Текст книги "Закрывая двери (СИ)"
Автор книги: Жанна Никитина
Соавторы: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Седьмая дверь. Антон. Автомастерская. Часть 1
Откидываюсь на спинку кресла. Расстегиваю пару пуговиц у ворота рубашки, тру шею и закатываю рукава до локтей. Глаза режет из-за того, что я последние шесть часов провел за экраном компьютера. Наконец-то, смог спокойно поработать. По крайней мере, закончил «горящие» дела, но текучки еще дохрена. Вот только мысли о Миле, которую я оставил дома, все равно проскальзывают в забитой работой мозг. Тянусь за телефоном. Он валяется среди бумаг, оставленных на «потом». Снова. Такими темпами, я похерю все дела. Нужно уже взять себя в руки.
Нажимаю на кнопку блокировки. На экране появляется куча уведомлений: пропущенные звонки, неотвеченные сообщения. Они все приходят и приходят. Отклоняю очередной вызов и только после этого понимаю, что сбросил звонок от Сергея Анатольевича. Черт с ним! Потом разберусь.
Ищу в контактах номер Милы, смахивая очередное уведомление, где замечаю очередную просьбу дать комментарий и ссылку, которая обрывается.
Как же они достали!
Пролистываю список вызовов, нахожу нужный контакт и нажимаю.
Стоит приложить мне телефон к уху, длинные гудки тут же сменяются короткими. Вот же! Все-таки бесится. Бросаю телефон на стол, он с грохотом падает и скользит дальше, пока вовсе не сваливается на пол. Похрен!
Да, что сегодня за день?
Стягиваю резинку с волос, ставлю локти на стол и запутываюсь пальцами в непослушных прядях.
Моя жизнь так резко поменялась, что не могу навести порядок в хаосе, который создал вокруг себя.
Нет! Так не пойдет! Нужно начать с ним разбираться.
Подрываюсь с места. Хватаю пиджак с подлокотника кресла, как только зашел в кабинет, и…
Дверь без стука открывается.
Мне даже не нужно смотреть на посетителя, чтобы понять, кто стоит в дверях. Только один человек может себе позволить такое неуважение.
Вздыхаю. Вот его мне «для полного счастья» и не хватало. Смотрю на дверь, затягивая волосы в хвост.
Сергей Анатольевич стоит, прислонившись к косяку, как недавно его сын, сложив руки на груди. Его образ «хозяина мира» дополняет идеально выглаженной серый костюм и русые волосы, в которых проступает седина, что делает их еще светлее. Усы он, похоже, сбрил. Он смотрит на меня, приподняв бровь, отчего морщинки на лбу становятся глубже. Стас почти копия своего отца, даже привычки те же. Как получилось, что у них настолько разные характеры? На мгновение замираю, после чего раскатываю рукава, застегиваю манжеты и надеваю пиджак – все под пристальным взглядом Сергея Анатольевича.
Только, когда просовываю в петлю последнюю пуговицу, он, наконец, произносит:
– Красавец, – качает головой, голос сквозит неприкрытым сарказмом.
Игнорирую его выпад. Наклоняюсь, поднимаю телефон с пола и засовываю его в карман брюк. Руку не вынимаю, мне нужна хоть какая-то опора перед предстоящей битвой. А в том, что она будет, не сомневаюсь.
– Ты хоть понимаешь, что видео уже посмотрели все акционеры? – Сергей Анатольевич всматривается в мое лицо. – Что мне им теперь сказать?
– Ничего не нужно говорить, – сжимаю телефон крепче. – Или отсылайте их ко мне, я сам все объясню.
– Объяснишь? – он усмехается, приподнимая бровь еще выше. – И как именно, ты объяснишь видео в интернете, на котором один из руководителей участвует в подпольном бое?
Стискиваю челюсти до скрежета. Найду тварь, которая слила бой, убью. Хотя что-то мне подсказывает, я знаю виновника моих сегодняшних проблем. Но сомнения все-таки остаются. Вряд ли бы Леший хотел, чтобы его позорный проигрыш оказался в сети. Неважно! Скоро я все узнаю, Денис уже занимается.
– Я разберусь! – встречаюсь с Сергеем Анатольевичем взглядами. Наше противостояние длиться недолго и заканчивается его покачиванием головой.
