Текст книги "Психо Перевертыши (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Мас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Мне попали в горло, поэтому мой и без того сломанный голос стал еще грубее, чем обычно. Неудивительно, что этот удар нанес мужчина с густой бородой. Я повернула голову и нашла его взглядом на другой стороне зала, он смотрел прямо на меня. Похоже, он все еще ощущает боль после того, как я ударила его ногой в пах.
Я ответила ему многозначительной улыбкой.
Этот бета станет проблемой. Его ненависть ко мне глубока, и я не знаю, почему.
Убей его.
– Чушь. Тебя явно тренировали. Кто тебя обучал? – Ашер вторгся в мое пространство, обвиняя меня.
Его альфа-запах пьянящей сосны напомнил мне лес. Захотелось убежать туда и исчезнуть. Я откинула голову назад и отступила от трех альф, которые слишком близко подошли.
Вблизи, возвышаясь надо мной, они казались скорее богами, чем людьми.
– Никто, – спокойно повторила я.
Мое спокойствие взбесило Ашера, и его янтарные глаза вспыхнули яростью. Джакс и Кобра ничего не сказали. Они просто смотрели на меня прищурившись, как на существо, которого никогда раньше не видели. Впрочем, так делали все в помещении.
Я вижу вопросы в их взглядах, и тени страха.
Они не понимают, как я все еще стою.
Маленькая и хрупкая, я выдержала как минимум сотню ударов и нанесла столько же, не рухнув на маты. Мое тело полностью избито и покрыто кровью, но я устояла. А многие беты уже были выведены из строя куда меньшими травмами.
Держи их взгляды. Пусть видят твое превосходство. Ты можешь убить их всех.
Оцепенение добилось своей цели. Никто больше не видел во мне слабую девчонку. Хоть я и выгляжу побитой, но за каждый полученный удар отвечала еще более сильнее. Теперь они знают, что меня нельзя недооценивать.
Это только начало.
Джакс повернулся к бетам, многие из которых теперь смотрели на меня настороженно. Возможно, потому что я вся в крови, а глаза совпадали по цвету с ней.
– У вас три часа, чтобы искупаться и поесть перед уроками стратегии. Сегодня вечером собираемся в черной комнате. Мы – предвестники смерти фейри. Смерть королеве, – Джакс поднял кулак в воздух.
– Предвестники смерти фейри. Смерть королеве! – все в комнате подняли кулаки, повторяя за ним.
Я не пошевелилась.
Затем повернулась, чтобы уйти, но дорогу мне перегородило массивное тело. Джакс наклонился, чтобы я могла видеть его лицо, не задирая головы. От него исходил манящий запах теплых каштанов, который ласкал мои чувства. Он действительно пах восхитительно.
– В твоем крыле есть отдельная ванная комната. Воспользуйся розовой солью, она способствует сращиванию костей. А затем присоединяйся к нам в столовой, маленькая альфа, – голос Джакса был мягким, а серые глаза теплыми.
Кивнув, я заставила себя отойти от него и от восхитительного запаха каштанов. Тревожно было осознавать, что мне хотелось утонуть в его взгляде.
Он опасен.
Мужчины – это монстры.
Я больше не была маленькой девочкой. И шрамы, изуродовавшие мое тело, постоянное напоминание о том, кто я и кто мой настоящий враг.
Я не собираюсь сближаться с Джаксом, каким бы красивым и добрым он ни казался. Потому что ни один мужчина никогда не спасет меня.
Никто не может спасти меня, кроме меня самой.
Джакс стоял, сжимая кулаки по бокам. Он выглядел так, будто разрывался между желанием помочь мне и желанием допросить. Затем он протянул огромную руку вперед, но резко развернулся и ушел. И сотни золотых украшений в его волосах звенели при каждом шаге.
Спину держи ровно. Напряги мышцы живота.
Оставшись одна в огромном зале, я откинула плечи назад, втянула воздух горящими легкими и начала медленно ковылять на сломанной ноге. Если бы не оцепенение, я бы уже рухнула.
Зед ждал меня в коридоре. Он болтал без умолку о комнатах и лечебной ванне, а я едва слушала, сосредоточив все внимание на том, чтобы просто идти за ним. И он не замечал моей боли, радостно показывая комнаты и столовую для альф.
