Текст книги "Планета в косметичке"

Автор книги: Жанна Голубицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Все дороги ведут в Рим

В этом легко убедиться, остановившись в Вечном городе в районе вокзала Термини. Задуматься о вечном тут не дадут бомжи, воры-карманники и темнокожий криминальный элемент. Наш отель располагался прямо напротив вокзала и, видно, перенял от соседа выразительное привокзальное амбре. А из окна нашего номера открывался поистине редкий вид на итальянскую столицу – глухая бетонная стена соседнего здания, до которой можно было дотянуться рукой. Но мы решили не расстраиваться: зачем нам окно, когда предстоит экскурсия по ночному Риму? «Ах, Колизей с подсветкой! Ах, ночная жизнь и местные мужчины – сплошь челентано и мастроянни!» – мечтали мы, наряжаясь. Каково же было наше удивление, когда во время экскурсии нас ни разу не выпустили из автобуса! Любезно предлагая нам посмотреть в окна, за которыми было абсолютно темно, гид на ходу сыпала в микрофон кучу исторических названий, которые очень скоро смешались в моей голове в одну сплошную кашу. Ларчик открывался просто: стоянки для автобусов возле достопримечательностей в Риме платные.

В итоге из всего сказанного экскурсоводом мне почему-то запомнилось, что в Риме находятся две крупные больницы – «Нервоза и ментале» и «Сифилитика». Да уж: видно, римляне уверены не только в том, что все дороги ведут в Рим, но и в том, что все болезни от нервов. И только некоторые – от любви.

Встреча с носом

В каждом городе нам предлагалась какая-нибудь экскурсия за дополнительную плату. Те, кто раскошеливался, под предводительством гида гордо отъезжали в нашем автобусе к новым красотам. Жадины же оставались не у дел и бесхозно болтались по незнакомому городу. Обычно гид с молчаливым презрением назначала им свидание в конце дня у какой-нибудь местной достопримечательности. Во Флоренции к компании жмотов примкнули и мы с подругой: деньги таяли на глазах, и выкладывать лишние 50 евро на поездку в соседнюю Сиену показалось нам разорительным. «Встречаемся в 9 вечера под носом», – и гид показала на огромного Буратино с гигантским носом в витрине магазина на центральной площади. Мы честно проболтались целый день по улицам Флоренции, промотав кучу денег на неотложные нужды (можно посетить платный туалет за 1 евро или за ту же сумму купить чашку эспрессо и облегчиться в кафе). Ближе к вечеру мы стали искать площадь с Буратино. И даже на ломаном итальянском пытались выспросить у какого-то прохожего, где у них тут магазин, в витрине которого стоит такой (тут мы старательно изображали длинный нос) «гранде Пиноккио»? Из того, что наговорил нам местный житель, мы поняли одно: Флоренция – родина Пиноккио (в местечке неподалеку родился его создатель Карло Коллоди), и большие деревянные куклы с носами стоят здесь практически в каждой витрине. Когда мы наконец нашли того самого Буратино и свою группу под его носом, у нас в глазах уже рябило от многочисленных Пиноккио, а Флоренцию, несмотря на ее красоту, мы до сих пор вспоминаем с содроганием.

А ну-ка в Пизу!

Из-за дополнительных экскурсий те, что входили в стоимость тура, часто сдвигались по времени. Именно поэтому крупнейший в стране город-порт Неаполь мы осмотрели бегом за полчаса, а по развалинам Помпеи вообще пронеслись как стадо диких мамонтов, подгоняемые рассерженным Данте. Все опять уперлось в дороговизну стоянки автобуса возле туристических святынь. Возле руин Помпеи она оказалась почасовая, и наш водитель решил сэкономить. К городу Пиза мы подъехали поздним вечером: было темно, и шел дождь. На робкие просьбы туристов перенести экскурсию на завтра гид строго сказала: «Что за разговорчики? А ну-ка все в Пизу!» И наши граждане покорно поплелись в ночь – любоваться Пизанской башней, у которой, как назло, не оказалось подсветки. И даже честно пытались впотьмах найти излюбленный туристами ракурс для фото, когда на снимке выходит, будто ты подпираешь падающую башню рукой. Когда я получила свой снимок в фотоателье, то долго не могла понять, что это такое. А когда поняла, то почему-то вспомнила Карлсона, который подарил Малышу пустой лист бумаги со словами: «Это портрет красного петуха». – «А где же петух?» – растерянно спросил Малыш. – «Так вот же он!» – И Карлсон указал на маленькую красную кляксу в левом нижнем углу. Моя фотка из той же серии: на абсолютно черном фоне в левом нижнем углу стою одинокая я – в нелепой позе, под зонтом и с протянутой куда-то в темноту рукой. А никакой башни там нет и в помине.

