Текст книги "Ты моя девочка. Смирись (СИ)"

Автор книги: Зоя Астэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Я даже спотыкаюсь и оборачиваюсь.

– В каком это смысле?

Не то чтобы я испугалась…

– Попробуй и узнаешь, – Макар нахально улыбается.

Доволен собой, зараза.

Фыркаю, разворачиваясь, и иду переодеваться в свою комнату. Попробую обязательно. Вот только не факт, что ты догонишь. Уж я-то постараюсь.

35

– Комедия или мелодрама? – спрашивает Макар, усаживаясь со мной на диван.

Он уже позаботился о том, чтобы принести плед и укрыть меня им. А теперь щелкает пультом, выбирая категории в онлайн кинотеатре.

– Боевик! – из вредности отвечаю я.

Не хочу смотреть с ним фильмы о любви или что-то смешное.

– Чтоб кишки наружу и крови побольше, – уверенно заявляю я, хотя ни одного такого фильма за всю свою жизнь целиком не посмотрела.

Просто не хочу сидеть вдвоем со своим тюремщиком в приятной атмосфере.

Я дико напряжена, и боевик отлично должен подойти под такое настроение.

Макар пожимает плечами и запускает один из фильмов.

Я жалею почти сразу.

– Фу-у-у, – отворачиваюсь от экрана, когда в кадре происходит взрыв. Не могу смотреть на летящие в разные стороны оторванные конечности.

– Ничего не знаю, Ясь, – комментирует мою реакцию Макар, – мне уже интересно. Так что будем досматривать.

Нагло хватает мои ноги, и закидывает их к себе на колени, прижимая сверху своей рукой.

Милая и уютная картина, если забыть о том, что я тут не добровольно.

Я пытаюсь следить за тем, что происходит на экране, но там либо скучно, либо мерзко. Поэтому я очень быстро проваливаюсь в свои невеселые мысли.

Может, и правда стоит смириться?

То, что я чувствую к Макару, никуда не делось. И горячая ладонь мужчины, обхватившая сейчас мою лодыжку, даже сквозь джинсы вызывает приятные мурашки по всему телу.

Сделаю вид, что все в порядке. Ну, подумаешь, женат… обещал ведь развестись.

Но нет. Я чувствую внутри огромный протест. Нельзя позволять себя обманывать, а потом соглашаться со всем, как ни в чем не бывало. Нельзя позволять помыкать собой. Я человек со свободной волей.

И с кем быть выберу сама.

Поэтому не стану поддаваться коварным мурашкам. Я должна оказаться на свободе. И уже там буду решать, как быть дальше.

– Хочешь чаю или кофе? – спрашиваю Макара, которого, кажется, реально увлек сюжет фильма.

Он переводит на меня взгляд. Хмурится, сомневаясь.

– Ну куда я денусь? – успокаиваю я его. – Дверь на улицу с другой стороны от кухни. Если что – ты услышишь. Просто мне скучно, и пить хочется. Если не веришь, пойдем со мной.

Если честно, меня сильно раздражает, что приходится отпрашиваться на кухню. Но я стараюсь этого не показывать.

– Ладно, – соглашается Макар, убирая руку с моих ног. – Кофе не пей. Уже вечер. Это вредно. Чай сделай. И мне тоже.

В очередной раз подавляю в себе возмущение.

Он теперь будет указывать мне, что пить и есть?

Посылаю Макару милую улыбку и сбегаю от него на кухню.

Щелкаю кнопкой чайника, и сбрасываю с лица маску притворного спокойствия.

– Лгун несчастный… деспот… – выговариваю сквозь зубы бесшумно, но с чувством. – Наглый домашний тиран…

– Мне без сахара, – доносится из гостиной голос Макара.

– Конечно, – бурчу я себе под нос. – тебе положен чай со слезами обманутых девственниц, гад несчастный…

Мой взгляд падает на окно.

На кухне Макара прямо над столешницей есть большое окно с прекрасным видом на сад.

И мне в голову приходит потрясающая идея.

Вот же она – моя лазейка, которая позволит выбраться из клетки!

На улице уже темно. Освещения в саду нет. А пост охраны расположен с другой стороны у ворот.

С гулко стукающим о ребра сердцем я тянусь к ручке на раме окна.

Как можно медленнее и аккуратнее тяну ее, молясь про себя, чтобы вышло как можно тише.

