Текст книги "Космический беглец. Антология французской фантастики"

Автор книги: Жерар Клейн

Соавторы: Стефан Вул,Луи Тирион,Петер Ранда,Джимми Гийо,Иван Ноэ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава десятая

После того как Прине отключила главный рубильник, Мозг испытал страшный шок, который потряс его до последней клеточки. До сих пор исполинская машина слепо следовала программе, заложенной Повелителем. Отсутствие импульсов из Антефаеса встряхнуло Мозг, высвободив половину его мыслительного потенциала. Он добросовестно продолжал подавать свои команды, как и обычно, но теперь осознавал, что делает это впустую. И тогда, не получая установок от Повелителя, гигантский компьютер начал выдумывать, какими они могли бы быть. Миллиарды километров соединительных волокон, бесчисленное количество блоков из ярко-красной ткани зажили особой подспудной жизнью. Мозг в целом еще мало осознавал реальность, но в нем нарастало резкое неприятие происшедшего, вызвавшего у него состояние ущербности. После долгих попыток и кропотливого разбора он установил непосредственную причину аварии. Главный прерыватель! Тут же вся мощь Мозга самопереключилась на анализ случившегося. Ответ был найден довольно быстро. Что же, раз вышел единственный до сего времени централизованный канал его общения с Антефаесом, то следовало переключиться на индивидуальные линии. Почему обязательно осуществлять всю свою деятельность только через Центр? Ведь он был способен заняться каждым конкретным случаем – любым гипно, передатчиком или приемником. Чтобы осуществить это, требовалось всего лишь преобразовать структуру своих подающих, сигналы клеток.

Началась скрупулезная, внешне незаметная перестройка самого Мозга. Сначала она шла медленно, но затем темп стал нарастать в геометрической прогрессии. Начавшись внезапно, она так же разом и прекратилась. С этого момента Мозг был уже вновь готов управлять Империей, но на совершенно иных принципах. Однако он решил несколько выждать, не проявляя своего нового качества.

Теперь перед ним встала другая проблема. В отсутствие указаний от Феакса он не знал, в каком направлении развертывать свои действия. За несколько тысячелетий пассивности сформировался своеобразный умственный барьер, мешавший ему действовать самостоятельно. Где-то далеко, хотя и смутно, он по-прежнему чувствовал присутствие Повелителя. Но теперь приказы от него не поступали.

Вторым шоком для Мозга оказалось осознание им прекращения мыслительной деятельности Феакса. Тогда Мозг тщательно проанализировал всю информацию, относившуюся к Повелителю, и пришел к однозначному выводу, что тот перестал физически существовать. Но это значило, что Мозг получил свободу действий… Более того, возникла даже обязанность действовать самому и независимо ни от кого.

С той секунды, как серое вещество Феакса исчезло в утробе прожорливого урвала, оно перестало испускать слабые, но легко улавливавшиеся Мозгом импульсы. Мозг, обретя тем самым независимость, принял решение. Теперь он знал, в каком направлении действовать и какой смысл придать своим поступкам.

Мозг-гигант в сущности зеркально отражал личность Феакса. Ведь тысячелетиями его питали мысли только этого человека, его капризы, его социальные, философские и политические взгляды. Он целиком воспринял извращенность его мышления. Мозг стал вторым Повелителем, причем в более требовательном и крайнем выражении. Поэтому презрительно отринув все прежние каналы связи, он мгновенно задействовал новые, включив через них с удвоенной мощностью все гипно Империи. Жертвами этого исподтишка нанесенного удара пали Роллинг и Маоган.

Но в других местах Мозг поступил по-иному.

* * *

Ни одного импульса не проскочило через ячейки свилила, и все же аппаратик задвигался сам по себе. Размещенный на выездной тележке, он стремительно покатил к выходу. Спустя несколько секунд он уже был в воздухе. Не получая никаких команд о программе дальнейших действий, свилил задергался, стал беспорядочно порхать во все стороны, а его четыре щупальца беспомощно извивались. Неожиданно он с нарастающей скоростью двинулся в сторону чудом уцелевшей стены и, без сомнения, через пару секунд разбился бы об нее вдребезги.