Корыстные руины

Древних развалин и прочих памятников старины в Италии – завались! И благодарные потомки круглый год активно показывают их за деньги. Вход платный не только в каждый музей или собор, но и на каждую руину. Культ добывания денег из наследия предков настолько силен, что в Италии клянчить деньги научились даже памятники. Один такой даже соскочил с постамента и погнался за нами по улице Венеции: мы, видите ли, сфотографировав его, положили в его миску для пожертвований «на восстановление» всего пол-евро. А разве порядочный памятник на это восстановится? Хорошо, мы вовремя догадались, что это всего лишь выкрашенный побелкой мужик, а то инфаркт нам был бы обеспечен! А другая венецианская «статуя» грязно выругалась нам вслед, когда мы, напуганные злобным «памятником», решили к ней вообще не подходить.

Но еще больше статуй-вымогательниц поразило хапужничество гондольеров. Их сладкое пение, которым они якобы скрашивают себе монотонную греблю, – одна из главных туристических приманок Венеции. Мы как раз собирались насладиться прелестными венецианскими напевами, когда выяснилось, что гондольер не откроет свой рот меньше чем за 100 евро. Можно, конечно, не выпендриваться и поплавать с молчащим как рыба гондольером – это будет несколько дешевле. И те из нас, кого не смутили огромные пробки из гондол на венецианских каналах и царящая там вонь, именно так и поступили.

Но каза, но самолето

Апофеоз нашей дольче виты настал, когда наш обратный вылет без всяких объяснений отложили на целых два дня! В первый день рейс перенесли с 7 утра на 12 ночи. Это не помешало гиду выселить нас из отеля в 9 утра и выставить с вещами на улицу. На этом, собственно, гид с нами распрощалась, экскурсионный тур закончился, и началось реальное бомжевание. 150 человек, как цыганский табор, расположились в крошечном аэропорту Римини – в окружении многочисленных чемоданов, баулов и пакетов. Опасаясь терактов, администрация аэропорта упразднила камеры хранения, а оставить свои пожитки и покупки без присмотра никто не решался. Сначала полицейские пытались нас выставить из здания: «Перке аэропорто? Каза!» («Почему в аэропорту? Идите домой!»). На что мы только разводили руками и отвечали «Но каза, но самолето!» – нет у нас, мол, ни дома, ни самолета. Причем к последнему дню поездки деньги у всех кончились. Так что 150 российских подданных были не только злы, но и зверски голодны. Ближе к вечеру народ стал доставать из баулов купленные на подарки бутылки и заливать вином осознание того, что из-за этой задержки у нас, возможно, окажется просрочена шенгенская виза и нас больше никогда не пустят в Европу. На закуску пошли подарочные сыры, оливки и все съедобные сувениры, кроме макарон, которые негде было сварить. В 11 вечера стало ясно, что до следующего дня наш рейс не вылетит. Нам повезло, что служащие аэропорта привыкли по вечерам закрывать заведение и уходить домой к семье, благо ночных рейсов в Римини нет. И это оказалось для них делом настолько принципиальным, что администрация аэропорта, опасаясь забастовки своих сотрудников, за свой счет пристроила все 150 российских душ на ночлег – в отель неподалеку. Откуда ранним утром нас снова выставили на улицу с чемоданами. Мы опять притащились в аэропорт. И тут выяснилось, что наш рейс снова откладывается до ночи…

…А со временем мы в аэропорту Римини даже прижились. И хотя в итоге улетели мы вообще из города Болонья, вторым домом нам стал все же аэропорт Римини. День ото дня сотрудники аэропорта (в отличие от гида, которая даже не приехала нас проведать) относились к нам все лучше и лучше. И даже иногда подкармливали – крекерами и минералкой. Случится кому застрять в Римини, передавайте им наше большое человеческое чао. И просьбу на будущее: лежанки бы для пассажиров организовать, а то у стульев такие жесткие подлокотники, никак прилечь не получается.

