Текст книги "Закрывая двери (СИ)"

Автор книги: Жанна Никитина

Соавторы: Ари Дале
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Девятая дверь. Антон. Гостиная. Часть 1

Горячо. Влажно. Тесно.

Мила так сильно сжимает мой член внутри, что я едва не кончаю. Нет, дорогая, так не пойдет. Полуразочарованный-полувозмущенный стон разносится по гостиной, когда я полностью выхожу из Милы. Она пытается подняться, но я надавливаю на поясницу. Поддается. Снова переваливается через спинку кожаного дивана и упирается руками в сидушку.

Немного отодвигаюсь. Потрясающий вид. Круглая попка с белоснежной почти прозрачной кожей, на которой остался след от моей ладони. Влажные складочки, поблескивающие в рассветных лучах. Так и хочется провести по ним языком. Слизать соки. Пососать.

А почему, собственно, нет?

Опускаюсь на колени.

Мила шевелится. Возможно, снова хочет встать, но мой грозный рык, а потом пальцы, касающуюся ее складочек выбивают любую инициативу из девушки. Ее тело расслабляется, а когда я подушечкой пальца начинаю кружить по клитору, то слышу короткие, смешенные с рваными выдохами, стоны. Они сводят меня с ума. Застилают разум. Манят. Мгновение, и палец заменяю языком. Хватаю Милу за бедра. Держу крепко. Не даю пошевелиться. Она пытается поддаться мне навстречу, но я не позволяю. Контролирую процесс. Языком надавливаю на клитор и медленно провожу по нему. Повторяю движение. Снова и снова.

Чувствую, как Мила мечется по дивану. Рваные вдохи превращаются в отчетливые стоны. Усиливаю напор. Надавливаю языком на клитор еще сильнее, после чего втягиваю складочки в рот. Сосу их. Жадно. Перебираю языком. Облизываю. Наградой мне становится стон. Громкий, обрывистый. Солоноватый вкус заполняет мой рот. И я от него кайфую. Терпкий. Приятный.

Кружу по клитору, сильнее впиваясь пальцами в восхитительные бедра. Надеюсь, останутся синяки. Моя метка. Никто ее не увидит. Но Мила будет знать, что она есть.

Добавляю к языку зубы. Легко касаюсь ими клитора. Мила дергается словно от удара. Сразу же засасываю клитор в рот, и чувствую дрожь, охватывающую тело девушки.

Мила замирает, а я поднимаюсь на ноги. Член стоит колом. Сжимаю его ладонью. Прохожусь вверх-вниз по складкам, затем вхожу в горячую влажность.

Чувствую легкое трепыхание мышц внутри и начинаю двигаться.

Вбиваюсь жестко. Глубоко. Но не быстро. Хочу, чтобы Мила чувствовала все! Мне нужно, чтобы Мила могла думать только о моем члене. Я вытрахаю все глупости из ее милой головки.

Сильные шлепки кожи о кожу разносятся по просторной гостиной шлепками. Влажные звуки смешиваются с моим тяжелым дыханием и стонами Милы, которые становятся все громче.

Запах секса везде. Я уже сбился со счета, на какой раунд мы зашли. Спали всего пару часов. На этом же диване. Зато мне удается немного сбросить напряжение. Вот только оно раз за разом возвращается. А Мила рядом и ее податливое тело помогают ненадолго забыться.

Вколачиваюсь еще жестче, когда чувствую, что Мила начинает сжимать меня сильнее. Ее стоны становятся сбивчими. Пальцами она впивается в черную обивку дивана, на фоне которой ее светлая кожа притягивает взгляд. Гипнотизирует. А рыжие волосы, прилипшие ко влажной шее, добавляют еще больше контраста. Мила мечется. Пытается оттолкнуться от дивана, но руки не держат. Она снова падает. Громко стонет. Дрожит. Кровь отливает от моих ног, и я чувствую, что дольше не продержусь. Отпускаю бедра Милы. Тянусь к ее клитору. Он настолько чувствительный, что хватает всего одного нажатия. Мила замирает, а уже через секунду ее мышцы сильно сжимаются вокруг члена, выбивают из меня весь воздух. Я едва успеваю выйти из нее. Изливаюсь на округлые бедра. Сперма попадает между ног Милы. Стекает по ее складкам. Капает на пол…

На ватных ногах приближаюсь к Миле. Поднимаю ее. Прижимаю спиной к своей груди.

