Текст книги "Космический беглец. Антология французской фантастики"

Автор книги: Жерар Клейн

Соавторы: Стефан Вул,Луи Тирион,Петер Ранда,Джимми Гийо,Иван Ноэ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

– Тогда сообщите ему обо мне.

– Хорошо, месье.

Она куда-то позвонила. Профессор Дерон только что закончил оперировать. Он ответил, что сейчас спустится и примет меня в кабинете.

Дожидаясь его, я продолжал «разматывать» медсестру.

– Ну и как он, месье Ле Шантр?

– Пока не очень обнадеживающе, собственно говоря, поэтому к нему и запрещено пускать посетителей. Это – особо тяжелый случай…

– Я имел в виду не здоровье месье Ле Шантра. Как он выглядит? Вы его видели?

– Простите, я не так поняла. Я видела его только на больничной койке. Должно быть, он высокого роста.

– Брюнет?

– Да, месье.

– Усы?

– Да, месье, маленькие такие, темные и щеточкой.

– А вот в этом месте родинка, верно?

– Оказывается, вы сами все знаете.

– Не забывайте, ведь я – полицейский.

– Я не подумала…

– А на мизинце не хватает одной фаланги?

– Верно.

Беседа с профессором Дероном

Я:У вас находится на излечении некий Робер Ле Шантр?

Профессор:Ах! Это…

Я:Да.

Профессор:Вам известно что-то… особенное в отношении этого пациента?

Я:Думаю, да.

Профессор:Как могла произойти утечка?

Я:Знаете, профессор, все-таки мы – полиция…

Профессор:Понятно. Но я тем не менее полагал, что могу рассчитывать на полнуюконфиденциальность. Вы вдумайтесь только: даже мадам Ле Шантр не в курсе.

Я:Надеюсь.

Профессор:Кроме моих двух ассистентов и двух медсестер, в которых я стопроцентно уверен, никто… Ни один человек. Я гарантирую это.

Я:Шутить изволите, профессор! Да ведь уж целый месяц все газеты и так и сяк расписывают эту историю.

Профессор:Газеты?!

Я:Ну конечно. Вы что, газет не читаете?

Профессор:Это невозможно… Вы, собственно, о чем?…

Я:Так ясно же: о Малу!

Профессор:Малу?

Я:Конечно.

Профессор:Извольте объясниться, что все это значит?

Я:Если вы хотя бы одинраз за этот месяц брали в руки газету, то пропустить этот случай никак не могли. Малу – это девушка, убитая в Марселе, в комнате, не имеющей никаких выходов, но откуда убийца тем не менее сумел как-то выбраться.

Профессор:Да, да, я читал об этом.

Я:Вот видите.

Профессор:Но я не усматриваю связи…

Я:У меня доказательство, и даже доказательства —не менее десятка, – что убийца Малу – это…

Профессор:Вы его установили?

Я:Это Робер Ле Шантр!

Профессор:Что вы плетете?

Я:Увы, – для него, конечно, – но это так.

Профессор:Но знаете ли вы, кто такой месье Ле Шантр?

Я:Еще нет, но это не имеет никакого значения. Он – убийца.

Профессор:Нет, повторяю: это невозможно! Месье Ле Шантр – один из ведущих сотрудников «Банк де Франс», один из самых достойных советников Министерства финансов, родом из семьи истовых христиан, в Вандее [45]45
  Вандея – историческая провинция Франции, известная своим консерватизмом и строгостью нравов.


[Закрыть], безупречен в семейном плане. Одним словом, ваше заявление не выдерживает никакой критики!

Я:И тем не менее уверяю вас, что я располагаю неопровержимыми доказательствами. По меньшей мере трое могут его опознать. Именно он познакомился с этой девицей Малу в одном из ночных клубов Марселя в прошлом месяце. Он же сопровождал ее домой на улицу Даре. Никто не видел, чтобы он выходил от нее, а Малу нашли обнаженной, задушенной прямо в постели.

