Текст книги "Полосатая жизнь (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

  – Это хорошо, что мы, наконец, встретились. Я тебя уверяю – всё будет, как по волшебству! – заверил её Дима. – Да что там – именно по волшебству и будет! Жаль, что ты мне так и не позвонила! А то б последних твоих несчастий можно было бы легко избежать!

  – Издеваешься? – скривилась Катя. – Разве что – уволить саму Алёну. Но кто ж её уволит?

  – Просто попасть во вселенную, где этой Алёны нет. И где твоя мама здорова, – понёс Дима полную околесицу – по понятиям Кати.

  – Ты сумасшедший? – спросила она, пристально вглядываясь в него. И от удивления постепенно приходя в себя. – Может, у тебя и справка об этом есть? – усмехнулась она. Вот ведь и собеседники ей такие попадаются. Особенные. – Мама же говорила, что все эти панамки неспроста! – вздохнула она, поднимаясь и ища глазами официантку.

  – Панамка! Точно! – вскричал Дима. – Подожди, не уходи! Я познакомлю тебя с ключником вселенных, с Бертиком! Он тебе всё доходчиво расскажет – и про веер квантовых миров, и про Наблюдателя. И ты выберешь себе другой мир. Я вот, например, после встречи с ним отжал себе пентхаус, который у меня незаконно забрали. Сейчас я уже вселился в него. И работу другую нашёл, по душе – частным архитектором на индивидуальных и даже эксклюзивных проектах в одну крутую фирму. Те, кто мой пентхаус видел, присоветовали им взять меня на работу. Вот я и зашёл сказать тебе, что больше не работаю рядом с этим магазином. И снова хотел пригласить тебя на свидание.

  – Точно, сумасшедший! Или сектант, – почти не слушая его, горестно сказала Катя. – Веер, ключник, наблюдатель! А я тут перед ним исповедуюсь.

  – Нет, Катюша, я не сумасшедший! Умоляю – давай ты встретишься с Бертиком! Тебе ведь сейчас никуда спешить не надо?

  – Да что за Бертик такой? И почему у него такое странное имя? – отмахнулась Катя, уже подумывая – а куда же ей сейчас, и правда, пойти? Некуда.

  – О, это уникальный человек, Катюша! Альберт Арнольдович, профессор математики, сам научившийся управлять реальностью! – с восторгом отозвался Дима. – Он проводит курсы волшебства, на которые приходят сотни людей. И они, как и я, изменив свою жизнь, выбрались из всех неприятностей. Включая лишний вес, отсутствие денег и плохой характер тёщи.

  – Ещё один сумасшедший, наверное, – обречённо заметила Катя. И вдруг решилась: Хорошо! Веди меня к этому профессору Бертику! Хуже уже, точно, не будет.

  Глава 17

  Дима с Катей сели в машину и тот набрал номер на телефоне.

  Почему Дима был так уверен, что Бертик отзовётся на звонок, он и сам не знал. Мало ли какие у него, волшебника и ключника, дела. Но тот действительно ответил сразу. И пригласил их к себе в гости.

  Когда они добрались, Катя с удивлением воскликнула:

  – О! Так я ж тут рядом в магазине работала! У нас прорвало водопровод и мы стали подтопленцами, – вздохнула она. – Жаль. Хороший был коллектив.

  Она уже почти успокоилась – поездка на красивой белой машине отвлекла её. В её жизни машин не было.

  – А я тут у вас Бертиков рюкзак выгуливал – на верёвочке, – усмехнулся Дима. – И панамку, за которую твоя мама объявила меня сумасшедшим.

  – Зачем?

  – Потом расскажу, – пообещал Дима, заруливая к Бертиковой пятиэтажке. – Сначала послушаешь про квантовую физику и про веер миров. А то ничего не поймёшь. То, что ты считаешь сумасшествием, основано на выводах нобелевских лауреатов.

  – Впервые слышу, чтобы нобелевские лауреаты советовали гулять по магазину с краковской на голове, – рассмеялась Катя. – Ну, вы с Бертиком и фантазёры!

  – Фантазия и юмор – это ключ к другим мирам! – бодро ответил Дима и, выйдя, открыл ей дверцу машины. – Пойдём, Катюша!

  ***

  Войдя в квартиру Бертика, Дима удивлённо замер.