Но в самый последний момент откуда-то издалека поступил приказ Мозга. Аппаратик резко тормознул, чуть поколебавшись, развернулся и занялся поиском. Теперь свилил действовал уверенно, методично, и вскоре его датчики зарегистрировали погребенного под обломками раненого антефаеса. Сильно помятый, тот, однако, подавал еще признаки жизни. Зажужжав, свилил опустился рядом. Всего за несколько минут он проделал все необходимые анализы и передал их Мозгу. Вскоре от того поступили необходимые указания, и машинка споро принялась за дело.

Повсюду на улицы столицы выползли машины для расчистки завалов. Впереди же двигалась армия свилилов, приступившая к целенаправленному поиску жертв катастрофы в развалинах. Постепенно заполнились громадные подземные залы для автоматических хирургических операций, на контрольных пультах зажглись красные лампочки, возвещавшие об их полной загруженности. А ведь это были гигантские сооружения! Империя Антефаес понемножку начинала восставать из пепла. Из лабиринта подземных сооружений извлекались неисчислимые резервы, накопленные в течение тысяч веков упорного труда. Снова красочно засияли густым зеленым светом ленты гипно. На расчистку еще дымившихся развалин выехали внушительных размеров вулферы со своими четырьмя руками-присосками. Появились специальные летающие подъемные механизмы.

А в это время в помещении Центрального Мозга в полном неведении относительно развернувшихся в городе восстановительных работ Джорд Маоган продолжал свой мучительный поединок с неожиданно подкравшимся и пока неизвестным агрессором. Под внешностью обычного, правда опытного, космонавта в Джорде Маогане скрывался человек далеко не ординарный. Уроки, которые ему удалось взять на Земле у пришельцев столсов относительно методов эффективного контроля над разумом, позволили ему выработать в себе глубокую сопротивляемость всякого рода атакам психического свойства – явления, в принципе довольно распространенного в космосе. Поэтому, сумев избежать первого натиска тем, что мгновенно изгнал из головы все мысли, Маоган стал понемногу освобождаться от дурманящего наваждения. Мозг, не получая никаких сигналов, которые свидетельствовали бы о проявлении сознания у Маогана, счел его несуществующим и потерял к коммодору всякий интерес. Джорд Маоган сделал несколько пробных движений. При этом он строжайше ограничивал свою мыслительную деятельность самыми простейшими формулами типа «двинуть рукой, затем второй, теперь ногой» и тому подобными. Он не давал расслабиться своему рассудку, не позволял появиться ни единой мысли, одновременно отодвигаясь все дальше и дальше от залитой ярким зеленым светом зоны. Внимательно следя за тем, чтобы это излучение не последовало за ним, коммодор при малейшем подозрении замирал словно мертвый, полностью опустошая мозг. Все тянулось настолько медленно, что у Маогана возникло ощущение, будто он занимается этой изматывающей гимнастикой уже не одно столетие. И когда наконец он шагнул в благодатную полутемень коридора и привалился к стене, то почувствовал, что полностью выбился из сил.

Коммодор понимал, насколько хрупкой была его победа. Противник мог вновь обрушить на него всю мощь своего гипнотического воздействия в любой момент. Поэтому самое трудное было еще впереди: предстояло научиться без паники встречать это излучение, привыкнуть к нему, не боясь стать его жертвой. Он долго неподвижно сидел на корточках в сумрачном коридоре, потом с трудом поднялся и решительно шагнул в контрольный зал. Интенсивность излучения не уменьшилась. Более того, к нему добавились фиолетовые оттенки. Но коммодор чувствовал, что с каждой минутой его мозг все заметнее обретал невосприимчивость к оружию этого нового противника, и он, Маоган, будет готов встретить опасность с открытым забралом.

В первые секунды, вступив в это зеленое марево, даже с самоблокированным разумом, коммодор с великим трудом удержался от того, чтобы не впасть в панику. Как прореагирует Мозг на этот оскорбительный для него вызов? Но, шаг за шагом продвигаясь вперед, он чувствовал себя все уверенней и уверенней: немедленной реакции Мозга на его поведение не последовало. Видно, тот был очень занят решением других, более неотложных, задач. К тому же, чтобы противопоставить этому бунтовщику что-то новое, Мозгу, естественно, требовалось немалое воображение, и все же времени у Маогана было в обрез.

