Текст книги "Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур"

Автор книги: Зильке Ноймайер

Соавторы: Моника Биттль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Моника: забудь об этом!

Я забыла, когда именно это началось. При этом нет никаких сомнений: я становлюсь все более забывчивой. Когда заканчиваются продукты, мне приходится сразу записывать, что нам нужно, иначе в супермаркете я буду просто стоять, озираясь по сторонам. Даты предстоящих посещений детьми стоматолога я немедленно отмечаю в кухонном календаре. Кстати, на днях я приклеила на свой письменный стол стикер с напоминанием о дне рождения своего мужа, так как я больше не доверяю самой себе.

Раньше я даже немного кокетничала, говоря о своей забывчивости. В разговорах со знакомыми можно было с улыбкой говорить: «Мне нужно все записать, иначе я об этом уже не вспомню».

Со вчерашнего дня я перестала кокетничать. Усевшись за свой письменный стол, я начала писать главу для этой книги под названием «Забудь об этом!». Но работу прервали звонки от родственников, приступ кулинарной деятельности у мужа (ему при этом обязательно нужна ассистентка, ведь ему сложно готовить в одиночестве) и приступ красноречия у сына (у него переходный возраст, и может пройти год, прежде чем он скажет о себе как минимум целое предложение). Потом был приятный вечер, спокойная ночь и утро, когда я, наконец, почувствовала, что хорошо выспалась. Со свежими силами я села за письменный стол, намереваясь продолжить историю, для которой накануне придумала только заголовок.

Я создаю новый документ и радостно начинаю печатать. И лишь при сохранении файла в нужную папку я замечаю вчерашний заголовок, оказывается, я уже создала документ, но забыла об этом. Я кликаю на него и в страхе гляжу на экран – этого просто не может быть… Неужели я без своего собственного ведома принимаю наркотики? Перед моими глазами уже готовая история, которая называется «Забудь об этом!». Быть может, это мои дети позволили себе такую шутку? Но нет, в моей голове медленно всплывает воспоминание, как я набирала все это незадолго до того, как у мужа случился приступ кулинарной активности, – и совершенно позабыла, о чем писала. Теперь у меня есть две истории на одну тему. И какую из них мне выбрать? Я принимаю соломоново решение[39]39
  Мудрое решение, поступок, в более широком смысле – мудрость. – Примеч. ред.


[Закрыть], удаляю оба текста и опять переписываю все заново. Через пару дней, я на сто процентов в этом уверена, я забуду, о чем были две другие истории.

Моника: завистница

В офисе она неожиданно оказывается напротив меня: Дженнифер, на тридцать лет моложе, красивая как картинка, юная и ничем не обремененная. Молодая коллега часто подходит ко мне, задает вопросы, если не может понять какие-то процессы, и привносит достойные всяческого уважения новые идеи: «Я даже не знаю, это всего лишь идея, но не было бы лучше оцифровать архив? Тогда мы сможем намного быстрее сравнивать данные».

Я киваю. Это действительно замечательная идея. Однако, несмотря на это, я сержусь. «Ну, конечно, мелкая дрянь захотела все улучшить», – думаю я.

Кажется, Дженнифер чувствует мою неприязнь: «Но если вы привыкли работать по-другому, то просто забудьте о моем предложении! Нововведения хороши не сами по себе, а только в том случае, если они подходят персоналу и удобны для работы».

У меня внутри все еще больше сжимается. В каком-то смысле я с двадцати лет проповедую это в фирме. Нововведения ради самих нововведений только тормозят всю работу. Теперь же мелкая дрянь будет с умным видом навязывать мне мои же идеи? И это еще не все. Каждый день начальник и другие коллеги мужского пола «мимоходом» заглядывают к нам. Дженнифер вежливо выслушивает самого главного дамского угодника в фирме, дожидается приглашения на ужин и отвечает начальнику, что вечером она немного задержится, чтобы еще раз просмотреть срочные документы. Шеф улыбается и передает ей еще одну стопку бумаги, раз уж она и так собралась поработать сегодня подольше, то не могла бы она выполнить и эту срочную работу, она окажет ему огромную любезность. Дженнифер предлагает мне взять часть работы на себя, ведь мы вечно охотно берем на себя работу у коллег-мужчин, но не у женщин. Моя рука в кармане пиджака сжимается в кулак.