– Если наши акции рухнут…
– Я сказал, что разберусь. У меня сделка готовится, которая перекроет мое «плохое поведение», если вообще кто-то так считает, – бросаю взгляд на часы на стене.
Надо же, сегодня я ухожу во время. Раньше такого за мной не водилось. Нужно заканчивать с этим самодурством. Иначе, мне не видать сделки не только с МеталПромОпт. Вообще все, что выстраивалось годами, полетит к чертям.
– И почему я ничего не знаю о сделке? – Сергей Анатольевич напрягается и хмурится.
– Этап переговоров, – отмахиваюсь я, приближаясь к отцу Стаса. – Как только мы сойдемся на условиях, сразу же поставлю вас в известность. А сейчас мне нужно идти.
Многозначительно смотрю на мужчину, который нахмурился еще сильнее. А он постарел. Хоть до сих пор выглядит статным, но морщинки у глаз стали глубже, а уголки губ опустились. Сергей Анатольевич пытался заменить для меня умершего отца, но у него плохо получилось. Наши характеры несовместимы. Два твердолобых барана не могут находится в одном стаде.
– Что с тобой в последнее время происходит? – Сергей Анатольевич расслабляется. – Ты стал рассеянным.
– Все в порядке, – тру шею. – Или скоро будет. Мне, правда, нужно идти.
– Ты знаешь, что можешь прийти ко мне в любой момент? – Сергей Анатольевич кладет руку мне на плечо и сжимает.
Хочется ответить что-то саркастическое, но слова не хотят выдавливаться из меня, поэтому я просто киваю. Мы еще какое-то время так стоим, после чего Сергей Анатольевич отпускает меня и делает шаг назад. А через мгновение разворачивается и бросает напоследок:
– Чтобы там не было, разберись. И с акционерами тоже.
Он уходит, а я ловлю на себе взгляд Светы, секретарши, брошенный из-за монитора компьютера. Хоть светлая челка почти закрывает ее глаза, от меня не скрывается, как они расширяются от любопытства. Вот только ее не хватало. Удивительно, что еще по офису не разнеслись слухи, после нашего с Милой междусобойчика в коморке. Но, видимо, кое-кто решил не рисковать своей работой.
Выхожу в коридор, закрываю за собой дверь и чувствую вибрацию в кармане.
Достаю телефон, уже хочу отклонить вызов, когда вижу, что это Денис. Он не звонит просто так. Отвечаю на вызов.
– Да? – устало вздыхаю в трубку.
Любой другой уже стушевался бы, но не Денис.
– Ты просил доложить, если будут какие-то подвижки по наблюдению, – титаническое спокойствие начальника охраны передается и мне, но что-то подсказывает – ненадолго.
– Что-то есть? – тру пальцами переносицу. Этот день собрался меня доконать.
– Да, она вышла из дома и направляется куда-то загород.
Молчу в ожидании объяснений. Денис почти сразу же продолжает:
– Мила села в маршрутку, которая едет в сторону автомастерской, где находятся ее напарники по угону.
Да, твою же мать!
Седьмая дверь. Антон. Автомастерская. Часть 2
Ненавижу ездить по Москве в час пик. Стучу пальцами по рулю, объезжаю по дворам, чувствую, как сердце заходится в груди. Мысли крутятся вокруг Милы. Какого черта она не осталась дома, как я просил?
Как только выезжаю за город, мчусь к гаражаи, адрес которых сбросил мне Денис. Заглядываю в лабиринты из железных коробок, перекрытыми забором-сеткой. Сразу замечаю на ней же вывеску «Автомастерская» и стрелку направо. Когда же проезжаю по указанному маршруту почти до самого конца, замечаю кирпичные гаражи с разобранными машинами у ворот. Но меня интересует приоткрытая дверь с очередной вывеской «Автомастерская» над ней. У нее торможу.
Стоит мне только выйти на улицу, как до меня доносится мужской рев:
– Убирайся!
Ответа не слышу, зато не упускаю звон металла и коллективный гогот. Захлопываю дверь машины, нажимаю на кнопку ключей, слышу пиликанье и широкими шагами иду к ржавой железной двери. Гогот прекращается, после чего слышу полуобреченное-полуизевательское рычание:
– Мила, блядь, свали, а?