Оказывается, альфы ели и жили отдельно от бет. Поскольку я еще не превращаюсь в свою альфа-форму, мне выделили отдельное крыло с собственной комнатой и ванной в конце коридора. Зед указал на нее и побежал дальше по делам.
Опираясь руками о стену, я едва смогла пройти по длинному коридору из красного дерева, не потеряв сознание. Как и следовало ожидать, ни один мужчина не появился, чтобы утешить меня и отнести в безопасное место. Хорошо, что в десять лет я перестала верить, будто принц придет и спасет меня.
Я должна спасти себя сама.
Так устроена жизнь.
Наконец, рухнув на кровать, я застонала, как раненое животное. У меня закружилась голова от мысли, что мне еще предстояло доковылять до ванной. Без оцепенения я бы уже сдалась от усталости и потеряла сознание.
Спасибо богам, что я была маньячкой-убийцей с оцепенением.
Наконец, спустя вечность, я дотащила свое тело до двери с надписью ванная. В полу была вмонтирована огромная ванна, а рядом стояло ведро с надписью лечебные соли. Я высыпала все ведро в теплую пену и стащила с себя окровавленную одежду, прилипшую к вспотевшей коже. Затем раскинув руки, я опустила лицо в горячую воду.
На мгновение мне даже пришло в голову утопиться в этой мыльной пене.
Жизнь с Диком была тяжелой, но новая не казалась лучше. Наверное, я сильно разгневала какого-то бога в прошлом, потому что явно являюсь магнитом для боли. Даже в оцепенении часть меня хотела заплакать от всей этой несправедливости.
Но вместо этого я просто расслабилась в тепле и постаралась не думать о своих проблемах.
Глава 4. Сэди
Захлебываясь эмоциями
Сладко пахнущий пузырь лопнул у моего лица и выдернул из сна. Кашляя, я на секунду замерла, пытаясь понять, где нахожусь. Я заснула в ванне. И, к счастью, не проснулась снова в таверне Дика.
Меня сразу же охватили сожаление и тоска. Милая Люсинда будет убита горем, если через два года вернется из школы и узнает, что меня нет.
Я не могу этого допустить.
Туманный пар клубился вокруг, пока я растянулась в огромной ванне, наполненной пузырьками восхитительно теплой воды. Сон снял оцепенение. Я попыталась сесть, но застонала, каждая мышца в теле вопила от боли.
В детстве, моим любимым занятием было читать книги из библиотеки. В пыльном подвале лежали контрабандные книги из далеких миров. Мне нравилось читать истории о полукровках-воинах из мира фейри: наполовину альфы, наполовину фейри. Они были безумными, всесильными бойцами, странствовавшими по мирам и сражавшимися со злом.
Ребенком я считала идею постоянных физических тренировок и сражений очень захватывающей. Думала, что, если выдерживаю побои Дика, значит, смогу сражаться с мифическими чудовищами.
Святая матерь богини луны, как же я ошибалась.
Каждый дюйм моего тела болел, и я удивилась, как вообще не утонула в этой воде. Я не собиралась засыпать, но ванна была слишком расслабляющей, а тело измотанным после тренировки. Дик разрешал нам принимать только холодный душ. А эта божественно теплая ванна буквально перевернула мою жизнь. Жаль, что в этот момент к горлу подступила рвота, портя все удовольствие.
Когда оцепенение прошло, все подавленные эмоции обрушились на мою голову. Тело неумолимо болело. И я, опираясь на руки, вылезла из теплой воды и легла на холодную плитку, уткнувшись в нее лицом. Голова кружилась, и я изо всех сил старалась не потерять сознание. Тошнота скрутила внутренности, и меня вырвало водой прямо на пол. Я ощущала только боль, пронизывающую каждую клетку моего тела.
Чем дольше я находилась в оцепенении, тем тяжелее было восстановление.
Не знаю, сколько времени пролежала совершенно голая в ванной комнате, но в какой-то момент боль в желудке утихла, и мой рассудок вернулся.
Слава богине луны, что перевертыши предоставили мне личную ванную комнату.