Что ж, прекрасное и вечное нынче в цене. Ради него можно иногда даже рискнуть своим комфортом, правда?

КУЛИНАРНЫЙ ПРИВЕТ ИЗ ИТАЛИИ

РИМСКИЕ ПОНЧИКИ

А вот и настоящая дольче вита! Что может быть слаще свежей римской выпечки? Только поцелуй местного красавца. Хотя одно другому не мешает. Пробуй!

Тебе понадобится (на 20 штук): 2 стакана воды, 1 чайная ложка морской соли, 250 г. сливочного масла, 2 ст. ложки пшеничной муки, 8 яиц, 3 ст. ложки ванилина, 2 литра растительного масла для фритюра, 1 стакан сахарной глазури, 1 стакан клубничного варенья.

Налей воду в широкую литровую кастрюлю, добавь соль и масло и доведи до кипения. Сними с огня, всыпь туда всю муку, взбей венчиком и снова поставь на медленный огонь. Непрерывно помешивай 3 минуты – пока тесто не начнет отставать от стенок кастрюли и не превратится в комок. Сними с огня и, помешивая деревянной ложкой, дай остыть 6–8 минут. По одному вбей яйца, добавь ванилин. Застели противень фольгой, смажь оливковым маслом и при помощи кондитерского мешка с отверстием 2,5 см выдави на него 5-сантиметровые колечки-пончики. Когда противень заполнится, поставь его в холодильник, чтобы пончики остудились. Жарь пончики в масле на среднем огне до золотистой корочки – по 3–4 минуты с каждой стороны. Готовые пончики выкладывай на бумажное полотенце и поливай сахарной глазурью. Подавай с горячим клубничным вареньем. Потом расскажешь, как она – сладкая жизнь.

Глава 3

МАМБА СИЦИЛИАНА, или ДНЕВНИК ОТДЫХАЮЩЕЙ

Никто не может быть с точностью уверен в том, что однажды в его дверь не постучится мафия.

Аль Капоне, знаменитый гангстер.

Итальянцы славятся своей щедростью и темпераментом – прямо не женихи, а сплошная феличита. Только вот как их встретить? И какова вероятность, что деньги, потраченные на поездку в Италию, окупятся бурным романом с каким-нибудь богатеньким челентано? Мне хватает только на недельный тур – и, рассудив, что чем южнее, тем выше накал страстей, я выбираю Сицилию.

Для справки:

Остров Сицилия расположен возле южного побережья Италии и является ее автономной областью, омывается Средиземным и Тирренским морями, столица – город Палермо.

Руссо туристо – облико морале

По дороге из аэропорта Палермо таксист показывает мне скульптуру Падре Миу: согласно сицилийскому поверью, взяв его за руку, можно загадать желание. Я вылезаю из машины и прошу у Падре послать мне достойного жениха. Мои требования к потенциальному жениху довольно банальны, но почему-то большинству мужчин на родине оказываются не под силу. И от своего возможного итальянского избранника я хочу сущих пустяков: а) чтобы он был хорош собою, б) при деньгах и в) имел бы ко мне серьезные, а не «разовые» намерения.

Останавливаюсь в небольшом, но уютном отеле в часе езды от Палермо, и уже через 15 минут возлежу на пляже топлесс – здесь это принято. Быстро обретаю первого ухажера: гостиничный спасатель пристраивается рядом и без конца стреляет у меня сигареты. А потом и вовсе, лучезарно улыбаясь, заявляет, что секс в море – это очень sensi (чувственно). Несмотря на его телосложение, Аполлона, приходится забраковать «пляжного мальчика» по пунктам «б» и «в».