Тяну за ржавую дверь. Странно, что она не скрипит. Сразу же улавливаю запах мазута и бензина. Полутьма в небольшом помещении развеивается пыльной лампочкой и светом доносящегося из грязного стекла, заменяющего заднюю стену, в котором замечаю очертания разобранных автомобилей. Но даже если бы этого не было, «восхитительная» картина от меня не скрылась бы.
Четверо мужиков в когда-то белых борцовках и синих комбинезонах сидят за деревянным, покрытом клеенкой в клеточку столом. На нем замечаю пару зеленых бутылок из-под пива, рассыпанные семечки и пакетики с сушеной рыбой. Каменный пол около стола почти полностью усыпан черной шелухой.
Русоволосый мужик сидит ко мне спиной, катается на ножках стула, который жалобно под ним поскрипывает. Этот мужик почти полностью закрывает того, что напротив, я только вижу покрытые мазутом руки, лежащие на столе, и лысую макушку. Зато того, что сбоку узнаю – темноволосый амбал, которому я набил морду при первой встрече с Милой, сидит, откинувшись на спинку стула, и, потягивая пиво, смотрит на Милу. Она мнется за спиной последнего мужика. Такого же рыжего, как и сама девушка.
– Саша, – Мила кладет руку на плечо, как я понимаю, брата.
Он тут же отмахивается и со скрипом встает.
– Я же сказал – отвали! – он выше сестры больше, чем на голову, поэтому, когда разворачивается, нависает над девушкой. – Мне не нужна была твоя помощь раньше. И сейчас сам со всем разберусь.
Мила в белом расклешенном платье с длинными рукавами сжимается под ним и кажется еще меньше, чем обычно. Но всего на секунду. Потом она выпрямляет плечи и заглядывает брату в глаза.
– Долга больше нет, – она закидывает голову, открывая вид на не только на порозовевшие щеки, но и шею. – Ты можешь спокойно уйти.
Саша издает смешок, которому вторят остальные.
– И как же ты «закрыла» долг? Точнее, каким местом? – он складывает руки на груди, окидывая сестру с ног до головы внимательным взглядом. – И шмотки новые. Благодетеля нашла?
Смешки превращаются в еще одну волну гогота. Мила краснеет сильнее. Я сжимаю кулаки. Уже собираюсь вмешаться, когда глаза девушки сужаются, и она тычет в брата указательным пальцем.
– Ты… ты… ты… Я тебе помогаю!
– Да, ладно? – усмехается Саша. – А я тебя просил? Может, мне нравится тут? – он обводит руками маленькую каморку. – А с ребятами мы вообще братаны, – оборачивается к ним, но не «доходит» до них: останавливается, смотря прямо на меня.
Мила следит за его взглядом. Ее глаза расширяются, когда она видит меня. Остальные тоже поворачивают головы и тут же вскакивают.
– Ты! – шипит лысый амбал с фингалом под глазом, который уже начал выцветать.
– Я, – стою расслабленно, обвожу всех взглядом, – брат Милы ничего так вымахал, странно, что сестра вызвалась отдавать его долг. Оцениваю, как вырваться из этой заварушки, если что-то пойдет не так: состояние после боя у меня, мягко говоря, не очень, поэтому шансы тоже так себе.
На Милу намеренно не смотрю. С ней потом разберусь. О чем она вообще думала, когда ехала сюда?
– На ловца и зверь бежит, – брюнет снова делает глоток из бутылки, его язык прилично заплетается.
– Это тот самый? – на груди мужика, который сидел ко мне спиной, повисло пару скорлупок, а на его лице замечаю жидкие усики, перетекающие в козью бородку.
– Ага, – лысый хрустит костяшками пальцев. – Не надо к Михалычу идти, чтобы тот по номерам вычислил.
– Подождите, – брат Милы делает шаг вперед, загораживая собой сестру. – А что он здесь делает?
Они говорят так, будто меня здесь нет.
– А это хороший вопрос, – брюнет ставит на стол бутылку, которая тут же падает на бок и скатывается на пол, но не разбивается. Наблюдаю, как она катится к моим ногам.
– Пришел забрать свое, – пожимаю плечом, останавливая подошвой ботинка потенциальное оружие.
Седьмая дверь. Антон. Автомастерская. Часть 3
Бросаю взгляд на Милу, которая «вовремя» выглядывает из-за спины брата. Понимающие ухмылки появляются на лицах мужиков, а брат Милы сводит брови к переносице. Он медленно оборачивается, становится полубоком и окидывает сестру презрительным взглядом.
