Текст книги "Рябиновый костёр (СИ)"

Автор книги: Жанна Даниленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Часть 15

Часть 15

После работы Лара с Леной, перехватившей её на выходе из Центра, зашли в кафе. Идти домой, а потом опять возвращаться, чтобы забрать дочку из школы, смысла не было, готовить ужин в отсутствие Фёдора не хотелось. В холодильнике стоял суп, которым они с Алисой будут ужинать уже третий вечер подряд. Лара думала зайти в магазин купить продуктов, чтобы приготовить чего-нибудь свеженького, но тут подвернулась подруга с острым желанием пообщаться. Лариса сдуру ляпнула, что Фёдор уехал в Москву в отпуск, и не успевала отвечать на Ленкины вопросы. Она уже десять раз пожалела, что согласилась поболтать с ней.

– Федя звал тебя с собой? – в который раз спрашивала подруга.

– Звал.

– И ты не поехала?! – До Лены никак не доходило, как можно было упустить такой шанс засветиться в Москве.

– Как видишь. Лен, ну оно мне надо? Траурные мероприятия по давно умершему человеку и неделя в доме свекрови, это же чистое самоубийство. Федя тоже ехать не хотел, но мать настояла, вернее, почти обиделась, а он ради неё всё, что угодно, сделает. Но это она ему мать, а мне – свекровь. Чувствуешь разницу? К тому же Мария Андреевна человек умный, с жизненным опытом, она увидит, просчитает и поймёт всё о наших отношениях с её сыном, а о многом ей знать не надобно.

Лена звонко рассмеялась.

– Лар, ты её боишься! Неужели есть на свете человек, перед которым ты, такая вся в себе уверенная, просто трепещешь? Никогда бы не подумала, что такое возможно.

– Если бы ты её знала, то не хохотала бы сейчас. Хотя Федя считает мать мягкой и доброй, да и Алиска в бабушке души не чает.

– Короче, не свекровь, а Баба Яга какая-то.

Лариса тяжело вздохнула.

– Нет, Лена. Мария Андреевна очень интересная внешне, можно даже сказать, красивая женщина.

– А внутренне – крокодил? – Подруга засмеялась, видимо, посчитала шутку удачной.

– Ну что за глупости! – Лариса повысила голос, потому что рассердилась. – Я просто волновать её не хочу. Такую причину не ожидала услышать? Пусть мамой не называю, но уважаю, а её, уж поверь, есть за что уважать.

– Не ожидала… – Лена хотела сказать ещё что-то, но тут у Лары зазвонил телефон.

Она жестом показала подруге, что звонок важный и той стоит помолчать.

– Да, папа. Привет.

– Лара, – услышала она голос отца, – приезжай! Если у тебя нет денег, я сам вам с Алиской куплю билеты. Некрасиво получается, – сердито ворчал он в трубку, – Фёдор не должен быть на мероприятии один, без вас.

Лариса тяжело вздохнула и закатила глаза, радуясь, что отец этого не видит.

– Папа, у Алиски в школе конец четверти, у неё итоговые контрольные одна за одной. Я не стану срывать ребёнка и везти неизвестно куда. Она всё равно не поймёт, что вы там праздновать собрались. И на мероприятии Фёдор будет не один, а с матерью, отцом и с тобой, в конце концов. Ты, будь добр, пригляди за ним.

– Ладно, разбирайтесь сами, – произнёс отец и отключился.

У Лары внутри всё клокотало от возмущения. Ну почему так?! Они с Федей всё решили и договорились, никто ни на кого не в обиде, а тут подруга, не имеющая к их семье никакого отношения, лезет, указывает, как надо жить, и даёт советы, в которых ни Лариса, ни Фёдор не нуждаются. Отец вот тоже, но ему-то можно…

Хотя что отец… У него давно своя жизнь, своя семья, в которой Лара чужеродный элемент. Да, они звонят друг другу раз в месяц, а видятся и того реже. Его жена считает Алиску слишком избалованной и распущенной. Открыто говорит об этом в присутствии ребёнка, делает замечания и утверждает, что если бы она была на месте Лары, то ходила бы Алиса битая. Но Лара никому дочь обижать не позволит и клеветать на неё тоже. Ребёнок должен расти счастливым. Счастливым, и точка! Так почему не дать единственной дочери всё, что они с Фёдором могут? Разве это баловство, чувствовать, как сильно тебя любят родители?