Кладу ладони ей на живот. В голове проносится мысль «А может…?», но я ее отбрасываю и упираюсь подбородком в макушку Милы.

– Устала? – стараюсь вжать девушку в себя. Она просто кивает, полностью расслабляясь в объятьях. – Может, еще поспишь?

– Н… кхм… нет, – Мила с неохотой отталкивается от меня и разворачивается. Заглядывает мне в глаза. – Тебе же собираться нужно. Иди в душ. А я завтрак приготовлю.

Смотрю на нее и понимаю – она идеальна. Если бы еще выполняла, что ей говорят

Коротко целую Милу и отступаю. Если позволить себе чуть больше вольности, еще одного раунда точно не избежать.

Телефон пиликает на журнальном столике перед диваном. Смотрю на него, думаю проигнорировать, но понимаю, что это может быть Денис. Вздыхаю и обхожу диван по прохладному паркету. Мила тоже уходит на соединенную с гостиной кухню. Слышу ее шаги, которые, как ни странно, тяжелые. Она так стучит пятками по полу, что, наверное, будит соседей. Усмехаюсь и поднимаю телефон. Одного взгляда на экран достаточно, чтобы понять, зря я решил посмотреть. Клокочущая ярость проносится по венам.

«Пошел Леший нахуй», – сжимаю телефон изо всей силы и отрываю взгляд от экрана.

В выключенной плазме вижу свое отражение: черты лица заострены, губы поджаты, волосы взлохмачены.

Вот же тварь! Как он посмел?

Пальцы второй руки сжимаются в кулак.

Ладно, по проблеме за раз! С Лешим можно разобраться позже. Если он хочет играть грязно, то у меня тоже есть козыри в рукаве. Припас для особого случая. Время пришло.

Но сначала разберусь с Сергеем Анатольевичем. Отец Стаса перешел все границы. Если он думал, что я не узнаю о его подлости, то очень ошибался.

Собираюсь бросить телефон на стол, когда вспоминаю кое о чем важном. Оглядываюсь на дверь. Закрыта. Уголок губ ползет вверх. Нахожу в контактах номер Стаса и отправляю сообщение:

«Дверь гостиной. Много раз!».

– Что там? – Мила обнимает меня со спины, и я быстро выключаю экран. Как она умудрилась подкрасться бесшумно? Или это я так погрузился в свои мысли, что не услышал? Сердце снова начинает биться как бешеное, на этот раз из-за страха. Если бы она увидела… Пора заканчивать со спором.

– Да, так, – кладу телефон на стол и поворачиваюсь. – Ничего важного.

Сам обнимаю Милу. Касаюсь ее губ. Поцелуй, который начинается с нежности, быстро перерастает в нечто большее.

Кажется, мне нужен еще раз.

Девятая дверь. Антон. Гостиная. Часть 2

Нервы на пределе. Иду по длинному, узкому коридору на последнем этаже административного здания. Бежевые стены давят. Дышу через раз. Сжимаю и разжимаю кулаки. Шуршание брюк бесит. А черная рубашка неприятно трет кожу, которая и без того кажется раздраженной. Пытаюсь пройти в норму. Меня, итак, ждёт схватка. Не хватало еще потерять самообладание.