– Так ты решила проблему с долгом? – он делает шаг к сестре. – Продалась придурку, который избил моих корешей?
Я не выдерживаю. Срываюсь с места. Вклиниваюсь между братом и сестрой. Толкаю Сашу в грудь, а Мила остается за спиной.
Он отступает назад. Недоуменно смотрит, после этого звереет, черты лица ожесточаются, становятся острыми. Взгляд исподлобья дополняется стиснутыми до побеления губами. Но я тоже не промах. Сам делаю шаг к нему и низким, еле слышным голосом говорю:
– Следи за тем, как разговариваешь с сестрой.
– И что ты сделаешь? – он стоит на месте и явно думает, что пригвождает меня к месту своими тяжелым взглядом. Уголок его губ дергается. – Нас тут четверо, а ты один.
– Посмотрим, сколько вас останется здесь, когда через пару минут приедет полиция. Или хочешь сказать, что все эти машины, – качаю головой в сторону стекла, – пригнали вам законные владельцы?
Нещадно блефую. Я даже от помощи Дениса, который хотел послать за мной людей, отказался, о чем сейчас жалею. Время поджимало. Оставлять Милу с непонятно кем, я не собирался.
Они сверлят меня глазами, всматриваются в мою расслабленную позу. А я чувствую, как напряжение проносится по венам.
Но, видимо, моя все-таки уловка срабатывает, потому что, все еще смотря на брата Милы, слышу возню, шаги и шепотки.
– Саня, похоже, он не шутит, – чьи-то пальцы, с собравшейся под ногтями грязью, хватают парня на бицепс. – Валим.
Брат Милы еще сильнее стискивает челюсти, после чего бросает взгляд через мое плечо и качает головой.
– Мила? – он указывает головой на выход, а я напрягаюсь. Но когда не улавливаю звуков движения за спиной, а взгляд Сани ужесточается, позволяю себе не заботится хотя о том, что придется опять гоняться за одной рыжеволосой бестией.
– Тик-так, тик-так, – я постукиваю пальцами по верхней части запястья.
– Саня, пошли, – тот, кто держал брата Милы, тянет его за руку.
Последний неохотно, но все же делает несколько шагов назад, хотя взгляда от меня не отрывает.
– Я тебя запомнил, – Саша цедит сквозь стиснутые челюсти. – Ты пожалеешь, – он снова смотрит мне через плечо и надеюсь ничего не видит. – Обо всем пожалеешь.
После чего разворачивается и вслед за своими подельниками убегают из мастерской через ту же дверь, в которую я зашел. Нас накрывает тишина, сквозь которую почти сразу прерывает рев сигнализации моей машины.
– Да, твою мать, – в очередной раз срываюсь с места и несусь вслед за мудаками.
Как только выбегаю на улицу, сразу выдыхаю: машина на месте и не пострадала. Нажимаю кнопку на ключах, и сигнализация замолкает. Набираю в рот воздух, который сегодня слишком холодный. Возможно, потому что вечереет. Где-то далеко слышен рев мотора и гомон голосов, а совсем близко улавливаю чириканье воробья. Но единственное, о чем могу думать – девушка, которая осталась в гараже. Она не пыталась пойти за мной или остановить. Скорее всего, сейчас жмется в каком-нибудь углу и ждет проявления моего гнева. От этой мысли становится противно. В кого я превратился? Сначала утром запер Милу дома, когда она сказала, что хочет домой съездить, только забыл о запасных ключах, которые хранил в тумбочке в прихожей. Потом вообще поперся за ней, хотя она не просила меня. О контракте вообще вспоминать не хочу. Какой черт меня дернул заставить ее подписать бумаги? Похоже, у меня реально мозги отшибло. Пора брать себя в руки.
Тру лицо, разворачиваюсь на пятках и иду обратно в автомастерскую.
К своему удивлению в каморке Милу не нахожу. Огонь начинает распространяться по венам, и я стискиваю кулаки, пока не замечаю белое пятно, промелькнувшее за грязным стеклом, и приоткрытую дверь рядом с ним.
Широкими шагами иду туда и толкаю дверь так сильно, что она врезается в стену.
Разобранные машины, инструменты, развешанные по стенам, грязные тряпки и запах бензина наполняют комнату. Мила, которая у стены роется в обшарпанном письменном столе, заваленном не только документами, но и мусором, подскакивает на месте и хватается за грудь.