Меня спасает закипающий чайник.

Небольшой шум от тронувшейся с места рамы заглушает гул бурлящей воды.

Надо действовать быстро.

Аккуратно тяну на себя створку. Супер. Мне хватит места, чтобы пролезть.

Вскарабкиваюсь коленями на столешницу.

Жаль обуви нет. На мне только джинсы, футболка и носки. Но это мелочи. Такие пустяки меня точно не остановят.

Встаю на четвереньки и осторожно выглядываю на улицу. Как бы еще спуститься так, чтобы не переломать ноги. До земли метра два.

Хорошо хоть снаружи ни души. Если немного повезет, успею добраться до забора никем не замеченной.

– Вот так и замри, детка! – раздается вдруг голос Макара за моей спиной.

Блин, не успела!

Стону разочарованно.

– Воздухом решила подышать? – обманчиво ласково спрашивает Макар. – Отличный вид…

Подпрыгиваю от испуга, когда Макар отвешивает мне увесистый шлепок по заднице.

– Ты про сад? – спрашиваю, влезая обратно.

Прижимаю попу к столешнице, пряча ее от новых ударов.

– Нет, конечно, – Макар хищно улыбается, подходя вплотную ко мне.

– А я вот клумбами твоими хотела полюбоваться… – с невинным видом лепечу я.

– Угу.

Взгляд Макара нравится мне все меньше. Кажется, я выпустила на волю его зверя.

– Ну, тогда чаю? – спрашиваю я, бочком подвигаясь в сторону, пока Макар не успел окончательно прижать меня к столешнице.

Улыбка Макара становится откровенно хищной.

– А теперь, Ясенька, ты как следует получишь по жопе.

Макар хватает меня за талию и рывком подкидывает вверх. С легкостью перебрасывает через свое плечо.

Я успеваю только взвизгнуть от испуга.

– Я обещал, что накажу тебя, если попробуешь смыться? – вкрадчиво спрашивает Макар.

– Я вовсе не… – пытаюсь оправдаться я.

Не успеваю договорить, как Макар скидывает меня на диван в гостиной.

На экране телевизора застыл на паузе крупный план героя, обильно заляпанного брызгами чьей-то крови.

Отбиваюсь от рук Макара, схватившегося за мою ширинку.

– Не смей, я не хочу! – кричу, пытаясь удержать на положенном месте свои джинсы.

Но силы не равны. Макар расстегивает молнию и стаскивает с меня джинсы вниз до колен.

– Зато я хочу, – рычит он, плюхаясь на диван и рывком, укладывая меня на свои колени. Попой кверху.

– Ты что задумал? – пищу я в подушку, куда меня грубо уткнули лицом.

Извиваюсь, пытаясь сползти с его колен. Но он не дает. Крепко держит, не позволяя отстраниться.

– Небольшой урок послушания, – хрипло рычит Макар, и я чувствую его теплую ладонь на голой коже ягодиц.

36

– Ты сама напросилась, Ясь, – говорит Макар, прежде чем размахнуться и ударить ладонью по моей попе.

Он очень раздражен. Это понятно по его тону.

Отчетливо слышу звонкий шлепок и тут же вскрикиваю от боли.

Блин, зачем же так сильно?

Макар снова замахивается и шлепает по той половине, что осталась нетронутой.

Это реально больно. Из моих глаз сами собой льются слезы.

А кожа ягодиц горит огнем.

– Ну ты и гад! – сиплю я, подавляя подступающие к горлу рыдания.

Макар бьет меня по заднице еще два раза. И мне приходится прикусить губу, чтобы не разрыдаться.

Мне это совсем не нравится. Он что из тех, кто бьет женщин? Да еще и таким образом?

Зачем он так со мной?

Чувствую, как ладонь Макара растирает горящую огнем кожу. Сжимает мою задницу и снова бьет, но уже не так сильно, причиняя совсем легкую боль.

– Прекрати, пожалуйста, – прошу я дрожащим голосом. – Ну, пожалуйста, хватит…

– Не думаю, что ты уже усвоила урок.

Пальцы на моей попе с силой сжимаются.

Затем следует еще один удар, вызывающий у меня болезненный стон.

– Я все поняла, правда, хватит! – мой голос дрожит.

– Если бы поняла, то была бы послушной девочкой.