Вечером устраиваюсь в открытом кафе на набережной – и опять почти сразу же обзавожусь кавалером. Внешне новый кадр несколько уступает плейбою-спасателю, но в целом выглядит вполне мужественно: орлиный профиль, элегантный летний костюм. Сначала он только громко вздыхает из-за соседнего столика: «Bellisimo, belissimo!»(«Прекрасная!»), затем присылает мне через официанта бутылку красного сицилийского вина и только потом представляется:

– Джованни, – и просит разрешения присесть.

Новый знакомый довольно забавен: так и сыплет комплиментами на невероятной смеси английского с итальянским. Правда, на мой взгляд, он чересчур эмоционален: когда на пятой минуте беседы я говорю, что приехала всего на неделю, он, изображая отчаяние, выливает себе на голову бокал местной минеральной воды. Прощупывая пункт «б», осторожно спрашиваю, чем он занимается. Джованни напускает туману, говоря, что «специализируется по туризму» и возвращается к своему щебетанью, в котором преобладают слова mare, amore и nocci (море, любовь и ночь). Под шум прибоя такие вещи слушать очень волнительно.

Кобелино из Портичелло

Джованни предлагает продолжить наше знакомство в портовом ресторанчике соседнего рыбацкого городка Портичелло. Расстояния тут смешные, время на обустройство личной жизни ограничено – и я соглашаюсь. Похоже, в Портичелло моего спутника знают абсолютно все: здороваясь и указывая на меня, мужчины одобрительно кивают, а женщины тонко улыбаются. Плещется ночное море, вино льется рекой, свежевыловленные креветки необычайно вкусны – да и Джованни с каждым бокалом становится все милее… Беспрестанно жалуется, что очень одинок, целует мне руку и приговаривает caramia («моя дорогая»). «Вот это жизнь!» – восхищенно думаю я. К концу ужина мой ухажер зовет к нашему столу музыкантов, о чем-то шепчется с ними – а затем вдруг опускается на одно колено и исполняет для меня старинную сицилийскую серенаду:

– Тут все о любви, cara, – поясняет он мне. – О нашей с тобой любви…

Я таю на глазах: мне повезло с женихом с первого раза! Расплатившись по счету, Джованни извиняется и отлучается – видимо, в «мужскую комнату». А мои подогретые вином мечты о грядущей ночи вдруг прерывает средних лет итальянка, появившаяся откуда-то из недр ресторана:

– Извините, – вежливо спрашивает она, – вы из турфирмы?

Отвечаю, что я просто отдыхающая. И тут она устраивает настоящий «итальянский квартал»: кричит и машет руками, призывая в свидетели весь зал – посетители оборачиваются, а музыканты перестают играть.

– Ах, мерзавец! Не по туризму он работает, а по туристкам! Как сезон, так начинаются мученья Тицианы и ее несчастных малюток! – Наконец она оборачивается ко мне: Не верьте ему, девушка! Этот гад женат на моей сестре!

К моменту возвращения Джованни горячая итальянка успевает вернуться на свое место; тот как ни в чем не бывало продолжает свою песню про amore, которая ждет нас этой nocci.

– А как же бедняжка Тициана и ее малютки? – ехидно спрашиваю я, надеясь выбить из колеи коварного изменщика. Но Джованни даже не теряется:

– А что Тициана? Тициана – casa,[8] а ты – cara…

Приходится сказать ариведерчи и этому жениху – гулящих женатиков вполне хватает и дома.

Чисто женская вендетта

Следующие два дня просто валяюсь на пляже, вяло отмахиваясь от приставаний окологостиничных донжуанов (контингент местных мужиков, которые в сезон пасут одиноких туристок возле отеля, я уже отличаю по повадкам). По вечерам чинно беседую с Франческой и Антонио – супружеской парой журналистов из Рима, живущей в соседнем номере. Можно подумать, что я теряю время зря, – но это не так. Дело в том, что с моего балкона отлично просматривается соседняя вилла: она явно принадлежит состоятельным людям. И вот уже второй вечер на ее террасе с видом на море я наблюдаю молодого человека весьма приятной наружности – с книгой в руках. Изредка возле него появляется какая-то пожилая дама (наверное, мама или домоправительница), из чего я делаю вывод, что жены с малютками у него, пожалуй, нет. А по утрам обитатель виллы садится на дорогой мотоцикл (в Италии это очень модно) и уезжает в сторону Палермо. Постепенно у меня созревает план.