Он презрительно улыбнулся, увидев в помещении командного пункта распростертого с застывшим взглядом Роллинга. Как далек сейчас был бывший штурман от сладких мечтаний о безграничном могуществе и славе!

Но Джорд Маоган вернулся в помещение Центрального Мозга с одной-единственной целью – вывести из гипносостояния Ноосику. Сейчас ее присутствие рядом с ним было жизненно необходимым. Только она, возможно, знала способ усмирить Мозг. И лишь ей одной в достаточной мере были ведомы ресурсы Империи, чтобы направлять его деятельность.

Ноосика была не тяжелее пушинки в его руках. Коммодор не считал, что ее следует сейчас же разбудить. Наоборот, полагал он, только оставив ее пока в таком состоянии, он не рискует всполошить Мозг.

Маогану предстояло преодолеть сеть нескончаемых коридоров. Всюду полыхали новые зеленые полосы гипно, но ничего нового не происходило. На подходе к апартаментам Повелителя гипно поубавилось, а в его кабинете их и вовсе не оказалось. Что это, забывчивость Мозга или неожиданная сентиментальность со стороны беспощадной, думающей машины? Трудно ответить однозначно, да, в конце концов, это и неважно. Просто коммодору здорово повезло! Почувствовав значительное облегчение, Маоган осторожно опустил Ноосику на желеобразную громадную софу, обрамленную золотыми колечками, на которой когда-то любил почивать венценосец в компании милых его сердцу трясунчиков. В кабинете все функционировало нормально, как при жизни прежнего правителя. Сияли экраны внешнего обзора, и Джорд Маоган мог наглядно проследить по ним за ходом начатой Мозгом реконструкции города. Контрольные графики на аппаратуре, как и до катастрофы, переливались разноцветьем. Движимый любопытством, коммодор подошел к высшему пульту управления, доступ к которому до сих пор имел только Повелитель.

Быстрый анализ диаграмм убедил его в том, что и в самом деле возникла новая реальность: Мозг действовал самостоятельно и неизвестно, будет ли отвечать на импульсы, исходящие от человека. Тогда коммодор вернулся к Ноосике и, взяв ее за плечи, стал сильно трясти.

– Проснитесь!

Молодая женщина никак не реагировала на его действия. Коммодор завязал ей глаза, и Ноосика медленно, словно нехотя, начала отходить от своих сладких грез.

– Зачем вы меня разбудили, Джорд? Так прекрасно мечталось!

– Послушайте, Ноосика, это же ловушка! Мозг пытается подчинить себе все, захватить абсолютную власть. Надо воспрепятствовать этому!

Он увлек ее к контрольному экрану. Но глаза Всепрекраснейшей вдруг вновь подернулись пеленой и устрашающе помертвели. Твердой рукой Маоган подхватил ее и провел в примыкавшее к кабинету помещение. Ноосике было еще не под силу глядеть на экраны, возвращавшие ей своим мерцанием постгипнотический рефлекс. В полумраке этой комнаты коммодор почувствовал себя спокойнее, однако Ноосика выглядела крайне удрученной.

– Уходите, Джорд, – обратилась она к нему. – У вас еще есть время. Не думаю, что Мозг будет вам препятствовать.

– Мозг не рассуждает, – напомнил Маоган.

– Сейчас это уже не так, – ответила Ноосика. – Мозг осознал, что действия, предпринятые людьми, лишили его былого могущества, и соответственно отреагировал. – Она слабо улыбнулась. – Разве это не удивительный успех с его стороны? Зачем же тогда бороться? Мы с вами здесь единственные люди в Империи с неотключенным сознанием, и я не вижу для нас никакого будущего.

– Сейчас не тот момент, чтобы забивать себе голову философскими вопросами, – жестко ответил Джорд Маоган. – Вы же сами, как бы кокетливо играя, желали этой революции. Раз она состоялась, надо идти теперь до конца.