Боже мой! Неужели мое рабочее место не могло оказаться напротив одной из этих молоденьких фифочек, которые открыто презирают нас, людей старшего возраста, задирают нос и хотят нас выжить? Так нет же, напротив меня сидит молодая женщина, которую я тридцать лет назад сочла бы такой милой, что сразу захотела бы подружиться. Она социально примерна, умна, красива и энергична, но, несмотря на это, она меня раздражает.

Я вздрагиваю, когда дочь за ужином упоминает имя «Дженнифер» в связи с классной экскурсией. Неразгаданное судоку вдруг начинает казаться мне похожим на заглавную букву «J». «J» – как Дженнифер. И я в считаные секунды теряю аппетит, когда муж говорит, что встретил Дженнифер в магазине.

«Ты… встретил Дженнифер?» – запинаясь, произношу я.

«Она живет как раз в квартале отсюда. Дорогая, что случилось?» – спрашивает муж.

«Что! В квартале, значит! У меня это в голове не укладывается! Откуда ты вообще ее знаешь?» – кричу я.

Муж и дети смотрят на меня так, словно размышляют, стоит ли немедленно вызывать психиатрическую помощь.

Абсолютно спокойно муж объясняет, что мы все приглашены к евангелическому священнику и его жене Дженнифер.

Ах, эта Дженнифер, совсем другая Дженнифер. Она примерно моего возраста, так что все в порядке.

Но Дженнифер из офиса – чудовище. Я думаю об этом, когда волею случая оказываюсь вместе с ней в лифте, поднимаясь на этаж, где находится наш офис. На всех четырех стенах этого лифта висят зеркала. Пока я обсуждаю с Дженнифер предстоящее совещание, то краем глаза замечаю собственное отражение и пугаюсь. Такие горькие складки вокруг рта с опущенными уголками я видела только у старух, которые на дух не переносят ни самих себя, ни молодых людей. Упрямые зануды. Завистницы. Да, это все про меня!

Выражение зависти со стороны очень легко читается по мимике. А иногда в зеркале можно поймать собственное завистливое выражение лица.

Дженнифер в полной готовности. Такая действительно крутая и даже милая.

Я же превратилась в завистницу и не рада ее уму, красоте и молодости, потому что эти вещи для меня стали недостижимы в жизни. Просто классическая завистница. Не думаю о собственных возможностях, а волнуюсь о том, что есть у других, чего нет у меня. Это делает меня такой ядовитой. И этот яд проявляется в складках моих губ.

«Не хочу показаться назойливой, – произносит Дженни, в то время как я предаюсь этим мыслям. – Но у вас что-то случилось? Вы такая печальная».

«Нет, уже нет! – отвечаю я и тут же предлагаю: – Может быть, перейдем на «ты»?»

«С большим удовольствием!» – говорит Дженни в ответ.

«Знаешь, у меня вдруг появилась проблема с возрастом, – открыто признаюсь я. – Рядом с тобой я кажусь себе такой жутко старой!»

Дженнифер ошарашенно смотрит на меня, а потом неожиданно начинает смеяться.

«Знаешь что? И у меня есть проблема с молодостью. В твоем обществе я всегда кажусь себе такой маленькой и глупой. Ты можешь сказать слово «нет», послать шефа и не дать навязать себе дополнительную работу».

Мы обе смеемся. Теперь мы подруги.