Ранним утром надеваю кеды и плотные джинсы, беру в отеле напрокат мопед и занимаю пост под раскидистым деревом, метрах в двадцати от ворот виллы. Как только калитка виллы отворяется и мой новый герой начинает выкатывать свой мотоцикл, я нажимаю на газ, проезжаю вперед – и более или менее реалистично изображаю падение. Есть! Молодой человек подбегает, участливо интересуется, не ушиблась ли я и предлагает как-нибудь помочь. Я жалостно тру коленку и сокрушаюсь, что теперь не смогу ехать дальше и попасть в Палермо, куда собиралась. Мауро (так он назвался) вызывается меня подвезти. Я сажусь на его мощную «Ямаху», крепко обхватываю сзади его мощный торс (о, романтика!) – и мы мчимся по живописным горным дорогам…

Чао, бамбино – сорри!

Через час мы уже сидим в уличной кофейне в Палермо и пьем крепкий итальянский эспрессо. Мауро рассказывает, что имеет свой небольшой бизнес, сам себе начальник, поэтому ради нашей встречи готов свою работу отложить. Ему 32 года, закончил Палермский университет, стажировался в Сорбонне, свободно владеет четырьмя языками. Про своих родных говорит только: «У нас очень большая семья».

Следующие два дня мы проводим вместе с Мауро. Он показывает мне Палермо с неожиданной стороны – оказывается, тут по сей день существуют страшные запутанные катакомбы, где по стенам развешены забальзамированные тела неких знатных особ, умерших в позапрошлом веке. Вечером мы бродим по узким старинным улочкам, заходим в прохладный полумрак готических соборов и целуемся за столиками кафе. Мауро с удовольствием фотографирует меня, но почему-то долго отказывается сняться вместе на память – приводит дурацкие доводы, что плохо получается на фотографиях. Наконец мне удается его уговорить – он нехотя соглашается, но пытается натянуть на лицо мотоциклетный шлем…

Идти на тотальное сближение мой новый друг не спешит – каждый вечер исправно провожает меня до отеля и не делает попыток остаться до утра. Но, поскольку моим нехитрым трем пунктам Мауро отвечает почти идеально, в свою последнюю ночь на Сицилии я планирую проявить инициативу сама… Однако вечером последнего дня на назначенное свидание Мауро… просто не является! Я долго жду его у Театра Массимо (на лестнице которого, кстати, в «Крестном отце» убивают главного героя), затем звоню ему из телефона-автомата. Объяснение Мауро, почему он не пришел, повергает меня в настоящий шок:

– Не обижайся, дорогая, я просто не успел предупредить тебя, что вечером мы не сможем увидеться. Сегодня у нас в доме семейный ужин.

Вот так причина отказаться от первой и, возможно, последней ночи с женщиной, за которой ухаживаешь уже почти три дня!

– В другой раз поужинаешь с семьей, ведь уезжаю-то я, а не твоя родня! – возмущаюсь я. – Или возьми меня с собой.

– Ты не понимаешь, – отвечает Мауро грустно, но твердо. – Поверь, я очень хотел бы провести этот вечер с тобой. Но ужин – это… не просто ужин. Съедутся родственники со всей Сицилии, надо будет обсудить кое-какие семейные дела… В общем, ни пропустить его, ни привести с собой постороннего человека я не могу. Прости…

Мы – бандито, гангстерито…

Итак, свой последний вечер я провожу в гордом одиночестве. Сижу на балконе и слушаю, как на соседнем нежно воркуют Франческа и Антонио. И то и дело кидаю тоскливые взоры в сторону виллы бесчувственного Мауро. Время от времени из дома на открытую террасу выходят подышать нарядные гости. «Да уж, действительно семейка немаленькая!» – думаю я с раздражением. Тут мне приходит в голову заснять свою несостоявшуюся родню, чтобы показать подружкам. Я по пояс вывешиваюсь с балкона, долго выбираю подходящий ракурс и делаю несколько кадров. Срабатывает вспышка. И в ту же секунду от толпы гостей отделяются двое в смокингах, о чем-то переговариваются, указывая в сторону отеля, – и направляются к выходу с виллы. Тут с соседнего балкона высовывается испуганный Антонио – тоже с камерой в руках.