– Напугал, – она длинно выдыхает и снова начинает выворачивать ящики стола.
Вытаскивает из уже второго – бумаги, бегло просматривает каждую, после чего выпуская из рук. Очередной листок падает к ногам девушки, где скопилось немалое количество бумаг, когда я наконец отмираю.
– Что ты делаешь? – иду к ней.
– Сколько у нас времени? – она даже не поднимает на меня глаз, просто вытаскивает очередную порцию бумаг.
– Времени до чего? – останавливаюсь рядом с ней и заглядываю в документы. – какие-то счета.
– До приезда полиции, – Мила на мгновение поднимает на меня глаза, прежде чем вернуться к бумагам и пробормотать: – Да, куда же они дели ее? – она пролистывает остатки документов, прежде чем бросить их в стену.
Бумаги разлетаются по полу, а Мила сжимает в руках юбку своего сарафана. Оглядывается, но ничего кроме разобранных машин больше в этом гараже нет. Плечи Милы опускаются, а вот голова поникла.
Хватаю девушку за руки. Разворачиваю к себе. Всматриваюсь в ее глаза и замечаю, как они наполняются слезами.
– Что ты ищешь? – я кладу ладони на ее щеки, поглаживаю их большими пальцами.
– Расписку… закладную на квартиру родителей, – Мила зубками впивается в нижнюю губу и отводит глаза.
Вздыхаю, чувствуя, как напряжение уходит из моего тела. Но ровно до того момента, как я приподнимаю Милу и сажаю на стол. Она негромко взвизгивает, а я вклиниваюсь между ее раскрытых бедер. Заключаю Милу в капкан рук, упираясь ладонями в поверхность стола. Девушке приходится откинуться назад, чтобы посмотреть на меня.
– Рассказывай, – одно слово, и я чувствую, на губах горячее дыхание.
Мила неверяще смотрит на меня. Ее глаза бегают, будто девушка пытается понять, не послышалось ли ей.
– Ничего особенного, – она опускает взгляд, кладет ладони мне на грудь, словно хочет оттолкнуть, но не делает этого. – Брат… когда он задолжал деньги, попросил у меня подписать вместе с ним расписку, что, если он не вернет долг, вместо него могут забрать нашу квартиру. Долг, вроде, выплачен. Но я все-таки хотела найти бумажку.
Мне приходится приложить максимальные усилия, чтобы не рассмеяться в голос. Вместо этого я просто улыбаюсь.
– Эта «расписка» не имеет юридической силы и не только потому что долг выплачен, – выпрямляюсь, но от Милы не отхожу. Завожу ее волосы за ухо, не разрывая зрительный контакт.
– Правда? – она смешно сводит брови, будто у нее в голове происходит мыслительный процесс на тему «можно ли доверять моим словам».
– Правда, – усмехаюсь и глажу пальцем ее покрасневшую щечку. – Расписка может иметь юридическую силу только в случае получения денег, чаще всего в долг.
Мила еще мгновение смотрит на меня, после чего закрывает лицо руками.
– Какая же я глупая, – ее голос звучит приглушенно, а сама девушка качает головой.
Отвожу ее руки от лица, кладу их обратно на свою грудь и поднимаю голову за подбородок двумя пальцами.
– Ты не глупая, – говорю проникновенно. Мне нужно, чтобы она услышала. – Просто немного наивная и этим воспользовались.
Мила тут же супится. Поджимает губы.
– Я не наивная! – даже в восклицании слышится сомнение.
– Как скажешь, – подавляю улыбку, но губы подрагивают. – А еще ты – милая, – коротко целую ее в носик.
Она закатывает глаза.
– Ненавижу это, – вздыхает и скользит ладонями по моей груди, пока не смыкает их на шее. – Брат с друзьями меня постоянно в детстве дразнили «Милая Мила», – она так смешно кривится при этом, что я усмехаюсь. А когда Мила это замечает, надувает губки. – Не смейся надо мной.
– Я не смеюсь, – говорю ей в губы, сокращая остатки расстояния, разделяющего нас. – Никогда не буду.
