Текст книги "Я исповедуюсь"

Автор книги: Жауме Кабре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

59

В палате, соседней с cinquantaquattro, тоненькие детские голоса спели Fum, fum, fum [431]431
  Каталонская рождественская песня.


[Закрыть] , потом раздались нарочито громкие аплодисменты, и женский голос сказал:

– С Рождеством, папа! – Молчание в ответ. – Дети, скажите дедушке: «С Рождеством!»

В это самое время и начался переполох. Кто-то, может быть Джонатан, вышел из cinquantaquattro перепуганный:

– Вилсон!

– Да?

– Где сеньор Ардевол?

– В cinquantaquattro, где ж еще?

– Так вот нет, его там нет.

– Господи боже, как нет?

Вилсон открыл дверь в палату с нехорошим предчувствием, говоря: дорогой, золотой наш. Но ни дорогого, ни золотого там не было. Ни в кровати, ни в инвалидном кресле, ни у стены, которая колется. Вилсон, Джонатан, Ольга, Рамос, Майте, доктор Вальс, доктор Роуре, а через четверть часа доктор Далмау, Бернат Пленса и весь персонал лечебницы, который не был на дежурстве, стояли на ушах, разыскивая Адриа на террасах, в ванных комнатах, во всех палатах и служебных помещениях, в ординаторских, в кабинетах врачей и во всех шкафах. Господи, господи, господи боже ты мой, как это может быть, если бедняга практически не ходит? Ónde estás? [432]432
  Где ты? (галис.)


[Закрыть] Позвонили даже Катерине Фаргес – а вдруг ей придет в голову, где он может быть… Затем, когда за дело взялись полицейские, стали смотреть и вокруг лечебницы, прочесали парк Кольсерола, ища за деревьями, у родника в густой роще и, не приведи господи, на дне озера. А Бернат думал: Teno medo dunha cousa que vive e que non se ve. Teno medo á desgracia traidora que ven-e que nunca se sabe ónde ven [433]433
  Я боюсь того, что живет, но не видно глазу. Боюсь предательского несчастья: оно придет, но чего коснется, знать нельзя (галис.) – заключительные строки одного из стихотворений Розалии де Кастро из сборника «Новые листы».


[Закрыть] . Adria, ónde estas? Потому что один Бернат мог знать правду.

В тот день, похоронив отца настоятеля, они должны были навсегда уйти из монастыря, оставив его пустым, отдав на съедение лесным крысам, которые, невзирая на монахов, хозяйничали в священном месте испокон веков, хотя и не носили бенедиктинской сутаны. Вместе с летучими мышами, поселившимися в алтаре часовенки Сан-Микел, которая возвышалась над графской могилой. А всего через несколько дней до монастыря доберутся и лесные гады, и они ничего не смогут с этим поделать.

– Брат Адриа…

– Да?

– У вас совсем плохой вид.

Он огляделся. Они были одни в церкви. Дверь открыта. Только что, еще затемно, люди из Эскало похоронили настоятеля. Он посмотрел на свои ладони и тут же счел этот жест неуместным. Потом покосился на брата Жулиа и спросил тихо: что я тут делаю?

– То же, что и я. Мы готовимся запереть Бургал.

– Нет, нет… Я живу… Я здесь не живу.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Что? Как?

– Садитесь, брат Адриа. К сожалению, мы не торопимся. – Брат Жулиа взял его за руку и усадил на скамью. – Садитесь, – повторил он, хотя тот уже сидел.

Снаружи розовоперстая заря уже окрашивала темное небо, и птицы радостно защебетали. К их веселому щебету присоединился даже какой-то петух из Эскало.

– Адриа, золотой, куда же ты спрятался? – И шепот: – А вдруг его выкрали?

– Не говори глупостей!

– И что нам теперь делать?

Брат Жулиа с удивлением посмотрел на монаха. И промолчал, обеспокоенный. Адриа еще раз настойчиво спросил: что же делать, а?

– Ну… подготовить дарохранительницу, закрыть монастырь, забрать ключ и молиться, чтобы Господь простил нас. – И добавил, промолчав целую вечность: – И дожидаться братьев из Санта-Марии де Жерри. – Он вновь с удивлением посмотрел на Адриа. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Бегите!

– Что вы сказали?

– Я сказал – бегите!

– Я?

– Вы. Они придут убить вас.

– Брат Адриа…

– Где я?

– Я принесу вам воды.