Прохожу мимо одной деревянной двери за другой, пока не добираюсь до конца коридора. Выглядываю в окно. Шестой этаж. Парковка вдоль одноэтажных зданий, которые служат складами. Черный бетонный забор с колючей проволокой. И кладбище. Сколько раз я предлагал переместить главный офис в другое место, поближе к центру, а здесь оставить только склады? Но меня не слушают. Сейчас же гнетущая атмосфера только разгоняет кровь в венах. У них не получится избавиться от меня без боя.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь слева.

Оказываюсь в конференц-зале, если его так можно назвать. Два обычных маленьких кабинета, больше напоминающих каморки, просто соединили в один. Даже капитальный ремонт сделали: выкрасили стены в голубой цвет, окна завесили жалюзи и установили длинный стол из белого дерева с восемью стульями вокруг. Вот только от аромата старости и плесени никуда не денешься, даже если купишь миллиард освежителей. Этот своеобразный запах пропил стены и просто так его не вывести. Как и не избавиться от ощущения давления из-за небольшого пространства. Если кто-то из сидящих за столом, пожелает выйти, то ему приходится отодвигать стул вплотную к стене. Обычно мы используем этот конференц-зал для переговоров, только если основной занят. Но сегодня здесь проходит внеплановое собрание совета директоров.

На столе нет ничего, кроме ноутбука. Семь стульев заняты, а один – остается свободным, потому что меня не пригласили. Именно здесь, по словам Дениса, должна быть решена моя судьба по участию в делах компании. И кажется, начальник охраны не прогадал, если судить по шокированным лицам собравшихся. Я останавливаюсь на пороге, позволяя им рассмотреть себя. Но уже через мгновение прохожу внутрь и захлопываю за собой дверь. Все лица знакомые: шесть мужчин и одна женщина. Хоть Денис и предупредил меня о ее присутствии, видеть здесь мать – удар ниже пояса. Даже спустя столько лет я ее сразу узнаю. Сложно забыть женщину, которая по идее должна любить тебя больше жизни, а вместо этого бросила. Да и не сильно она изменилась. Так и осталась блондинкой с голубыми глазами. Только морщин стало больше. Зато черное платье облепляет идеальную фигуру, словно перчатка. И не скажешь, что ей перевалило за пятьдесят.

Вообще, они с Сергеем Анатольевичем, который сидит во главе стола, очень похожи. По ним обоим нельзя определить точный возраст. И черный костюм-тройка сидит на Сергее Анатольевиче будто влитой. Если бы я не знал, то подумал, что передо мной брат и сестра. Особенно, когда мать сидит по правую руку от отца Стаса. Другие мужчины по сравнению с ним меркнут, хоть все и выглядят вполне презентабельно. И не только потому что у Сергея Анатольевича светло-русые волосы, когда остальные брюнеты – только один полностью седой. Я вообще не понимаю, что в совете директоров делает этот дряхлый старикашка. Он уже давно отошел от дел, и я давно его не видел. Но сегодня отец Стаса, похоже, решил задействовать всех своих соратников. Поэтому старикашка сидит по левую руку от Сергея Анатольевича и выглядит так, что вот-вот превратится в пепел. Другие мужчины рядом с ним – два брата и по совместительству директора по маркетингу и отдела закупок. Они смотрят в стол, боясь поднять глаза. Напротив последнего – пожилой с проседью в темных волосах начальник отдела разработок расслабленно откинулся на спинку стула. Между ним с моей матерью – директор по связям с общественностью. Он еле уместился на стуле из-за веса, который, похоже, с каждой нашей встречей становится все больше. Роберт, имя ему совсем не подходит, в отличие от остальных, не сводит с меня полного отвращения взгляда. Знаю, что выгляжу сейчас не самым лучшим образом, но уж точно не так, чтобы смотреть на меня словно я кусок говна, который в придачу и воняет. Хотя ничего удивительно, я совсем недавно на совете поднимал вопрос о том, чтобы его уволить, потому что он не справляется со своими обязанностями. Мне не хватило одного голоса, а мать вообще появилась впервые со времен, как я занял место отца в компании. Обычно, она просто присылает документы, с решением, которым всегда поддерживает инициативу отца Стаса.