Профессор:Если бы вы знали Робера Ле Шантра так, как я, вам никогда и в голову не пришло бы, что он способен приставать к девице в ночном баре, отправиться затем к ней домой и уж тем более собственными руками прикончить ее. Это не укладывается в сознании – настолько противоречит здравому смыслу.

Я:Может, вы все же позволите мне увидеться с Робером Ле Шантром, хотя бы на пару минут?

Профессор:Конечно, я не могу воспрепятствовать вам это сделать, но…

Я:Но – что?

Профессор:Подождите… В какой день произошло это преступление?

Я:Могу сказать совершенно точно: семнадцатого января, в половине двенадцатого ночи.

Профессор:Семнадцатого? Ну вот, прав все же я! Дело в том, что в этот день Робер Ле Шантр был срочно доставлен в клинику в двадцать два часа тридцать минут в связи с необходимостью немедленной операции по случаю острейшего аппендицита. С той самой минуты он не покидал этого учреждения. Он просто физически не сумел бы этого сделать, бедняга!

Я:Вы в этом уверены?

Профессор:О! Абсолютно. Ну как, убедил я вас?

Я:Нет.

Профессор:До чего же вы, однако, упрямы!

Я:Не я, а факты: полностью совпадают все до одной приметы. А один из свидетелей даже видел его удостоверение личности.

Профессор:Ну, его, положим, могли и украсть…

Я:Но не человек же, похожий на него как две капли воды! Бывают совпадения, но не до такой же степени!..

Профессор:Ничего не понимаю. Послушайте… Я… Могу ли я рассчитывать на то, что вы сохраните в полнейшей тайне сведения, которые вам сообщу я и которые явятся окончательными неоспоримымдоказательством невозможности для Робера Ле Шантра совершить преступление и вообще находиться в тот момент в Марселе?

Я:Да. Если ваша информация позволит полностью снять с Ле Шантра все подозрения, то никто ее не узнает. Конечно, кроме моего прямого начальства.

Профессор:Можете дать честное слово?

Я:Охотно.

Профессор:Дело в том, что именно это обстоятельство является для меня первостепенно значимым. В начале нашей встречи я полагал, что вы намекали именно на это, и никак не мог понять, каким образом вы оказались в курсе…

Я:Но при чем тут вы, профессор?

Профессор:Сейчас поймете.

Я:Слушаю вас внимательно.

Профессор:Вы утверждаете, что преступление было совершено в Марселе семнадцатого января в двадцать три часа тридцать минут?

Я:Все точно.

Профессор:Так вот: в этот день и в указанное вами время Робер Ле Шантр был мертв!

Я:Как так? Вы ведь только что мне заявили…

Профессор:Да, да! Именно мертв, причем умер на моем операционном столе, что находится как раз над нами, на втором этаже этой клиники.

Я:И вы лично при этом присутствовали?

Профессор:Конечно!

Я:Тогда я отказываюсь что-либо понимать в этом деле.

Профессор:Послушайте… давайте попробуем разобраться в случившемся вместе… Будьте так любезны, напомните, но только совершенно точно,когда произошло убийство?

Я:Нет ничего проще. Совершенно точно установлено, что семнадцатого января в двадцать три часа с минутами Робер Ле Шан… я хотел сказать – убийца… подсел к Малу. В двадцать три часа двадцать минут они вместе входят в ее квартиру. В двадцать три часа тридцать минут Малу задушена. Все.

Профессор:И никто после этого убийцу больше не видел?

Я:Нет.