  Это была друга квартира. Современный дизайн, прекрасная мебель, чистота и картины. И Бертик вышел к ним в прихожую, неся две пары новых тапочек, очень даже прилично одетым – в адидасовском спортивном костюме. Галантно расшаркавшись, он поцеловал Кате руку и представился:

  – Друг и наставник этого охламона – Альберт Арнольдович. Для вас – Бертик.

  Дима от удивления левый тапок с правым перепутал. Куда делась Бертикова берлога? Ведь он заходил сюда позавчера и здесь был обычный Бертиков... декаданс и ретро а-ля-семидесятые.

  Он, слегка задержавшись, чтобы переобуться, вошёл в комнату – подвесной потолок, шикарные белые кожаные диваны, белый ковёр и плазма во всю стену. Катя сидела, утопая в одном из великолепных белых кресел, а Бертик, склонившись над стеклянным столиком, разливал чай в прямо-таки раритетные чашки от сервиза, скорее всего – японского, сделанного, будто, из бумаги. Даже у его матери, Софьи Евгеньевны – коллекционера никому не нужных брендовых вещей и дорогущей посуды – такого чуда не было.

  Катя попросилась в ванную – помыть руки. А Дима, наконец, смог спросить:

  -Бертик! Откуда всё это? – обвёл он рукой.

  Тот пожал плечами и, расставив тарелочки со сладостями покрасивее, сказал:

  – Оттуда, откуда и всё. Не мог же я твою девушку принимать в том хламе, который тут был. Зачем же тебя так дискредитировать. Ты у нас владелец эксклюзивного пентхауса. Я хотел поддержать марку. И перед вашим приходом навёл тут порядок.

  – Перед приходом? Так быстро? Но как? Разве это возможно? – не верил Дима.

  – Возможно. Я же говорил – квантовый веер это пещера Али-Бабы. Надо только уметь ею управлять. Ключи пока тебе не доступны, но всё ещё впереди, – похлопал его по плечу Бертик. – У тебя тоже получится. Если захочешь.

  Дима осмотрелся. Он ещё помнил, как таскал вместе с грузчиками вещи и мебель на крышу шестнадцатиэтажки. Конечно, их возил грузовой лифт, но до него и потом приходилось упираться. Родители, естественно, суетились тут же, создавая дополнительный ажиотаж. И на это ушло три дня. Плюс – развесить люстры и шторы, создать уют – ещё неделя. А здесь – пока они доехали – прошло всего-то около сорока минут. Чудеса!

  – Научишь? Точно? – ещё раз недоверчиво спросил Дима.

  – Зуб даю! Век воли не видать! – хмыкнул Бертик. – Дело техники!

  Тут вернулась Катя и они сели чаёвничать.

  И беседовать о квантовых мирах.

  Глава 18

  Катя была жутко взволнована.

  Ей предстояло совершить нечто очень странное. Она должна была прямо сейчас, выбравшись из-за чайного стола, пойти на троллейбусную остановку, которая находилась рядом с домом Бертика. И до которой Катя – до подтопления – добиралась, чтобы попасть на работу. А то, что она должна была там сделать, не укладывалось ни в какие рамки обычного её поведения. Хотя отчасти это дело было ей знакомо.

  Бертик так здорово объяснил Кате про квантовые миры и многомерность нашей реальности, что она ни минуты не сомневалась в справедливости теорий, доказанных нобелевскими лауреатами. Про смех... ну, в его действенности она немного сомневалась. Хотя, вот он Дима, собственной персоной, сумевший доказать его эффективность – с пентхаусом и новой работой.

  – Неужели, если б я рассмеялась, мама была бы здорова? – всё ещё с сомнением спросила Катя.

  – Из вашей логической цепочки выпал один момент, – возразил Бертик. – Если б вы правильно рассмеялись – с драйвом, вы бы оказались в той вселенной, где ваша мама избежала операции. Например, вдруг бы выяснилось, что аппарат, делающий УЗИ, был неисправен. И выдал ошибочную информацию.

  – Сразу в двух клиниках? – недоверчиво спросила Катя.