Взгляд Милы на миг становится серьезным, после чего она делает последний «шаг» – касается меня губами. Нежно. Невесомо. Мне этого недостаточно. Углубляю поцелуй, проникая языком в ее рот. В груди зарождается утробное рычание, одновременно с мыслью «Моя». Внутренний зов сделать девушку своей такой сильный, что на мгновение замираю. Когда это случилось? Но, стоит коротким ноготкам впиваться мне в шею, забываю обо все. Кровь в венах начинает пылать, и я вжимаю Милу в себя. Отрываюсь от ее губ и покрываю поцелуями щеки, подбородок. Спускаюсь ниже.
– А полиция? – голос Милы с придыханием прорывается в мое сознание.
– Я блефовал, – целую ее шею. – Никого не вызывал.
Мила замирает у меня в руках, после чего расслабляется. Откидывает голову назад, а когда я кусаю шею, с ее губ срывается стон.
– Дверь не закрыта, – доносится до меня очередное бормотание.
Седьмая дверь. Антон. Автомастерская. Часть 4
Останавливаюсь. Чувствую укол вины, противно разливающейся в груди. Но воспоминание о последней двери Стаса не дает мне остановиться. Не отдавать же ему победу так легко.
– Мы сейчас это исправим, – нехотя отрываюсь от Милы, быстро преодолеваю приличное расстояние и закрываю не только ту дверь, через которую вошел, а еще и скрипучие ворота гаража в углу рядом с ней.
Сразу становится темно. Только свет, проникающий через то самое грязное стекло, позволяет мне не потерять Милу. Я вижу лишь ее силуэт. Она напоминает мне призрака, зовущего за собой во тьму. Но я не из пугливых.
Подхожу к ней. Мила тут же заключает меня в объятья, оборачивая вокруг моей шеи руки, а талии ноги. Членом чувствую жар ее киски. Впиваюсь в желанные губы, поглощая стон. По коже проносится электрический заряд, когда Мила не просто отвечает, а встречает мой язык на половине пути. Посасывает его. А потом покусывает мою губу. Не думаю, когда опрокидываю Милу на стол. Придерживаю рукой затылок, но от ее губ не отрываюсь. Проникаю языком в рот, кусаю нижнюю губу. Спускаю руку на тонкую шею, сжимаю, фиксирую. Только после этого отстраняюсь и заглядываю в гипнотизирующие глаза. Света, недостаточно, чтобы рассмотреть их. Но это неважно. Я все помню. Даже точечку на ярко-зеленой радужке глаза, которая напоминает второй мини-зрачок.
– Какого черта, ты со мной сделала? – хриплю, прежде чем снова впиться в пухлые, манящие губы.
Мила не остается в стороне. Дрожащими руками расстегивает пуговицы на пиджаке, стягивает его с моих плеч. С рубашкой у нее так не получается. Пуговицы слишком мелкие. Спустя пару попыток Мила плюет на это гиблое дело. Вытаскивают края рубашки из-за пояса брюк и забирается под нее ладонями. Как только холодные пальцы касаются моего живота, резко выдыхаю.
– Ах ты, проказница, – шепчу, посасывая кожу на шее Милы, а рукой сжимаю ее грудь. Сильно. Не щадя.
Из Милы тут же вырывается стон, и она царапает мой живот. Шиплю, но не отстраняюсь. Наоборот, оставляю на ее шее укусы, которые ту же зализываю.
Мила забирается глубже под мою рубашку и ноготками легко касается моих сосков. Дергаюсь и кусаю девушку сильнее, чем хотел. Она вскрикивает, а я тут же оставляю нежный поцелуй на ее губах.
– Прости, – тихо произношу, заглядывая в ее глаза. И даже в таком приглушенном освещении, замечаю ее расфокусированный взгляд. Невольно улыбаюсь. Когда же с ее губ срывается просьба не останавливаться, у меня срывает крышу.
Опускаюсь на корточки, краем глаза замечая, как Мила приподнимается. Она молча наблюдает за тем, как я стягиваю ее трусики – обожаю платья. Также молча сжимает мои плечи, когда я скольжу ладонями по бедрам, задирая подол. Молчит, даже когда я шире раздвигаю ее ноги и заглядываю в глаза.
Вот только подуть на влажную плоть, при этом не прерывая зрительного контакта, шумно втягивает воздух. Глаза Милы закатываются, стоит мне прикоснуться языком к клитору, и протяжный стон срывается с ее губ.
Ох, это только начало, дорогая. Сегодня я не собираюсь тебя щадить.