Профессор:Самое лучшее в данной ситуации – это поднять отчет о самой операции. В тот день я ужинал у шефа кабинета министра просвещения: Около десяти часов меня срочно позвали к телефону. В высшей степени перепуганная мадам Ле Шантр сообщила, что ее мужа только что сразил сильнейший приступ болей в брюшной полости. Боли носили кинжальный характер, локализовывались в боку, отмечались потеря сознания, температура – сорок градусов, пульс – сто, живот как камень – другими словами, все признаки острого прободения. Я даже не счел нужным ехать к нему домой, а распорядился немедленно доставить его прямо сюда, в клинику. Моя машина должна была заехать за мной только в одиннадцать часов, посему меня отвез сам шеф кабинета. Прибыл я в клинику одновременно с Ле Шантром. В такого рода случаях все решает быстрота, с которой удается провести хирургическое вмешательство, чтобы остановить распространение инфекции… Дежуривший ассистент подтвердил установленный мною по телефону диагноз. Я вошел в операционный зал, уже простерилизовав руки и в хирургическом халате… Впрочем, возьмите и сами прочитайте отчет о том, как проходила эта операция… вот он…

Отчет

о срочном хирургическом вмешательстве профессора Дерона,

проведенном на больном Робере Ле Шантре 17 января, согласно записям,

сделанным в операционном журнале клиники

22 ч. 40 мин. – проведен первичный осмотр ассистентом месье Рико.

22 ч. 45 мин. – вторичный осмотр больного, на сей раз профессором Дероном. Диагноз: прорыв гнойного аппендикса, обширный перитонит. Живот вспученный, очень твердый. Пациент без сознания. Температура 40,6 градуса. Пульс учащенный, 110 ударов в минуту. Общая слабость. Землистый цвет лица.

22 ч. 50 мин. – общая анестезия (хлороформ). Подготовка операционного поля.

22 ч. 55 мин. – полное отсутствие рефлексов. Широкий надрез кожи, апоневроза, брюшных мускулов. Сильный и в большом количестве выброс гноя.

22 ч. 59 мин. – чистка от гноя завершена. Обнажен участок воспаления: перфорированный аппендикс, начало гангрены. Пульс – 90. Анестезия обычная, в осторожной форме.

23 ч. 02 мин. – резекция аппендикса. Каутеризация. Пульс – 80. Дыхание прерывистое.

23 ч. 04 мин. – пульс – 70. Снятие анестезии. Инъекция.

23 ч. 05 мин. – голубая синкопа. Пульс не прощупывается. Кислород. Инъекция. Искусственное дыхание.

23 ч. 10 мин. – остановка пульса и дыхания. Вскрытие грудной клетки и массаж сердца, проведенный профессором Дероном.

Ассистент зашивает брюшину, мускулы, апоневроз, кожу. Установка дренажной трубки (15 мм).

23 ч. 15 мин. – массаж сердца. Искусственное дыхание. Безрезультатно.

23 ч. 30 мин. – положение не изменилось.

23 ч. 39 мин. – слабый толчок сердечной мышцы.

23 ч. 40 мин. – медленное восстановление сердцебиения. Пульс – 40…

* * *

Я не отрываясь смотрел на документ. Его строчки слегка расплывались. В каком-то тумане до меня донесся голос профессора, подводившего итоги:

– Следовательно, в двадцать три часа десять минут Робер Ле Шантр умер!

Только в двадцать три тридцать девять началось восстановление жизнедеятельности. Другими словами, в течение двадцати девяти минут он был мертв. Разве это не убедительное доказательство его невиновности?

Разумеется, это было абсолютно неоспоримое свидетельство в его пользу, не идиот же я, в конце концов.

Но, с другой стороны, у меня накопилось более чем достаточно доказательств того, что убийцей Малу был… Да, тут недолго сдвинуться по фазе. Когда перестаешь что-либо понимать в ситуации, то почва буквально уходит из-под ног. Начинаешь просто испытывать страх.

Мне стало жутко от этих двух воздвигнутых вокруг меня стен очевидности, давивших и мешавших думать. Требовалось сделать над собой усилие, встряхнуться, рассеять ужас и тревогу, возникшие перед лицом невозможного.

Я беспомощно копошился в засосавшей меня черной дыре, пока, как мне показалось, не увидел какой-то просвет, мелькнувший лучик разума. И тогда я набросился на профессора:

– Но что значит это ваше «мертв»?…

– Это была смерть.Она однозначна: прекращаются дыхание, кровообращение, тело охлаждается… Это и называется смертью.

– Да, это очевидно…

– В таком состоянии, согласитесь, он никак не мог задушить Малу.