– О мамма миа, кто же так открыто снимает? – со всей итальянской эмоциональностью вопит он. – У тебя сейчас отнимут пленку!

Еще через секунду в мою дверь раздается настойчивый стук.

– Франческа, какой материал! – восхищается Антонио, фотографируя меня, тупо стоящую на балконе. – Это бомба! «Русскую журналистку преследует сицилийская мафия!»

Для справки:

Сицилия считается родиной семейной организованной преступности, известной своими огромными прибылями, жестокостью и кровными распрями. Корни этого явления восходят к XIII веку, когда народ Сицилии поднялся против французских захватчиков; из первых букв призыва «Смерть Франции, вздохни Италия!» (Morette Alla Francia Italia Anela) и сложилось слово MAFIA. К концу XIX века ряд влиятельных сицилийских фамилий (например, главный герой романа М. Пьюзо «Крестный отец» – дон Корлеоне – родом из города Корлеоне на Сицилии) сформировали вокруг себя мощные преступные сообщества (кланы), контролирующие все виды нелегального бизнеса. В каждом клане – свои незыблемые порядки и кодекс чести. В 1992–1993 гг. по Италии прокатилась волна борьбы с коррупцией, после чего мафиозные структуры ушли в глубокое подполье или оказались в эмиграции. С тех пор официально считается, что мафия на Сицилии искоренена.

…Убиванто и плеванто на законо…

– Какая мафия? – растерянно спрашиваю я. – Ее же нету с середины девяностых.

– А это что, по-твоему? – Антонио указывает в сторону виллы Мауро. – Это ежегодный съезд клана Борзеллини. Львиная доля в игорном бизнесе, оружие, наркотики… Мы с Франческой этого случая год ждали, а ты… Постой, ты что, не знала? А зачем тогда фотографировала?

– Там мой… друг… Мауро, – запинаюсь я.

– А, Мауро! – радуется Антонио. – Это младший Борзеллини! А ты что, с ним знакома? Если он спал с тобой и ты расскажешь об этом в прессе – будет сенсация! В этом клане строго запрещено трахать иностранок!

– Ах вот оно что! – вслух размышляю я. – А ведь совсем не похож… Веселый такой, на мотоцикле…

– На кого, на Аль Капоне не похож? – издевается Антонио. – Мафия – на то она и мафия, чтобы никто не догадался! А ты знаешь, что именно с мотоциклов они отстреливают большинство своих жертв?

Тем временем стук в мою дверь начинает больше походить на удары ногами. Мне становится реально страшно. В моем воображении проносятся сцены из кинофильма «Крестный отец», где у несчастного репортера разбивают камеру… По моей просьбе Антонио набирает номер гостиничных охранников – карабиньери:

– К нашей русской соседке кто-то ломится в номер. Разберитесь, пожалуйста!

Вскоре из коридора доносится характерная итальянская перебранка: видимо, охранники препираются с моими мафиози. Затем говорят по-английски:

– Синьорина, откройте, это служба охраны отеля!

Открываю – и на пороге возникают два рослых карабиньери:

– Учитывая, что вы иностранка, – строго говорит один из них, – мы исчерпали ваш инцидент. Пришлось сказать, что вы просто проверяли исправность вашей камеры. Но учтите, в этой стране фотографировать людей без разрешения и на их частной территории запрещено законом.

Второй охранник молчит, с интересом меня разглядывая… Уже скорее машинально я замечаю, что он очень даже симпатичный.

Утром в день отъезда собираю чемодан и грущу. Статьи не получится, жениха не нашла… Спускаюсь на пляж попрощаться с морем, и тут на моем пути возникает вчерашний карабиньери – тот, что молчал. В его руках – красная роза.

– Осенью я буду в Москве, – вдруг на чистейшем русском заявляет он. – Мы сможем с тобой увидеться?

Я оторопело молчу: удивляться уже нет сил.

– Ну да, я русский – Саша! – улыбается охранник. – А здесь подрабатываю и изучаю итальянский.