  – И такое бывало. Одной моей ученице в четырёх клиниках диагностировали болезнь сердца, а потом, когда она применила мои методики, заявили, что во всех ошиблись. Причём, одна из них – специализированный кардиоцентр. И это не единичный случай среди слушателей моих курсов волшебства. Так что, Катюша, чудеса бывают. Надо только не сомневаться. И со смехом смещать свою точку сборки, то есть – перевести туда внимание Наблюдателя, осуществить фиксацию его подсознания в непривычных рамках.

  В общем, теперь Кате предстояло осуществить эту фиксацию.

  Шляпу, сохранившуюся у него ещё со времён профессорства, Бертик ей выдал. Мужские чёрные кроссовки сорок третьего размера – тоже. Они очень хорошо сочетались с её ярко-розовой капроновой юбкой – последней модной покупкой, совершенной Катей ещё до подтопления. И с белой курточкой. Свои белые сапожки ей пришлось оставить пока в прихожей.

  Бертик критически осмотрел её и добавил последний штрих – нарисовал на щеках, её же помадой, большие сердечки.

  – Ой! – проговорила осипшим голосом Катя. От волнения у неё иногда такое бывало. – Я так не хочу!

  – Надо, Катя, надо! – сурово ответил Бертик. – Нобелевские лауреаты настаивают!

  Дима всё это время лишь, молча, ходил за ними следом, наблюдая за происходящим. Честно говоря, у него у самого уже начали дрожать поджилки. Как тогда в магазине.

  – Так, вперёд! На штурм веера! – подтолкнул Катю Бертик. И, откуда-то достав гитару, всунул ей в руки. – Сможешь?

  – Н-не з-знаю! – выбивая зубами дробь, просипела Катя.

  Но шагнула в сторону двери.

  ***

  На остановке было не очень много народа: старушка с фикусом в руках; солидный мужчина, который, открыв папку, прямо сидя на остановке, изучал какие-то документы; два мальчишки-школьника, устроившие шуточную потасовку, и девушка с парнем, державшиеся за руки. Когда к ним подошла Катя – с гитарой, сердечками и в чёрных кроссовках – все к ней озадаченно обернулись. Вслед подошли Бертик с Димой, делавшие вид, что они сами по себе.

  Катя, ощущала себя городской сумасшедшей или заблудившейся во снах.

  Но, делать нечего, она уже тут.

  Катя сняла с головы шляпу и кинула её прямо на асфальт – вот так, Бертик! Затем объявила неожиданно звонким голосом:

  – Уважаемые граждане! Приятного всем дня и отличного настроения! А чтобы сделать его ещё лучше, я вам спою!

  И, перебирая струны гитары, запела первое, что ей пришло в голову. Оказалось – пришла ария Кармен из одноимённой оперы.

  – У любви как у пташки крылья, никто не может её поймать...

  Очень поднимает настроение, ничего не скажешь. Как-то в суете сборов Катя даже не подумала, что будет петь перед столь требовательной публикой. Зато помадные сердечки на щеках оказались в тему.

  Слушатели отреагировали по-разному. Девушка с парнем крепко обнялись. Бабушка, вздохнув, подпёрла щеку. Мальчишки прыснули от смеха, однако, толкаться перестали. А мужчина, нахмурившись, ещё быстрее стал листать свои бумаги. Иногда он остро на неё поглядывал, но, тем не менее, возражений от него не последовало.

  Кое-как допев эту душещипательную арию, Катя раскланялась и, взяв с асфальта шляпу, обошла публику:

   – Подайте бедной студентке, помогите оплатить за учёбу, – улыбаясь, говорила она.

  То, что её не освистали, придало Кате смелости. И только сейчас, взглянув на всё происходящее со стороны, ей стало смешно. И, как это ни удивительно, ей в шляпу действительно кинули денег. Причём – абсолютно все. Бабушка – десятирублёвую монетку, молодая пара – пятьдесят рублей, даже пацаны кинули по рублю. А солидный мужчина, кинув сотню, остановил её и спросил:

  – Неплохо поёшь. Где учишься? В музыкалке?

  Катя назвала свой московский вуз.

  – Заочно?

  – Нет, на удалёнке. Вот работу потеряла, а скоро выплата, – вздохнула Катя, постукивая своей чёрной кроссовкой.

  Ей уже не казалась нелепой её одежда. Она артистка или как?

