Текст книги "Космический беглец. Антология французской фантастики"

Автор книги: Жерар Клейн

Соавторы: Стефан Вул,Луи Тирион,Петер Ранда,Джимми Гийо,Иван Ноэ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)

Глава двенадцатая

Мозг напрасно искал ответа на мучивший его вопрос в своих красных клетках.

За что его так ненавидят? Кто так стремится его уничтожить? Он же все делал точно так, как Феакс, а разве тот не был добрым и мудрым Повелителем?

Мозг был молод, неопытен. Феакс всегда выступал в роли руководителя и совсем не заботился о том, чтобы научить его массе самых необходимых вещей. И сегодня Мозг с великим удивлением обнаружил, что ничто в этом мире не было так ясно и просто, как он полагал вначале.

Мозг испытывал страдания. Он уже познал глубокую горечь и печаль, когда отдал приказ уничтожить космопорт. Теперь его снова нужно было восстанавливать, а кроме того, лечить раненых и оживлять погибших.

И все эти убытки понесены напрасно! Те, в кого он целил, благополучно удрали. В этом он был совершенно убежден. Но теперь появилось кое-что пострашнее. Он только что свел воедино, синтезировал все элементы их плана. Итак, в одной из лабораторий агрессоры похитили пробирку со смертоносными бактериями. Это не вызывало никаких сомнений после тщательной проверки инцидента. А теперь они мчались к Гадесу с очевидной целью заразить его и тем самым уничтожить. Прежде чем окончательно укрепиться в этой мысли, Мозг провел сотни тысяч дополнительных проверок. Он все еще никак не мог поверить в возможность подобного шага со стороны своих противников.

Ну почему, почему они так страстно желали его смерти? Ведь нет у него других забот, кроме блага Империи, защиты ее от внешних врагов, уничтожения всех других цивилизаций, способных нанести ущерб благосостоянию и спокойствию горячо любимого им Антефаеса! Да! Так почем же против него так ополчились?

А намерения врага теперь были совершенно очевидны. Корабль со специальным устройством для создания помех, не прибегая к его услугам, только что сел на Гадесе. И хотя сама мысль о необходимости вторично идти на убийство претила Мозгу, он направил к предполагаемому месту посадки этого корабля мощный стерилизатор, докрасна раскалив весь окружающий район.

…И опять противник ускользнул. Мозг не переставал удивляться подобной ловкости и пронырливости! Получалось, что в мире существовали создания, способные думать столь же быстро, как и он, да еще и предугадывать его действия! Кроме того, они оказались невосприимчивы к гипно…

Три раза подряд они сумели уйти буквально в последнюю минуту. Мозгу теперь была известна цель их акции. Его противники направлялись сейчас к тому, что было его сердцем – громадной насосной станции, которая постоянно омывала все его клетки живительной теплой влагой. Если им удастся запустить похищенные бациллы в эту гигантскую оросительную сеть, он непременно заболеет. Его долго будет лихорадить, и его горячечный бред обернется беспрецедентными катастрофами в Империи. Затем он умрет в страшной агонии. И он уже не успевает – да и не сможет – выработать нужного количества сыворотки, чтобы нейтрализовать болезнь.

По оценке Мозга, ситуация сложилась предельно серьезная. В самом деле, минуя все преграды, его враги уже проникли в район, непосредственно примыкавший к сердцу. Сейчас уже нельзя было пускать в ход рефлекторы-лазеры. Они, разумеется, уничтожат агрессора, которому некуда податься в коридорах внутри Мозга, но одновременно обуглят и само сердце. Оружия послабее и поточнее на Гадесе не водилось, а перебросить все это с Антефаеса уже не представлялось возможным.

Слишком поздно понял Мозг, к какой цели стремились его недруги! И времени уже не оставалось. Поэтому он решил переосмыслить свой подход к этим существам. А вдруг да найдется какое-нибудь решение? И вся эта мыслящая громадина с невообразимой скоростью принялась изучать проблему. По миллиардам клеток и вдоль гигантских нервных волокон побежали информационные потоки, перекрещиваясь и взаимодополняя друг друга. И родилась идея, новая, ясная и точная, обогащенная накопленным недавно опытом.