– И тем не менее, профессор, у меня же есть свидетели…

– Тогда что, двойник?

– С той же самой родинкой, без фаланги на мизинце, с фотографией его жены и удостоверением личности?…

– И то верно.

– И даже если предположить, что убийцей все же был Ле Шантр, это никак не объясняет тайну не имеющей ни единого выхода комнаты.

– Действительно.

Сказать мне больше было нечего. Оставалось только распрощаться и вернуться обратно в Марсель…

Нет! Этого делать было нельзя! Не мог я уехать, когда от этой дилеммы просто пухла голова! Надо было… надо было… а собственно, чего делать-то?

Следовало по меньшей мере тщательно разобраться в том, что из себя представляет этот Ле Шантр: прочувствовать окружающую его атмосферу, побывать в его доме вполне благополучного человека, взглянуть на кресло, в котором он любил посиживать, на письменный стол, за которым он пописывал, на картины, что давали отдохновение его глазам, увидеть его любимую трубку, пепельницу… И в конце концов, надо было обязательно повидать и его самого… Зачем так, с ходу, отметать возможность какой-то глупейшей путаницы с приметами? И лишь после того как я его увижу, я, по крайней мере, смогу сказать сам себе, что сделал все, что было в моих силах, в борьбе с невозможным.

Но профессор был отнюдь не в восторге от моих планов.

– Пойти к нему? Будьте осторожны! Повторяю: речь идет о человеке и о семье, пользующихся исключительным уважением… Его супруга…

– Не беспокойтесь, я буду предельно тактичен. Полицейским случается вести себя умно… иногда. Могу я повидать мадам Ле Шантр?

– Я сейчас пошлю кого-нибудь за ней. Мадам Ле Шантр все время у изголовья мужа. Если до отъезда у вас возникнет необходимость еще раз повидаться со мной, то я буду у себя в кабинете с двух часов.

Беседа с мадам Ле Шантр

Мадам Ле Шантр:Вы хотели меня видеть, инспектор?

Я:Да, мадам. Речь идет… о весьма незначительном деле… связанном с одним преступником в Марселе.

Мадам Ле Шантр:Так вы из Марселя?

Я:Да.

Мадам Ле Шантр:О! А я ведь там родилась. Там же и с мужем познакомилась.

Я:Так он там жил?

Мадам Ле Шантр:Да, почти пятнадцать лет. Он возглавлял филиал «Банк де Франс». А в Париж мы переехали всего несколько месяцев назад, когда супругу предложили пост в министерстве финансов.

Я:Вот как?

Мадам Ле Шантр:Так о чем вы хотели поговорить?…

Я:Э-э-э… Видите ли, мне понадобилось – и профессор предпочитает, чтобы по таким пустякам не беспокоили месье Ле Шантра в период его выздоровления – просмотреть некоторые досье вашего супруга, в которых мы надеемся обнаружить следы совершенных нашим подозреваемым махинаций… Едва ли стоит вам забивать голову подробностями дела…

Мадам Ле Шантр:Если я в чем-то могу оказаться полезной…

Я:Спасибо за ваше участие.

Мадам Ле Шантр:Я сейчас же позвоню нашей горничной. Вот связка ключей моего мужа. Все его досье классифицированы и находятся в столе… Может, желаете, чтобы я вас сопровождала?

Я:Нет, нет, это совсем ни к чему… Думаю, я задержусь ненадолго.

Мадам Ле Шантр:Тогда держите ключи, инспектор. Как только закончите, передайте их горничной.

Второй (телефонный) разговор с профессором Дероном, который в этот момент находился у себя дома

Я:Алло… Алло… Профессор Дерон?

Профессор:Да, слушаю вас.

Я:Говорит инспектор Лестрад.

Профессор:Что-нибудь новенькое?

Я:Да. По телефону объяснить это невозможно. Но совершенно необходимо,чтобы я смог встретиться с месье Ле Шантром. Минут пять, не более того…

Профессор:Так. Обнаружили неоспоримое доказательство, что именно он убил вашу Малу?