Макар тянет мои трусики так, что они врезаются между ягодицами, превращаясь в стринги.

– Мне больно… – хнычу я.

– Хорошо, – холодно говорит Макар. – Может, теперь ты поймешь, что чувствую я, когда ты пытаешься съебаться…

Теперь мужская ладонь нежно гладит ушибленную кожу.

А меня просто на части разрывает от нахлынувших противоречивых ощущений.

Кожа все еще горит огнем, но прикосновения Макара к ней вовсе не кажутся телу чем-то неприятным.

– Не надо, пожалуйста, – умоляю я.

– Что не надо? – спрашивает Макар, снова натягивая ткань трусов так, чтобы она врезалась в самые интимные части моего тела.

– Хватит, пожалуйста, меня бить!

– Я больше не бью.

Руки Макара принимаются нежно сминать мои наверняка красные ягодицы. Гладить их, задевая то, что все еще скрыто тканью трусиков.

Я не знаю от чего я теперь хнычу: от боли и унижения или от остро нахлынувшего желания, затопившего меня горячей волной.

Это просто ошеломляет.

– Не… надо… – шепчу я, спрятав заплаканное лицо в подушку.

– Чего не надо, Ясенька? – хрипло спрашивает Макар, пока его пальцы нагло гладят меня между ног.

Макар еще сильнее прижимает меня к своему паху, и в мой бок врезается кое-что очень твердое.

– Я не разрешаю…

– Хорошо, – соглашается Макар, не прекращая своего занятия. – Я не стану сейчас тебя трахать, если ты против.

Рука Макара отодвигает в сторону мои трусики и горячие пальцы нежно проходятся по обнаженным складочкам.

– Я против! – стараюсь подавить стон удовольствия, но ничего не выходит.

– Ты всегда такая мокрая там, мне это охуеть как нравится… т-ш-ш-ш, не ёрзай, пожалуйста.

Макар снова прижимает меня к своим коленям, фиксируя на месте.

– Я погорячился немного. Не хочу, чтобы тебе было больно… хочу делать тебе приятно…

Пальцы Макара раздвигают складочки и прижимаются к самой чувствительной точке на моем теле.

– Хочу послушать, как ты стонешь от удовольствия, – хриплый тон Макара сводит меня с ума почти так же сильно как его пальцы, нежно и ритмично доводящие меня до пика.

И он получает то, чего хочет. Ведь я уже не могу контролировать свое тело, полностью сдаваясь тому, что Макар делает со мной.

Я стону, дрожу и умоляю его уже не останавливаться. И он доводит меня до вершины, позволяя сладко кончить от его пальцев.

Мне так стыдно и хорошо одновременно.

Макар снова легонько шлепает меня по заднице и переворачивает, укладывая на диван лицом вверх.

Затем дергает молнию на брюках и достает член.

Смотрю на это во все глаза. Я даже не понимаю сейчас: против я или уже нет. Хочу его так сильно, что почти ничто не имеет значения.

– Да, смотри на меня так, – сипит Макар, обхватывая свой член ладонью. – Сука, я готов кончить только от того, что ты смотришь…

Рука Макара скользит вверх – вниз по его стволу, и я не могу отвести взгляда от этой шокирующей картины.

– Блядь, когда ты так приоткрываешь ротик, я представляю, как твои губки будут смотреться на моем члене, – хрипит Макар, ускоряя свои движения.

Смотрю завороженно. Ничего не могу поделать с тем, что меня это возбуждает. А правда, какого это будет – прикоснуться к нему губами там?

Макар делает несколько резких рваных движения и со стоном кончает.

А я продолжаю сидеть с открытым ртом.

Макар снимает с себя футболку и вытирает об нее последствия своей воспитательной работы.

Затем он подходит и спокойно чмокает меня в лоб.

– Закрой рот, мелочь, – весело советует он. – Извини, если для тебя это слишком.

А я уже не знаю, что для меня слишком.

Кажется, мой мозг ушел на перекур. И анализировать то, что произошло мне сейчас просто нечем.

Я не понимаю, что я должна думать и чувствовать.

Меня сейчас к чему-то принудили? Я должна злиться и переживать?

Ну да, меня принудили к потрясающему оргазму. Пойду грустить.

Я без сил откидываюсь на диванные подушки.

В чем я точно уверена, так это в том, что общество Макара рано или поздно сведет меня с ума.