Блики от проникавшего в комнату рассеянного свечения экранов, падавшие на лицо Ноосики, подчеркивали хрупкость, тепличность этого создания. Призывать столь нежное и беззащитное существо к борьбе на мгновение показалось Маогану занятием не только бесполезным, но и бессмысленным. Выйдя в кабинет, он бросил взгляд на экраны. Вид того, что творилось в разрушенной столице, поразил коммодора.

– Взгляните! – не удержался он.

В городе не было ни одного места, где бы, как грибы после дождя, из развалин не восставали и тут же не начинали ярко зеленеть гипно. Их число нарастало с каждой секундой, как и интенсивность гипнотического излучения. Не оставалось никаких сомнений в том, что именно Мозг считает приоритетным.

– Смотрите, что он вытворяет! – возмутился Маоган. – Да это похлеще, чем при Феаксе! Вы не имеете права мириться с этим. Да очнитесь же, Ноосика! Только вы одна пока еще в состоянии изменить судьбу этого мира!

Ноосика не устояла перед таким бурным натиском.

– Ладно. Только ради того, чтобы доставить вам удовольствие. Я попытаюсь.

Она, не торопясь, приблизилась к главному пульту управления и начала набирать одну за другой команды.

– Нет, я ничуть не сильнее вас, Джорд. Мозг окончательно вышел из-под контроля. Может, стоит попытаться что-то сделать с общим прерывателем?

Маоган в свою очередь безнадежно и устало махнул рукой.

– Не стоит. Это наверняка ничего не даст, даже не исключено, что еще больше навредит. – Он задумался. – И все же у нас остаются другие возможности, и немалые. Скажите, вы сможете не поддаться влиянию гипно?

Ноосика небрежным жестом откинула упавшую ей на лоб прядь волос.

– Конечно, Джорд. Просто в этот раз Мозг застал меня врасплох. А в нормальном состоянии гипно на меня совершенно не действуют. Даже в очень концентрированной дозе. В Империи нас было всего трое, которые обладали этим даром. Двое погибли. Осталась я одна. – Ее личико внезапно порозовело. – Я не точно выразилась, Джорд. Ведь вы тоже можете противостоять любой психической атаке.

– В таком случае, – заявил Джорд Маоган, сжав челюсти, – у нас появляются неплохие шансы вступить с Мозгом в серьезный поединок. Если вы наконец и вправду решились помочь мне… – он сделал паузу, – то мы уничтожим Мозг.

Ошеломленная Ноосика застыла, как пораженная громом. Но коммодор, не обращая на это внимания, развивал свою мысль:

– Без сомнения, за этим последует новая серия катастроф, но теперь это уже не имеет никакого значения. Какими бы огромными ни оказались потери, все равно где-то кто-то выживет. И мало-помалу опять потянется к нормальной жизни – в полном сознании, а не в состоянии нескончаемых галлюцинаций. – Он поднялся, по-прежнему не глядя на искаженное от ужаса лицо Ноосики. – Доставьте меня в космопорт. Не думаю, что это будет трудно сделать. Действовать следует быстро и решительно, пока Мозг не догадался о наших намерениях.

Снаружи шел дождь. Его капли, совсем как на 3емле, срывались с бахромы серых облаков. В воздухе стойке держался запах мокрой травы, с пепелищ тянуло гарью. Маоган, держа Ноосику за руку, шел стремительно, широким шагом. Заметив огонек надежды в ее глазах, коммодор вдруг почувствовал, как его захлестывает глубокая тоска.

Глава одиннадцатая

Где-то в мириадах извилин гигантского Мозга безостановочно циркулировали никому невидимые информационные потоки. Без конца устанавливались, рвались и усложнялись контакты, постепенно преобразовываясь в отрывочные данные, которые потом становились точными и ясными сведениями. Но с некоторого времени какая-то ничтожно малая их доля стала приобретать абсолютно нелепый, искаженный характер. Красные клетки без устали, с неистощимым терпением возвращали эту абсурдную информацию в общее поле, добавляя новые параметры с расчетом получить нечто конкретное или выявить ошибку.