Но действовать следовало чрезвычайно быстро, поскольку враг был уже в двух шагах от цели. Через несколько секунд он откроет пробирку и запустит свою отраву в его организм.

Мозг пришел к выводу, что он ошибся в главном – в том, что влияние на него Феакса было благотворным! А посему надлежало радикально менять позиции. И он тотчас же приступил к реализации своего нового плана.

* * *

Жарко, очень жарко было в громадной каверне, где размещалось сердце. Бесконечные отводные трубы, в которых струилась теплая почти черная жидкость, создавали вокруг труднопереносимый для человека влажный микроклимат. Джорд Маоган продвигался с трудом, все время поддерживая Ноосику, которая от слабости почти теряла сознание. Жар у нее не только не спал, но, наоборот, усилился. Коммодор предложил ей передохнуть под главным кровотоком, под металлическим изгибом которого было чуть прохладнее, но Ноосика решительно отказалась.

До нужного участка осталось метров двадцать. Шум от гигантской насосной установки, который давно уже мутил им головы, превратился в какое-то глухое, навязчивое буханье молота в висках. От таранных ударов жидкости-крови о стенки отводных сосудов все вокруг мелко дрожало. Поддерживая одной рукой Ноосику, у которой подкашивались ноги, Джорд Маоган вытянул из кармана пробирку с грозными болезнетворными бациллами. Надо было быть крайне осторожным, переливая ее содержимое в кровь Мозга, поскольку любое ошибочное движение окончится для них трагически. Достаточно чуть-чуть вдохнуть этих микробов – и их уже ничто не спасет.

Джорд Маоган открыл заслонку. Теперь возникла новая проблема. Каждая пульсация насоса создавала столь мощный толчок, что жидкость устремлялась в заданное русло, Щедро разбрызгивая вокруг мелкие капельки, оседавшие на одежде коммодора. Опорожнить здесь пробирку значило обречь себя на неминуемое заражение. Выход был один: дождаться той очень непродолжительной паузы, во время которой уровень жидкости между двумя пульсациями понижался, быстро вылить содержимое пробирки и успеть захлопнуть заслонку. При этом нельзя было допустить ни неловкого движения, ни малейшей задержки.

Понимая всю серьезность наступившей минуты, Ноосика оперлась о ближайший выступ трубы, чтобы предоставить коммодору полную свободу действий. Она прерывисто дышала, черты лица заострились. Ей было очень плохо, но Ноосика, мужественно перенося страдания, ни на что не жаловалась.

Джорд Маоган встряхнул пробирку, чтобы убедиться, что среда с бактериями не загустела и выльется разом. В этот момент белесоватый свет помещения, в котором они находились, неожиданно сменился на пронзительно-голубой. Маоган вскинул голову и с досадой чертыхнулся.

– Опять эти гипно!

Но никогда ранее коммодору не доводилось слышать последовавших сразу же за этим явлением звуков. Обычно все гипнополосы низвергали потоки своего губительного сияния бесшумно, но сейчас из беспредельной глубины чрева Мозга раздалась странная мелодия. Очарованный этой необычной музыкой, Маоган даже приостановил свои приготовления к решающим действиям по уничтожению монстра. В голове зазвучало:

«До чего удивительны мягкость, нежность, ласка! В сущности, нет никаких неодолимых препятствий к тому, чтобы договориться с Мозгом, который способен все понять, если ему объяснят, в чем дело.

Мозг просто многого не знал и мог наделать немало ошибок. Но ему невыносима сама мысль, что у него появились враги. Он готов начать диалог с теми, кто стремится его уничтожить».

Рука с пробиркой замерла. Растерянный, Джорд Маоган остекленевшими глазами смотрел на Ноосику, не видя ее.