– Ты опоздал! – Сергей Анатольевич делает вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, приподнимается, нависает над столом и захлопывает ноутбук. – Мы как раз собирались голосовать.

– Это вы начали раньше, – отодвигаю стул и сажусь на него. – Давайте угадаю. Предмет вашего голосования – я, – приподнимаю бровь и смотрю на Сергея Анатольевича.

Девятая дверь. Антон. Гостиная. Часть 3

Злость огнем разливается в груди, но я стараюсь сохранять спокойствие. Хотя бы показное. Выпрямляю спину, ставлю локти на стол и сплетаю пальцы.

– Так что? – пренебрежительно усмехаюсь.

– После того, как видео с тобой попало в интернет и наши акции рухнули, не думал же ты, что останешься в управлении компании? – Сергей Анатольевич повторяет мою позу.

Я усмехаюсь с шире. Не сомневаюсь, что мое лицо сейчас напоминает зловещею маску. Наверное, именно поэтому Алексей, директор отдела закупок, отодвигается поближе к брату. Ножки стула противно скрипят по паркету.

– А сделка с китайцами вас не интересует? – откидываюсь на спинку стула.

Зато Николай Дмитриевич, начальник отдела разработок, резко садиться.

– Какая сделка? – он пронзает меня заинтересованным взглядом.

– Это именно то, что вы думаете, – ухмыляюсь я.

Николай Дмитриевич чуть не подпрыгивает на месте.

– Когда? – в его глазах столько надежды, и я чувствую себя Дедом Морозом, который впервые за шестьдесят лет принес мужчине желанный подарок. И ничего страшного, что это химической препарат. Главное, он должен помочь закончить разработку лекарства, в проекте которого уже два года не было подвижек.

Но Сергей Анатольевич решает разрушить волшебную атмосферу праздника.

– Покажи документы, – жестко произносит он.

– Я же вам буквально вчера говорил, что веду переговоры, – смотрю на него и стискиваю кулаки на коленях. – Но вы решили меня обойти и начали этот цирк, – встречаюсь взглядами со всеми присутствующими, мать намеренно игнорирую.

Вот только она, кажется, не собирается оставаться в стороне.

– Это не цирк, Антон, – строго произносит она. Когда-то мелодичный голос стал хриплым из-за злоупотребления сигаретами. – Ты только посмотри на себя. На лице живого места нет. А видео… Это же грязное пятно. Ты хоть представляешь, как оно повлияло на репутацию компании? – она театрально вздыхает.

В ее словах нет и доли искреннего беспокойства обо мне. О компании? Возможно. Эту женщину интересуют только деньги, оставленные отцом. Я уж точно не забыл скандалы, которые она устраивала папе, когда не получала очередную «хотелку». И любовников ее тоже прекрасно помню. Она спала с ними прямо в их с отцом спальне, когда того не было дома.

– Если бы у нас был нормальный директор по связям с общественностью, – бросаю взгляд на Роберта, который тут же краснеет, чем напоминает поросенка, – ситуация уже давно была бы улажена. И на репутации компании не было бы «пятна».

– Предлагаю заканчивать этот цирк, как выразился Антон, – Сергей Анатольевич поднимается с места. – Мы с вами до его прихода час все обсуждали. Время принять решение.

Стискиваю челюсти. Сердцебиение учащается, как перед боем. Напряжение сковывает тело. Если бы мог сильнее сжать кулаки, то сделал бы это.

– Кто за то, чтобы отстранить Ремникова Антона Вячеславовича от управления компанией? Поднимите руки, – Сергей Анатольевич показывает пример остальным.