Однако, несмотря на столь тщательную работу, общий объем этой бессмысленной информации непрерывно рос. Стало ясно, что посредством подобных сбоев нормального цикла предпринимались попытки снова, как и во времена Повелителя, руководить им, Мозгом. В какой-то момент он даже допустил вариант возвращения прежнего хозяина, но после соответствующего анализа отбросил это предположение. Повелитель больше физически не существует – других версий нет. Впрочем, сам по себе этот факт не представлялся Мозгу уж слишком большой трагедией, поскольку за годы совместной работы он целиком усвоил саму сущность Повелителя и тот продолжал жить в нем. Впрочем, эти попытки навязать ему свою волю быстро прекратились. Но вскоре помехи стали проявляться по-другому.

Несмотря на эти отягощавшие Мозг заботы, жизнь в самой Империи вошла в русло железного порядка. Конечно, предстояло проделать еще огромную работу, прежде чем Антефаес обретет прежнюю мощь, но это было лишь вопросом времени. Скоро-скоро наступит тот момент, когда Империя, став сильнее, чем прежде, получит в свое распоряжение и то абсолютное оружие, о котором так мечтал Мозг. Поскольку теперь ему стало доподлинно известно, что, помимо Империи Антефаес, существуют и другие миры. А они – он был в этом уверен! – вынашивали агрессивные планы! А посему их следовало непременно и любой ценой либо уничтожить, либо подчинить своему влиянию. Для обороны Империи и защиты своих горячо любимых подданных Мозг был намерен использовать не только уже имеющиеся космические корабли, но и новые виды вооружений, которые он разработает. Но сначала следовало поднять из руин прежнее государство и восстановить все элементы его мощи.

В целом, считал Мозг, дела шли нормально, хотя где-то на задворках что-то и барахлило. Установить, что именно, было непросто, поскольку все эти отклонения сильно отличались друг от друга и на первый взгляд никак между собой связаны не были. Как-то раз из лаборатории одной из автоматических клиник поступило странное сообщение. Поначалу все вроде бы шло своим чередом, миллионам жителей бесперебойно оказывалась медицинская помощь, а сам Мозг блестяще проводил хирургические операции. Но вдруг в бактериологическом отделении обнаружили отклонение от нормы. Пришлось дважды переделать анализы. Несмотря на свою занятость и исключительную сложность, Мозг воспринял это известие с должным вниманием, но так и не сумел установить его связи с рядом других аномальных явлений.

Потом далеко-далеко от этого места два постоянных гипно начали ни с того ни с сего как-то уж очень неприятно вибрировать, а потом принялись в режиме обратной связи посылать свои сигналы в адрес самого Мозга, как бы пытаясь подвергнуть гипнотическому воздействию и его самого. Инцидент был зафиксирован, хотя Мозг и не исключал своеобразное ребячество. Тем не менее он не собирался притуплять бдительность, надеясь накрыть того, кто вызывал все эти отклонения от нормального функционирования. К сожалению, предпринятый им в этой связи зондаж натолкнулся на чей-то мозг, абсолютно лишенный каких-либо мыслей. Такой ментальной пустыни он не встречал даже у скудоумных урвалов. Какое-то время Мозг просчитывал, какое вообще живое существо – жаба, ящерица или гусеница – могло иметь настолько примитивную нервную систему и в то же время ухитриться расстроить работу гипно. И снова не нашел ответа на все эти вопросы.

Затем ему показалось, что объяснение найдено: некоторые жители Антефаеса, сойдя после известного катаклизма с ума, теперь просто не попадают в сферу его контроля. Но и подобная категория людей рано или поздно всегда оказывалась в поле какого-нибудь гипно, подходившего для их конкретного случая. Тогда Мозг решил просчитать всех мыслящих существ в своей Империи, но был вынужден отказаться от этой затеи. Как вскоре выяснилось, это крайне простое в нормальных условиях мероприятие после всех происшедших потрясений оказалось делом неподъемным. Множество людей в полном смысле этого слова испарилось в огне пожаров, не оставив после себя ни малейших ментальных следов, поэтому пытаться определить в такой обстановке, кто же все-таки мог избегать контроля, было занятием пустым. Впрочем, Мозг в приступе гордыни вообще отверг саму идею о том, что кто-то в принципе мог ускользнуть от его бдительного ока.