Я:Нет, но я нашел у него дома довольно странные, заставляющие серьезно задуматься вещи. Мне непременно нужно задать ему несколько вопросов. А потом я обо всем вам расскажу.

Профессор:Не утомляйте его. Не волнуйте. Не нервируйте. При соблюдении этих условий разрешаю вам встретиться с ним. Необходимые на этот счет указания сделаю. Помните, что он вернулся к жизни из такого далека…

Я:Очень прошу вас устроить так, чтобы на время нашего разговора мадам Ле Шантр куда-нибудь вышла. Мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз.

Профессор:Договорились. Мадам Ле Шантр в этот час всегда отлучается из клиники, так что можете идти смело. Вас пропустят к нему. А потом – прямо ко мне… Жду вас.

Беседа с Робером Ле Шантром в клинике в 14 часов 30 минут

Я:Добрый день, месье. Не беспокойтесь, я не утомлю вас. Знаю, что вы еще слишком слабы.

Ле Шантр:Здравствуйте, инспектор. (Говорит еле-еле…) Видно, у вас действительно очень важное дело, раз профессор Дерон разрешил визит. За последний месяц вы первый человек, кроме моей жены и ученых мужей, которому позволили переступить этот порог… Наверное, мой случай в чем-то профессионально интересен!.. Слушаю вас.

Я:Прошу вас, месье Ле Шантр, отвечать на мои вопросы с полной откровенностью. Даю вам слово, что те доверительные сведения, которые вы, возможно, мне сообщите… останутся строго между нами.

Ле Шантр:Я постараюсь. Валяйте, спрашивайте.

Я:До последнего времени вы ведь жили в Марселе, не так ли?

Ле Шантр:Верно.

Я:Вам знаком ночной клуб под названием «Магали»?

Ле Шантр(после длительной паузы): Почему вы меня об этом спрашиваете?

Я:Ответьте пожалуйста. Знаком ли он вам?

Ле Шантр:Да.

Я:Вы бывали там?

Ле Шантр:Да.

Я:Часто?

Ле Шантр:Но…

Я:Прошу вас, отвечайте, как мы условились.

Ле Шантр:Иногда…

Я:Случалось ли вам встречать там… девицу по имени Малу?

Ле Шантр:Нет.

Я:Вы говорите правду?

Ле Шантр:То есть… я ее видел… но никогда с ней не разговаривал.

Я:Никогда?

Ле Шантр(уверенно): Никогда. Но с какой стати вы задаете мне этот вопрос?

Я:Малу убили.

Ле Шантр:Убили?! И вы, значит, ведете расследование?

Я:Да. Вы не устали?

Ле Шантр:Но откуда вам стало известно, что я порой захаживал в «Магали»?

Я:О, вас там видели.

Ле Шантр:Видели? И вы подумали…

Я:Я подумал, что, быть может, вы сумеете…

Ле Шантр:Увы! Я ничего о ней не знаю.

Я:Была ли она красивой женщиной?

Ле Шантр:Да.

Я:Пользовалась ли она успехом?

Ле Шантр:Несомненно.

Я:Она… произвела на вас определенное впечатление?

Ле Шантр:Да… я… я должен признать это. И даже…

Я:Что «даже»?

Ле Шантр:Это немного смешно, но…

Я:Ничего… говорите… говорите.

Ле Шантр:Был момент, когда я повел себя как мальчишка из колледжа… Она выступала с неким подобием танцевального номера… и бармен продавал ее фото…

Я:И вы купили его?

Ле Шантр:Да.

Я:И этот снимок был… весьма малопристойным?

Ле Шантр:Да, должен признаться…

Я:Почему вы так и не познакомились с Малу?

Ле Шантр:Я был очень известным человеком в Марселе. Занимал высокое положение… женат…, в конце концов…

Я:То есть вы не могли привлекать к себе внимания?

Ле Шантр:Вот именно.

Я:Как вы впервые очутились в «Магали»?