37. Макар. 8 лет назад

Таисия Викторовна была права. Давно стоило найти нормальную работу. Жаль только платят какие-то смешные крохи. Зато я могу на них рассчитывать.

Давно надо было это сделать.

Потому что отчим в конец опустился. Он бухает, не просыхая. И больше всего я боюсь, что в этой сраной хате с Ариной что-нибудь случится.

Сестра фактически живет у соседей. Надеюсь, Бог, в которого верит Таисия Викторовна отблагодарит ее за помощь нам. Потому что без нее быть бы нам с сестрой подзаборными беспризорниками уже давно.

Исключительно благодаря этой женщине я до сих пор не сел по малолетке, а Арина выглядит приличным домашним ребенком, который, как и положено, ходит в школу и даже планирует поступать в, охренеть блин, консерваторию.

Когда умерла мама, я вовсе не был уверен, что мы выживем под надзором отчима. Но вот мы здесь. Теперь я взрослый мужик и могу сам позаботится о сестре.

Я устроился грузчиком на рынок. Эта работа бесит меня каждую секунду, зато благодаря ей я смогу снять комнату для нас с сестрой.

Я уже нашел вариант и договорился с хозяйкой. Через две недели получу зарплату, и мы съедем наконец из вонючей хаты отчима.

Потому что оставаться там дальше реально опасно для Арины.

На прошлой неделе я застал бухих опухших уродов в нашей комнате. Они лазали в ее вещах, чтобы найти альбом с фотками. Сидели и пялились на снимок, где Арина с Ясей в купальниках на озере играют в мяч. Мерзкие мрази.

Если они только попробуют прикоснуться к ним, я их убью и сяду в тюрьму. А это плохой вариант.

Поэтому нужно валить оттуда чем раньше, тем лучше.

А для этого нужно ходить на тупую сраную работу на рынок.

Когда я рассказывал Таисии Викторовне про свой план с комнатой, нас подслушала Яся.

Она так охрененно мило растроилась. Губки надула. Еще бы. Лучшая подруга, к которой привыкла как к сестре, должна будет переехать куда-то в другое место. И они не смогут больше болтать без умолку и перерыва.

У меня мозг из-за этого трындежа болеть начинает, если провожу в их обществе больше получаса.

Но, честное слово, Ясь, я буду не против, если ты переедешь с нами. Потому что я устал дрочить, фантазируя о тебе. Ага. У меня есть одна фотка, где на озере в купальнике стоишь одна ты.

Да, я такая же мразь, как и дружки отчима.

А не надо было вырастать такой охуенно красивой. Тут только слепой устоял бы.

Но я подожду, пока ты вырастешь. Я не какой-нибудь мудак.

Еще рано лезть к тебе со всем этим.

Еще ведь рано?

После работы решаем пойти с Саней к Пашке в гараж. Он там пытается реанимировать дряхлую отцовскую восьмерку.

На мой взгляд пустая затея, но наблюдать за этим забавно.

Берем с собой пиво. Так чисто, чтоб не тухло было сидеть.

И поначалу все идет как обычно. Пока не подваливают какие-то левые типы.

Не знаю, че они взъелись. Приперлись какие-то права качать. А по факту просто доебаться решили.

Я подумал немного и решил не разруливать. Я умею заболтать и избежать драки. Язык нормально у меня подвешен.

Но тут че-то накопилось напряжение.

Смотрю в их бухие рожи и ясно осознаю, что намерен парочку из них как следует разъебать. За все, что меня бесит в этой тупой жизни. За отчима, испортившего мне последние годы. За Ясеньку, которую очень хочется, но еще нельзя.

Вот так я и оказываюсь в ментовке. Перебарщиваю немного и какого-то типа увозят в больницу. А меня закрывают на пятнадцать суток, суки.

А потом происходит то, что происходит.

И, честное слово, лучше бы я сдох в той драке.

На следующий день в ментовку на разговор к начальнику приходит Таисия Викторовна, и меня выпускают.

Я радуюсь, сука, не зная, что она мне сейчас скажет. Эта тупая радость застрянет в моей памяти навсегда. Как дополнительный штрих к тому кошмару, что последует дальше.

Потому что мертвенно бледная Таисия Викторовна пришла умолять отпустить меня на похороны сестры. Как, сука, единственного оставшегося в живого родственника.