  – Достойное заведение, – кивнул мужчина. – Но вот это, – кивнул он на шляпу, – тебя не выручит. Хочешь у меня работать?

  – У вас?– удивилась Катя. – Кем? Где?

  Остальной народ на остановке с интересом прислушивался к их разговору. А что? Они же помогли этой девушке, значит и к её делам причастны.

  – В моём ресторане, певицей, – огорошил её мужчина. – Я вообще-то тут случайно – машина сломалась, – кивнул он на припаркованный неподалёку синий джип – Jeep Grand Cherokee. – И, как оказалось, это было очень кстати. У меня певицу переманили, только утром узнал. И вечером уже надо кому-то работать на сцене. Сможешь? Только, конечно, не в этом, – кивнул он на её прикид. – Платья есть, не волнуйся – остались от Илонки. Тебе подойдут.

  – А что петь? – всё ещё не верила в реальность происходящего Катя.

  – У меня приличный ресторан, – гордо задрал подбородок мужчина. – Примерно то же, что пела здесь. Репертуар сама подберёшь: арии, романсы, старинные шлягеры. Илона пела эти, как их – Подмосковные вечера, Ландыши. В общем, поговоришь с музыкантами, они знают. – Он протянул ей визитку и, назвав адрес сказал: – Приходи к четырём. Я – Сергей Сергеевич Гришин, директор этого заведения, найдёшь меня.

  – А я – Катя Минина. Очень, очень приятно! И спасибо вам, Сергей Сергеевич! – воскликнула Катя.

  Тут, выйдя из подъехавшей к остановке машины – похоже, Toyota Corolla – к её благодетелю подошёл мужчина. Тот поднялся и недовольно сказал:

  – Наконец-то! Где ты пропал, Костя? Поехали уже! Я опаздываю! – И уходя, ещё раз сказал Кате: Я вас жду! Не подведите!

  – Да-да! Обязательно приду! – ответила Катя.

  И, сделав большие глаза, обернулась к Бертику и Диме.

  – Слыхали? – спросила она. – У меня теперь есть работа! И, похоже, по душе! Хоть меня и не взяли в училище, но петь я люблю. А если за это ещё и неплохо платить будут, то я буду просто счастлива.

  Те кивнули, сами немного ошарашенные скоростью перемен.

  – Ты просто супер! – заявил Дима. – Я знал, что у тебя получится!

  – Так ведь у меня был хороший учитель! – усмехнулась она. – И отличный наставник для охламонов, – подмигнула Бертику. Похоже, её всё ещё несло. Или сердечки на щеках делали её немного развязной? – Жаль, что тут краковскую не продают, – заявила Катя. – Кстати, – показала она им выручку в шляпе, – тут на полкольца хватит. Может, добавите немного – на целое. Как завещали великие нобелевцы? – пошутила она. – Песнь слушали? Про пташку? Гоните шилики на краковскую бедной студентке! Должна же я нимб себе приделать. За геройство! Как Дима!

  – Мне нравится ваш настрой, – усмехнулся Бертик. – Драйв?

  – Ещё какой? – снова постукала она кроссовкой, провожая взглядом своих невольных слушателей, погрузившихся в подошедший к остановке троллейбус. Пацанята прощально помахали ей и Катя в ответ приветственно подняла руку. – И что дальше делать, Бертик? Могу станцевать – танец воробья, например. Хотите? – спросила она, выбив чечётку великоватыми кроссовками.

  – В другой раз. А теперь пойдёмте ко мне чай с плюшками допивать, – усмехнулся Бертик. – А то ещё куда-нибудь перескочите, мы за вами не угонимся.

  – Давай на «ты», Бертик! – предложила Катя. – Такие приключения вместе пережили, можно и без чинов.

  – Принято! – кивнул тот. И повернул в сторону дома, а все двинулись вслед за ним. – Кстати, ты эти деньги сбереги, – посоветовал Бертик. – Колбасу на другие купишь. Они принесут тебе удачу, сохраняя энергетику драйва. В кошелёк сотенку – пусть отдельно лежит. Остальные – дома в шкатулку, к безделушкам. Пусть деньги приманивают.

  Глава 19

  Кафешантанное дело у Кати пошло неплохо.

