Текст книги "Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур"

Автор книги: Зильке Ноймайер

Соавторы: Моника Биттль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Моника: плоская женщина

В своем стихотворении «Обыденный романс» Эрих Кестнер[30]30
  Эрих Кестнер – немецкий писатель, поэт, сценарист и кабаретист. – Примеч. ред.


[Закрыть] пишет:

 
Восемь друг друга лет они знали
(Каждый другому был ясен и прост),
Только любовь они вдруг потеряли,
Шляпу теряем мы так или трость.
 

(Перевод – Виктор Пицман.)

В семнадцать лет я читала эти строки с изумлением и представить себе не могла, что любовь может так просто взять и закончиться, без всякой драмы и минимум за неделю, как это случилось с моей лучшей подругой Анной. И возможно, даже более немыслимым мне казалось то, что я сама однажды встречу великую любовь. Действительно, какой парень захочет девушку с такой огромной задницей?

Если у других проблемами молодости были «слишком большой нос», «слишком маленькая грудь», «слишком толстые бедра», «слишком прямые волосы», то у меня это был «жирный зад». И этот жирный зад регулярно праздновал свою победу над моей самооценкой, главным образом на фуршетах, в примерочных кабинках отделов, где продают купальники, и во время каникул на море.

Я стала любить зиму и теплые пальто, завидовать турчанкам и ненавидеть диеты за то, что от них жир исчезает везде, кроме одной части – вы уже знаете, какой именно. Что за вселенская несправедливость!

Что же касается моей лучшей подруги, то Анне не нужно было ни сидеть на диетах, ни заниматься спортом – она всегда выглядела идеально.

Однажды в возрасте между двадцатью и тридцатью годами я повстречала свою великую любовь – так же случайно, как другие, по всей видимости, могут ее потерять. Бабочки в животе, пропущенные лекции и доселе неизвестная форма нарушения памяти, так называемая амнезия задней части. Моя голова была забита всевозможными мыслями о прошлой ночи, о минутах, проведенных вдвоем, о его запахе и мечтами о будущем, а не только о своей заднице.

Вопрос «Как я выгляжу?» теперь, согласно расчету степени вероятности, мой женский мозг задавал моему заду не реже и не чаще, чем моей коже, волосам или другим частям тела. После учебы я и мой возлюбленный получили профессию, стали жить вместе и завели детей. А после страшного падения с велосипеда в возрасте ближе к сорока годам я даже один раз порадовалась полноте своей задней части, потому что она послужила хорошим амортизатором для моего копчика. Он ужасно болел, но не был сломан, как это часто бывает с более худощавыми женщинами при падении с велосипеда.

Моя лучшая подруга Анна однажды потеряла свою любовь, как другие люди теряют шляпу или трость. Совершенно недраматично она, пожав плечами, объяснила: «Все не так уж плохо. Мы просто переросли друг друга. Так лучше».

Словно шляпу или трость, я постоянно теряла всевозможные вещи: ключ от дома, свой любимый кожаный пиджак, идеализм, кучу шариковых ручек и желание драматизировать. «Все не так уж плохо», – все чаще думала я. Странно, но своего мужа Алекса я по каким-то непонятным причинам до сих пор не потеряла – мы вот уже 25 лет остаемся парой. Нашу любовь мы не утратили.

Однако недавно я кое-что потеряла, как шляпу или трость: свою попу. Она исчезла. Я недоверчиво смотрюсь в зеркало. Округлость просто взяла и исчезла. Кто-то сделал из вопросительного знака моего тела восклицательный. Я вскрикиваю, истерически несусь к другому зеркалу, но и в нем я не наблюдаю свою попу. Она просто исчезла. Я готова своими собственными руками придушить вора.

Я мчусь к Анне и рыдаю, рыдаю. Анна обнимает меня и утешает. У меня пропала всего лишь попа, а у нее – муж. Но долго ли мой муж будет хотеть плоскую женщину? Да и новых парней, пожалуй, находят скорее вопросительные, а не восклицательные знаки.

На самом деле мужчины предпочитают формы и изгибы.