Моника: небольшое путешествие во времени

Позавчера я совершила путешествие во времени. Строго говоря, это была деловая поездка: мне нужно было за один день слетать в другой город и вернуться назад. Все это довольно утомительно, но и довольно глупо с моей стороны жить в такое время, когда еще не изобрели телепорт, позволяющий оказаться во всех возможных местах одновременно. В каком прекрасном глобализованном мире мы бы тогда жили.

Сегодня в одном женском журнале я прочитала статью об успешной блогерше, которая всего лишь за одну неделю побывала на четырех разных континентах, – мой самый страшный ночной кошмар. Хотя, возможно, эта блогерша столько времени проводит в пути, что в какой-то момент догоняет сама себя, и у нее совсем не остается времени на недомогание в результате смены часовых поясов, поскольку утром и вечером одного и того же дня она находится в разных местах. Вероятно, вы этого не поймете, но это не имеет значения.

Теперь что касается меня: в своей мини-командировке после напряженного дня во время обратного авиаперелета я неожиданно столкнулась с самой собой. Я знаю, это сильно сбивает с толку, но именно такими и бывают путешествия во времени.

Весь этот «полет туда и обратно за один день» привносит настоящий беспорядок в течение жизни. Представить себе не могу, чтобы мне тоже пришлось постоянно прыгать с континента на континент. Никто не смог бы тогда уже понять мои тексты.

Я – или, лучше сказать, более молодая версия меня – сидела через два ряда впереди, мне было чуть за тридцать, и я была одета в тесный деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Выглядела я шикарно, элегантно и излучала компетентность. Также было похоже, что я определенно выше того, чтобы выяснять, нужно ли мне самостоятельно оплачивать билет на самолет, чтобы попасть на встречу, совершив перелет из пункта А в пункт Б. Мужчины в моем ряду, независимо от своего семейного положения, флиртовали со мной. Все было великолепно. Вплоть до моих стоп, которые болели от долгого хождения на высоких каблуках, моего живота, сдавленного костюмом, и моей напряженной кожи, которая из-за сухого воздуха в самолете и большого количества косметики чувствовала себя так, словно была готова сама собой отслоиться.

Более старая версия меня, то есть я в настоящем моем состоянии, сидела двумя рядами позади своего более молодого «я». На тот случай, если вы немного запутались, скажу, что это неудивительно. Путешествия во времени имеют такое последствие. Они сбивают с толку не только читателя, но и всю Вселенную. Об этом можно прочитать в каждом фантастическом романе. Так что перестаньте беспокоиться по этому поводу и просто читайте, пожалуйста, дальше.

Мое теперешнее «я» было облачено в удобные брюки с минимумом макияжа на лице, иначе моя кожа будет чувствовать себя в самолете так, будто вот-вот облезет. Двадцать лет назад мое молодое «я» с легкостью переносило ноющие стопы, вспотевшую кожу и сдавленный живот. Для моего теперешнего я это стало чересчур утомительным.

Тем не менее я смотрела вперед на себя молодую с некоторой грустью и удивлялась тому, как она умудрилась при высадке из самолета ни разу не споткнуться на своих высоких каблуках. Те времена ушли безвозвратно. Между тем беготня целый день туда-сюда на высоких каблуках сейчас, возможно, стала бы причиной того, что на следующий день я вообще не смогла бы ходить, даже в биркенштоках[40]40
  Биркеншток – удобная обувь с ортопедической стелькой. – Примеч. ред.


[Закрыть]. Мой внешний вид, вне всяких сомнений, стал для меня гораздо менее важен, чем прежде. Другими словами, моя внешность все еще представляет для меня важность, но я больше не готова страдать из-за нее. Неужели это та самая мудрость, которая приходит с возрастом?

Мое молодое «я» пропало из поля зрения, чтобы на следующий день вновь появиться в офисе свежей и отдохнувшей. Мое старое «я» устало забралось в такси, собираясь ехать домой. Когда я, наконец, легла на диван, то задала себе вопрос: действительно ли я с годами стала немного мудрее? Или, может быть, просто начала больше ценить комфорт? Или, в конечном счете, иногда это означает одно и то же?