Лара не приветствовала в своё время женитьбу отца. Но слова против не сказала, потому что считала, что не имеет права вмешиваться. Родитель и так посвятил ей жизнь, вырастил её, образование дал, да и оформил он отношения со своей давней любовницей, только когда у Ларисы с Фёдором Алиска родилась. Объяснил, что коротать старость лучше вдвоём, а навязываться дочери со своими охами да ахами, стонами, жалобами и повышенным давлением – последнее дело.

Ей не нравилась мачеха, но Лара понимала, что это участь любой женщины, на которой бы собрался жениться отец. Это её отец, и принадлежать он должен был ей одной. Лара сумела наступить на горло собственному эгоизму, потому что, по большому счёту, отец был прав.

– Ты где витаешь, подруга? – вывел её из задумчивости голос Лены. – Я тут распинаюсь, а ты хоть слышишь?

– Извини, задумалась. Ты о чём?

Лариса действительно не слышала ни слова.

– Так об Аэлите, или тебе совсем не интересно? – надула губки Лена.

– А что Аэлита? Знаешь, пока она меня не трогает, меня её дела не касаются.

– И тебе не завидно и не обидно? – В голосе Лены сквозило недоверие.

– Чему мне завидовать? Аэлите разве что посочувствовать можно. Семьи нет, любовник старый, да ещё и жмот. Чему завидовать?

– Она беременная!

– И? – Лара не хотела говорить на эту тему, но Ленку всегда было трудно заткнуть.

– Так она от Артура! Лариска, ну ты прикинь, она беременна от Артура!

– Да хоть от папы римского, нам-то что. Лена, давай смотреть правде в глаза – Аэлита взрослая половозрелая женщина, твёрдо стоящая на ногах. Она имеет право стать матерью, а кто будет отцом её ребёнка, станет ли он ему помогать и принимать участие в воспитании, они разберутся сами. Ты мне лучше скажи, вот ты сама-то родить хочешь?

– Было бы от кого… – Лена сникла.

– Так займись поиском кандидата, а не перемывай кости шефу и нашей новой заведующей.

– Злая ты, Лара. – Подруга даже не пыталась скрыть обиду. – Я пойду. Надеюсь, если за мой кофе заплатишь, то не обеднеешь.

Лена встала и с гордо поднятой головой вышла из кафе.

Лара проводила её долгим взглядом. Сколько раз она ругала себя за то, что бывала слишком откровенна с Ленкой, но иногда нужно было, чтобы кто-то выслушал, и подруга радостно соглашалась побыть жилеткой. Слушала внимательно, советы давать пыталась, а потом, наверное, всем желающим рассказывала всё то, чем делилась с ней Лара… Обиделась она! Лара, может тоже обиделась, но кого это волнует.

Лариса подозвала официанта и попросила счёт.

Настроение было ни к чёрту. Захотелось позвонить Феде, просто узнать, как у него дела, от его голоса всегда становилось легче и проще, он успокаивал расшалившиеся нервы, но она решила, что сейчас не время, вот придут домой они с Алиской, тогда и пообщается с мужем. А теперь можно было спокойно выдвигаться в школу. Пока дойдёт, пока поговорит с учительницей…

Выйдя на улицу, Лариса повела плечами от холода. Осень есть осень, и солнечное октябрьское утро сменилось серым дождём. Она раскрыла зонтик и под его защитой отправилась в путь.