Теперь, когда желание умереть от невыносимой боли отступило, я осторожно ощупала лицо, ребра и лодыжку. Соли явно ускорили процесс заживление, а мой нос вернулся на свое законное место.
Медленно я встала на ноги и с облегчением выдохнула, когда они без труда удержали мой вес, и не почувствовала боли. Потому что во время спарринга мне сломали ногу. Теперь же я как новенькая.
Однако ощущение было такое, будто меня раздавило здание, а потом избила сотня бета-перевертышей.
По сути, так и было.
Я ощущала все эмоции, и это было отвратительно. Одна мысль о Дике вызвала у меня мурашки злости и отвращения. Часы на стене показывали, что я проспала всего тридцать минут. К счастью, все еще было время обеда, и я лишь немного вздремнула.
Я избегала смотреть в большое зеркало, пока надевала зеленые тренировочные штаны и толстовку. Тем самым быстро прикрывая шрамы, покрывающие мою грудь, торс и руки от ремня Дика.
Гребаный Дик обожал свой ремень и сделал меня уродливой.
Уставшими руками я с трудом расчесала волосы и оставила их сохнуть. Они свисали прямыми белыми прядями до поясницы.
Быстрый взгляд в зеркало показал, что фиолетовые синяки под моими красными глазами стали еще темнее. К тому же, теперь у меня красовался такой же фиолетовый синяк на золотистом подбородке и лбу. Видимо, лечебные соли помогают только костям срастаться быстрее, но не убирают синяки.
Или, это моя регенерация альфы заставляет их срастаться быстрее?
Это не имеет смысла, и я устало потерла лоб.
Выглядишь хорошо, чувствуешь себя хорошо, – услышала я однажды от женщины в баре.
– Выгляжу как дерьмо, чувствую себя еще большим дерьмом, – сказала я зеркалу, и показала себе большой палец вверх.
Я повернулась, чтобы пойти на обед, и упала. Ноги просто отказались держать меня. Конечно, сломанные кости срослись, но я все еще чувствовала боль во всем теле.
Поднимаясь, я пару раз ударила себя по лицу:
– Не будь слабачкой.
Затем зафиксировала колени и поднялась, напрягая спину. Ковыляя и прихрамывая, как двуногая лошадь, я добралась до столовой и ни разу больше не упала.
Настоящее чудо.
Мне отчаянно нужно найти в себе силы, чтобы снова стать той жестокой сучкой, какой я была во время оцепенения. Перевертыши видели, как я сражалась, не морщась от боли. Теперь, когда оцепенение выключилось, все начнут подозревать что-то неладное, если я превращусь в королеву драмы.
Я никогда никому не рассказывала о голосе убийцы в моей голове, даже Люсинде, потому что это уже звучало безумно. И мне не хотелось попасть в клинику, где держали перевертышей, сошедших с ума. В этом холодном и жестоком мире сходили с ума чаще, чем можно подумать. Да и поскольку моя жизнь является цепочкой депрессивных событий, меня могли сразу отправить на лечение.
Когда я вошла в столовую, все трое альф уже сидели за одним столом. Логично, это же столовая для альф, других там просто не могло быть. Избежать их было невозможно.
Все трое мужчин одновременно повернули головы и уставились на меня, едва я вошла. Пытаться выглядеть сильной, компетентной девушкой было трудно, когда я, почти уверена, получила растяжение и разрывы ягодичных мышц.
Хотя мои сломанные кости зажили, но тело все еще болело. Напрягая все конечности, мне с трудом удалось доковылять до буфета. Многочасовые спарринг-поединки действительно сильно измотали мое тело. Только запах бекона и жалкие остатки достоинства удерживали меня на ногах. И то еле-еле.
Спустя целую вечность моего медленного передвижения вдоль линии с едой, я повернулась, чтобы занять ближайшее место рядом со мной.
– Садись с нами, – скомандовал Джакс альфа-голосом, и мои колени мгновенно подогнулись в знак подчинения.
Прежде чем я успела подумать и показать ему средний палец, мои ноющие ноги уже сами понесли меня к столу. Закатив глаза над высокомерием Джакса, я рухнула на стул напротив них, и сразу же начала поглощать еду. После того, как за тридцать секунд съела три гамбургера и кучу бекона, подняла взгляд на трех альф. У каждого из них был открыт рот от удивления.