Мудрость отношения к себе и к жизни приходит с возрастом.

Тем не менее одна вещь меня все же пугает. Предположим, что в следующие двадцать лет не изобретут телепорт, а мне по-прежнему придется совершать такие однодневные деловые поездки, буду ли я летать в спортивном костюме? Или сяду в самолет босиком и в пижаме? В конце концов, эта самая удобная одежда, какую я только могу себе представить.

Ну, тогда спокойной ночи.

Моника: новое волшебное слово

«Какое у нас волшебное слово?» – спрашивали у меня родители, а потом и я у своих детей. За ответ «пожалуйста» давали мороженое, освобождали от уборки в детской или разрешали погулять подольше. Впоследствии, уже будучи взрослыми, мы произносим его интуитивно, прося: «Не лезьте, пожалуйста, без очереди!», «Дай мне, пожалуйста, номер своей любовницы!», «Дайте мне, пожалуйста, небольшую прибавку к зарплате, как у коллег мужского пола!».

Слово «пожалуйста» добавляет общению учтивости, облегчая его, однако к двадцати годам польза от этого волшебного слова пропадает. Мы, женщины, используем его намного чаще, чем мужчины, и нередко, как просительницы, принижаем себя, опуская до более низкого уровня, чем есть на самом деле. Настоящее волшебное слово у взрослых женщин совсем другое. Чтобы это понять, мне нужно было дожить до 39 + х лет.

Случилось это в подвале. В совершенно обычной кладовке в подвальном помещении городской квартиры. Одним обычным летним днем я спустилась туда, чтобы забрать два чемодана для предстоящего отпуска. В отношении нашего совершенно обычного подвала мы периодически повторяем: «В подвале, наконец, нужно прибраться», чтобы потом так же периодически по разным причинам откладывать выполнение этого обещания. Муж решает, что его футбольные журналы разных десятилетий когда-нибудь еще будут цениться на вес золота. Или я вдруг осознаю, что мое подвенечное платье и миска для пунша от тетушки Эммы должны вечно храниться как наследие для потомков. Наши дети считают, что это «вообще нечестно», что мы до отказа набили подвал своими вещами, а им пришлось отдавать свою первую Барби или первый набор Лего. Однако последние несколько лет наш подвал начинает защищаться и больше не открывает перед нами свои двери. Это поражает нас, мы просим у нашей кладовки прощения за многолетние мучения и, после серьезного семейного совета и строгого распределения долей участия, освобождаем ее от своих чрезмерно обременяющих ее вещей, так что снова получаем возможность туда попадать.

Когда же я вошла в наш подвал одним совершенно обычным летним днем перед запланированным путешествием на Сицилию, он опять выкинул номер, поначалу согласившись освободить чемоданы, после того как я убрала в сторону деревянную полку, коньки, коробку с елочными шарами, футбольные журналы и неудачно купленные стаканы. При этом едва чемоданы оказались у меня в руках, как деревянная полка задела стопку футбольных журналов, и наш подвал попал под действие эффекта домино. Журналы сдвинули стаканы, от чего коньки рухнули на елочные шары, в результате деревянная полка покачнулась, и в конце концов все повалилось друг на друга, поднимая невероятный грохот. Вдруг возник хаос и огромная гора осколков. Миска для пунша от тетушки Эммы отправилась на тот свет уже безвозвратно.

«Гадство!» – закричала я. Теперь вдобавок к материальному ущербу и стрессу в преддверии отпуска еще и придется убирать весь этот бардак. Как будто мне больше нечем заняться перед поездкой: через час нужно отнести соседям ключ, чтобы они приходили поливать цветы во время нашего отсутствия, в холодильнике еще остались продукты, белье не постирано, а противоаллергические средства для детей не куплены.

«Дерьмо! – выругалась я снова. – Дурацкий отпуск!»

«Что, простите? – услышала я чей-то голос, неожиданно приятный низкий бас. – Другие бы обрадовались, если бы у них появилась возможность куда-нибудь съездить».

