Текст книги "Когда Солнце было богом"

Автор книги: Зенон Косидовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

На основании этих фактов ученые пришли к выводу, что майя стали рабами своего календаря. Возможно, свои постройки они возводили не столько для того, чтобы ими пользоваться, сколько потому, что этого требовал календарь. Каждые пять, десять или двадцать лет майя строили новые каменные сооружения и снабжали их соответствующей датой. Иногда они упрощали свою задачу, обстраивая старое здание новой каменной оболочкой и помечая ее новой датой.

А теперь мы приближаемся к самой сути дела. Постройки старой империи, т. е. в городах, лежащих на юге, датированы лишь примерно до 610 г. Приблизительно с этого же года начинают возводиться сооружения в Чичен-Ице, Майяпане, Ушмале и других городах северного Юкатана. Вывод из этрго поразительного факта может быть только один: майя покинули свои поселения неожиданно и все вместе.

Как только ученые убедились в исторической достоверности этого события, отовсюду, как из рога изобилия, посыпались различные теории, пытающиеся его объяснить. Самая первая гипотеза, согласно которой майя будто бы вынуждены были бежать от завоевателей, быстро пошла в архив. Держава майя в то время достигла вершины своего военного могущества, в их соседстве никогда не было племени, настолько сильного, чтобы совершить такое нашествие, да к тому же в руинах не удалось найти никаких следов вторжения.

Более правдоподобным казалось утверждение, что майя ушли после страшного стихийного бедствия или эпидемии, но и против этой теории говорили веские аргументы. Во-первых, как только миновала опасность, население сразу же вернулось бы в свои замечательные древние города, но этого не произошло. Во-вторых, бурный рост северных городов, их культурное и политическое развитие противоречат предположению, что здесь жил народ, который только что сильно пострадал от стихийного бедствия или эпидемии.

Мысль о том, что причиной эмиграции явилось неожиданное изменение климата, также не выдерживает критики. Такое изменение обязательно наступило бы и в Чичен-Ице, городе, расположенном по прямой линии на расстоянии всего лишь 400 километров от южных городов старой империи.

И только несколько лет назад археолог Сильванус Грисвольд Морли выдвинул теорию, которая считается наиболее убедительной. Вот ее суть.

                                                                                                             ^{Храм I. Вид после раскопок. Тикаль. 700 г. н.э.}

Хотя майя в большинстве были горожанами, они все-таки не могли существовать без земледельческого труда и его продуктов, основным из которых являлась кукуруза. Жизнь майя находилась в зависимости от урожая кукурузы.

Общественная структура майя выявляет острые классовые противоречия, которые особенно наглядно видны в застройке их городов. Дворцы аристократии и храмы из тесаного камня составляли отдельный район, своеобразную крепость, где жили богачи, опасаясь гнева трудящихся масс. Вокруг каменного города теснились нищенские мазанки городской бедноты – от них, понятно, не осталось и следа.

Доля земледельцев была необыкновенно тяжкой. Одну треть урожая они отдавали сановникам, другую – жрецам, и только последнюю треть им позволялось оставлять себе. В период между севом и сбором урожая их гнали на работы в каменоломни и на строительство.

Отсталость, спесь и отрыв аристократии от жизни народных масс привели к тому, что общество остановилось в своем развитии. Это особенно отразилось на сельском хозяйстве, где методы обработки земли были чрезвычайно примитивными. Достаточно сказать, что майя не знали даже плуга.

Чтобы вырастить кукурузу, крестьянин поджигал участок джунглей и на полученной таким образом полянке делал заостренной палкой ямки, в которые бросал зерна. Когда земля на участке истощалась и переставала родить, он переходил в другое место, потому что удобрять землю майя не умели. Заброшенные участки зарастали джунглями и только много лет спустя их можно было снова обрабатывать.

В поисках урожайной земли крестьяне все больше углублялись в джунгли, удаляясь от городов, которые им приходилось кормить. Между городами и землей-кормилицей росли широкие пояса выжженной и бесплодной степи. Жить горожанам становилось все труднее, в их дома начал заглядывать голод. Огромные пространства оказались истощенными, и народ понял, что единственное спасение – это эмиграция. В то время, когда на севере возникала новая империя, древние города Уашактун, Тихаль, Наранхо, Копан и Паленке затерялись в диких зарослях, тысячи лет скрывавших от людских глаз руины старой империи.