– Ты в хлеву выросла? – с ужасом спросил Ашер. – Это выглядит жалко и позорно. Мы альфы. Постарайся вести себя достойно!
Его сильная челюсть и точеные скулы напряглись, а татуировки натянулись, когда он посмотрел на меня с отвращением.
– У нее нет манер, – Кобра сказал Ашеру.
Его зеленые глаза снова наполнились бесконечной ненавистью.
Я никогда не думала, что зеленый цвет может быть таким пугающим и холодным. Кобра провел красным языком по своим пухлым губам. От чего я сжала колени, чувствуя, как все мое тело дрожит. По взгляду Кобры стало ясно, что мы думаем не об одном и том же. Вероятно, он фантазировал о том, как ломает меня и избивает кулаками.
Сделав глубокий вдох, я напомнила себе:
Я не шлюха и не нахожу больших, страшных мужчин привлекательными.
Кобра сидел рядом, и я вдохнула его альфа-запах. В отличие от Джакса, который пахнет теплыми каштанами, и Ашера, от которого веяло сосновым лесом, запах Кобры оказался ледяным и чуть обжигающим. Это похоже на ощущение, как сунуть голову в снежный сугроб. Я не могла понять, хочется мне этого запаха больше или меньше.
Вместо того, чтобы нюхать воздух рядом с Коброй, как какая-то чудачка, я сосредоточилась на своих вопросах, оставшихся без ответа:
– Значит, альфы регенерируют быстрее обычных людей? Или эти целебные соли волшебные?
Я пошевелила ногой, которая утром была сломана, и с удивлением отметила, что она в порядке. Когда Дик ломал мне ребра, руки или ноги, на восстановление уходило не меньше двух недель.
А сейчас я как новая.
– У альф заживают переломы примерно за день, – сказал Джакс. – Но соли действительно волшебные, они состоят из зачарованных осколков кости единорога. Они ускоряют сращивание сломанных костей. Синяки и мышцы мы залечиваем сами, но обычно это занимает около суток.
Я презрительно фыркнула, и мой разум взорвался. В его словах слишком много всего, что нужно осмыслить. Во-первых, я даже не знала, что единороги вообще существуют. Во-вторых, я собиралась делать вид, что это просто соль, а не то, что он только что описал. И, в-третьих, было обидно, что я не могу также сразу исцелять синяки и мышцы.
Джакс сузил глаза, как будто я представляю собой головоломку, которую он пытается решить. Похоже, он считает меня куда более загадочной, чем я кажусь на самом деле.
Не понимаю, почему даже после спаррингов они все еще уверены, что я шпионка. Гораздо правдоподобнее было бы предположить, что у меня в голове живет голос маньячки-убийцы и превращает меня в машину для убийств. Я проигнорировала всех и продолжила есть, пока они смотрели на меня с ужасом. Им никогда не приходилось есть один раз в день шестнадцать лет подряд, и это, кстати, заметно.
Привередливые кабели.
Дыра в животе казалась бездонной, и я чувствовала, что сколько бы ни съела, она все равно не заполнится. Я слишком долго голодала.
В центре стола стояла корзина с булочками. Жадно схватив сразу пять одной рукой, я аккуратно разложила их на тарелке. Костяшки пальцев были покрыты засохшими струпьями, и когда я резко разжала руку, они треснули, а затем потекла кровь.
Я поморщилась, когда немного крови попало на хлеб. Меня охватило смущение, и я попыталась стереть кровь как можно тщательнее. Какая-то крошечная, девчачья часть меня стыдилась того, что мужчины считают меня отвратительной. Я старалась не обращать внимания на эти эмоции, потому что слишком хотела есть.
Пусть я и наполовину невменяема, но у меня все же есть принципы. Один из них, это не пить кровь, как садистский фейри-вампир из легенд.
Уткнувшись взглядом в тарелку, я старательно откусывала булочку, избегая окровавленного края. Хотя это выглядело отвратительно, потому что на ней все-таки кровь. Но я не могла позволить еде пропасть, слишком уж была голодна.
– О, мой бог солнца, на это жалко смотреть, – сказал Ашер и положил свою булочку на мою тарелку. – Просто съешь эту и постарайся не испачкать ее кровью.