«И что? – упрямо возразила я. – Мне плевать, что делают другие».

Бас громко рассмеялся. «И чего же ты тогда так громко ругаешься по поводу отпуска, если вообще не хочешь никуда ехать?»

«Ну, конечно, я хочу поехать. Это просто… стресс перед отпуском».

Бас снова засмеялся. Я уже кипела от злости:

«Прекрати, ты, мерзкий подвал! Мне лучше знать, чего я хочу».

Новый взрыв смеха. Я выскочила на лестницу и, пребывая в полнейшей ярости, принесла из квартиры совок, веник и мусорный мешок. Если бы подвал опять встретил меня столь же насмешливо, то я бы точно сказала ему пару ласковых.

Но преждевременный переход в режим скандала оказался лишним. Во время уборки бас молчал.

Я отнесла соседям ключ, чтобы они поливали цветы, частично опустошила холодильник, запаслась лекарствами, постирала белье и настроила автоответчик, – самые обычные дела перед отпуском.

Вечером я отправилась в постель и закуталась в свое новое пуховое одеяло. «Ах, как же все-таки уютно в этой кровати! – подумала я. – Нигде мне не спится так хорошо, как здесь». Перед моим внутренним взором вдруг возник протертый матрас из отеля на Родосе. И бесконечное ожидание в аэропорту Туниса всю ночь напролет. Я подумала об экскурсионных турах в Италию, куда муж стремится поехать даже при температуре 40 градусов в тени. Мне пришла мысль о вонючей рыбе в ресторане на Майорке и об отвратительном кофе в Дании. Также я подумала о том, как часто, находясь в отпуске, мы спорим о том, идти ли вечером в бар и какой усталой я бываю каждый вечер во время путешествия, потому что во время каникул сплю гораздо меньше, чем здесь. Да и вообще здесь тоже много интересного. Например, ресторанчик за углом, который открылся три года назад и в который мы все собирались, но так и не посетили. Мне вспомнилось, что еще в городе открылся новый бассейн, где можно искупаться в морском прибое, все мои подруги мечтали туда попасть. Я подумала, что билеты на самолет стоят почти столько же, сколько и платье моей мечты, которое я себе никогда в жизни не смогу позволить. «В конце концов, нельзя получить все: и отпуск, и платье мечты», – решила я в свои прагматичные 39 лет, но в ту самую обычную летнюю ночь так и не смогла уснуть.

«Подвал был прав!» – вдруг пронеслось у меня в голове, и я подскочила в кровати. На самом деле мне совсем не хочется на Сицилию!

«Уж не разучилась ли я, случаем, отдыхать?» – возникла у меня мысль после того, как я поняла, что «совсем не хочу…». Все радуются каникулам! Когда я была студенткой, то даже искала дополнительный заработок, чтобы потом иметь возможность поездить с рюкзаком по Европе. Неужели теперь я превратилась в тяжелую на подъем старую мещанку?

Накинув на себя первое, что подвернулось под руку, я посреди ночи отправилась в подвал.

«Эй! Мне неприятно это говорить, но ты был прав!» – произнесла я.

Однако низкий бас молчал.

«Ну ладно, если не хочешь говорить, тогда я скажу. Если все на свете хотят ездить куда-нибудь в отпуск, и некоторые даже завидуют нашему роскошному образу жизни, то с какой стати я тоже должна быть такой? Я никому ничего не должна. Не должна доказывать, что осталась все той же любопытной первооткрывательницей. Не обязана делать то, что нравится другим.

В 39 лет я, наконец, могу позволить себе иметь недостатки. Я не хочу никуда ехать и на время отпуска просто хочу остаться дома, поспать под своим пуховым одеялом, сходить в бассейн и искупаться в волнах прибоя, поужинать в ресторанчике за углом. Хочу, наконец, купить платье своей мечты, а не лежать на пляже».

«Браво». – Мне показалось, что я услышала тот самый низкий бас.