Драма идет своим чередом: я избегаю зеркал, примерочной в отделе купальников и предлагаю семье провести следующий отпуск не на южном побережье, а в Скандинавии. У меня серьезные проблемы с концентрацией на работе, и я плохо сплю. Однажды ночью я просыпаюсь с криком: «Он пропал!».

«Кто пропал?» – сонно спрашивает муж, протягивает руку и щелкает выключателем, зажигая свет.

Я заикаюсь, хочу все рассказать, но в итоге, рыдая, показываю на свою заднюю часть.

«Ах вот оно что, твой зад. Я недавно заметил», – говорит муж, лежа рядом со мной. Лучше бы я упала в обморок. Но разве должен парень терпеть еще и такое?

Парень с трудом подавляет ухмылку.

«Теперь мы такие старые, так что можно смотреть на это спокойнее», – произносит он.

«Что, прости?» – Меня терзают мысли: что за бесчувственный чурбан! Он вообще понимает, что это значит для женщины?

«Гляди-ка, дорогая! – Он обнимает меня одной рукой и показывает на свой живот, который – как я заметила – с некоторых пор отчетливо округлился. – Что у тебя очень маленькое сзади, слишком большое у меня спереди. Это ли не настоящая любовь, если она распространяется на два тела?»

Я целую его. Этому парню действительно стоит верить, что он не пропадет, как шляпа или трость.

Если, конечно, мы не умрем…

Моника: ужасно старый муж

В сентябре 2014 года 55-летний пивовар Оливер В. досрочно вышел на пенсию. В феврале 2015 года он умер. 53-летняя Эльке В. отравила своего мужа, дождалась наступления трупного окоченения, а затем вызвала полицию. Прибывшим полицейским Эльке В. будничным тоном сообщила, что она убила своего мужа, потому что он был «таким ужасно старым мужем». Она совершила убийство, находясь в абсолютно трезвом уме, и лучше проведет остаток своей жизни в тюрьме, чем рядом с зомби.

Нас заинтересовал мотив убийства: «ужасно старый муж», и мы решили взглянуть на полицейские отчеты. Далее представлены выдержки из протокола:

Комиссар:

Почему вы убили своего мужа?

Эльке В.:

Я ведь уже сказала: потому что он был страшно старым!

Комиссар:

Вы всего на два года моложе вашего мужа.

Эльке В.:

Да, но…

Комиссар:

Есть супружеские пары, которые вместе празднуют золотую свадьбу!

Эльке В.:

Да, есть, но…

Комиссар:

…но?

Эльке В.:

В этом случае муж не такой жутко старый!

Комиссар:

Что вы имеете в виду, говоря слово «старый»? Мне кажется, что мы понимаем его немного по-разному.

Эльке В.:

Старый, и все. Неужели это так сложно понять? Я имею в виду не ту старость, которая проявляется внешне. Я тоже стара, как вы можете заметить. Я имею в виду старость внутреннюю.

Комиссар:

Внутреннюю? Как это? Вы смогли заглянуть внутрь него, или как еще я должен себе это представить?

Эльке В.:

Он вечно настаивал на том, чтобы все оставалось таким, как было всегда. Так вот, я переставила баночки, в которых мы хранили на кухне разные продукты. Внутри были манная крупа, сахар, мука, кофе и все в таком духе. Я поставила баночку с сахаром между чаем и кофе, чтобы не перепутать его с мукой, потому что эти баночки прозрачные. И от этого он целый день ходил раздраженный.

Комиссар:

Но ведь это не повод для убийства!

Эльке В.:

Нет, конечно, я просто искала подходящий пример, так как вы спросили, как можно представить себе старика.

Комиссар:

И после этой перестановки ваш муж стал казаться вам старым?

Эльке В.:

Нет, перестановка – это просто пример, вы что, не понимаете? Все началось с этого раннего выхода на пенсию.

Комиссар:

Это было полгода назад?

Эльке В.:

Да. Он торчал дома весь день напролет. Вдруг его стали заботить вещи, которые раньше его ни капельки не интересовали.