Иногда мне кажется, что я все-таки сдох там. Умер внутри, узнав о том, что произошло.

А жить осталось тупо мое тело, покалеченное виной и невозможностью что-либо исправить.

Мама, я не смог ее уберечь.

Я не смог.

Пока я чесал кулаки в пьяной драке и прохлаждался в ментовке, меня не было там, чтобы ее спасти.

Этот тупой алкаш, наш отчим, заснул с сигаретой и спалил хату вместе с собой и…

Я бы отдал все что угодно… свою жизнь, душу, если у меня она есть, только чтобы вернуться в тот день, не ввязываться в драку и прийти вовремя домой.

Я никогда не разрешал сестре ночевать с отчимом, если меня нет. Но меня, сука, не было рядом, чтобы напомнить ей об этом.

Таисия Викторовна говорила что-то о том, что девочки поссорились вечером, и Арина ушла к себе. Не захотела ночевать у них.

Блядские совпадения складываются вместе, приводя к беде.

Они никогда не ссорились раньше. А я должен был быть дома.

И у меня только один вопрос: почему она?

Мир был бы лучше, если бы вместе с этим алкашом сгорел я.

Мама, прости, я не уберег ее.

И никогда не смогу исправить это.

Я надеюсь, что Таисия Викторовна неправа, и Бога не существует. Надеюсь, я просто сдохну однажды и перестану существовать в любом виде. Потому что, если у меня все-таки есть душа, то я не вынесу встречи с тобой, мама. Не хочу увидеть, как ты во мне разочарована.

Я хороню сестру рядом с тобой, чтобы больше никогда не прийти на ваши могилы. Потому что я недостоин того, чтобы тревожить вашу память.

Таисия Викторовна отправляет меня в больницу, отвезти Ясе какую-то хрень в пакете. И это еще одна жертва на моем счету.

Моя девочка тоже пострадала. Она надышалась дымом и получила ожоги, когда пыталась вытащить подругу из горящей квартиры.

Но это я должен был быть там и спасать Арину.

Все это только моя вина.

Яся спит. И я позволяю себе полюбоваться ею немного. Я знаю, что не имею на это права. Только не после того, что случилось.

Зачем ей рядом такое чудовище, как я?

Только испорчу ей жизнь. Вот и все, что я в состоянии дать. А она достойна чего-то хорошего и светлого. Она еще может быть счастлива, я уверен, если, конечно, рядом с ней не будет такого урода как я.

Так что я выбираю единственный правильный путь, который вижу. Съебываю куда глаза глядят из поселка, в котором вырос. Подальше от тех, кого люблю, чтобы не отравлять своим присутствием их будущее.

38

Он контролирует каждый мой шаг, и это пугает все больше. Я не могу выйти из дома. Он забрал мой сотовый. Я даже не могу поговорить с бабушкой.

Мы старательно притворяемся, что это хоть сколько-то нормально, но это не так. То, что происходит, пугает меня.

На следующий день после несостоявшегося побега приехала бригада рабочих и установила на всех окнах в доме железные решетки.

Что это теперь, если не тюрьма? Как долго Макар планирует продержать меня здесь, не выпуская на волю? А что, если всю жизнь?

А главное – я начинаю терять веру в то, что мне удастся сбежать.

И мне становится страшно.

Макар больше не трогает меня. И не сидит круглосуточно в доме. Он уезжает работать, а я остаюсь сидеть под замком и смотреть в окно через решетку.

Я пробовала докричаться до охраны, но они меня игнорируют. Анна Павловна не пришла за эти дни ни разу. На мой вопрос об этом Макар сказал, что отправил ее в отпуск.

Кажется, прошло уже две недели. И я не знаю, что делать дальше …

Это потихоньку сводит с ума.

Все сложнее удержаться от истерики. Я то плачу по любому поводу, то смеюсь как ненормальная, хотя мне ни разу не весело.

В один из вечеров Макар приходит и заявляет, что до сих пор не развелся, потому что его жена все-таки раздобыла где-то свою дурь и попала в клинику с передозом.

– Она в плохом состоянии и либо сдохнет, либо очнется и подпишет бумаги, – обещает он.

И это настолько дико, что у меня сдают нервы. Я начинаю хохотать так, будто он рассказал мне самый смешной на свете анекдот. А спустя минуту уже рыдаю, осознав насколько плохи мои дела.