Я допустила ошибку, подняла глаза и встретилась с его пронзительными янтарными глазами. Все трое альф были настолько красивы, что это даже вызывало тошноту. Они напоминали мне о том, насколько я уродлива.
– Ты хорошо справилась для первого дня тренировок, – сказал Джакс с легкой улыбкой, и его похвала согрела меня, словно объятие. Из всех троих альф именно он казался самым добрым. Удивительная черта характера для перевертыша.
– Интересно, кто ее тренировал, – холодно произнес Кобра, обращаясь к Джаксу.
Я слегка наклонила голову и незаметно вдохнула их сильные альфа-феромоны.
Теплые каштаны Джакса, сосновый лес Ашера и морозный лед Кобры смешались в нечто аппетитное.
– Никто, – тяжело вздохнула я и засунула в рот еще кусок хлеба.
Не волнуйтесь, в моей голове просто есть оцепенение, которое захватывает мое тело и превращает в машину для убийств. Но после этого я переполняюсь эмоциями, как девчонка. И еще…
Идите на хрен.
– Сама иди на хрен, девочка, – Кобра наклонился вперед.
Ой! Похоже, последнюю часть я сказала вслух.
Изумруды и бриллианты, вросшие в его скулы, блестели в тусклом свете. Драгоценные камни мерцали так сильно, что казалось, будто они живые. Он откинулся назад и уставился в окно, словно я слишком отвратительна, чтобы на меня смотреть.
Брови Джакса поднялись, и он посмотрел то на меня, то на Кобру. Тут же я осознала, что Кобра впервые обратился ко мне напрямую. Такая мелочь, но по какой-то причине она казалась важной.
С тяжелым вздохом мне пришлось отвести взгляд от этого великолепного и сбивающего с толку альфы, чтобы сделать глоток горячего кофе из кружки, которую слуга поставил передо мной.
Он восхитительно согрел мой язык.
– Почему ты такая низкая ростом? Никогда не видел настолько физически жалкого перевертыша, – смеялся надо мной Ашер, как будто все мое существование было шуткой.
Очевидно, он готовился к допросу Сэди за обедом и попытке сделать ее нашей маленькой сучкой.
Я оторвала глаза от своей четвертой булочки и гневно посмотрела на всех троих. Мне говорили, что с такого близкого расстояния мой красный цвет глаз заставляет нервничать еще больше. Внутри меня вскипала ярость от их язвительности, и я хотела кричать на них, как ребенок. Я всю жизнь имела дело с Диком. В моей жалкой жизни не осталось места для других ублюдков.
Новый девиз моей жизни:
Любого, кто будет надо мной издеваться, я пырну ножом. Сильно.
Мне пришлось заставить себя говорить тихо. Когда я говорила громко, мой хриплый, скрипучий голос становился невыносим.
– Меня зовут Сэди. Два дня назад я жила в не самых лучших условиях. Но то, что я не привыкла к роскоши, не значит, что буду терпеть ваши издевательства и стану покорной сучкой. Вы все большие, злые альфы. С чем я вас и поздравляю. То, что у меня нет члена, не значит, что я не перережу вам горло, если вы будете обращаться со мной как с дерьмом. Я тоже могу научиться писать стоя, ублюдки.
Задыхаясь от злости, я сжала кружку с кофе в руках. Потребовалась вся сила воли, чтобы не швырнуть ее через комнату и не закричать, как сумасшедшая.
Я скучала по оцепенению. Оно удерживало все эмоции на расстоянии.
Ашер открыл рот, словно собирался что-то сказать, но я быстро его оборвала:
– Хватит меня допрашивать. Я не шпионка королевы фейри, и мне здесь не больше хочется находиться, чем вам видеть меня тут. Понятно?
– Понятно, – Джакс улыбнулся мне так, будто я милый котенок, а не избитая девушка, которая только что несла какую-то чушь про то, как научится писать стоя.
Часть меня содрогнулась от собственных слов.
– Никому не интересно слушать твою жалкую историю, – Кобра закатил глаза и положил руку на спинку стула Джакса.