Комиссар:

Например, баночки для хранения продуктов?

Эльке В.:

И стирка, и покупки, и домашнее хозяйство вообще.

Комиссар:

Другие женщины обрадовались бы, если бы их мужья стали больше помогать им по хозяйству.

Эльке В.:

Он ничего не делал, но во все вмешивался! Когда я покупала виноград, он хотел знать, откуда он и сколько стоит килограмм. Как будто я всегда успеваю обращать на это внимание! После работы в офисе я мчусь за покупками, потому что готовлю тоже я. А он вечно стоит в дверях и следит за тем, чтобы я не опаздывала.

Комиссар:

Значит, вы работали, а ваш муж оставался дома и…

Эльке В.:

…и целый день только и делал, что сидел на диване и даже не удосуживался вымыть посуду, оставшуюся от завтрака. А мне после работы приходилось убирать всю эту грязь, а тут еще он. Во время готовки он стоял рядом и ворчал, что я трачу слишком много электроэнергии, видимо потому, что ставлю ручку плиты на одно деление больше, чтобы вскипятить воду.

Комиссар:

Почему же он тогда сам не готовил?

Эльке В.:

Да он ведь не умел! Кроме разве что яичницы. До того как мы съехались, тридцать лет назад, он все делал, готовил, стирал и еще выполнял разную мелкую работу по дому по мере необходимости. Но едва мы начали жить в одной квартире, как он вообще перестал что-либо делать и все повторял, что у него такая сложная работа и дома ему нужно отдыхать. Тогда я просто взяла на себя все хозяйство.

Комиссар:

Но благодаря раннему выходу на пенсию у него появилось время.

Эльке В.:

Да, именно! Но мне было бы наплевать, если он, как и прежде, просто сидел бы перед телевизором, а не лез вечно во все дела. По его мнению, я все делала неправильно!

Комиссар:

И в качестве способа решения этой проблемы вам виделось только убийство?

Эльке В.:

Поначалу, конечно, нет, за кого вы меня принимаете? Я говорила, что ему нужно найти себе хобби или начать помогать. Что так больше не может продолжаться.

Комиссар:

И как он на это реагировал?

Эльке В.:

Он сказал, что тогда будет ходить куда-нибудь со своими коллегами. И я почувствовала такое облегчение! В этом случае у меня появилась бы возможность уделять себе пару часов и делать, что мне хочется, например, болтать по телефону с подружкой или еще что.

Комиссар:

А почему он не продолжил встречаться с коллегами?

Эльке В.:

Он вообще не виделся с коллегами, как он утверждал.

Комиссар:

А где же он тогда был?

Эльке В.:

Он ходил по девкам.

Комиссар:

А! Теперь я понимаю! Он изменял вам с проститутками – вот это уже повод для убийства.

Эльке В.:

Ничего вы не понимаете! Я была бы только рада, если бы он продолжил ходить к ним. Тогда бы у него появилось хобби и он бы оставил меня в покое. Это было бы даже вдвойне практично, потому что он отстал бы от меня и в сексуальном плане. Мне уже не нужно так часто.

Комиссар:

Вы совсем не ревновали? Как вы тогда его раскрыли?

Эльке В.:

Я даже не думала его раскрывать. Он сам мне рассказал. Думал, что больше не придется ходить к шлюхам, моя идея с хобби оказалась очень плохой. В той ситуации я не знала, что сказать. Мне казалось, что нехорошо говорить: мне бы хотелось, чтобы ты и дальше ходил по девкам.

Комиссар:

А почему вы тогда не расстались или не разъехались?

Эльке В.:

Потому что после той истории со шлюхой все стало действительно плохо. Он больше не брюзжал по поводу домашнего хозяйства, а начал придираться уже ко мне. Говорил, как старо я выгляжу. Какая у меня обвисшая грудь. Куда делся мой зад. И что у меня появились пигментные пятна.

Комиссар:

А вот это уже была настоящая причина для развода!