Я беру протянутую мне розу, вдыхаю ее терпкий южный аромат и теперь уже с удовлетворением говорю: «Чао, Сицилия!»

ПОДБИВАЕМ БАБКИ

Расходы, связанные с ловлей женихов в течение недели (в евро):

• Авиаперелет и проживание в отеле (завтраки, обеды и ужины включены в стоимость) – около 700 (вытащены из собственной заначки и политы слезами жадности).

• Проезд на такси из аэропорта до отеля – 15 (таксист просил 20, поулыбалась – 5 скинул).

• Сигареты – 3 (один раз купила сама, потом стреляла у «женихов»).

• Ужин с вином в портовом ресторане – 1 (на радостях дала музыкантам, а за ужин платил Джованни).

• Прокат мопеда (20 евро в сутки) – 2 (взяла и почти сразу же вернула, заплатив неустойку).

• Сувениры и подарки родным и друзьям – 100 (не хотела, чтобы за это платил посторонний человек).

• Пиво, мороженое, входные билеты в музеи и на транспорт, пицца, 25 воздушных шариков на пляже в Монделло и новый брючный костюм – оплатил Мауро (за костюм спасибо, а все остальное – святая мужская обязанность).

• Дорога из отеля в аэропорт – бесплатно (довез карабиньери Саша).

Итого: 821 Евро.

Вот и стоило тратить столько денег и связываться с итальянской мафией, чтобы убедиться, что и у нас есть классные мужики!

КУЛИНАРНЫЙ ПРИВЕТ С СИЦИЛИИ

РИЗОТТО В БЕЛОМ ВИНЕ

Семейный обед на Сицилии – это море вина и веселья. И, конечно, сицилийская хозяйка просто перестанет себя уважать, если на ее столе не будет ризотто. Это блюдо удивительно вкусное – и притом диетическое!

Тебе понадобится (на 6–8 порций): 2 чашки риса; 5 чашек куриного бульона; 1 чашка белого вина; 40 г. сливочного масла; 50 мл. оливкового масла; 1 мелко нарезанная луковица; 1 мелко нарубленная морковь; 2 измельченных зубчика чеснока; 4 ст. ложки тертого пармезана; соль, черный перец.

Пассеруй в оливковом масле на медленном огне лук, морковь и чеснок до тех пор, пока лук не станет полупрозрачным. Затем выложи туда рис и хорошо перемешай, чтобы зерна пропитались маслом. В другой кастрюле нагрей, не доводя до кипения, куриный бульон. Понемногу вливай в рис бульон, помешивая, пока он весь не впитается. Затем влей вино и вари рис до мягкости, не позволяя ему развариться. Сними ризотто с огня, перемешай с тертым пармезаном, приправь солью и перцем, накрой крышкой и дай постоять 2–3 минуты. Подавай, посыпав пармезаном. И ни один мафиози не устоит!

Глава 4

А МНЕ В МИЛАН ПО ДЕЛУ СРОЧНО…

Рома, извини, мне надо бежать —

Дела, дела, дела…

Рома, ты пойми, у меня самолет

Москва – Париж – Милан – Москва…

Группа «Звери».

В Милан я попала в рамках экскурсионного тура по Италии. А зря…

Вот такая ты зараза…

Теперь-то я знаю: в Милан надо ехать специально. И не с размытой целью «прикупить что-нибудь», а четко зная, что тебе нужно. То есть, сугубо по делу. Иначе ты рискуешь остаться с пустым кошельком и разбежавшимися глазами. Милан – это настоящая вакханалия моды. Она тут повсюду: на рекламных щитах, на бесконечных модных дефиле, в витринах магазинов, в газетах и у всех на устах. Шопинг затягивает в свой круговорот каждого, даже тех, кто приехал тихо-мирно поглазеть на знаменитый Миланский кафедральный собор. Выбор так называемых товаров народного потребления (в особенности женских!) тут поистине бесконечен: узнаваемые вещи именитых кутюрье, все фишки сезона, только что глядевшие на тебя со страниц глянцевых изданий, и тут же – оригинальные и многообещающие произведения еще не известных дизайнеров. А какая оригинальная обувь! А экстравагантные сумки! А белье! И бренды, бренды, бренды…

Для справки:

Милан – столица области Ломбардия, деловой и промышленный центр всей Италии. Готы, завладевшие городом после римлян, назвали его Mailand – майская земля, страна тепла и вдохновения. Долгое время Милан был важнейшим торговым центром на перекрестке трансальпийских дорог и желанной добычей для многих могущественных династий. Сегодня Милан является сердцем итальянской экономики и скорее богат и шикарен, чем красив. Этот суетливый мегаполис бурлит культурной и деловой жизнью: Милан называют Меккой мировой моды – в этом вопросе он составляет серьезную конкуренцию Парижу. Многие именитые кутюрье и модели своей раскруткой обязаны именно миланским подиумам. В Милане находятся самые изысканные и элегантные бутики ведущих мировых марок, а его бесконечные и разнообразные фэшн-шоу и торгово-промышленные выставки-ярмарки собирают всю мировую общественность, интересующуюся модой. Миланцы говорят: «Настоящая Мода рождается в Милане, раскручивается в Париже, обкатывается в Лондоне, затем ей аплодируют и подражают в Нью-Йорке, после чего она триумфально возвращается домой, в Милан – чтобы дать жизнь новой Моде».

Я направлялась к оперному театру «Ла Скала» с честным намерением его осмотреть, когда по пути меня буквально смела с дороги группа соотечественниц, громко рассуждавшая на родном языке, что у Chanel появилась новая коллекция женского белья. Я возмущенно обернулась им вслед. И трудно было не обернуться: три ухоженные девицы, выряженные в «Prada» и «Dolce & Gabbanna», уверенной подиумной походкой от бедра плыли по центральной улице. В Милане они явно чувствовали себя как дома. В моем понимании подобные «глянцевые» дамы и являются тайной мечтой любого мужчины – как заправского мачо, так и тихого пузатого женатика. Поэтому я не смогла отказать себе в удовольствии проследить, изобрела себе оправдание: «Я женщина или где? Как я могу оставить без внимания новую коллекцию белья? Ее же раскупят! А театр „Ла Скала“ стоит несколько веков и еще столько же простоит. Его-то я всегда успею увидеть». Вот такие вот заразы, девушки мужской мечты. Я увязалась за шикарными землячками и вскоре оказалась на улице Сант-Андреа.

ДЬЯВОЛ НОСИТ PRADA

Улица Сант-Андреа оказалась одной из главных торговых артерий Милана – во всяком случае, она сплошь состоит из именных бутиков. На ней, в доме 10-а, и находится бутик «Chanel», куда нырнули мои невольные «сусанины». А за ними и я.

Миллион раз правы были создатели фильма-бестселлера «Дьявол носит Prada»: атмосфера роскоши и красоты затягивает! Искушает и заманивает в свои сети почище всякого дьявола. Еще минуту назад я была уверена, что мой гардероб укомплектован и мне не нужно ничего… Разве что посмотреть. А сейчас уже готова продать душу вон за те белые с золотом стринги от Chanel! Восхитительные невесомые трусики из тончайшего кипенно-белого шелка с изящнейшей вышивкой золотой нитью! Ну как тут устоишь? Их мой взгляд как-то сразу выхватил из всего великолепия последней бельевой коллекции вечной мадемуазель. Подлой разорительницы по имени Коко. Потому что я все же раскошелилась, и это были первые в моей жизни трусы за 300 евро. И с них все началось.

Трусы потребовали к себе достойный бюстгальтер. Не может же такая дорогая и стильная вещица сочетаться с чем попало. Элегантный push-up, поддерживающий бюст, в тон трусикам был приобретен мною, не отходя от кассы. После чего я бешеным усилием воли вывела себя из бутика «Chanel» на свежий воздух. Постояла, подышала миланскими выхлопными газами… Полюбовалась на фабричные трубы на горизонте. «Да уж, это тебе не музейно-галерейная Флоренция, город-то промышленный, – злобно подумала я, расстроенная собственным мотовством. – Небось весь Милан в поте лица, в дыму и угаре, пашет на фэшн-индустрию, чтобы таким, как я, было куда деть свои денежки…» Но долго предаваться скептицизму мне не пришлось: мои новые трусы вдруг нестерпимо захотели… платья!