Подтверждением этой теории является любопытный опыт, который недавно провел датский ученый Аксель Стеенсберг. Желая в точности воспроизвести условия, в которых обрабатывали землю люди эпохи шлифованного камня, он отправился со своими ассистентами в Ютландию, выкорчевал там каменными топорами участок дубового леса и посадил с помощью заостренной палки овес. В первый год урожай был неплохой, но потом из года в год резко сокращался. На четвертый год выкорчеванная земля стала совершенно бесплодной.

                                                                                                                                                                ^{Надпись майя}

Источником исторических сведений о городах новой империи являются хроники, написанные в XVI-XVII вв. на языке майя латинскими буквами и названные в честь группы жрецов, славившихся своими пророчествами, – книгами Чилам Балам. Мы узнаем из них, что в северном Юкатане существовало три главных политических центра: города-государства Майяпан, Чичен-Ица и Ушмаль. Властителями Майяпана были жрецы во главе с королем, которые считали себя непосредственными потомками белого бога Кукулькана и поэтому носили искусственные бороды. Зато в Чичен-Ице и Ушмале правили воины, вожди аристократических военных каст.

В 1000 г. названные города объединились в федерацию. Но уже около 1200 г. между ними разразилась война. Вождь армии Майяпана Хунак Кеель с помощью наемников из племени тольтеков захватил и разрушил Чичен-Ицу, а его правителей увел с собой как заложников. В 1441 г. в захваченных городах вспыхнуло восстание. Войска повстанцев под предводительством князя Ушмаля из династии Шиу превратили Майяпан в груду развалин. После этих событий разбитая и ослабленная страна майя стала легкой добычей ацтеков.

Когда прибыли испанцы, культуры майя уже не существовало. Потомки великих зодчих, художников и астрономов распались на слабые, полудикие племена, говорили на разных наречиях, отличались друг от друга одеждой и обычаями, а о сзоей общей славной истории имели очень туманное представление. Правда, они исповедовали старую религию, но уже в довольно искаженной форме.

Города новой империи постепенно утонули в глубинах джунглей, как в морской пучине, и никто о них уже не помнил. Только некоторые племена индейцев в руинах этих городов совершали свои тайные религиозные обряды.

Обручение бога дождя

«Сеньор, мы приехали!» – густой голос метиса отозвался многоголосым эхом в ночной тишине. Лохматые мексиканские лошадки стали, как вкопанные, и тотчас опустили головы, чтобы наконец подремать. Молодой американец, внезапно пробудившийся ото сна, покачнулся и, пожалуй, упал бы с лошади, если бы его не поддержал проводник. Он открыл глаза и замер, очарованный волшебным зрелищем.

Перед ним высилась темно-синяя стена пущи, а над верхушками деревьев, словно плывущий в облаках, белел в полусвете луны какой-то храм или дворец, возведенный на вершине пирамиды.

Так, в 1885 г. 25-летний Эдвард Герберт Томпсон прибыл в Чичен-Ицу, величайший и могущественнейший город-государство майя, о котором ходили по свету самые фантастические легенды. Едва забрезжил рассвет, Томпсон вскочил с постели и, выпив несколько глотков кофе, немедленно помчался к пирамидам. Взобравшись на первую попавшуюся, он долго любовался панорамой руин. Вдруг, пристально всмотревшись вдаль, Томпсон радостно вскрикнул – среди деревьев, как серебряное зеркальце, блестел небольшой круглый пруд.

– Священное озеро – храм бога дождя,-шепнул он мексиканцу. Смуглое одутловатое лицо проводника просияло.

– Да, сеньор, священное озеро, – сказал тот добродушно улыбаясь. – Люди разное о нем болтают… Некоторые говорят, что в определенные времена года воды озера превращаются в кровь. А другие видели, как из его глубин выходил хоровод плачущих девушек. Тогда в чаще звучит пение невидимых жрецов, играют флейты и грохочут барабаны.

Тем временем уже совсем рассвело.

«Я стоял на крыше храма,– пишет Томпсон в своих воспоминаниях,– когда далеко на горизонте первые лучи солнца зарумянили небо. Вокруг царила глубокая утренняя тишина; день еще не отозвался своими голосами. Казалось, что земля и небо затаили дыхание, словно ожидая чего-то неизвестного. А потом выплыл огромный пылающий диск солнца, и вмиг весь этот широкий мир зазвенел песнями. Птицы на деревьях и насекомые на земле запели свой великий гимн солнцу».