* * *

Мозг был вне себя от радости. Он все рассчитал правильно. Эти поднявшие на него руку существа оказались бессильны перед лаской и нежностью. Сейчас они были целиком в его власти, и он мог спокойно их ликвидировать. Но он предпочел другое.

«Мозгу есть чему поучиться, и он полон желания завязать с вами диалог». Теперь, когда он не рисковая, он обратился к ним напрямую.

Сначала Мозг различил образ женщины, который тут же приковал его внимание. Она излучала невероятное количество информации. Ей было известно все, и она откровенно и спокойно рассказала Мозгу о многом таком, о чем он и не подозревал, – все о людях и проблемах Империи, о Феаксе и его ошибках. Слушая ее, Мозг проводил огромную работу по упорядочению информации, систематизируя эти сведения, классифицируя их, анализируя и постепенно приходя к выводу о том, до какой степени он ошибся в своих амбициях. Он был так молод и неопытен, посягая на единоличное правление Империей! Вскоре был готов и сводный анализ всего того нового, что он только что узнал от женщины. Были сделаны и выводы. Они свелись к следующему: во-первых, Мозгу нужен Руководитель, и эта женщина идеально подходит на такую роль. Во-вторых, новый Повелитель болен. Очень серьезно. Требуется срочная медицинская помощь.

* * *

Маоган, все еще находясь в состоянии легкого шока, начал понемногу приходить в себя. Голубой свет по-прежнему заполнял все помещения, но музыка стихла. Коммодор был не в состоянии объяснить, что же произошло, но отчетливо сознавал, что его план провалился. Недалеко от него мертвенно-бледная Ноосика лежала ничком. Джорд Маоган бросился к ней. Сердце Ноосики билось неровными толчками, а температура вот-вот должна была перехлестнуть тот рубеж, который способен вынести человеческий организм. Не в силах ничем помочь ей, полный отчаяния, коммодор поднял ее на руки и устроил поудобнее, положив голову себе на колени.

Было очевидно, что молодая женщина погибала. Через минуту она начала бредить. Коммодор промокал выступивший у нее на лбу обильный рот, когда откуда-то вынырнул свилил. Эти маленькие сноровистые аппаратики с точно рассчитанными движениями и потешной походкой никогда не внушали Джорду Маогану каких-либо опасений. Было совершенно необъяснимо, каким образом тот появился в таком месте и так вовремя, но при виде ходячего «лекаря» у коммодора отлегло от сердца. Вертя во все стороны своими никелированными ручонками-щупальцами, свилил приблизился к нему и склонился над Ноосикой. Вслед за ним появились и другие машинки. Ясно, что с Антефаеса сюда в срочном порядке доставили целую армию этих умниц и обеспечили им быстрый доступ к сердцу Мозга-гиганта. Они быстро и деловито установили все медико-хирургическое оборудование. Столь совершенный комплекс Джорд Маоган мог видеть только на Антефаесе. Медаппараты двигались бесшумно, но удивительно эффективно.

В целях обеспечения стерильной обстановки они создали вокруг Ноосики кокон из силовых полей, в котором она исчезла. Вскоре подобный купол изолировал также и Маогана, и другой свилил начал внимательно изучать его самого.

Остальные свилилы энергично занялись тщательной дезинфекцией всего сердца Мозга.

Глава тринадцатая

Все еще растерянный, с гудящей головой, Джорд Маоган разметавшись лежал на мягкой софе в апартаментах Ноосики. Несколько пряный запах духов и благовоний слегка одурманивал его, а постоянное молчаливое шныряние туда-сюда служанок создавало ощущение качки.

Все эти милые девушки чертами лица напоминали ему соотечественниц. В их крови, видимо, смешались все мыслимые расы, а тысячелетия спокойной жизни в полном достатке придали особую утонченность и красоту. Но ни разу, с тех пор как увидел впервые, коммодор не отмечал такого блеска в их бездонных глазах. Что это: вновь обретенная свобода, жизнерадостность? Джорду Маогану пока это было неясно. Каким же чужим и потерянным чувствовал он себя среди них! Да еще эта проклятая усталость, понимание своего полного бессилия и бесполезности. Мимолетные улыбки девушек никак не могли развеять подавленного настроения коммодора. Как бы они ни старались, он все равно чувствовал, как мало у них общего, как далеки они от него.