Старый хрыч тут же следует ему, хотя я даже не уверен, что он правильно все расслышал. «Поросёнок», чуть ли не подпрыгивает на месте, когда вскидывает руку вверх. Вот только застревает в подлокотниках стула. Братья ловят мой пристальный взгляд, видят приподнятую бровью и тут же тушуются. Начальника отдела разработок я подкупил возможностью получить недостающий компонент для его супер-пупер революционного препарата, поэтому он просто складывает руки на груди и смотрит на меня с благоговением. По уставу я не имею права участвовать в голосовании, которое касается меня. Поэтому остается только мать. Больше я не могу ее игнорировать. Смотрю. В груди расцветает отвращение. Мать бросает на меня взгляд, наполненный сожалением и притворной заботой, когда поднимает руку.

– Итак, решение принято, – Сергей Анатольевич хлопает в ладоши, продолжает что-то говорить, но я не слышу звука.

В ушах шумит. Сердце стучит. Каждая мышца в теле наливается сталью.

Все кроме начальника отдела разработок поднимают руки. Видимо, приняли еще одно решение.

Подрываюсь с места. Стул отлетает и ударяется о стену.

– Он затянет вас в бездну, – произношу я и выхожу в коридор. Слышу сзади окрик. Узнаю голос, начальника отдела разработок, но не задерживаюсь.

Девятая дверь. Антон. Гостиная. Часть 4

У меня сейчас одно желание – набить кому-нибудь морду. Широкими шагами дохожу до конца коридора и распахиваю деревянную со встроенным стеклом дверь. Выхожу на лестничный проем. Быстро спускаюсь на два этажа и иду по похожему коридору к своему кабинету. Секретарша быстро встает из-за стола. Хочет мне что-то сказать, но я ее игнорирую. Открываю дверь, на которой висит табличка исполнительный директор, и со злостью захлопываю ее. Стены содрогаются, а я замираю, когда замечаю Милу в простых черных джинсах и белом бомбере, сидящую на диване.

Она тут же встает.

– Что ты здесь делаешь? – рычу. – Я сказал тебе сидеть дома и не высовываться!

Мила вздрагивает, ее глаза округляются, но она быстро приходит в норму.

– Мы с тобой не договорили, – делает шаг вперед, сжимая кулачки. – Антон, ты не можешь постоянно отмахиваться от моих желаний. Я уже говорила тебе, что хочу вернуться в университет и планирую это сделать.

– Не сейчас, – цежу я сквозь, стиснутые зубы. – Мы не будем обсуждать это сейчас! – направляюсь к своему столу. А «своему» ли?

– А когда? Ты уже два дня переводишь тему, – Мила охватывает обеими руками мое запястье, стоит мне попытаться ее обойти.

Вырываю руку, но Мила тут же хватает ее снова.

– Антон! – она повышает голос. – Для меня это очень важно.

Дышу поверхностно. Часто. В крови бурлит ярость, смешанная с адреналином. Глаза застилает красная пелена. Еще чуть-чуть и…

– Антон! – Мила пытается повернуть меня.

Я снова выдергиваю руку, отталкивая ее. Только не рассчитываю ни силу, ни то насколько крепко в нее вцепилась девушка. Вместо того, чтобы просто освободить руку, я отбрасываю Милу назад, и она летит на диван. Это так сначала мне так показалось. Пока я не заметил, что Мила приземляется на деревянный подлокотник.

Ее глаза наполняются слезами. Губы раскрываются. На них застревает немой крик. Гримаса боли искажает кукольное лицо девушки, и она сползает вниз. На пол.

«Твою же мать!»

Подлетаю к Миле, опускаюсь на колени, но боюсь коснуться. Вдруг она что-то сломала

– Сиди на месте, – смотрю ей в глаза, из которых начинают катиться слезы. – Попробуй пошевелить ногами! – приказываю, но Мила не слушает. – Мила, тебе нужно попробовать пошевелить ногами. Давай же! – сжимаю кулаки и тут же расслабляю их. – Пожалуйста…

Мила не отводит от меня взгляда, заполненного страданием. В груди разливается вина. Она смывает гнев напрочь, но уже поздно.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Попробуй.