  Наверное, Катя не годилась лишь на роль выдающейся певицы – как это посчитал Михаил Леонардович – а вот амплуа ресторанной дивы ей вполне подошло. Платья Илонки – струящиеся, в пол, парчовые и шёлковые, покрытые блёстками – были просто шикарны и, оказавшись впору, очень классно на ней смотрелись. А длинные белокурые волосы Кати довершали потрясающий образ покорительницы ресторанных подмостков. Да и голосом – меццо-сопрано, как определил этот тембр незабвенный Михаил Леонардович – её Бог не обидел. И вскоре – к полному восторгу Гришина – Катя стала очень популярным исполнителем романтического жанра в этом ресторане. Что, кстати, приносило ей неплохие дивиденды – в виде постоянных заказов полюбившихся публике песен. Так что невысокая зарплата – хоть и побольше, чем на кассе – озвученная Гришиным при её приёме на работу, роли почти не играла. Видно, он тогда в ней ещё немного сомневался – артистке погорелого театра, так сказать. Но Кате в тот момент и она была в радость. Как говорится – и за это господину Гришину низкий поклон. Подобрал, обогрел, царское платьице выдал, сироте.

  В коллективе «Рицы», за глаза, директора почему-то именно так звали – Гришин, а не Сергей Сергеевич. Русские люди ленивы – любят давать прозвища или обкарнывать имена. Их легче произносить, чем плести кружева из имени-отчества.

  Кстати, вскоре Катю тоже пытались переманить, как и Илону. Что подтверждало заработанный ею высокий статус. И место предлагали выгодное – в ресторане «Центральном», в центре города. Он славился кавказской кухней и, как правило, свадьбы и юбилеи горожане отмечали именно там. Ведь «Центральный» стоял рядом с ЗАГСом, был на виду и не посещал его только ленивый. А «Рица» Гришина располагалась на тихой улочке близь тихого городского парка, и была рассчитана на любителя – дорогая французская кухня, живая музыка, небольшие залы, вмещающие ограниченное число посетителей. Но на столики в «Рице» записывались заранее и доходы там были высоки и весьма стабильны. Хотя – чего скрывать – певицам в «Центральном» больше на заказах перепадало. Но Катя не поддалась на искушение. Дополнительный заработок, как и всякому, ей отнюдь не помешал бы. Но Гришин фактически подобрал её на улице, сироту казанскую – без работы, без денег и без надежды на будущее. Разве она могла предать его? Работа здесь её устраивала – и морально, и денежно, и наличием свободного времени для учёбы. Как говорит Милка – уж лучше синица в рукаве, чем журавель на голове. Нет, как-то эти птицы по-другому себя вели. Ну, неважно это. Кстати, заплатить за учёбу Катя успела, поскольку недостающую сумму ей субсидировал – опять же – ресторатор Гришин. Он, хотя внешне производил впечатление человека суховатого и даже чёрствого, всегда выручал своих сотрудников, попавших в денежный переплёт. Потому, наверное, коллектив у него был на удивление дружным, а повара, официанты и администраторы работали в «Рице» по много лет. Лишь певичка Илонка предала своего шефа, свалив туда, где ей пообещали жирный кусок. На поверку он оказался горькой приманкой. Администратор Антон рассказывал Кате по секрету, что владелец ресторана, куда Илона переметнулась, хотел сделать её своей любовницей. И это при живом Илонкином муже и не менее живой, а главное – весьма стервозной, собственной жене. Которая имела в его ресторане половину доли и была способна съесть с потрохами любого, перешедшего ей дорогу. Как и старший кассир одного заштатного магазинчика, о котором Катя теперь почти не вспоминала. Катя видела Илону, когда та приходила к Гришину проситься обратно. Но он, как сказал ей всё знающий Антон, её не взял. Гришин, мол, предательства не прощает. Однако, сжалившись над девчонкой, всё же, подыскал Илонке место у знакомого ресторатора. К слову сказать, заведение не из лучших – находится на окраине и не пользуется популярностью. Но Илонке, видать, некуда деваться – согласилась.