Но даже уехав из дома, Макар не оставляет меня в покое.

В один из дней я решаю, что именно сегодня обязательно должна придумать план побега. И мне кажется, что если я смогу как следует сосредоточится, то обязательно найду выход.

Я выпиваю кофе, чтобы взбодрить отупевший в заключении мозг. А потом еще кружку и еще.

А потом открывается входная дверь и один из охранников передает мне свой сотовый.

Я вижу, как на экране отсчитывалось время текущего звонка с абонентом «Макар Андреевич».

Прикладываю трубку к уху, чтобы услышать:

– Не пей столько кофе, это вредно. Ты и так не в себе в последнее время.

Молчу в трубку, с ужасом осознавая, что за мной наблюдали все это время.

Охранник уходит, забрав обратно свой телефон. А я провожу остаток дня в поисках камер наблюдения.

Оказывается, они тут везде кроме спален и ванных комнат, возможно.

Теперь я точно чувствую себя зверьком, закрытым в клетке зоопарка. И это настоящая пытка.

Я ухожу в свою спальню, ложусь на кровать и не собираюсь спускаться оттуда, пока что-либо не изменится.

Макар приносит мне еду, но на своем присутствии не настаивает.

Ждет, пока мне станет настолько скучно, что я буду рада и его обществу? Хорошая тактика. Я уже близка к этому.

– Ты не должна сидеть в одной комнате, – заявляет Макар, – зайдя вечером в мою спальню.

К этому времени я уже достигаю полного безразличия к тому, что вокруг происходит, и провожу весь день тупо лежа на кровати. Потому что мне незачем вставать.

Не дождавшись ответа, Макар подходит и поднимает меня на руки. Я не сопротивляюсь, пока он несет меня вниз и усаживает за стол на кухне.

А какой смысл вырываться? Он уже доказал мне, что сделает то, что считает нужным и без моего согласия.

Равнодушно смотрю на накрытый ужин.

– Мне это не нравится, – говорит Макар, усаживаясь за стол рядом со мной. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо.

Поднимаю на него глаза.

– Тогда отпусти, – без особой надежды прошу я.

Но он качает головой.

– Нет, не могу, извини. Я не буду трогать тебя, если ты не хочешь. Прости за тот раз. Но будет лучше, если ты останешься здесь, под моей защитой.

– Что мне может там угрожать? – не понимаю я.

Макар пожимает плечами.

– Все, что угодно.

Глупый разговор. Не вижу смысла его продолжать.

– Знаешь, как я познакомился со Светой? – спрашивает Макар.

– С твоей женой?

– Да. Я выкупил ее у придурка, который приехал продавать девушек ночью в клуб. В мире полно плохих людей, Яся, которые желают тебе зла. И я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

– Ты ее любишь? – слетает с моих губ вопрос, который я вовсе не собиралась задавать.

– Нет, – не колеблясь отвечает Макар. – И никогда не любил. Просто, когда увидел ее, то подумал, что мы можем попытаться не сдохнуть, держась друг за друга. Видишь ли, мы оба не очень-то ценили свои жизни в то время. Но мой план не сработал. Нихрена мы друг другу не помогли.

– А сейчас? – спрашиваю я. – Сейчас тебе нужна твоя жизнь?

Макар смотрит на меня серьезно и пристально.

– Сейчас в моей жизни есть смысл, – говорит он. – И я его не отпущу.

Он улыбается мне так, что сердце в моей груди сжимается.

– А твоя жена не смогла найти свой смысл?

– Она и не пыталась. Я правда пробовал вытащить ее из наркотиков. Но свой выбор Света уже давно сделала. Мы не смогли прожить вместе и двух месяцев. Когда она свалила, мне по большому счету было плевать. Пока на моем пороге не появилась ты, мне было не важно женат я или нет.

– Тебе следовало сказать мне! – строго напоминаю я.

– Ладно, – соглашается Макар, – следовало. У тебя есть машина времени, чтобы я мог вернуться назад и исправить этот косяк?

– Ты мог бы хотя бы извиниться! – злюсь я. – И перестать держать меня взаперти, как чокнутый маньяк!

Извини, – неуверенно произносит Макар, глядя мне в глаза. – Прости меня, Ясенька, и не уходи от меня.

39

Я сижу взаперти в доме Макара уже больше трех недель.