Его украшенные драгоценностями пальцы поглаживали массивный бицепс Джакса, словно заявляя права на этого крупного альфу. Джакс снова переводил взгляд с меня на Кобру, будто потрясен тем, что великолепный альфа обращается ко мне напрямую. Я закатила глаза и скорчила Кобре детскую гримасу. Он лишь уставился на меня своими бездушными глазами. Либо Кобра родился жестоким, либо его когда-то очень сильно травмировали.
– Я и не просила, чтобы вам было дело до моей жизни, – я сделала еще глоток кофе, и это немного успокоило мою кипящую ярость.
Кофе был восхитительным. Я даже невольно издала тихий стон. Никогда прежде не пробовала ничего столь горького и насыщенного одновременно.
Это было божественно.
Внезапно все трое альф подались вперед. Три пары глаз вспыхнули: двое с расширенными зрачками, а у одного глаза стали змеиные. Я вздрогнула от шока. Зрачки Кобры превратились в вертикальные щели. Не нужно быть гением, чтобы понять: Кобра – змея, а Ашер какое-то рогатое существо, похожее на барана. Серые глаза Джакса светились почти белым, и я задумалась, какая у него альфа-форма. Судя по его размерам, что-то крупное и устрашающее.
Не понимая, что вызвало внезапную перемену в их глазах, я оглядела комнату в поисках угрозы. Все тело болело, и я чувствовала слабость, мне нужно было как минимум полтора дня, чтобы восстановиться после оцепенения.
Я снова посмотрела на троих мужчин, но они уже ели так, словно ничего не произошло.
Может, мне это показалось?
– Трудно поверить, что ты не шпионка королевы фейри. Известно, что она использует свою магию, чтобы играть и заманивать альф в ловушки, – Ашер свирепо кромсал свой стейк.
Ярость закипала в моей груди, и мне пришлось усилием воли ее подавить.
Мне было абсолютно плевать на королеву, войну и других перевертышей. Я была жалкой служанкой. Как служанке, мне не давали никаких прав в этом мире.
Но при этом меня просто выкинули у портала и ожидали от меня что?
Что я буду за них сражаться?
Отвратительная тупость.
Я не скрывала ненависти на своем лице:
– Я одинаково ненавижу королеву фейри и перевертышей. С какой стати мне выбирать чью-то сторону?
Ашер покачал головой, будто не верил мне, но ничего не ответил. По итогу, никто больше не произнес ни слова в течении нескольких часов.
Это было блаженство.
К счастью, остаток дня прошел быстро в тумане усталости. Утренняя тренировка показалась мне целой неделей. Вторая половина дня прошла в классе, где мы с бетами изучали боевые стратегии.
Пожилая дама по имени Тетушка, без остановки болтала о боевых тактиках. Оказалось, боевые фейри принимали мутировавшие формы животных. Они очень сильные, но их огромные размеры мешали передвигаться по лесам, поэтому лучшей тактикой являлось сражение группами. Для борьбы с ними использовали альф.
Тетушка объяснила, что многие фейри имели природную броню, которую трудно пробить пулями и ножами, именно тем, чем сражались беты. Чтобы победить чудовище, нужны другие чудовища. Как раз в такие моменты на помощь приходили альфы.
К счастью, Тетушка добавила, что из королевства фейри через портал обычно пропускали только одно существо за раз. За последние тридцать лет войны лишь несколько раз они отправляли больше. Никто не знает, почему королева фейри не отправляет сразу целые армии или почему не ведутся переговоры о перемирии.
Вся эта война окутана тайной.
Тем не менее, я с трудом могла сосредоточиться на боевых построениях. Мое внимание было приковано к бете с густой бородой, тому самому, кто назвал меня мелкой девчонкой на спарринге. Бородатый бета не отрывал от меня взгляда три часа подряд. Каждый раз, когда я бросала взгляд через комнату, он смотрел прямо на меня. От него исходила ощутимая волна ненависти, и у меня не было сомнений, что он хочет причинить мне вред.
Он был не единственным. Все двенадцать женщин смотрели на меня с презрением.
Когда Джакс отодвинул для меня стул и велел сесть рядом с ним, первая женщина бросила на меня гневный взгляд. А после того, как Ашер протянул мне ручку и сказал:
– Лучше верни ее потом.
Все женщины в комнате посмотрели на меня.