Ле Шантр:Вместе с одним крупным клиентом из Парижа, который пожелал посетить места несколько… ну…

Я:Понимаю.

Ле Шантр: Яникак не мог ему в этом отказать. Знаете, как это бывает?

Я:Конечно. И тогда вы впервые увидели Малу?

Ле Шантр:Да.

Я: И стех пор вас охватило желание вновь взглянуть на нее?

Ле Шантр:Да… Она меня… волновала как женщина… Послушайте, раз уж у нас мужской разговор и… я изливаю вам душу, то буду откровенным до конца. Малу представляет… точнее, теперь уже представляла, поскольку несчастная покинула этот мир… Так вот, Малу для меня – некое тайное и неосуществленное желание моей жизни. Бывало, что мысль о ней преследовала меня буквально неотступно. Меня влекло к ней, я чувствовал плотское устремление и одновременно был полон отвращения к самому себе за то, что не мог побороть этого влечения…

Я:Понимаю…

Ле Шантр:Дело доходило до абсурда. Когда месяц назад я лежал на операционном столе, то в горячечном бреду – думаю, это происходило в момент анестезии – все мои мысли были устремлены не к жене и детям, не к делам, не к собственному тяжелому состоянию. Мне все время представлялась Малу, сидящая на высоком табурете за стойкой бара…

Я:Понимаю вас…

Третья беседа с профессором Дероном у него дома в 16 часов

Я:На все, что Ле Шантр мне говорил, я, как недоумок какой-то, уныло отвечал: «Понимаю вас… понимаю…» Но на самом деле, профессор, я ничего не понимаю. Чем дальше заходит дело, тем все меньше я в нем разбираюсь. Я действительно понимаю, какие чувства он испытывал, но все это не имеет ни малейшего отношения к делу об убийстве Малу, поскольку в тот момент, когда ее душили, Ле Шантр – ив этом у меня нет никаких сомнений! – был мертв.

Профессор:Как же вам, однако, удалось вырвать у Ле Шантра подобные признания?

Я:Видите ли, просматривая у него дома его досье, я наткнулся на папку с надписью: «Секретно. Уничтожить в случае моей смерти». Естественно, я тут же поспешил ее открыть и среди прочих бумаг обнаружил фотографию Малу в достаточно непристойном и искушающе греховном виде: с глубоким декольте, очаровательными ножками и великолепными бедрами… В цилиндре, зашнурованных сапожках и со стеком в руках…

Профессор:Ясно. Было ли еще что-нибудь в том же духе в досье?

Я:Да так, пустяки. Несколько журнальчиков слегка фривольного содержания, еще ряд снимков… не менее легкомысленных. В целом не так уж и много. Все же какое-то связующее звено между Ле Шантром и Малу появилось, хотя это ничуть не сняло проблемы двух трупов, не имеющих никакой реальной возможности повстречаться друг с другом.

Профессор пристально посмотрел на меня. Довольно долго он колебался, но в конечном счете решился и заговорил подчеркнуто медленно.

Профессор:Ну, это как сказать. Может, и имели.

Я:О чем это вы?

Профессор:После вашего пересказа содержания беседы с Ле Шантром у меня появилась одна мыслишка, как это все можно было бы объяснить. Хотя она и носит явно ненаучный характер, но тем не менее имеет свою внутреннюю логику.

Я:Любопытно…

Профессор:Вы что-нибудь слышали, инспектор, об астральном теле?

Я:Э-э-э… весьма смутно что-то припоминаю…

Профессор:Так вот, некоторые ученые – должен тут же подчеркнуть, что как-то проконтролировать эти сообщения у меня не было никакой возможности – утверждают, что бывали случаи, когда человек сразу же после своей смерти является людям во плоти, в своем земном обличье, порой за многие километры от того места, где он испустил Дух.

Я:Вы полагаете, что такое возможно?

Профессор:Знаете, в мире так много странного и неизведанного. Утверждают, например, что Людовику Четырнадцатому якобы рассказывали о телевидении.

Я:Да, слышал об этом.