Холод пробирал до костей. Ларе было ужасно неуютно, но ехать в такую погоду в общественном транспорте ещё хуже. Надо было взять такси, но сразу эта мысль не пришла в голову, а сейчас, когда половина пути пройдена, элементарно жалко денег.

Не её этот день. Не принёс он ни радости, ни покоя. Лариса не сразу заметила притормозившую у обочины дороги дорогую иномарку, отреагировала только на оглушающий звук сигнала, остановилась, обернулась и невольно улыбнулась, увидев, кто выскочил на мокрый асфальт и призывно замахал ей руками.

– Лариса Анатольевна, садись, подвезу, погода не для прогулки, однако.

– Игорь! Вот так встреча… – Она растерялась и обрадовалась.

Он обошёл машину и открыл для неё пассажирскую дверь. Лариса перепрыгнула через лужу, подошла и грациозно, насколько это было возможно в мокром пальто, забралась на сиденье. Он захлопнул дверь, снова обошёл машину и уселся на место водителя.

– В бардачке есть бумажные полотенца, дай, пожалуйста, оботру голову и лицо. Так куда ты спешила, прогуливаясь под дождём?

– В школу за дочкой. А вот куда ты пропал? Просто не пришёл на приём, и всё. – Лара достала салфетки, передала Игорю и смотрела, как он сушит волосы и обтирает лицо. Потянулась и поправила ему чёлку.

– Скучала? – Серьёзно спросил Игорь. – Видишь ли, поход к психологу был баловством, шуткой, а дела остались делами, вот ими и занимался. Так что прости, даже позвонить не получилось, улетел ночью, а там закрутился и забыл. – Он улыбнулся, пробуждая в душе у Лары кучу эмоций. Серость этого дня пропала, и даже дождь перестал казаться таким холодным. С Игорем было спокойно и хорошо.

– Мне кажется, что тут останавливаться нельзя, жёлтая сплошная, поехали, пока тебя не оштрафовали.

– Правила знаешь, почему машину не водишь? Не мокла бы под дождём.

– Я боюсь, вот вроде бы и в аварии не попадала, а страх дикий. Не моё это.

Он ухмыльнулся.

– Ладно, говори адрес, поедем за твоей дочкой.

Лариса сказала и пожалела, что ехать совсем чуть-чуть. Вот сейчас выйдет из машины, Игорь уедет, а дальше у него своя жизнь, у неё своя, и они нигде не пересекутся. Да и не могут, их встреча чистая случайность. Они из разных слоёв общества, да и вообще, она замужем, и её брак начал налаживаться, они с Федей пытаются зачать второго ребёнка. Она обещала мужу никогда не изменять и даже не думать об этом. Но почему-то так хотелось почувствовать руки Игоря на своих плечах. Её тянуло к этому мужчине, и в то же время не было никаких шансов на что-то с ним. Лара ещё раз осекла свои мысли. У неё есть Фёдор! Теперь есть во всех смыслах, они семья. Нельзя даже думать о других!

Она подняла глаза на Игоря, улыбнулась ему и произнесла:

– Спасибо, что подвёз. Ну, я побежала. – Хотела открыть дверь, но та оказалась заблокированной.

– Может, встретимся? – Он взял её за руку.

– Зачем?

Игорь рассмеялся.

– Ты привлекательна, я чертовски привлекателен – начал он избитую шутку и осёкся, сразу же став серьёзным. – Лариса, тебе ли не знать, для чего встречаются мужчина и женщина…

Она отогнала глупые мысли, тряхнув головой.

– У меня муж волшебник, он может превратить тебя в жабу, – сказала на полном серьёзе.

– Ну, если волшебник… Мы всё равно ещё встретимся, Лариса. Беги к дочке, в следующий раз познакомь нас с ней, – почти приказал он.

– Всенепременно, – шутливо отсалютовала Лара.

Игорь разблокировал двери, она выскочила под дождь, захлопнула дверь и не успела сделать даже пары шагов, как автомобиль рванул с места и влился в поток машин.