Он ничего не знал о том, что произошло с тех пор, как свилилы заключили его в силовой кокон и доставили во дворец. Ему было лишь известно, что Ноосика оправилась от своей болезни и вскоре его примет.

Эту новость сообщила ему Прине. После того как с нее сняли чары гипно, служанка с глазами цвета морской волны держалась с коммодором несколько натянуто, сохраняя дистанцию, и Маоган, чувствуя себя не менее неловко, выжидал, не задавая вопросов.

Маоган молча наблюдал за двумя рысятами с ярко-красной шерсткой, которые резвились на полу, гоняясь друг за другом, когда вошла Прине.

– Госпожа ждет вас.

Маоган медленно встал. С озабоченным лицом он следовал за молча семенившей перед ним служанкой.

Когда коммодор вошел в будуар Ноосики, та своими длинными изящными пальцами извлекала мягкие звуки из гиперлиры.

– Очень рада вас видеть, Джорд. Извините, что так мало уделяла вам внимания: мне трудно было выкроить даже минутку. Столько нового и неожиданного!

Ноосика была вполне здорова и так же красива, как раньше, но что-то в ее лице неуловимо изменилось. Может быть, оно стало серьезнее, в прекрасных чертах сквозила несвойственная им прежде величавость, но прозрачные глаза смотрели на Маогана с нежностью.

– Итак, я теперь Повелительница всей Империи. Что и говорить, ноша тяжелая, даже очень… Меня выбрал Мозг… Я правильно поступила, согласившись, как вы думаете?

Она мягко провела по струнам, извлекая приятный слуху, чарующий звук. Затем подалась к Маогану.

– Вы знали об этом?

Никогда раньше красота и чувственность молодой женщины так не волновали Джорда. В то же время никогда до этого он не чувствовал с такой ясностью, насколько она отличается от него. Ноосика вернулась в тот мирок, который ей подходил наилучшим образом и куда коммодора не затащишь никакими посулами, поскольку он был ему совершенно чужд и неинтересен.

– Я очень рад за вас, Ноосика, – вежливо ответил он. – Это просто замечательно, что Мозг наконец-то решился признать в вас Повелительницу. Хорошо и для вас, и для Земной Империи.

Коммодор говорил ровным, бесцветным голосом, без малейшей нотки теплоты или участия. Оставив гиперлиру, Ноосика встала и подсела к нему.

– Не надо так мучиться, Джорд. Это все вполне закономерно. Вы оказали мне бесценную помощь. В сущности, эту схватку выиграли именно вы.

Вошли шестеро эфебов, неся охапку крупных, с тяжелым запахом, цветов. Следуя указаниям Прине, они начали раскладывать их вдоль колонн из золота. Вслед за ними появилось несколько служанок, смешливо толкая друг друга. Одна из них несла, как это происходило в день появления Маогана на Антефаесе, пурпурную тогу.

Было ясно, что страннику, прибывшему издалека, оказывают подчеркнутое уважение. Для коммодора пробил час возвращения домой. Когда первая из служанок начала раздевать Джорда Маогана, Ноосика подошла вновь.

– Надеюсь, вы меня понимаете, Джорд. Я буду руководить Мозгом. Хочу, чтобы он построил мир красоты и изящества. Я обязана в этом преуспеть.

Ноосика произнесла эти слова с таким искренним порывом, что это тронуло Маогана и несколько растопило холодок, возникший между ними.

– Вам удастся этого добиться. Уверен. С вашими-то способностями. – Он показал на служанок, которые, пересмеиваясь, натирали его пахучими маслами и тонизирующими мазями. – О некоторых вещах я буду скучать – такого сервиса на Земле не сыщешь.

Ноосика задорно рассмеялась, затем опять стала серьезной.