Через некоторое время пришельцы спустились по крутым ступеням вниз и по узкой тропинке направились к пруду. Озеро имело очень мрачный вид, и нечего удивляться, что местные жители боялись к нему приближаться. Это была по существу зияющая бездна – яма, наполненная водой. Берегами ее являлись отвесные камерные стены высотой до 20 метров. Поверхность черного омута покрывали водоросли, листья и плавающие стволы полуистлевших деревьев.

Томпсон опустил лот и убедился, что глубина пруда достигает приблизительно 25 метров. На берегу виднелись руины алтаря, от которого украшенная барельефами плотина вела к храму, стоящему на пирамиде.

Тщательно обследовав берега озера, Томпсон сел на камень и еще раз задумался над смыслом своей экспедиции. Он вынул из кармана книжку с сообщениями архиепископа Диего де Ланды и в который уже раз прочитал: «Если в этой стране было когда-нибудь золото, то большая его часть должна находиться на дне озера в Чичен-Ице».

Майя в отличие от ацтеков своим многочисленным божкам приносили в жертьу, как правило, лишь цветы и фрукты. Только, когда наступала засуха и нужно было умилостивить разгневанного бога дождя Чак-Мооля, который, по преданиям, жил на дне озера, жрецы посылали ему невесту, самую красивую девушку. Люди давали ей очень богатое приданое: бросали в воду драгоценности и различную домашнюю утварь.

К замечанию Ланды почти все относились с недоверием. Ученые считали, что это типичная романтическая народная легенда, лишенная реальных оснований.

Но молодой Томпсон сразу ей поверил. Сообщение Ланды настолько сильно подействовало на пылкое воображение юноши и так его увлекло, что он решил разгадать тайну озера на месте. Хотя знакомые и подшучивали над Томпсоном, называя его фантазером, он отправился в путешествие на Юкатан, чтобы разработать план извлечения из глубин озера древних сокровищ майя.

Пока метис раскладывал костер, собираясь готовить обед, Томпсон сидел на жертвенном камне и, устремив взгляд в мрачную пучину озера, пытался представить себе, как праздновалось торжество в честь бога дождя.

Вот по ступеням пирамиды сходит процессия во главе с королем, жрецами и сановниками. Их лышные одеяния переливаются всеми цветами радуги, над головами развеваются пестрые султаны. Мерно покачивается плотно закрытый паланкин, в котором сидит юная избранница бога.

Под ритуальное пение жрецов, под звуки флейт и барабанов все медленно шествуют вдоль плотины, затем останавливаются у алтаря и молча ждут, пока не выкатится из-за горизонта багровый диск солнца и первые его лучи не заиграют огоньками на водной глади.

Тогда жрецы выводят из паланкина бледную, испуганную девушку, накидывают на нее прекрасное свадебное покрывало, а голову украшают венком из цветов. При виде невесты толпа взрывается громом приветствий; исступленно звучат флейты, а барабаны грохочут с такой силой, что кажется, будто на землю обрушился страшный град.

Жрецы заканчивают пение и молитвы – наступает мертвая тишина. Четыре жреца поднимают девушку и с размаху бросают се в озеро. Крик ужаса несчастной жертвы пронизывает воздух, затем слышится глухое, страшное бульканье воды – бог дождя принял в свое царство новую избранницу. Вслед за жертвой в озеро сыплется дождь ожерелий, браслетов, ларцов, гребней, булавок, ваз и керамических чаш с замечательным орнаментом.

Можно ли извлечь таинственные сокровища из черного и смрадного омута? Томпсон пришел к выводу, что для этого необходима специальная землечерпалка и водолазный скафандр. Но где взять денег?

Возвратившись в Соединенные Штаты, Томпсон развернул активную деятельность: он выступал с лекциями в университетах и на научных конгрессах, пока не собрал, наконец, необходимые средства.

 ^{Каменная резная стела, изображающая коленопреклоненного, кающегося перед жрецом. Майя. Вероятная дата 781 г.}

Потом он отправился в Бостон, где под руководством опытного водолаза освоил трудное водолазное искусство и достиг неплохих результатов, хотя физически был человеком довольно хилым.

Но особую надежду молодой ученый возлагал на свое приспособление, напоминающее землечерпалку, которое сделали на заводе по его заказу. Механизм состоял из 10-метровой мачты, ковша с зубчатым краем, кривошипа, стальных тросов и блоков.

В Юкатане американец нглял нескольких рабочих, прежде всего ловца жемчуга, опытного водолаза, грека, который работал на острове Багама. Вместе с ними он вторично прибыл в Чичен-Ицу.