Или, когда Кобра насмешливо назвал меня жалкой, потому что я забыла свой блокнот, все в комнате уставились на меня. И мужчины, и женщины. Я была сбита с толку, потому что альфы явно не были ко мне добры. Все их действия вообще не имели никакого смысла и логики.
После окончания занятия, я застряла позади группы болтающих женщин. Они как минимум на полфута выше меня и даже не замечают, как я пытаюсь незаметно пройти мимо. Конечно, я могла бы просто протолкнуться, но инстинкт самосохранения взял верх и было принято решение подождать подходящего момента.
– Ты видела, что Кобра с ней разговаривал? – одна из женщин скривилась, будто я совершила преступление. – Он же никогда не говорит с женщинами. Никогда.
Разумеется, этот ледяной ублюдок отказывался говорить с женщинами.
Типичный мудак.
Другая драматически вздохнула с тоской.
– Что бы я только не позволила этому альфе сделать со мной … Он просто идеален, словно бледный бог. Он ни за что не заинтересуется новой альфой. Она жалкая и слабая. Все знают, что ему нравится сила.
– Она сегодня довольно хорошо дралась, учитывая мелкие габариты, – сказала третья.
Мне пришлось сдержать смешок. Я чертовски хорошо дерусь, когда включается оцепенение. Кроме того, хотя Кобра и самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, он также и самый пугающий. От него исходит ощутимая ненависть, и моя кожа до сих пор ощущает фантомную боль, в местах, где меня били беты. Мое чутье подсказывает, что если Кобра когда-нибудь ударит меня, я не выживу. В нем не было ничего романтичного или достойного восхищения. Он хищник. И относиться к нему следует соответственно.
Кобра на сто процентов нарушил свое странное правило не разговаривать с женщинами, потому что хотел избить меня до полусмерти.
– Да ладно, – продолжила другая бета с преувеличенным восторгом. – Она все равно мелкая. Кобра красавчик, но Ашер сексуальней. Мне больше нравятся его татуировки и рога. К тому же, говорят, что он весь в татуировках, буквально везде. А еще я слышала, что он из богатой семьи и, в отличие от Кобры, любит женщин.
Все женщины рассмеялись, будто это все ужасно смешно.
А я не поняла шутки.
– Ох, а кто не любит эти рога? Этот мужчина настоящий зверь. Хотя я все еще не могу перестать восхищаться тем, насколько красив Кобра.
Наконец беты повернули в сторону, и я смогла проскользнуть мимо. Поспешно пробежав по коридору, добралась до столовой для альф, не наткнувшись на очередных сплетниц.
В этот вечер ужин с альфами прошел в полной тишине. Джакс писал отчет, не отрываясь от тарелки. Кобра сверлил меня взглядом, а Ашер то и дело посматривал в мою сторону, будто хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал.
Наблюдая за тремя мужчинами, пока жадно уплетала четыре стейка и целую гору картошки, я никак не могла понять… почему ни одна из бет не упомянула Джакса?
Он не менее красив, чем двое остальных, а его гора мышц выглядит откровенно впечатляюще.
Да, Кобра ослепительно красивый мужчина, а Ашер чертовски притягателен со своими рогами и татуировками. Но Джакс по-настоящему горяч. И, к тому же, самый сильный из всех альф. И вообще, женщины явно ошибаются насчет того, что член Ашера тоже покрыт татуировками.
Набивать на нем татуировку должно быть чертовски больно, правда?
Покачав головой, мне удалось заставить себя перестать пускать слюни на этих альф и сосредоточиться на еде. После ужина я вернулась в свою маленькую комнату и осмотрела ее. Замок на двери был слабый, сломать можно лишь одним ударом.
Опустившись на холодный жесткий пол и облокотившись спиной о дверь, я сжимала разделочный нож для мяса, который стащила со стола во время ужина. Если кто-то попробует открыть дверь, я сразу почувствую.
Я никогда не спала крепко.
Глядя с тоской на теплую постель, понимала, что перегибаю палку. Но к ней так и не подошла. Я бы не прожила двадцать лет, игнорируя свои инстинкты. Твердый пол был уже привычным местом для сна, и мне удалось заснуть за считанные секунды.