– Да, вы скоро окажетесь дома. А у меня к вам еще одна просьба. Я не хочу, чтобы земляне узнали о существовании Империи Антефаес… Ваша космическая раса еще слишком молода, чтобы понять нас.

Под ловкими ручками служанок, которые от души колошматили и тискали его мускулы, Маоган перевернулся на спину. Он некоторое время пристально всматривался в загадочное лицо Ноосики.

– Знаю, – просто ответил он.

– Но вы лично сможете возвращаться сюда всегда, когда захотите, Джорд. Я попрошу Мозг наладить с вами особый канал связи. Только попросите – и наш корабль прибудет за вами. – Заметив колебание на лице коммодора, Ноосика добавила: – Если не хотите возвращаться сюда, скажите откровенно. Но в любом случае знайте, что для вас ни болезней, ни старости больше не существует. Хотите того или нет, но вы зачислены почетным жителем Антефаеса со всеми вытекающими отсюда благами, Джорд.

Маоган, не говоря ни слова, погрузился в бассейн. К бортику подошел рослый эфеб с капитанским знаком отличия, выделявшийся красиво развитой мускулатурой.

– Коммодор! – позвал он, когда Маоган показался из воды.

Услышав родную речь, Джорд Маоган от удивления чуть не захлебнулся.

– Я Стафф Логан, – продолжил капитан. – Мозг спас меня буквально в последнюю минуту, когда канекс, в тело которого меня засунули, едва не окочурился. – Он помолчал. – И он снабдил меня кое-чем… вот этим красивым молодым телом. – Стафф, похоже, застеснялся и не знал, куда деть руки. – Надеюсь, вы не прогневаетесь на меня, если я здесь останусь, коммодор… Меня назначили капитаном гвардии, и я очень доволен этим отличием.

Ошеломленный Джорд Маоган несколько пришел в себя и принял невозмутимый вид. Он небрежно плеснул водой на плечи и посмотрел, как она ручейками стекает по его могучему торсу.

– Что стало с Роллингом? – безразличным тоном поинтересовался он.

– О, этот! Его поставили под наблюдение. Мозг взялся его перевоспитать. Кажется, под энергетическим колпаком ему придется просидеть лет этак сто, а то и все двести.

Маоган повернулся к Ноосике:

– Видите – не так-то все просто. Пока вы ни в чем не можете отказаться от методов Феакса… Даже от гипно…

– Знаю, – откликнулась Ноосика. – Это произойдет, но, конечно, не сразу. Понадобится время… возможно, не так уж и мало… Но чего-чего, а этого добра у меня предостаточно.

Отвернувшись, она легким шагом удалилась. Видя, что коммодор выходит из бассейна, служанки весело, приветственно защебетали.

* * *

…Ни один землянин не обратил внимания на небольшую сферу серого цвета, которая доставила Джорда Маогана чуть ли не к самому порогу штаб-квартиры Космосил. Коммодор проследил, как она растаяла в небе, и медленно побрел пешком. Где-то совсем рядом ярко светились огни станции аэротакси.

Водитель оценивающе оглядел коммодора.

– В штаб-квартиру, – приказал тот.

– Ага, именно это я и подумал, – насмешливо подхватил таксист. – Такие франты, как вы, наверное, только и делают, что лихо скачут меж звезд. – Он внимательно вгляделся в Маогана. – Ну что же! Хотите, я выложу вам все, что думаю о вас и вам подобных?

Джорд Маоган слушал его вполуха, но тот не унимался.

– Нечего путного из этого не получится. В один прекрасный день один из этих ваших чертовых кораблей вернется, притащив за собой на хвосте целую ораву всякого зверья, которая слопает нас всех до последнего.

– Вы так считаете? – вежливо переспросил Маоган.

– Я не считаю – уверен в этом! Вот!

Таксист развернулся на посадку. Под ними была терраса Космического центра.

– Тем не менее так далеко, что вы и представить себе этого не можете, живут существа– необычайной красоты и удивительно приветливые, – бросил водителю Маоган, выходя из такси.