«Но, – вздохнула я той обыкновенной летней ночью уже по пути наверх, – все уже забронировано». И вообще, что на это скажет моя семья?

«Спроси у мужа, не оформил ли он страховку на случай отказа от поездки!» – прокричал мне вслед низкий бас.

«Спасибо!» – крикнула я в ответ.

Нет, в мещанку я уж точно не могла превратиться. Кто в два часа ночи станет беседовать со своим подвалом?

Зрелость – этот тот возраст, когда начинаешь жить для себя, осознанно и бесстрашно говоря слово «нет».

Муж все-таки оформил страховку на случай отказа от поездки, он показал мне документ, и я его очень внимательно прочитала. Удача. Я могла все отменить даже за один день до поездки, не понеся при этом никаких финансовых потерь. Я ничего не должна. Разве что суметь донести эту новость до своих домочадцев наиболее щадящим образом. «Я знаю, как нам удастся сэкономить деньги. И как во время отпуска предоставить вам большую свободу действий, а также как вам перестать терпеть очередные капризы из-за обслуживания в отеле!»

Муж и дети вопросительно уставились на меня.

«Я не еду!» – объявила я.

В ответ на эти слова ко мне обратились лица, на которых читалось сомнение. «Почему?»

«Потому что у меня просто нет желания, и я предпочитаю остаться дома!»

«Но мы все так рады отпуску. Что случилось, мам?» – спросил сын.

«Вы собираетесь разводиться?» – спросила дочь.

«У тебя эти дни?» – спросил муж.

«Мне плевать, что делают все!» – ответила я.

Прошло несколько часов, прежде чем до моих родных дошло, что я не выжила из ума и не нахожусь под действием гормонов, а просто вопреки своим обязанностям больше не желаю делать того, к чему у меня в действительности не лежит душа.

Той совершенно обычной летней ночью перед запланированной поездкой на Сицилию я поняла, какое оно, новое волшебное слово. Это слово «нет». Я всегда могу сказать «нет». «Нет» своим любимым, а еще «нет» тому, что все с радостью делают. И при всем при этом самое удивительное то, что от одного слова «нет» никто не упадет замертво, даже мой муж! Между тем я уже раз сто повторяла этот эксперимент, и его результаты никогда не были, как бы сказали ученые, сфальсифицированы. Клянусь, все, кто прежде был не согласен с моим отказом, пребывают в добром здравии!

Так или иначе, моя семья отправилась в отпуск без меня, а я провела две превосходные недели, отсыпаясь под своим пуховым одеялом, вкусно питаясь в ресторанчике за углом, расслабляясь в новом бассейне с морским прибоем в компании лучшей подруги, покупая платье своей мечты и читая книгу, в которой нашла объяснение, почему так хорошо себя чувствую: «С возрастом мы начинаем все больше ценить свои ощущения, ведь в течение жизни мы учимся, как лучше организовать их и искуснее с ними обращаться…

К тому же благодаря большому жизненному опыту мы знаем, что действительно может помочь нам усилить приятные ощущения и ослабить неприятные, и берем от жизни только то, что нам и правда интересно или, проще говоря, делает нас счастливыми». (Бернд Хорнунг: Исследование счастья и наука о том, как стать счастливыми, том I, Мюнхен, 2014.)

Год спустя я опять спускалась в подвал за чемоданами, переполненная радостным предвкушением предстоящего отпуска на Маврикии. В том году и на все последующие годы ко мне вернулось желание путешествовать, и с тех пор я снова регулярно езжу в отпуск. При этом волшебное слово «нет» я теперь постоянно держу – и не только во время отпуска – в своем багаже. Однажды оно куда-то запропастилось, но тогда я просто еще раз спустилась в подвал и попросила у низкого баса новое «нет». При всяком удобном случае он говорит мне, что и другие женщины должны достать это волшебное слово из своих подвалов, при условии, что им уже исполнилось 39 лет.

* * *