Профессор:Робер Ле Шантр был мертв в течение двадцати девяти минут И как раз в это время, минута в минуту, его виделив Марселе. Признайте, совпадение более чем странное.

Я:Тогда выходит, что это не он, а другой,то есть его астральное тело убило Малу?

Профессор:Могу лишь ответить вам: почему бы и нет?

Я:Да, в этом случае получило бы объяснение и его внезапное появление в баре, хотя никто не видел, чтобы он туда входил.

Профессор:А также, между прочим, и его исчезновение из наглухо запертой комнаты. Поскольку в двадцать три часа тридцать девять минут он начал оживать, астральное тело поспешило вновь занять свое место в телесной оболочке.

Я:Психически я достаточно крепкий человек, но от такого волосы встают дыбом.

Профессор:Да уж, пожалуй.

Я:Но объясните, почему этот другой задушил именно Малу?

Профессор:Вот тут-то и вступает в свои права та логика, о которой я только что упоминал. Более того, именно она приводит меня к высказанной гипотезе. Эта логика и современное состояние науки…

Я:Все это страшно интересно…

Профессор:Подсознание, подавление инстинктов и эмоций – все эти вопросы с начала века занимают видное место в работах психиатров и криминалистов при анализе человеческой психологии.

Я:Мне известно об этом.

Профессор:Ле Шантр – человек очень заметный в нашем обществе, примерный муж, отец семейства. Серьезен, даже чересчур, строг до чопорности… в силу обстоятельств, вынужденно. В то же время его, как и всех нас, обуревают всякого рода тайные страсти, которые он скрывает от окружающих, укрощает, держит себя в узде. Разве не говорят об этом те признания, что он вам сделал в ходе беседы?

Я:Согласен.

Профессор:Как-то раз ему на глаза попалась Малу. Он тотчас же почувствовал к ней влечение и вскоре вновь посетил «Магали» специально для того, чтобы увидеть ее. Вместе с ее вульгарной фотографией хранил и несколько малопристойных журналов в качестве своеобразного реванша за вынужденную суровость официальной жизни.

Я:Это очевидно.

Профессор:Он не скрывает, что в момент смерти полон дум не о семье, не о себе лично – положение его между тем критическое, – нет, его навязчиво преследует образ Малу, женщины, которую он так страстно желал, но которой в силу жизненных условностей ему не довелось обладать. Это исступленное желание вызывает в нем чувство стыда. Ему безумно хотелось бы одновременно и овладеть ею и уничтожить как источник громадного внутреннего напряжения и разлада с самим собой… Именно так и поступает его астральное тело, другой он,как только освобождается от земной плоти.

Я:Просто невероятно!

Профессор:Тот «другой», едва обретя свободу, ринулся осуществить те желания, что так старательно подавлял в себе Ле Шантр при жизни. Без слов ясно, что такогоубийцу вам нелегко отдать в руки правосудия!

Я:Но неужели мертвец, то есть нынешний больной, не в состоянии что-либо вспомнить?

Профессор:Да конечно, ничего. У него в памяти не отложилось ни малейшего следа этих событий. Во всех других известных случаях временной смерти ни разу этого не отмечалось. А такого рода примеров с каждым днем становится все больше.

Я:В таком случае, профессор, можете быть спокойны: я никому не скажу об этом ни слова, за исключением, конечно, моего непосредственного начальника. Предпочитаю это дело закрыть. Во всяком случае, для правосудия вопрос исчерпан.

* * *

Естественно, я не жду, что кто-либо поверит в эту историю. И скрупулезно восстановил ее вовсе не для того, чтобы попытаться убедить в ее правдивости.

Но никто не запретит мне думать, что со временем мое досье, возможно, послужит существенным подспорьем для Науки. Быть может, тогда этот случай покажется вполне банальным и представит интерес лишь потому, что был первым в цепи подобных?

Поживем – увидим!

Что касается меня лично, то, откровенно говоря, предпочитаю иметь дело с убийцей во плоти, который старым верным способом палит из револьвера, честное слово!