Брат Жулиа исчез в проеме двери, которая вела в небольшой внутренний двор. Снаружи птицы и смерть. Внутри смерть и догоревшая свеча. Брат Адриа укрывался в молельне, пока свет не утвердился на Земле, которая вновь стала плоской, с загадочными недостижимыми краями.

– Опросите всех его знакомых. И если я говорю всех, то это значит всех.

– Так точно.

– И не думайте, что разыскная операция закончена. Расширьте площадь поиска до всей горы. Обыщите Тибидабо. И территорию аттракционов.

– Этот господин был малоподвижен.

– Какая разница! Обыщите всю гору!

– Так точно.

Тогда он тряхнул головой, точно очнувшись от глубокого сна, поднялся и пошел в келью за дарохранительницей и за ключом, которым тридцать лет подряд закрывал ворота монастыря после вечерни. Тридцать лет пробыл он ключником в Бургале. Он обошел все кельи, трапезную, кухню. Зашел в церковь, в крохотную капитулярную залу. И почувствовал: он, и только он повинен в том, что монастырь Сан-Пере дел Бургал закрывается. Он ударил себя в грудь рукой и сказал: Confiteor, Dominus. Confiteor: mea culpa. Это первое Рождество без Missa in Nocte и без заутрени.

Он взял мешочек с семенами ели и клена – скромное подношение несчастной, которая надеялась с его помощью получить прощение за то, что покончила с собой, вместо того чтобы препоручить себя Господу. Он смотрел несколько секунд на мешочек, вспоминая бедную несчастную жену Косого, прошептал краткую молитву за упокой ее души, если только может упокоиться душа отчаявшегося, и спрятал мешочек глубоко в карман сутаны. Потом взял дарохранительницу и ключ и вышел в узкий коридор. Он не мог не поддаться искушению еще раз пройтись по монастырю в полном одиночестве. Звук его шагов раздавался под сводами коридора, келий, капитулярной залы, во внутреннем дворе… Он завершил обход, заглянув в небольшую трапезную. Одна скамья, стоявшая слишком близко к стене, портила несвежую известку. Он машинально отодвинул ее. И не смог сдержать слез. Вытерев их рукой, вышел за ворота монастыря. Закрыл их и запер на замок, повернув два раза ключ, его скрип эхом отозвался у него в душе. Он опустил ключ в дарохранительницу и сел дожидаться братьев, которые поднимались утомленные, хотя и переночевали в Соле. Боже Милостивый, что я здесь делаю, если…

Бернат подумал: этого не может быть, но я не представляю, как иначе это можно объяснить. Прости меня, Адриа. Это моя вина, я знаю, но никак не могу отказаться от книги. Confiteor. Mea culpa.

Не дожидаясь, когда события грянут, Адриа встал, оправил сутану и направился вниз по тропке, крепко держа в руках дарохранительницу. Навстречу ему шли трое монахов. Он оглянулся со слезами на глазах, навсегда прощаясь с монастырем, и стал спускаться дальше, чтобы не заставлять братьев подниматься на самый верх склона. Сколько воспоминаний умирало, пока он шел вниз! Где я? Прощайте, леса и горы. Прощайте, ущелья, прощай, журчание любимого ключа. Прощайте, братья монахи, прощайте, века песнопений и молитв.

– Братья, да пребудет с вами мир в сей день Рождества Господня!

– Мир Господа нашего да будет и с тобой!

Все трое были ему незнакомы. Самый высокий откинул капюшон с благородного лба:

– Кто преставился?

– Жузеп де Сан-Бартомеу, настоятель.

– Хвала Господу Богу! А ты, стало быть, Адриа Ардевол?

– Ну, я… – И кивнул: – Да.

– Так умри же!

– Я давно уже мертв.

– Нет, ты умрешь сейчас!

Лезвие кинжала блеснуло в слабом свете утра, прежде чем вонзиться ему в душу. Пламя его свечи угасло, и он ничего больше не увидел и не почувствовал. Ничего. Не смог даже спросить, где я, потому что уже не был нигде.