Эльке В.:

Да, конечно. Но тогда я думала не об этом, а лишь о том, какой он ужасный старик, внутри, а не снаружи. Ко мне он придирался, а у самого был пивной живот, двойной подбородок и волосы в ушах. И тогда я начала повторять про себя: «Ну, погоди, Оливер, я еще на десятилетия тебя переживу!»

Комиссар:

И тогда вы решили…

Эльке В.:

Да, но это не было спланировано. Я просто хотела продолжать жить и обставить его.

Комиссар:

И почему же тогда все случилось иначе?

Эльке В.:

Это было… так сказать, спонтанное решение. За ужином – я приготовила его любимое блюдо, парные клецки, – он сказал мне, что я старая кошелка, на которую даже смотреть противно. Потом мы смотрели телевизор, где показывали пожилую актрису, и тут он снова сказал мне: «Вот еще одна старая кошелка, на которую даже смотреть противно». А когда я раздевалась в темноте, чтобы лечь в постель, он взял и включил в спальне верхний свет, а потом сказал, что мне нужно взглянуть на себя в зеркало, тогда я перестану обижаться, потому что получу подтверждение того, что я и вправду старая кошелка. Я легла в постель и всю ночь размышляла, чем бы ему отплатить.

Комиссар:

Так у вас возникла идея убить его?

Эльке В.:

Да. Он лежал в своей кровати и жутко храпел. А я думала о том, как часто он еще будет называть меня «старой кошелкой». Это как с мужьями, которые бьют своих жен, если жена хоть раз допустит такое, то муж будет делать это снова и снова и все станет только хуже. Так у меня появилась идея использовать крысиный яд. И я даже дала ему еще один шанс.

Комиссар:

Что еще за шанс?

Эльке В.:

Я подмешала яд в мюсли, которые приготовила ему на завтрак. А потом ушла в офис. Если бы он убрал чашку в посудомоечную машину, то увидел бы предупреждение. Я положила туда записку, в которой сообщала, что ему необходимо срочно обратиться к врачу потому, что в его еде был крысиный яд. Но нет. Он и не подумал убрать чашку со стола. Вот такие они, ужасно старые мужья.

Моника: ультимативный тест на возраст

После глубокого внутреннего исследования честно ответьте на следующие вопросы. Оцените правдивость высказывания по шкале от нуля до ста. При этом «ноль» соответствует нулю, а «сто» – ста процентам.

1. Я хочу оставаться такой же молодой, как сейчас.

2. Стареют всегда только другие люди.

3. Я всегда чувствую себя как тридцатилетняя.

4. Юн[31]31
  Немецкое прилагательное «jung» (молодой) созвучно фамилии швейцарского психиатра Карла Густава Юнга. – Примеч. пер.


[Закрыть] – это не прилагательное, а психоаналитик.

5. Старость – это настрой, а не жизнеощущение.

6. Я бы хотела, чтобы мне опять было семнадцать, но у меня бы остался мой жизненный опыт.

7. После бурной ночи мне требуется неделя отдыха.

8. Следующего рабочего, который свистнет мне вдогонку, я уложу в постель.

9. Мои друзья вдруг стали очень часто говорить о болезнях.

10. Климакс никак не связан с потеплением климата.

Результаты:

Сложите все числа без помощи калькулятора. Если из-за дурацких расчетов у вас пропало желание узнать результат, значит, вы либо слишком юны, либо очень стары.

Ноль: в процессе подсчета вы через какое-то время округлили все результаты до нуля. Вам срочно нужно поработать над своей самооценкой, признать свой истинный возраст и, наконец, повзрослеть.

Неопределенные результаты от нуля до тысячи: они свидетельствуют об ожесточенном поиске правды и недостатке зрелости.

Тысяча: Мои поздравления! В процессе подсчета вы округлили все результаты до ста процентов. Вы сейчас в лучшем возрасте, поскольку удовлетворяете свое любопытство столь прагматично.