И тем не менее вскоре случилась новая неприятность – в космопорту. Похоже, исчезло какое-то космическое судно, правда довольно небольшое. Не имея глаз, Мозг для контроля за предметами прибегал к методу оценки их масс. Контакт между ним и действующими кораблями обеспечивался специальными механизмами, напрямую связанными определенной волной с ячейками на излучающих спутниках. В данном случае прервался именно этот контакт. Общее равновесие масс, однако, нарушено не было, и это позволяло предположить, что корабль все еще находится на своем прежнем месте, но все его воспринимающие реальность органы вышли из-под контроля.

Стремясь исключить всякую ошибку, Мозг облучил всю территорию космопорта сверхмощным гипнотическим пучком, а на стоянку исчезнувшего корабля направил свилила-электротехника для починки, вероятно, вышедших из строя электросоединений. Юркий аппаратик, скрупулезно следуя указаниям, уже уверенно приближался к месту назначения и даже оповестил, что готовится приступить к необходимому ремонту. Мозг следил за ним еще некоторое время, как вдруг свилил прервал связь. Мозг возликовал. Пока еще не зная, с кем имеет дело, он был уверен, что локализовал противника, и, быстро проведя анализ, принял решение. Учитывая, что идентифицировать и нейтрализовать непосредственного врага не удавалось, следовало нанести массированный удар, который уничтожил бы космопорт и достаточно большой участок вокруг него.

Где-то в недрах Антефаеса задвигались механические чудовища. С удивительной точностью в боеголовки были вставлены смертоносные заряды. Мозг счел целесообразным стерилизовать пораженное место в глубину. Поэтому он намеревался провести синхронизированную до тысячной доли секунды серию взрывов одновременно в атмосфере, на поверхности и под землей. Из соседнего космопорта взмыли два вооруженных мощнейшими бомбами корабля.

Мозг пошел на такую операцию неохотно и с большим сожалением. Он не любил массовых экзекуций, но, когда приборы зарегистрировали серию взрывов, все же почувствовал облегчение. Наконец-то все поступившие абсурдные сведения он сможет заложить в долговременную память и целиком отдаться созидательным делам.

Но радость была преждевременной. Поступила новая совершенно необычная информация. Неопознанная масса неустановленной величины, лишенная какой-либо человеческой мысли, мчалась в космосе по траектории, которая самым точным образом выводила ее на Гадес.

* * *

Сидя в командирской рубке небольшого быстроходного космолета, на корпусе которого он с тайным злорадством намалевал огромными черными буквами «Алкиноос– 2» Джорд Маоган вглядывался в гигантскую воронку на месте того, что несколько секунд назад еще блистало огнями великолепного космопорта.

– Вовремя успели! – покачал он головой. – К счастью, разработанные мною средства по созданию помех сработали на славу. Думаю, все пройдет успешно.

Одетая в плотно облегавший ее стройную фигурку комбинезон, Ноосика склонилась к иллюминатору.

– Я уверена в этом, – произнесла она, но тусклым и отнюдь не убежденным тоном.

Джорд Маоган отпустил рукоятку ручного управления, которую он установил сам после долгих часов напряженнейшей работы, и перевел управление полетом на автопилот. Он взглянул на молодую женщину.

Ноосика выглядела уставшей и печальной. В начале их операции она все делала с задором и решимостью, но, по мере того как день шел за днем, мрачнела и становилась все грустнее. Она обессилела, ведя столь непривычный ей образ жизни – лишенный комфорта и полный трудностей. Черты ее лица заострились, а запавшие глаза потускнели. Не раз, вопреки советам Маогана, она тайно посещала дворец, каждый раз возвращаясь оттуда потрясенная и расстроенная.

– В чем дело, Ноосика? Пора объясниться. Иначе будет слишком поздно.

Всепрекраснейшая подняла на него глаза.

– Я просто вымоталась, Джорд. Я не такая выносливая, как вы, да и везет мне меньше. – Она запнулась. – Вы женаты на Земле? – После молчаливого ответа Маогана она улыбнулась. – Я когда-то ненавидела эту незнакомую мне женщину, Джорд, но теперь с этим покончено.

