарае, меня и застал Равиль, вырвав из мечтательной задумчивости язвительным вопросом:

– Ну ты чо, хомяк из несостоявшегося капиталистического будущего, всё над медью и алюминием чахнешь? Бросай ты это дело, поехали с фашистами бухать!

– Чо это⁈ – Обиделся я. – У меня тут и нержавейка есть! Постой, с какими фашистами⁈