Матадепера, 2003–2011

Действующие лица

Адриа Ардевол-и‑Боск

Сара Волтес-Эпштейн

Бернат Пленса-и‑Пунсода

Черный Орел, храбрый вождь арапахо

шериф Карсон, из Рокленда

Феликс Ардевол-и‑Гитерес – отец Адриа Ардевола

Карме Боск – мать Адриа Ардевола

Адриа Боск – дед Адриа Ардевола

Висента Палау – бабка Адриа Ардевола

Лола Маленькая (Дулорс Каррьо-и‑Солежибер) – наперсница Карме Боск

Лола Большая – мать Лолы Маленькой

Катерина

Анжелета – швея в доме Ардеволов

Сесилия – продавщица в магазине Феликса Ардевола

сеньор Беренгер – управляющий магазином Феликса Ардевола

синьор Фаленьями / Циммерманн – консьерж в Ufficio della Giustizia e della Pace

профессор Прунес и сеньора Прунес – гости в доме Ардеволов

Текла – жена Берната Пленсы

Льуренс – сын Берната Пленсы

Ксения – журналистка и подруга Берната Пленсы

Трульолс – учительница скрипки Адриа Ардевола и Берната Пленсы

маэстро Манлеу – преподаватель скрипки Адриа Ардевола

герр Казалс, герр Оливерес, герр Ромеу, мистер Пратс, синьор Симоне, профессор Гумбрень – преподаватели иностранных языков Адриа Ардевола

падре Англада, падре Бартрина, сеньор Бадиа, брат Климен – учителя Адриа Ардевола в иезуитской школе

Эстебан, Щеви, Кико, Руль, Педро, Массана, Риера, Торрес, Эскайола, Пужол, Буррель – одноклассники Адриа Ардевола в иезуитской школе

сеньор Кастельс и Антония Мари – пианисты-аккомпаниаторы

дядя Синто, из Тоны – брат Феликса Ардевола

тетя Лео – жена Синто Ардевола

Роза, Щеви и Кико – кузены Адриа Ардевола

Эухенио Косериу – лингвист, преподаватель Тюбингенского университета

Йоханнес Каменек – преподаватель Тюбингенского университета

профессор Шотт – преподаватель Тюбингенского университета

Корнелия Брендель – подруга Адриа Ардевола в Тюбингенском университете

Сагрера – адвокат

Калаф – нотариус

Муррал – книготорговец на рынке Сан-Антони

Катерина Фаргес – преемница Лолы Маленькой

Женсана – товарищ Адриа Ардевола по университету

Лаура Байлина – преподаватель Барселонского университета, подруга Адриа Ардевола

Эулалия Парера, Тодо, профессор Бассас, профессор Казалс, Умедес – преподаватели Барселонского университета

Эрибер Бауса – издатель

Мирейя Грасия – ведущая презентации одной из книг Берната Пленсы

Саверио Носеке – эксперт по скрипкам в Риме

Даниэла Амато – дочь Каролины Амато

Албер Карбонель – муж Даниэлы Амато

Тито Карбонель Амато – сын Даниэлы Амато и Албера Карбонеля

Яша Хейфец – всемирно известный скрипач

маэстро Эдуард Толдра – композитор и дирижер Муниципального оркестра Барселоны

Рахель Эпштейн – мать Сары Волтес-Эпштейн

Пау Волтес – отец Сары Волтес-Эпштейн

Макс Волтес-Эпштейн – брат Сары Волтес-Эпштейн

Джорджио – друг Макса Волтес-Эпштейна

Франц-Пауль Деккер – дирижер Барселонского симфонического оркестра (БСО)

Ромэн Гинцбург – трубач БСО

Исайя Берлин – философ и историк идей

Алина Гинцбург – супруга Исайи Берлина

Пау Ульястрес – барселонский лютье

доктор Далмау – врач и друг Адриа Ардевола

доктор Вальс

доктор Реал

Джонатан и Вилсон – санитары

Дора – медсестра

Пласида – домработница Адриа Ардевола

Эдуард Бадиа – директор галереи «Артипелаг»

Боб Мортельманс – сосед по комнате Маттиаса Альпаэртса

Гертруда – женщина, попавшая в автокатастрофу

Александр Роч – муж Гертруды

Элена и Агата – подруги Доры

Освальд Сикемяэ – брат Гертруды

Ааду Мююр – бывший возлюбленный Агаты

Ойген Мюсс – врач в Бебенбелеке

Туру Мбулака – африканский вождь

Элм Гонзага – детектив

ВИК И РИМ, 1914–1918 гг.

Жузеп Торрас-и‑Бажес – епископ Вика

Феликс Морлен, из Льежа – однокашник Феликса Ардевола

Драго Градник, из Любляны – однокашник Феликса Ардевола

Фалуба, Пьер Блан, Левински, Даниэль д’Анжело – преподаватели Феликса Ардевола в Папском Григорианском университете

Каролина Амато

Саверио Амато – отец Каролины Амато

Сандро – дядя Каролины Амато

Муньос – епископ Вика

моссен Айатс – секретарь епископа

БАРСЕЛОНА, 1940–1950 гг.