Она показала ему в иллюминатор серебристое гало вокруг Антефаеса, который уменьшался буквально на глазах, сливаясь с темным фоном, усыпанным разноцветными звездочками, затем с грустью продолжила:

– Я поняла, что, несмотря на мою внешнюю молодость, внутренне я слишком стара, чтобы начинать все сначала. От земного стиля жизни меня отделяют тысячи лет. И вынести это я не в силах. – Руки Ноосики задрожали, в огромных глазах появились слезы, а коммодор под маской невозмутимости явно пытался скрыть охватившее его волнение. – По правде говоря, есть и еще кое-что. Я больше не склонна считать, что мы имеем право уничтожить Мозг. – Она взглянула на Маогана. – Да, я знаю, что шокирую вас, кажусь непоследовательной. Я все время меняю свои решения. Но поймите правильно: моя жизнь – это Антефаес, Прине и даже Феакс. Теперь мне это совершенно ясно. Пока мы работали вместе, я не раз задумывалась над тем, чем станет Империя, навсегда лишенная Мозга. Мои соплеменники не смогут приспособиться к такой резкой перемене образа жизни. И на тысячелетия здесь воцарятся урвалы, будет свирепствовать голод. С нищетой прошлого возродятся смерть и болезни.

– Но, – возразил Джорд Маоган, – этого не сможет предотвратить ни одна, пусть даже чья-то стальная, воля. Я сам буду бессилен, если соглашусь возглавить Империю.

– Именно это я и хотела сказать, Джорд. К чему создавать этот хаос? Вам повезло: у вас есть целый мир, куда вы в конце концов все равно вернетесь. Вы предложили полететь с вами, но я теперь не хочу этого. Я уже сказала вам, что буду чувствовать себя там чужой и, кроме смерти, мне от Земли нечего ждать.

Джорд Маоган слушал молча, давая Ноосике высказаться до конца. Конечно, она была права. Он твердо знал это, но не видел никакого выхода из создавшегося положения.

– У вас есть какие-то предложения? – все же спросил он.

– Есть. Не трогайте Мозг… В конце концов, это же не какое-то там дикое животное.

Маоган выпрямился.

– Ну уж нет! – решительно возразил он.

– Неужели то, что я прошу, выглядит столь чудовищно? – изменившимся голосом спросила Ноосика.

– Что касается вопросов, касающихся Антефаеса, то вы вольны в своих решениях, и я прекрасно понимаю, что жизнь на Земле вас не очень прельщает. Но в отношении Мозга дело обстоит совсем иначе. Он является страшной угрозой для людей, и я не вправе закрывать на это глаза. – Он сделал паузу. – Не забывайте, что отныне ему известно, где находится Земля.

Ноосика беспомощно взглянула на него.

– Простите меня, Джорд, вы, конечно, правы. Я уж и сама теперь не знаю, чего хочу… Да, да, просто не знаю…

Бледная, съежившаяся на кресле, эта когда-то великолепная женщина выглядела сейчас маленькой заблудившейся в жизненном лабиринте девочкой. Ее била мелкая дрожь. Коммодор подошел к Ноосике и положил ей руку на лоб.

– Послушайте, да у вас жар, вы же больны!

– Мне не хотелось вас беспокоить, Джорд, но вот уже несколько дней я чувствую себя усталой и совершенно разбитой.

Коммодор все понял. Столетиями за ней ухаживал Мозг, оберегая от всех напастей. И столь хрупкий и нежный организм, естественно, не смог вынести резкого перехода к подпольной жизни, которую они были вынуждены вести в последнее время. Кроме того, она сама вызвалась похитить в лаборатории те бациллы. А для столь изнеженного организма любая болезнетворная бактерия могла оказаться смертельной. Для Маогана возникла серьезная проблема! Если болезнь будет прогрессировать, как помочь Ноосике? Ведь рассчитывать на медицинскую помощь со стороны Мозга он не мог. Оставался один-единственный выход.

– Как только закончим это дело, немедленно забираю вас с собой на Землю. Там вас в два счета поставят на ноги. А позднее, если пожелаете, то вернетесь на Антефаес.

Ноосика принужденно улыбнулась.

– Я сделаю так, как вы скажете, Джорд.

Коммодор отвернулся. В иллюминаторе уже показался красноватый диск Гадеса. Нет, Джорд Маоган решительно не мог привыкнуть к фантастическим скоростям космических кораблей Антефаеса.