  Выйдя от Гришина и проходя мимо Кати, поющей на сцене один популярный романс, Илонка тогда просто прожгла её неприязненным взглядом своих цыганских глаз. Но Катя, уже хорошо освоившая некоторые волшебные приёмы Бертика, лишь с улыбкой послала ей воздушный поцелуй. В таких ситуациях главное – не подхватить, как вирус, вибрации зла. Чтобы не попасть в одну вселенную с подобными Илонками. Та фыркнула в ответ и, опустив огненные глаза, вышла. Всё, контакт прерван. А то ведь недолго и осипнуть от таких недобрых цыганских посылов. Катя ведь не виновата в том, что случилось с Илоной – та сама выбрала себе такую вселенную, где подлость в порядке вещей. Это всего лишь фиксация её внутреннего Наблюдателя там, где можно, плюнув в душу хорошему человеку, выбрать для себя более выгодный расклад. А в той вселенной плюнули в душу ей. Ничего личного. Бумеранг.

  Катина жизнь – что уж скрывать – превратилась теперь в праздник. Пела она с наслаждением – получая овации, о которых когда-то грезила, заработки её радовали, на учёбу время хватало, а в свободное время она развлекалась. А как ещё назвать волшебные практики, в которых она участвовала вместе с учениками Бертика?

  Кстати, Тамара Львовна, Катина мама, тоже оказалась теперь с ней в этой другой вселенной. Уже через день после Катиного концерта на остановке, она вышла на работу. Не хотела больше сидеть на больничном, за что ей почти не платят. Да и здоровье к ней вернулось как по волшебству: межрёберная невралгия, настигшая её вслед за операцией, бесследно прошла, а шов чудесным образом зарос, почти не оставив шрама. Да и вообще, Тамара Львовна, казалось, вместе с удалённым закаменевшим желчным пузырём избавилась от всех недомоганий и неприятностей. Она посвежела, похорошела и помолодела. Мало того – вскоре познакомилась с приличным мужчиной, Андреем Петровичем, вдовцом, работающим в налоговой инспекции. Странно, что они раньше с ним там не пересекались. А теперь Тамара Львовна, видно, навёрстывая упущенное, и смущаясь, будто девчонка, часто бегала на свидания к этому Андрею Петровичу. Иногда они переходили во временное проживание в его квартире. Наверное, они там бухгалтерские отчёты и новости в программе один эс ночами обсуждали – посмеивалась про себя Катя. Честно говоря, Катя была очень рада этому. Теперь у её мамы появился человек, на которого она может переключить свой неиссякаемый запас энергии и стремление заботиться. Что Катю, надо признать, уже немного раздражало – она же не маленькая девочка. А Андрей Петрович – как она надеялась – оценит это и взамен согреет Тамару Львовну своей любовью и душевным теплом. Которых ей так всю жизнь не хватало! Это называется – женское счастье. И это прекрасно.

  Неужели всё происходящее является следствием Катиного волшебства, оказываемого на квантовые миры? Как раньше складывалась их с малой жизнь? Одиночество, безденежье и неудачи – вот их удел. Что их ждало? Страшно представить. Очевидно – такая уж им выпала вселенная. И это так здорово, что её удалось вовремя сменить.

  А всё потому, что Катя в одном заштатном магазинчике встретила Диму – с рюкзаком на верёвочке и с кругом краковской колбасы на голове. Оказывается, ангелы перемен могут принимать какие угодно личины и иногда выглядят довольно нелепо. Пройди Дима мимо её кассы в магазине, не подмигнув, а потом – проскочив мимо кафе, где она топила своё разочарование в горьком кофе... Катя о дальнейшем даже думать не хотела. Хотя вот Бертик говорит, что ничего случайного в нашей жизни не бывает. Выходит и Алёна, подворовывавшая у неё деньги, что ли, была благом? А что? Если посмотреть на эту ситуацию шире, то без её участия вряд ли Катя вышла бы с гитарой на остановку. И встретила бы душевного ресторатора Гришина. Так и сидела бы за кассой, терпя Алёнин... буллинг. Что, в переводе с Милкиного – травлю.

  ***

  С подругой детства Милкой, кстати, Катя вскоре помирилась.

  Та сама ей позвонила. Может потому, что Катя перестала делать попытки к примирению? Из чувства противоречия, так сказать.

  Но, как бы то ни было, это чудо произошло.

  Позвонив Кате, Милка заявила, что ей надоело агриться, и что им пора встретиться и разобраться.