комиссар Пласенсия

инспектор Оканья

Рамис – лучший в мире детектив

Фелипе Аседо Колунга – гражданский губернатор Барселоны

Абелярдо – клиент Феликса Ардевола

Ансельмо Табоада Искьердо – подполковник

Венсеслао Гонсалес Оливерес – губернатор Барселоны

ЖИРОНА, САНТА-МАРИЯ ДЕ ЖЕРРИ, САН-ПЕРЕ ДЕЛ БУРГАЛ (XIV–XV вв.)

Николау Эймерик – Великий инквизитор

Микел де Сускеда – секретарь инквизитора

Рамон де Нолья – наемник инквизитора

Жулиа де Сау – монах в Сан-Пере дел Бургал

Косой из Салта

Косая из Салта – жена Косого из Салта

братья Маур и Матеу – монахи в Санта-Марии де Жерри

Жузеп Щаром, из Жироны – врач-еврей

Долса Щаром – дочь Жузепа Щарома

Эммануил Мейр, из Варны – потомок Долсы Щаром

близнецы

ПАРДАК, КРЕМОНА, ПАРИЖ (XVII–XVIII вв.)

Иаким Муреда – знаток древесины

Агно, Йенн, Макс, Гермес, Йозеф, Теодор и Микура – братья Иакима Муреды

Ильза, Эрика, Катарина, Матильда, Гретхен и Беттина – сестры Иакима Муреды

Булхани Броча – толстяк из Моэны

семья Броча из Моэны – недруги семьи Муреда из Пардака

брат Габриэль – монах из бенедиктинского аббатства в Лаграсе

Блонд из Казильяка – помощник Иакима Муреды

Антонио Страдивари – лютье

Омобоно Страдивари – сын Антонио Страдивари

Зосимо Бергонци – лютье, ученик Антонио Страдивари

Лоренцо Сториони – лютье, ученик Зосимо Бергонци

Мария Бергонци – дочь Зосимо Бергонци

месье Ла Гит – торговец музыкальными инструментами

Жан-Мари Леклер Старший – скрипач и композитор

Гийом Франсуа Виал – племянник Жан-Мари Леклера

ювелир-еврей

АЛЬ-ХИСВА

Амани Альфалати

Азиззаде Альфалати – отец Амани

жена Азиззаде

Али Бахр – торговец

почтенный кади

близнецы

ВРЕМЕНА НАЦИЗМА И ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Рудольф Хёсс – оберштурмбаннфюрер (подполковник) СС, начальник Освенцима

Хедвиг Хёсс – супруга Рудольфа Хёсса

Ариберт Фойгт – штурмбаннфюрер (майор) СС, врач

Конрад Будден – оберштурмфюрер (обер-лейтенант) СС, врач

брат Роберт – новиций в монастыре бенедиктинского устава в Ахеле

Бруно Любке – солдат СС

Матхойс – роттенфюрер СС

дядя Хаим Эпштейн – дядя Рахели Эпштейн

Гаврилов – депортированный

Генрих Гиммлер – рейхсфюрер СС

Елизавета Мейрева – заключенная № 615428

Хенш – ефрейтор СС

Бараббас – обершарфюрер (сержант) СС

Маттиас Альпаэртс, из Антверпена

Берта Альпаэртс – жена Маттиаса Альпаэртса

Нетье де Бук – больная теща Маттиаса Альпаэртса

Амелия (Амельете), Труде (Тру) и Жульет Альпаэртс – дочери Маттиаса Альпаэртса

Франц Грюббе, из Тюбингена – оберштурмфюрер (обер-лейтенант) 2‑й танковой дивизии СС «Дас Рейх»

Лотар Грюббе – отец Франца Грюббе

Анна Грюббе – жена Лотара Грюббе

Герта Ландау, из Бебенхаузена – кузина Конрада Буддена и Франца Грюббе

Владо Владич – сербский партизан

Данило Яничек – партизан

Тимотеус Шааф – хауптштурмфюрер (капитан) 2‑й танковой дивизии СС «Дас Рейх»

близнецы

Этот роман был окончательно закончен 27 января 2011 года, в день годовщины освобождения Освенцима. Долгие годы, пока роман зрел в моей душе, я спрашивал мнения и просил помощи у многих людей. Вас столько и я пристаю к вам уже столько лет, что боюсь, я кого-нибудь забуду назвать. Полагаясь на ваше великодушие, я решил выразить благодарность всем сразу и надеюсь, что каждый отнесет ее на свой счет. Я всем вам бесконечно признателен.