Выходить наружу можно только для того, чтобы прогуляться по саду в сопровождении Макара.

Меня пугает будущее.

Я больше не прошу Макара отпустить меня, надеясь, что покорность он примет за согласие.

Я больше не хочу сбежать из упрямства или обиды. Теперь я просто хочу оказаться на свободе.

Так жить просто невозможно.

За это время мы всего раз звонили бабушке и ни разу не ездили к ней.

Макар просто включил громкую связь и сидел рядом, пока я расспрашивала бабушку об ее здоровье.

Большую часть времени я сижу в одиночестве, потому что просто не подпускаю к себе Макара.

И есть еще одна вещь, которая волнует меня с каждым днем все сильнее.

Пару дней назад, прежде чем отправиться в ванную, я полезла в свою сумку за маникюрными ножницами. И наткнулась на пачку прокладок.

Я поняла, что уже должна была бы воспользоваться ими.

Приложение – календарик, подсчитывающее мой цикл, осталось на моем старом телефоне. Впрочем, и новый у меня тоже отобрали.

Так что остается полагаться только на свою память. А она нашептывает мне, что мои месячные задерживаются уже на неделю.

Это сильно волнует. И даже пугает.

Что, если я беременна?

В других обстоятельствах я бы просто пошла в аптеку и купила тест.

Но сейчас я могу получить что-то, только попросив об этом Макара.

А я не собираюсь делиться с ним своими подозрениями. Не хочу, чтобы появились новые сферы контроля.

Пусть эта тайна моего тела останется пока при мне.

Мне сложно поверить, что моя единственная ночь с Макаром может иметь такие последствия.

Но почему бы и нет?

И это была счастливая ночь. Мне сложно о ней жалеть, не смотря ни на что. Пусть ненадолго, но мы были счастливы.

И если я действительно беременна, то приму это с благодарностью судьбе.

Просто нужно сделать так, чтобы я снова могла распоряжаться своей жизнью. А там, на свободе, я обязательно сообщу Макару о том, что он скоро станет папой.

Если конечно есть, о чем сообщать.

Мои подозрения усиливаются, когда меня начинает тошнить по утрам.

Какое-то время мне удается с успехом скрывать это от моего надзирателя. Но в один из дней это случается вечером.

Не доев ужин, я сбегаю в туалет, где меня выворачивает на изнанку.

Макар идет за мной, разумеется.

– Тебе плохо, – комментирует он мои объятия с унитазом.

Киваю, потому что сил произнести что-то вслух у меня пока нет.

– С ужином что-то не так? – спрашивает Макар, нахмурившись.

Пожимаю плечами. Я ни в чем до сих пор не уверена.

Как назло, в этот вечер мое самочувствие не желает приходить в норму.

Меня шатает от головокружения. И я чуть не падаю с лестницы от того, что в глазах темнеет, когда я по ней поднимаюсь наверх.

Макар успевает придержать меня, а потом и вовсе подхватывает на руки. Он относит меня в кровать и заботливо укутывает одеялом. А потом подкладывает дополнительную подушку под голову.

Мне действительно плохо, и нет сил вспомнить о том, что я не хочу видеть Макара рядом.

Я хватаю его за руку, когда он собирается уйти из комнаты.

– Посиди со мной, – прошу я.

Почему-то сейчас мне просто необходимо его присутствие.

Макар садится рядом со мной на постель. Я чувствую его мужской терпкий запах, и меня как будто даже меньше тошнит.

Вцепляюсь в Макара изо всех сил.

– Ты лекарство, не уходи, – шепчу, притягивая его руку к своему носу.

Буду вдыхать его запах и успокаивать спазмы в желудке.

Немного скованный Макар вздыхает и ложится рядом со мной. Аккуратно притягивает к себе. Не слишком близко. Крохотная свобода в маневре у меня остается.

Но я так устала держать дистанцию.

Приподнимаюсь немного и кладу голову на плечо Макара. Его рука мягко обнимает меня за плечи.

– Я так соскучился по тебе, – чувствую его шепот прямо в своих волосах на макушке.

– Я же тут, под полным твоим контролем, – капризно возражаю я.

– Нет, – отвечает на это Макар. – Ты ведь не со мной, на самом деле. Кое-что силой взять действительно нельзя.

Рука на моих плечах сжимается чуть сильнее. И я чувствую поцелуй на своей макушке.