  Катя невероятно обрадовалась – пора так пора. Вот только в данный момент она спешила на работу и потому пригласила Милку прямо в ресторан. Пока она не передумала. Там они могли поразбираться пол часика – перед Катиным выходом на сцену. А повара угостят их чем-нибудь вкусненьким. Катя уже подружилась с ними – душевный народ собрал под крышей своего заведения Гришин.

  – Чего? В «Рицу»? – не поверила ей Милка. – Падра, не кекай! Ты там, правда, что ли, работаешь? Кем? Посудомойкой? Или гардеробщицей?

  – Я там пою! – гордо заявила Катя.

  – Да ладно! Фейкуешь?

  – Честно! Не фейкую! Вот подходи к пяти, убедишься, – хмыкнула Катя.

  И Милка пришла – в своей лучшей блузке – с воланами, и в стильных брюках в обтяжку.

  – Ауф! – тихо прошептала она, осматриваясь в банкетном зале – высокий стиль и европейский шик заведения даже её маленько присмирил. – Здорово ты зачекинилась, падра! Харчевня просто имбовая! Как ты сюда попала? Папа из Заполярья вернулся и ресторатором заделался? Или слово волшебное знаешь?

  – Можно и так сказать! – улыбнулась Катя и провела её за столик у сцены.

  Администратор Антон тут же спроворил им угощение: камбалу по-французски, а потом – кофе-глясе с пирожными. Кстати, вскоре она заметила, что тот положил глаз на Милку. Он лично принёс им всё, стараясь подольше задержаться возле столика.

  – Это вам презент от нашего заведения, – сказал он, ласково глядя Милке в лицо. – Как почётной гостье. Кстати, меня Антоном зовут. Катины друзья – наши друзья, – опять же с намёком, улыбаясь, заметил он.

   А что, Милка очень даже ничего себе: пышненькая такая и живая, как ртуть, шатенка с кучерявой шевелюрой и большими чёрными глазами испуганной лани. С Антоном – коренастым блондином – они бы неплохо смотрелись.

  Но Милка пока что видела только Катю, чуть не с открытым ртом слушая её сагу о её прошлых жизненных траблах.

  – Прости меня, Катька! – чуть не со слезами сказала она, когда та её завершила. – Я такая дура! У тебя такая жиза, а я зашкварилась! Честно, если б знала – последнюю степуху тебе отдала б!

  – Да ладно! Всё же обошлось!

  К слову сказать, инфу про Диму и Бертика Милка вообще пропустила мимо ушей. В самом-то деле – они ж ей не падры, чего за них голову забивать.

  – Так ты ничего про квантовую многомерность не поняла? – удивилась Катя. – Если б не Бертик...

  – Да брось! Наверное, от одиночества ты увлеклась какими-то странными играми, падра! И слегка романтизировала эту квантовую муть, – отмахнулась Милка, выцеживая из чашки последние капельки ароматного кофе. – А с Гришиным тебе просто повезло. Вовремя сломалась его машина. Не каждый день такие богатенькие бумеры на остановках тусят. Я рада за тебя, падра! А как твой Дима? У вас всё всерьёз? Он сасный? – с интересом зачастила она.

  Тут, увидев, что Милка допила кофе, к ним подскочил Антон и подлил ей в чашку ещё. Кстати, у Кати в чашке тоже было пусто, но он этого даже не заметил.

  – Мерси, – буркнула Милка и вопросительно глянула на Катю.

  – Да как тебе сказать? – задумалась та. – Я в этом ещё сама не разобралась. Он симпатичный. И очень мне помог! Не знаю, что бы я без него делала? – Милка опять виновато вздохнула. – Но мы пока только перезваниваемся. У Димы днём работа, а у меня вечером. Да ещё моя учёба. Видимся в выходные, да и то не в каждые. И в основном у Бертика. Или на его лекциях. Зато я уже многому научилась. Мы с Димой иногда даже помогаем Бертику на лекциях. Я одеваю свой прикид, в котором была на остановке – он всё ещё заряжен драйвом. И исполняю какие-нибудь частушки. А Дима – в Бертиковой панамке – рассказывает о себе. Представь – на его проекты уже очередь. И он самый востребованный архитектор в их бюро.

  – Тю-уу! Какая ещё панамка? И причём тут его проекты? – недовольно протянула Милка. – А свидания у вас были? У тебя хоть фотка его есть? Покажи!