Зильке: лиловый полукомбинезон

Когда мне почти исполнилось шестнадцать, я стала одной из первых, кто пришел в школу в лиловом полукомбинезоне. Эту деталь гардероба я покрасила сама – на самом деле это были обычные белые малярные штаны, купленные в магазине, которые мы, девчонки, окунули в ведро с лиловой краской. И это были не просто штаны, а заявление о том, что мы молодые, феминистически и политически настроенные, необузданные и не такие, как все. Нам едва исполнилось шестнадцать и так хотелось позлить родителей. Лиловый комбинезон и соответствующее поведение были для этой цели как нельзя более кстати.

Моя мама нашла комбинезон ужасающим, и сегодня я должна признать, что она была абсолютно права. Эти штаны с легкостью превращали зад любой девочки в лошадиный. Но мне было на это наплевать. Я хотела быть не такой, как все, а политически и феминистически настроенной. Хотя, честно говоря, в действительности не имела четкого представления ни о политике, ни о феминизме.

В шестнадцать лет все заново изобретают любовь и революцию.

Я ходила на демонстрации в защиту мира, подписывала разные листовки, боялась – даже, пожалуй, чересчур сильно, – что за мной следят правоохранительные органы, была против переписи населения и за свободную продажу наркотиков. Когда я первый раз голосовала в восемнадцать лет, в бундестаг[32]32
  Бундестаг – однопалатный орган народного представительства Федеративной Республики Германия. – Примеч. ред.


[Закрыть] впервые попала партия Зеленых. Мое поколение внесло свой вклад в основание этой партии, и мы все привели ее туда. Ах, чистая ностальгия, по прошествии стольких лет все видится в розовом свете.

Светлым. Особенным. Прекрасным.

Когда я мысленно возвращаюсь в то время, во мне вновь пробуждается отношение к жизни, которое, вероятно, разделяет большинство людей моего поколения: я выросла с ощущением того, что нам, женщинам, принадлежит мир. Что все возможно. Что мы можем получить все. И все это в одно и то же время. Возможно, мы вообще были первым поколением женщин, которые тогда в это поверили. Или по крайней мере ненадолго ощутили безграничные возможности.

Оглядываясь назад, не могу не отметить, как наивно, как беспечно, как бурно все происходило. И как же здорово, что все было именно так. Несмотря на то, что у многих из нас жизнь развивалась совсем не так, как было задумано.

Мы, дети бэби-бума, родились при полном благополучии. Война уже давно закончилась, по крайней мере для нас. Будущее лежало перед нами, а хиппи уже запели о любви и мире. Мы были первым поколением, которое не просто хотело отличаться от своих родителей, но и могло стать другим в результате развития образования. Благодаря федеральному закону о содействии образованию обучение стало доступно всем, кто хотел и мог учиться. Ну а мы… мы попали в струю.

Я начала учиться. Довольно глупо, но тогда было наплевать. Главное – учиться, главное – в другом городе и главное – получать от этого удовольствие.

Тогда мне каким-то образом удавалось справляться со своей учебой даже с нормативным сроком усвоения учебной программы, что в то время было скорее не принято. Двадцать семестров в университете тогда не было редким явлением.

Потом мне нужно было искать работу, первую настоящую, а не для дополнительного заработка. После всех лет подъема в немецкой экономике наступил период очевидной рецессии. Найти рабочее место было очень сложно, и я подала около сотни заявлений, прежде чем, наконец, устроилась на постоянную работу. Мое лениво-беззаботное мировоззрение столкнулось с первой трудностью.

Позднее в процессе профессиональной деятельности я постоянно наблюдала, как мужчины с менее качественным, чем у меня, образованием и более низким уровнем знаний без проблем обходили меня в карьерном росте. Иногда на собеседованиях при приеме на работу у меня прямо спрашивали, не беременна ли я и не планирую ли ребенка в ближайшем будущем. На лиловом полукомбинезоне появлялось все больше пятен.

Наконец, довольно поздно, я и правда забеременела, и на свет появилась Софи. Я была безмерно счастлива и работала, само собой разумеется, меньше, чем отец Софи. В конце концов, он зарабатывал больше меня, так что даже разговоров не возникло о том, кто должен менять пеленки.