– Дошло наконец, – ворчу я, утыкаясь носом в его грудь.

– Попробуй поспать, – предлагает Макар. – Я полежу здесь с тобой, если хочешь.

– Хочу, – соглашаюсь я, чувствуя, как отяжелевшие веки опускаются против моей воли.

Когда я просыпаюсь, Макара в постели рядом со мной уже нет.

Мне неловко вспоминать вчерашнюю слабость. А еще я боюсь, что он может догадаться о моем маленьком секрете.

Приведя себя в порядок спускаюсь вниз. В последние дни я не завтракала с Макаром. Ждала пока он уедет по делам, чтобы не бежать при нем в туалет, если затошнит.

Но сегодня я обнаруживаю Макара на кухне, одетого слишком неформально. В джинсы и толстовку. Так по делам он обычно не ездит. Я мнусь в нерешительности. Сесть ли мне за стол вместе с ним или сбежать к себе и попробовать дождаться, пока кухня освободится.

– Садись, мелочь, будем завтракать.

Макар пожарил свою фирменную яичницу с подгорелым дном, и я с сомнением рассматриваю свою порцию на тарелке.

– Я не мелочь, – возражаю, все-таки присаживаясь за стол. – Мы вроде уже выяснили, что я взрослый человек.

– По сравнению со мной, ты всегда будешь мелочью, – смеется Макар. – Даже когда тебе будет сорок или пятьдесят.

От этих слов Макара мое сердце сжимается.

Я, может, и хотела бы провести с ним вместе столько лет, но точно не на тех условиях, что он мне предлагает.

Ковыряю в тарелке без аппетита под пристальным взглядом.

И даже не успеваю отправить в рот хотя бы один кусочек, как снова чувствую, что меня вот-вот вырвет.

Бросаю вилку и бегу в туалет.

Через какое-то время слышу шаги подошедшего Макара, но головы не поднимаю. Чувство тошноты пока не прошло, и я готовлюсь еще раз избавится от содержимого желудка на глазах того, кто этот праздник жизни, возможно, мне и организовал.

– Когда тебе станет легче, оденься, пожалуйста, – просит Макар. – Я отвезу тебя к врачу.

40

Я собираюсь на автомате, пока в голове настойчиво крутится мысль о том, что это мой шанс на побег.

У меня даже руки дрожат от того, как я волнуюсь.

Джинсы, кеды и толстовка – самый подходящий вариант для того, кто собрался делать ноги.

Убираю волосы в хвост и спускаюсь вниз к Макару. Он уже ждет меня у машины.

За руль садится водитель, а мы с Макаром оказываемся вдвоем на заднем сидении.

– Тебе лучше? – спрашивает Макар.

Он берет мою ладонь и переплетает наши пальцы.

Мое первое инстинктивное желание – одернуть ладонь. Но потом в голову приходит мысль, что, если побег удастся, то дотронутся до Макара в следующий раз я смогу не скоро, если вообще смогу.

Так что я сжимаю мужскую ладонь в ответ, наслаждаясь теплом его руки.

– Меня все еще тошнит, – говорю я. – Можно остановиться на заправке?

– Конечно.

Макар повторяет мою просьбу водителю и мое сердце ускоряет темп.

Мне бы хоть чуточку удачи…

Через какое-то время мы останавливаемся, и я спешу выбраться из машины.

Не трачу время зря – просто несусь в домик с кассами.

Плана у меня естественно нет. Действовать придется по обстоятельствам.

Может, мне удастся затеряться между рядами и прошмыгнуть в какой-нибудь запасной выход?

Но Макар быстро меня догоняет.

– Ясь, – он хватает меня за руку, притормаживая, – ты ведь не станешь делать глупостей?

– Нет, конечно, – я наклоняюсь к Макару и чмокаю его в щеку. – Подожди меня здесь, я быстро.

Растерянный Макар отпускает меня, и я иду искать туалет под его пристальным взглядом.

Так, вариант с аварийным выходом отпадает.

Закрываюсь в тесной комнатке с надписью WC.

Может, тут есть окно?

Чуть ли не пищу от восторга, когда замечаю под потолком небольшое вытянутое оконце.

Забираюсь с ногами на унитаз, чтобы до него достать, но это не помогает. Окно все равно слишком высоко – мне так не подтянуться. Да и насчет его габаритов я не рассчитала.