«Вот и всё», – подумала Лариса, но тут же возгордилась собой. Она устояла перед таким соблазном. Федя обязательно бы оценил, если бы узнал. Но она не расскажет ему о своём маленьком приключении, скрасившем серый осенний день…

Часть 16

Часть 16

Проснувшись, Фёдор обнаружил, что он в квартире один. Родители не стали его будить, видимо, решив, что в отпуске отсыпаться святое дело. Прошёл по комнатам, оглядел родные стены, по которым успел соскучиться, и, приняв душ, решил позавтракать. В холодильнике его ждала нарезанная колбаса, сыр и масло, а ещё батон, тоже заботливо нарезанный и упакованный в полиэтилен, в полочках на дверце расположилось несколько пакетов с молоком разной жирности и сливки. В отделении для овощей лежали фрукты, а в морозилке – брикет мороженого, его любимого крем-брюле.

И ничего из нормальной еды или хотя бы того, из чего можно что-то приготовить.

Всё как всегда, даже смешно стало. Зато кофе в этом доме был на любой вкус, и кофемашина появилась, хотя он помнил, что отец всегда варил бодрящий напиток в турке. Но прогресс, видимо, наконец-то дошёл и до дома родителей.

Фёдор позавтракал, убрал за собой посуду и решил пройтись до супермаркета, в конце концов, приготовить ужин на троих особого труда не составляло.

СМС от отца пришло как раз, когда он закрывал дверь и здоровался с соседкой.

«Спишь? Если встал, позавтракай тем, что есть в холодильнике. Обед мать заказала, если успеваешь, забери её с работы, чтоб она тяжести не несла».

Фёдор лишь покачал головой.

«В Москве не работает доставка?» – отправил в ответ.

«Люда готовит лучше, и всё свежее. Так мать считает. Я не спорю, и ты не спорь».

Фёдор улыбнулся своим мыслям. Такой теплотой от этого сообщения повеяло. Как всё-таки хорошо, что мама вышла замуж за отца, то есть Романа Владимировича. Ему казалось, что она не выжила бы иначе. Когда погиб его родной отец, Феде было десять лет, и то время он прекрасно помнил. Рябина-старший всегда был занят, домой приходил уставшим, спрашивал, как дела, и, никогда не дослушав до конца радостный отчёт сына, уходил в свой кабинет. Тогда в детстве это казалось обидным. Фёдор искренне завидовал другу Мишке, который вместе со своим отцом ездил на рыбалку или копался во внутренностях автомобиля. Но в его случае это было невозможно, потому что Сергей Рябина собственным автомобилем не интересовался от слова совсем, ездит и ездит, а мама говорила, что ему надо беречь руки. Это теперь, спустя столько лет, Фёдор понимал, что нейрохирургия – особый вид искусства, а тогда он хотел любви, внимания, заботы. Всего того, что всегда получал от Романа Владимировича – лучшего друга отца. В чувствах мамы тоже сомневаться не приходилось. Она всегда была в курсе его дел, и даже казалось, что и мыслей тоже. С ней можно было поговорить обо всём. Она никогда не ругалась, не осуждала, разъясняя свою позицию, при этом приветствовала обоснованное инакомыслие. Мама казалась идеалом, вот только готовить не умела и не любила. Да и когда ей. Мало того что она была занята на своей работе – ученики, лекции, семинары, съезды, симпозиумы – она ещё и отцу успевала помогать, оставаясь его правой рукой.