Да уж. Вот так я и попала в цикл «неполный рабочий день – семья – дети», как и многие женщины моего поколения. Поначалу я была бесконечно рада, что могу и работать, и ухаживать за ребенком, в некотором смысле совместив оба дела. Однако то, что предполагаемая эмансипация нашего поколения закончилась в тот момент, когда я с мужем и ребенком покинула родильную палату, мне стало известно намного позже.

Весной 2013 года социолог Карстен Випперманн выяснил, что только 7,2 % мужчин нашего поколения согласны жить на равных правах. Ну что ж, лиловый полукомбинезон после беременности все равно уже был мне не впору.

Тем временем я разведена, воспитываю ребенка одна, мне больше пятидесяти лет, и я иногда скучаю по своему лиловому полукомбинезону и по связанному с ним ощущению того, что смогу добиться всего в жизни, если только буду достаточно стараться. Несмотря на то что это ощущение и не имело ничего общего с реальностью, в любом случае было здорово его однажды пережить. Наверное, сегодняшние шестнадцатилетние подростки могут только мечтать о таком чувстве.

Я не хочу жаловаться. А может, и хочу.

Кроме того, я думаю, что лиловый полукомбинезон в некоторой степени сыграл со мной злую шутку. Ощущение всемогущества привело к тому, что я пыталась справиться со всем: с ребенком, с работой, с домашним хозяйством. Все это я хотела сделать по возможности в одно и то же время и настолько идеально, насколько это возможно.

По ночам, когда у Софи случался понос и я трижды полностью меняла постельное белье, а утром меня ждала срочная работа, меня все чаще посещала еретическая мысль: «А что, если моя мать жила лучше?» Да, она была простой домохозяйкой и матерью. Но, возможно, это все же было лучше, чем пытаться работать, выполнять обязанности жены и конкурировать с мужчинами или с женщинами без детей, которым не нужно по три раза менять постельное белье?

Неужели эмансипация нас обдурила? Или эмансипация позабыла только про тех из нас, кто стал матерью? Или все это потому, что эмансипация не коснулась мужчин нашего поколения? А вдруг все это вообще не вопрос эмансипации, а просто ложь, которая нам, женщинам, морочит голову о том, что можно успешно совмещать материнство с работой? И если у тебя не получается справляться со всеми этими заботами также легко и непринужденно, как у тех крутых женщин из глянцевых журналов, то ты, как женщина и мать, потерпела личное поражение?

Бесконечные вопросы.

И у меня нет конкретных ответов.

Не думаю, что могу уйти с работы. И, конечно, я не хочу отказываться от своего ребенка. Я бы с удовольствием воспитывала и троих детей. Я бы хотела, чтобы у меня были и работа, и ребенок. Впрочем, как и большинство знакомых мне женщин. Но проблема не только в организации или в моей личной энергии. Все дело в том, что чем-то постоянно придется жертвовать. Между тем я убеждена: да, у женщины может быть все, но не обязательно в одно и то же время.

Кто больше времени уделяет ребенку, у того остается меньше времени на работу. Работая неполный день, карьеру не построишь. В жизни нужно постоянно принимать решения, и каждое решение имеет свои последствия. При этом в этом нет абсолютно никакой драмы. Сложность заключается лишь в том, что женщин уверяют в обратном, а политика действует так, чтобы все это, в принципе, выглядело как личная проблема.

Принимая решения, важно уметь осознанно расставлять приоритеты.

Быть может, сейчас самое время снова надеть лиловый полукомбинезон и начать вести себя воинственно. Между тем баллистические ракеты «Першинг» мне уже не так интересны, зато положение женщин кажется гораздо более важным.

Нас снова и снова ставят в невыгодное положение. Мы по-прежнему зарабатываем меньше мужчин. И здесь следует подчеркнуть: «Ни одна страна в мире не достигла равноправия». Эта информация получена из последних исследований Всемирного экономического форума в области гендерного неравенства.

Конечно, теперь лиловый полукомбинезон должен быть дизайнерским – подогнанным под нашу индивидуальную жизненную ситуацию. Вероятно, это поможет нам, пятидесятилетним, наконец, почувствовать, что мы можем получить от жизни все.

Хоть и не сразу.