– Ох и трудно в это поверить! – оставил тот за собой последнее слово.

Петер Ранда
Космический беглец

Глава 1

Живу! – вдруг осознал я… Это – не обычное пробуждение. Состояние ни на что не похожее и трудно объяснимое… Будто тебя грубо выдернули из небытия. Была ночь – и тут же наступил день, без серости сумерек и наката зари. Мгновенный переход.

Двигаться еще не могу. Вернулось сознание. И только оно. Заработал мозг, но не тело. Оно – инертное, оцепеневшее. В данный момент я – всего лишь интеллект без телесной оболочки… Однако мне ведомо, что машины уже начали свою кропотливую восстановительную возню.

Никаких физических ощущений. Что-то вроде ступора… И так – на многие часы вперед. Вроде бы так надо, иначе можно рехнуться. Внутри – сплошное благолепие. Умиротворенная ясность ума бодрит… Мысль в своей наиблагороднейшей сути. Я ничего не вижу, не слышу, не чувствую… Просто думаю. Восстанавливаю контакт только с самим собой.

* * *

Меня зовут Эльвер! Смотри-ка: возвращается память. Не бурным, взахлеб, потоком, не взрывом беспорядочно снующих образов. Я обрел имя и сознание потому, что очнулись детекторы моего астролета. Где-то рядом со мной целый мир… планета, где я, вполне вероятно, смогу обосноваться. Удивительно чуткий у меня корабль. Его автоматические системы функционируют с какой-то мистической точностью.

Со времени старта это уже пятое воссоздание моего «я». Помню точно. Вот только не дано мне знать, развернется ли этот миг в полноценное возрождение. Я лично готов ко всему. Знал, на что шел. Сейчас мой аппарат должен резво накручивать витки вокруг какой-то планеты… Все его механизмы вошли в активный режим работы. Случись, что анализаторы обнаружат какой-то вредный для меня фактор, тут же включится инверсионный процесс: меня опять забросит в то самое состояние без названия, а астролет – в беспредельный космос скитаться в поисках нового возможного пристанища.

Пятая попытка… Надежда во мне еще не вытеснила фатализм. Нетерпения не проявляю. Тем не менее смутно чувствую, что на сей раз пауза воскрешения длится чуть дольше, чем предыдущие четыре раза.

Четыре… пять… десять… Да разве могу я знать, сколько их было точно?

* * *

Итак, я – Эльвер, а в полет отправился, не исключено, несколько тысяч лет назад. Время для меня уже ничего не значит. Оно как бы остановилось. Я вечен, как и тот корабль, на борту которого я нахожусь. Точнее, некий механический разум… Вечен… Да, но только до тех пор, пока мчусь в космосе. Стоит мне полностью восстановить сознание и обрести свободу движений, как Время настоятельно заявит о себе.

Нет… Я и вправду никогда раньше так долго не проклевывался к жизни. И не доходил до стадии воспоминаний. Может, наконец, попался какой-то подходящий для меня мир? Интересно, что он собой представляет? Будут ли там во всем подобные мне люди? Анализаторы ведь не наделены способностью делать выбор. Они всего лишь определяют качество атмосферы и наличие жизни в общем смысле этого феномена Природы. Они фиксируют возможности. И ничего сверх того. Так что от них я узнаю только то, что на этой планете я смогу нормально дышать и найду, чем питаться. А вот живут ли на этом шарике, где я, возможно, брошу космический якорь… подобные мне существа – вопрос открытый. И совсем не ясно, хватит ли у меня мужества снова пуститься в беспредельные космические дали после того, как я ступлю в него?

Одним словом, своеобразная лотерея… В сущности, все будет зависеть от степени эволюции этой планеты. Может статься, что я высажусь на ней слишком рано… или чересчур поздно. Вполне вероятно, что она окажется геологически чрезмерно молодой. Например, я появлюсь там в период, когда только-только начнут зарождаться первые люди… Как раз накануне или же сразу после… Да для меня там просто не окажется места!