Обхватываю губами клитор и всасываю его так сильно, что стон Милы превращается в крик. Громкий. Отчаянный. Она впивается пальцами в мои плечи, так сильно, будто хочет оставить метку. Притягивает меня ближе. Вжимает в себя, показывая, чего хочет. И я даю ей это. Сосу, лижу, иногда задеваю клитор зубами. Мила дрожит в моих руках, отдаваясь удовольствию полностью. Ее бедра зажали бы мою голову, если бы я не держал их. Хорошо, если на них не останутся мои отпечатки. Хотя…
К губам добавляю пальцы. Проникаю в Милу сразу двумя, слыша стон одобрения. Начинаю двигаться в ней. Быстро. Глубоко. Член стоит колом. Ноет. Просит о внимании. Но это не то, чего я хочу. Сначала Мила. Одновременно с проникновением пальцев непрерывно посасываю клитор. Стоны становятся громче. Тело Милы напрягается. Она сжимает мои пальцы внутри себя. Прекращаю слышать что-либо, даже дыхание Милы. Она замирает, и я сильнее втягиваю в рот ее клитор. Мышцы вокруг моих пальцев начинают сокращаться. Быстро. Интенсивно. Протяжный стон на грани крика отражается от стен и вызывает у меня довольную ухмылку.
Я резко встаю, расстегиваю ремень, ширинку. Брюки падают к лодыжкам. Вытаскиваю член из боксеров. Провожу по нему кулаком и вхожу в Милу. Ее дыхание снова сбивается. Жар окутывает член. Нахожу руки Милы, висящие вдоль тела, завожу их за ее спину и переплетаю наши пальцы.
Начинаю двигаться быстрыми, глубокими толчками. С губ Милы срываются короткие стоны, и я поглощаю их поцелуем. Вместе с этим забираю ее дыхание. Вхожу еще глубже. По коже проносится электрический заряд, когда Мила ногтями впивается в мои руки. Она откидывает голову назад, подставляя мне шею, кожу на которой я тут же кусаю. Стоны Милы превращаются в крики. Стенки влагалища все сильнее сжимают мой член. Мила машет головой и шепчет «еще, еще, еще», а я не могу не подчиниться. Толкаюсь в девушку резче. Расцепляю наши руки и хватаю Милу за волосы, предоставляя себе больший доступ к ее шее. Кусаю, целую, посасываю кожу. Скорее всего, оставляю засосы. Плевать. Пусть, все видят, что это девушка занята. Пусть видят, что она – моя.
Вдалбливаюсь в нее так сильно, что у самого начинает шуметь в голове. Но стоны Милы все равно выходят на первый план, а когда она зарывается пальцами в мои волосы и прижимает голову ближе к своей шее, теряю контроль. Рычу как животное, втягиваю в рот нежную кожу и вхожу в Милу так сильно, что стол ударяется о стену. Но это меня не останавливает. Языком зализываю место укуса и нажимаю большим пальцем на клитор Милы. Нужно всего несколько круговых движений, чтобы снова почувствовать, как она сжимает меня. Так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить.
Немного отстраняюсь, хочу видеть ее. В тусклом свете Мила выглядит еще лучше. Голова запрокинута, глаза закрыты, губы приоткрыты. Крик словно застрял на них, теряясь в удовольствие, которое сотрясает тело девушки. Ничего сексуальнее я не видел.
Мне хватает пары толчков, чтобы довести себя до пика. В последний момент соображаю, что нужно вытащить член. Изливаюсь на бедра Милы, после чего крепко прижимаю ее к себе. Стараюсь не ранить. Поглаживаю по голове, пока мы оба тяжело дышим. Чувствую ее сердцебиение, вторящее моему. И руки, которые также крепко оборачиваются вокруг моей талии.
В этот момент понимаю – не отпущу. Плевать на контракт. Плевать на три месяца. Даже если она захочет уйти, не отпущу.
Телефон звонит в кармане, разрушая нашу идиллию. Хочется забить на него. Забить на все. Но вспоминаю, что работа не дремлет, а я в последнее время и так упустил из вида все дела. Поэтому вздыхаю и отпускаю Милу. Она протестующе стонет. Не могу сдержать улыбку, оставляю короткий поцелуй на ее губах, прежде чем натянуть брюки. Телефон, на мгновение замолкает и снова начинает звонить. Я вынимаю его из кармана, смотрю на экран и сразу же отвечаю:
– Денис? Что случилось?