Вижу, как грудь Милы приподнимается и она чуть сгибает ноги. Чувствую волну облегчения. Но она тут же исчезает, когда слышу протяжный стон.

Подползаю ближе. Кладу руку на щеку Милы. Она отворачивает голову. У меня между пальцев застревают ее рыжие волосы. Мила делает еще один вдох, на этот раз глубже и пытается встать. Тут же падает обратно. Вскрикивает.

– Не нужно. Не вставай. Я сейчас скорую вызову, – подрываюсь на ноги и начинаю шарить по карманам брюк в поисках телефона. Нахожу в правом, но не успеваю вытащить, как снова слышу стон и шуршание. Опускаю взгляд и замечаю, что Мила поднимается.

Блядь. Подхватываю ее за предплечья и помогаю встать.

– Зачем? У тебя может быть поврежден позвоночник, – смотрю на девушку строго.

Руки Милы дрожат, а она сама качается, поэтому сильнее сжимаю, чтобы ее удержать.

– Пусти, – ее голос слабый и хриплый.

– Садись, – тяну Милу к дивану, но она будто приросла к месту.

– Я сказала – пусти, – она поднимает на меня заплаканное лицо. В глазах больше нет слез. Они резко высохли. Зато замечаю решительность и обиду, которые действую на меня сильнее любых слов – пальцы сами разжимаются.

Мила делает шаг в сторону. Пошатывается. Я дергаюсь вперед, чтобы снова ее поддержать, как она выставляет руку перед собой.

– Не трогай меня! – произносит Мила каждое слово по отдельности и делает еще один шаг. На этот раз твердый. А потом еще один. После чего начинает пятиться быстрее. Хотя прихрамывает.

Запоздало понимаю, что Мила движется в сторону двери. Твою же…

– Мила, – окликаю ее и уже хочу пойти за ней, чтобы остановить, как она выставляет перед собой руки.

– Не вздумай! – ее голос спокойный, но в нем чувствуется сила. Замираю. Мила одаряет меня еще одним холодным взглядом и открывает дверь.

Она выходит в коридор, а на меня наваливается осознание. Черт!

Срываюсь с места. Подлетаю к двери, которую Мила так и не закрыла. Собираюсь бежать за ней, как небольшая фигура появляется передо мной.

– Антон, нам нужно поговорить, – мать преграждает мне путь.

– Не сейчас, – пытаюсь обойти ее, но она делает шаг в ту же сторону. Слежу за маленькой фигуркой Милы, которая сворачивает к лестничной клетке, где находится лифт.

– Нет, именно сейчас, – мать складывает руки на груди. – Что происходит? Ты всегда был таким послушным мальчиком. Делал то, что говорил тебе отец. Что с тобой стало?

Опускаю голову и смотрю с прищуром на женщину.

– Не тебе говорить мне про отца, – отвечаю грубо, но она будто меня не слышит.

– Возьми отпуск, – мать заправляет волосы за ухо, не отводя от взгляда моего лица. – Я уже все согласовала с Сергеем. Ты отдохнешь и вернешься на свое место. Твоя репутация, как раз придет в норму…

Хватаю ее за плечи, легко встряхиваю, заставляя замолчать. Зачем эта женщина вновь появилась в моей жизни? Что ей нужно? Не уж-то деньги закончились? Или очередной любовник бросил? Неважно. Мне сейчас не до нее.

– Исчезни. Просто исчезни из моей жизни, как делала это раньше. Но на этот раз позаботься о том, чтобы больше не возвращаться.

Отодвигаю мать в сторону и бегу по коридору, на ходу избавляясь от мысли, что Света опять получила билет на представление в первый ряд.

Не жду лифта. Сворачиваю сразу к лестнице. Спускаюсь по ней так быстро, как могу. Вылетаю на улицу. Оглядываюсь. Пусто.

Милы нет.