Короче, игра идет ва-банк. Точнехонько попадаю в ту самую полосу случайностей, которую самая развитая наука никогда не в состоянии миновать. Тогда единственный выход – снова в полет. При одной только мысли об этом мне становится не по себе… Дважды такого отчаянного мужества не проявишь.

* * *

Уже ясно, что только какое-нибудь чудо может теперь помешать мне обосноваться именно здесь. Понятно, что о времени у меня еще нет ни малейшего представления. Я по-прежнему вне его, но корабль уже, несомненно, сотни раз и под всевозможными углами сплел вокруг этой планеты паутину своих орбит. К этому моменту анализаторы уже давно бы безошибочно выявили любой параметр, который делал бы невозможным мое пребывание в этом мире.

Я уже вхожу во второй этап воскрешения… Да. Забрезжила надежда, и я даже начал испытывать нечто вроде легкого нетерпения. Цель… кажется, я к ней близок.

* * *

Астролет, который доставил меня сюда, используется на Мандралоре для удивительных экспериментов. Пока отдачи от них никакой, но в будущем они, несомненно, могут сыграть большую роль. Так что «бесполезный» отнюдь не значит «ничего не стоящий». Поскольку речь идет об исследовании бесконечности.

Диковинные все же существа люди. Эпопея покорения космоса в конечном счете не вызвала у них ничего иного, кроме чувства неудовлетворенности. Они сочли, что все так и осталось «тайной за семью печатями». Едва добравшись до границ собственной Галактики, они тут же забеспокоились, а что там «дальше»? Человеку изначально присуще стремление «заглянуть за горизонт», а с расширением границ познанного эта неуемная тяга отнюдь не угасла. И тогда узрели только одну возможность снять сие наваждение: послать добровольцев в неизведанное. Операцию торжественно окрестили «Большой Путь». Нечто вроде побега навсегда. Приключение в рамках самой грандиозной из мировых тайн. И речь теперь шла не о каких-то исследовательских экспедициях, нет, а о бесповоротном разрыве отбывавших в полет со всем прошлым и его достижениями… Вернее, исследование-то как задача, конечно, осталось, но его результаты растягивались на десятки поколений. В принципе несущий меня эликон обязан самоуничтожиться после того, как доставит своего пассажира в подходящий для него по природным условиям мир… Должен был бы… Но я твердо знаю, что запрограммированный на эту функцию механизм в нужный момент не сработает. Я все сделал, чтобы отключить его перед стартом. Так что после последней фазы моей регенерации ничего подобного не произойдет. Меня захлестнула нечаянная радость: значит, мне все же удалось добиться невозможного.

Если бы я играл по правилам, то времени у меня хватило бы лишь на то, чтобы укрыться в первом же попавшемся убежище вместе с прихваченными с собой припасами еды и питья, а также оружия… Это в штатной ситуации… Я подменил все исходные данные. Буду первым представителем своей расы, кому окажется под силу вернуться туда, откуда он прибыл… если, конечно, захочется это сделать и достанет мужества. Вполне возможно, что не смогу сделать этого сразу. Ну, а когда пробегут несколько лет? Для Мандралора они могут обернуться тысячелетиями. В любом случае в моем распоряжении будет находиться такой сверхмощный арсенал технических средств, каким является эликон.

* * *

Совсем неожиданно перенесся в мыслях в Учебный центр. Когда я туда поступил после чертовски трудных экзаменов, моему энтузиазму не было пределов. Но мало-помалу я осознал весь ужас того, что там собирались потребовать от нас. Наши Мудрецы – существа бесчеловечные… Впрочем, это одновременно так и не так. Само собой разумеется, никто и никогда не пытался нас обмануть. Мы прекрасно знали, на что себя обрекали, и до самой последней секунды сохраняли возможность отказаться от той миссии, которую нам поручат… Но это было право отринуть волшебный мираж, которым наше воображение было пропитано буквально насквозь… Я не смог этого сделать… Не смог отступиться, но все это время во мне вызревал бунт против условий, в которые нас поставили.