  Катя растерялась:

  – Нету. А зачем?

  – А Бертика?

  – Ты считаешь, что я их придумала? – удивилась Катя. – Ладно, сфотаю как-нибудь и тебе пришлю – чтобы не думала, что и это фейк, – пообещала она. И заявила: Ну, ладно, подруга, мне на сцену пора. Хочешь, посиди тут ещё. Послушай мои душещипательные арии. Кстати, публика от них в восторге! Антон, если хочешь, ещё пирожное принесёт, – сказала она, взглянув в его сторону.

  Антон был, конечно, на стрёме, опираясь неподалёку о колонну. И тут же начал о чём-то ей маяковать. Эти выразительные знаки она прекрасно поняла – короче, пропал Антон. И сказала Милке:

  – Кстати, наш администратор Антон может отвезти тебя домой на своей машине. – Так она перевела его пантомиму.

  – Ну и сервис у вас!– хмыкнула Милка, покосившись на Антона, тут же выступившего из-за колонны. – Твои друзья, мои не только друзья, но и пассажиры?

  – Нравишься ты ему, – наклонившись, шепнула ей Катя. – Я его таким ещё не видела.

  – Каким – таким?

  – Джентльменом! Кофе в тебя влил столько, что оно у тебя чуть из ушей не полилось, – хмыкнула Катя. – А моя чашка так пересохла так, что песок на дне выступил.

  – Завидуешь? – довольно прищурилась Милка.

   – А то! Антон – отличный пацанчик. И одинокий, пока что. Не прозевай.

  – Посмотрим! – буркнула та. Но на Антона глянула уже совсем по-другому.

  – Ну, пока, Милка! Звони! Забегай! – сказала Катя и – сама изысканность – в струящемся фиолетовом платье поднялась к оркестру, который уже наигрывал вступление в меланхоличное знойное танго.

  Она запела:

  Besame,

  Besame mucho

  Como si fuera еsta noche

  La ultima vez...

  Глава 20

  Три человека, одетые как на банкет, стояли посреди леса недалеко от дороги.

  Один из них был Бертик – в деловом костюме, в галстуке, с дипломатом в руке и в тёмных очках – совсем не похожий на себя. Он внимательно осмотрел своих спутников: Катю и Диму. Катя – в бирюзовом брючном костюме и собранными в причёску волосами, Дима – в офисном прикиде.

  – Итак, начнём, – сказал Бертик. – Куда бы мы ни попали, в таком виде не вызовем подозрения. А то я как-то в трениках был – чуть в каталажку не загремел.

  – А куда ты попал? – заинтересовался Дима, присаживаясь на пенёк. Он немного волновался, хотя в эту аферу впутался по собственному желанию.

  – Да как тебе сказать, – почесал макушку Бертик. – Думаю, в той реальности эс-эс-эс-эр не развалился. И потому все нетрудовые и подозрительные элементы автоматически подлежали изоляции и принудительному участию в строительстве коммунизма.

  – И как, поучаствовал? – спросила Катя, тоже слегка мандражируя. Она уже тоже сидела на упавшем стволе дерева. – Улицы там подметал? -

  – Не успел, – усмехнулся Бертик, продолжая стоять – многочасовые лекции и курсы сделали из него стойкого оловянного солдатика. – Соскользнул от светлого будущего в иные улицы. А вообще – что за разговорчики в строю? – спохватился он. – Вы готовы?

  – Пока нет! – честно призналась Катя. – Я, всё же не совсем понимаю, Бертик, как это будет выглядеть со стороны? Вот мы, добравшись сюда на такси, осознанно соскользнём в другую реальность. Но почему ты говорил, что наши двойники останутся здесь? И где они будут находиться?

  – Тебя это не должно волновать, – отмахнулся Бертик. – Главное, что, вернувшись, ты окажешься в том же месте и в том же теле. И даже будешь иметь с твоим двойником общие воспоминания. К тому же, твой двойник здесь будет продолжать успешно сдавать за тебя курсовые. Никаких потерь времени.

  – Разве это возможно? – вздохнула Катя. – Значит, он будет помнить и то, что случится со мной? – Бертик кивнул. – Но он же не будет участвовать в моих путешествиях по другим мирам?