Хозяйством занимались часто сменяющиеся домработницы. С одной из них в тот роковой день и разругался Рябина-старший. Фёдор не помнил, о чём шла речь, просто не слушал, занимался чем-то своим, когда уловил окрик отца, чтобы собирался, есть дела, а оставлять его с этой он не хочет. Он помнил, что отец нервничал сильно, хотя вывести его из себя было сложно. Они даже поехали не сразу, отец сидел какое-то время закрыв глаза, потом тряхнул головой, отгоняя раздражение, и они тронулись. Куда направлялись, Федя не знал, ему отец так и не сообщил. Помнил только фразу перед самой аварией: «Сын, я всегда любил только твою маму и тебя, кто бы что не говорил – помни об этом». А потом на них вылетел грузовик, избежать столкновения было невозможно…

Последнее, что помнил Фёдор до того, как очнулся в больнице, это невыносимую боль и безжизненные глаза отца.

Теперь, спустя столько лет, приехав на мероприятие, посвящённое памяти великого нейрохирурга, вспомнилось то, что казалось навсегда забытым. Кто была та домработница, о чём они говорили? Наверное, это всё уже не важно, но с Романом Владимировичем поделиться стоит.

Через час Фёдор уверенно входил в клинику. Поднялся на нужный этаж, прошёл по коридору и у кабинета матери столкнулся с собственным тестем, беседующим с одним из сотрудников кафедры. Радости не испытал. Отношения с отцом Лары были натянуто-хорошими, то есть они никогда не ругались и не конфликтовали, но и близки тоже никогда не были. Фёдор не любил навязчивых воспоминаний об отце, а Анатолий Степанович, наоборот, очень гордился знакомством с Рябиной-старшим.

Фёдор пожал тестю руку.

– Александр Петрович, – представился его собеседник.

– Фёдор. – Рябина-младший не хотел привлекать внимание к своей персоне, к тому же он здесь практически никого не знал, а учитывая разницу в возрасте с Александром Петровичем, посчитал, что имени будет достаточно.

– Федя, зря ты мою дочь и внучку в Москву не привёз. Я Ларе уже высказал, – с улыбкой начал разглагольствовать тесть.

– Мы с Ларисой решили так, как решили. Это не увеселительная прогулка, летом приедем всей семьёй, а сейчас ни к чему.

Он собирался пройти к кабинету матери, но услышал голос Романа Владимировича:

– Федя, как хорошо, что я тебя застал, а то переживал, как бы вы с Машей не разминулись. Добрый день. – Недлин пожал руку Александру Петровичу и Анатолию Степановичу тоже. Последнего спросил о самочувствии и, услышав привычный ответ, что всё хорошо, заторопился к кабинету жены. Фёдор следовал за ним.

– Простите, вот этот Фёдор и есть сын Сергея Фёдоровича? – послышалось сзади.

Ответа он уже не слышал, так как закрыл дверь и обнимал маму.

Она постарела, сдала сильно за последний год. Сухонькая, седая. Хотя она всегда была седой, с того самого дня, как погиб отец. Это была ещё одна причина затаить обиду на Рябину-старшего. Фёдору казалось, что тот, уйдя в мир иной, забрал с собой мамин смех и часть её души, что ли. Это потом, спустя время она начала красить волосы, чтобы не выглядеть старухой рядом с Недлиным. Но несколько лет назад заявила, что седина соответствует её внутреннему состоянию, и перестала посещать салон. Роман Владимирович согласился, как соглашался со всем, что мама считала правильным. Потому что в его глазах она всегда была красивой. Жалко, что мама изначально выбрала не его, а Рябину.

Задерживаться в клинике они не стали. Забрав из буфета пакеты с приготовленной Людмилой снедью, отправились домой. Там пообедали, и Фёдор с отцом всё же сходили в магазин. По дороге он рассказал о том, что вспомнил. Недлин пожал плечами.