Ну, скажите, пожалуйста, зачем требовать, чтобы мы непременно оказались на чужой планете в одиночку, лицом к лицу с неизбежно враждебной нам природой? Столкнулись бы с примитивной или развитой цивилизацией, которая в любом случае не сможет нас понять, во всеоружии обширных знаний, но без какой-либо возможности их применить, ибо по инструкции надлежит немедленно уничтожить эликон?

Совсем одни… вооруженные… и то временно!.. Только для отражения самой первой непосредственной опасности… Всего-то несколько зарядов из дезинтегратора, самое большее, пять-шесть. О! Эликон может наштамповать этого добра сколько угодно. Но из-за веса, как, собственно, и обязательной свинцовой оболочки, нагружать их в большем количестве не разрешают. Так что почти сразу же после посадки мне останется надеяться лишь на собственный разум. Весь багаж – он да еще куча знаний в чистом виде… Спрашивается, к чему знать принципы, если необходимо заново выдумывать пути их реализации?

И под все это наши Мудрецы подводят, на мой взгляд, совершенно надуманную базу, выдавая ее за истину в последней инстанции. Дескать, Цивилизация может быть только итогом прогрессивного развития. А оснащать ее средствами, превышающими ее интеллектуальный потенциал и возможности, – значит заранее обрекать на гибель.

Но почему? Я тысячи раз прокручивал этот вопрос в голове во время пребывания в Учебном центре, но так и не сумел найти на него удовлетворительного ответа. А уж если быть совсем точным, то неизменно приходил к одному и тому же выводу. Просто наши Мудрецы опасаются амбиций, переполняющих любителей острых ощущений, которых они посылают с исследовательскими целями. Перед ними ставят задачу: оставлять там, где они оседают, свидетельства своего пребывания, отчет в виде плодов своей деятельности… чтобы впоследствии их обнаружили те, кто последует за ними. И пуще всего Мудрецы опасаются, что космонавты вернутся с менталитетом завоевателей, способные взорвать тесные рамки социальной организации.

Я не захотел примириться с этим.

* * *

Процесс регенерации тем временем явно вошел во вторую фазу, поскольку я стал испытывать нечто похожее на ощущение тяжести. Если до этого я был только самоосознающей мыслью, то теперь вдруг появилось чувство тела. Это означало, что эликон уже накрутил немало витков в атмосфере и что он и впрямь натолкнулся на планету, пригодную для жизни.

Стало покалывать в пальцах ног. Я как бы восстанавливался по частям: сначала мозг, потом ноги… руки… если так пойдет и дальше, глядишь, и глаза открою.

* * *

По бокам усердно заелозили вибромассажеры. Отчетливо слышу их ворчливое жужжание. Теперь меня охватывает уже безумное нетерпение. Наконец-то открываю глаза и узнаю тесную каюту, в которой я улегся… Вчера… Похоже… Ведь у меня полностью атрофировалось чувство восприятия времени.

Это было вчера – психологическая уверенность в этом доминирует. Но взгляд задерживается на электронном календаре, что расположен прямо напротив. Он был включен все это время, поскольку мне удалось нейтрализовать систему самоуничтожения эликона. Но для тех, кто подчинился действующим правилам, время сразу после пробуждения обязательно начинается с нуля. Медленно вглядываюсь в циферблат… 7624. Перед самым взлетом – помню прекрасно – на нем высвечивалось: 5944. Итак, разница: одна тысяча шестьсот – восемьдесят лет! Естественно, тех, что приняты на Мандралоре. Значит, я уже давно пережил всех, кого когда-то там знал. Случись мне когда-нибудь снова оказаться в том мире, и я ровным счетом ничего бы в нем не узнал. Вполне мог бы сойти за представителя какой-то новой космической расы… Хорошая, однако, перспективочка, аж мороз подирает по коже! Одна тысяча шестьсот восемьдесят лет я болтался в бескрайнем космосе. Дайте только встать на ноги – первым делом пойду к пульту управления и по приборам определю, на сколько же световых лет меня забросило от места старта.