– Федя, твой отец никогда не изменял твоей матери, так что не знаю, что там могло произойти. – Недлин говорил эмоционально. – Больше двадцати лет прошло, стоит ли искать эту домработницу? Да и помнит ли она тот день? Это ты помнишь, потому что ищешь причины того, что случилось, пусть на уровне подсознания, но ищешь. И ещё, Серёжа был очень хорошим человеком. Я сейчас не говорю о великом хирурге, учёном, я говорю о своём друге, о твоём отце. Он гордился тобой, любил, хотя, может быть, не всегда проявлял свои чувства и эмоции. Федя, он просто не умел этого, но я знаю, как сильно он тебя любил, планы строил, думал, что пойдёшь по его стопам, а ему было что тебе передать. Но жизнь распорядилась иначе, и ты выбрал другой путь. И знаешь, мне тоже есть, что тебе передать, но, увы, и тут жизнь распоряжается так, как считает нужным. – Роман Владимирович дружески похлопал Фёдора по спине. – Алиска станет взрослой, и ты поймёшь, о чём я. Я горжусь тем, что вырастил достойного сына. Не копайся в прошлом, не ищи там ответы. Есть сегодня и сейчас, так используй свой потенциал, вот и вся мудрость.

– Спасибо, папа. – Фёдор улыбнулся. Хотелось обнять отца, но в руках были сумки с продуктами. Подумалось, что с Романом Владимировичем он никогда не стеснялся быть слабым, нежным, зависимым.

Вечером после ужина они втроём сидели в гостиной и говорили о работе. Да, именно о работе, потому что в этой семье она всегда была в приоритете.

– Федя, когда у Ларисы защита? Может быть, после того как она защитит докторскую, вы всё же переедете в Москву? – Мария Андреевна выглядела озабоченной. – Время идёт, ты живёшь ради жены, её интересами, её заботами, её капризами, в конце концов. Мне это не нравится. Ты не на своём месте.

Фёдор лишь тяжело вздохнул.

– Мама, ты не права. Я на своём месте, да и с какой стати ты вдруг не любишь Лару? – Он пытался обратить всё в шутку, но Мария Андреевна не была настроена шутить.

– За что мне её любить, если она не смогла сделать счастливым моего мальчика?

Эти слова были так не свойственны маме, что Фёдор не знал, что на это ответить. Мама, как всегда, была категоричной и говорила то, что думала, прямо в лицо. Если он сейчас ей возразит, то соврёт. Но скрывать факты – это одно, а врать о них матери – совсем другое.

– У меня в семье всё нормально, мы хотим второго ребёнка, работаем над этим. А что касается места работы, то там я могу быть собой. – Фёдор обнял маму за плечи. – В своём отделении я не сын великого нейрохирурга, а просто врач, который оправдывает или не оправдывает свою знаменитую фамилию. За мной не ходят тени и призраки, от меня не ждут чего-то сверхъестественного. Я там сам по себе, такой как есть, я просто делаю свою работу, как умею. Я не хочу защищать диссертации, мама, поверь мне, я не тщеславен, для меня первый крик ребёнка гораздо приятней аплодисментов.

– Сынок, то, что ты сейчас озвучил, больше похоже на юношеский протест, а по возрасту ты уже зрелый мужчина. – Она улыбнулась, заглянула ему в глаза, а потом потёрлась виском о щёку. – Я боюсь умереть, когда тебя не будет рядом. Это, наверно, материнский эгоизм, но если бы ты только знал, как я скучаю по тебе.

Она спрятала лицо у него на груди, а Фёдор поцеловал её в макушку, прижал к себе и гладил по спине.

– Я тоже очень скучаю по вам с отцом, но он хоть иногда приезжает, а ты…

– А я боюсь, что мне не хватит сил вернуться в Москву. А у меня ученики… Я обещала довести их до ума.

– И всё? Так пусть ездят к тебе, поезда и самолёты ещё никто не отменял.

– Ты не понимаешь, Федя, – раздался голос Романа Владимировича, – здесь могила твоего отца, вот что держит в Москве Машу, только это, и больше ничего.

Фёдор пристально посмотрел на него и отметил грусть, всегда тщательно скрываемую, но сейчас прорвавшуюся наружу обиду, ведь, несмотря на совместно прожитые годы, он всегда оставался для матери на втором месте. И, в отличие от Фёдора, сбежать от призрака отца у него не было никакой возможности.