Диаметр озера составлял, около 70 метров, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы обыскать все его дно. Томпсон справился с этими трудностями очень остроумно. Толстый ствол дерева, напоминающий по контурам человеческую фигуру, он бросал в воду до тех пор, пока не определил место, куда, по всей вероятности, попадали живые жертвы. Здесь он и пустил в ход свой механизм.

Ковш извлекал на поверхность черный, как смола, ил, гнилые ветви, истлевшие деревья, а однажды даже сцепленные между собой кости ягуара и серны, немое свидетельство лесной трагедии. Солнце пекло немилосердно; на берегу росли кучи ила и грязи, наполняя воздух невыносимым смрадом.

Так работа продолжалась изо дня в день, не принося никаких результатов. Но однажды появился первый робкий вестник успеха: среди ила ученый обнаружил бело-желтые кусочки какой-то смолистой массы. Разогретые на огне, они распространяли сладковатый пьянящий аромат. Томпсон не сомневался, что нашел благовония, которые жрецы использовали во время церемонии приношения жертвы.

Вскоре, как из рога изобилия, посыпались разнообразные находки. Каждый ковш приносил добычу: украшения, вазы, копья, ножи или чаши из обсидиана и яшмы. Окончательным подтверждением рассказа Ланды был скелет молодой девушки, извлеченный со дна озера.

Томпсон торжествовал: ему припомнился исполненный трудностей путь, по которому в конце концов он пришел к успеху, разочарования, насмешки со стороны людей, считавших его неисправимым мечтателем. И вот теперь он совершил одно из величайших археологических открытий в Америке.

Дальнейшие поиски молодой ученый решил проводить в скафандре водолаза. Свом подводные переживания и приключения он описывает настолько красочно и с таким драматическим напряжением, что лучше предоставить слово ему самому.

«Когда я ступил на первую перекладину лестницы,  – вспоминает Томпсон,– парни, которые обслуживали помпу, по очереди подходили ко мне и с мрачной миной пожимали руку. Нетрудно было угадать их мысли: они прощались со мной навсегда, не веря, что я вернусь живым. Отпустив лестницу, я погрузился, как мешок, наполненный свинцом, оставляя за собой цепочку серебристых пузырьков.

Свет стал сначала желтым, потом зеленым, наконец, пурпурно-черным, и вот я очутился в кромешной тьме. Уши пронзила острая боль – возрастало давление. Погружаясь, я ощутил, что очень быстро теряю в весе, и когда, наконец, стал на колонне, которая отвалилась от руин алтаря на берегу, мне показалось, что я скорее пузырь, а не человек, одетый в тяжелый скафандр.

Приятно было думать, что я – единственный человек в мире, который посетит это место живым и живым его покинет. Рядом со мной появился водолаз-грек, мы пожали друг другу руки.

В иле и грязи ковшом был проделан коридор с отвесными стенами шестиметровой высоты. В этих стенах, как изюминки в тесте, торчали камни различной формы.

Предсгавьте себе, как мы двигались наощупь в потемках, окруженные со всех сторон этой стеной грязи, шарили в щелях и трещинах известнякового дна, разыскивая предметы, которые не захватил ковш. И еще представьте себе, что каждую минуту какой-то валун, подмытый водой, соскальзывал на наши головы. Однако это не было настолько грозным, как могло бы показаться. Пока мы держались на определенном расстоянии от стены, нам не грозила опасность.

Наши рабочие верят, что в черных глубинах «священного озера» живут гигантские змеи и чудовища. Водолаз-грек и я как-то раз настолько увлеклись работой, собирая памятники древности, что забыли об обычной осторожности. Неожиданно что-то громадное незаметно соскользнуло сверху и с непреодолимой силой стало вдавливать меня в грязь. На мгновение меня до мозга костей пронзил ужас, холодные мурашки пробежали по телу. Но потом я почувствовал, как грек стал отталкивать этот предмет и освободил меня от тяжести. Это был огромный гнилой ствол дерева, который оторвался от стены ила и упал на меня как раз в то время, когда я наклонился».

Результаты поисков были буквально сенсационными и полностью подтвердили предание о том, что майя бросали в озеро девушек. На поверхность извлекли тысячи разнообразных предметов: бусы, браслеты, чаши и статуэтки идолов, сделанные из яшмы, золотые щиты с сюжетными барельефами, ножи и прекрасно отполированные зеркала из обсидиана, но главное – черепа молодых женщин.

Почти все предметы оказались разбитыми на мелкие части. Майя верили, что мертвые вещи имеют души, поэтому перед тем, как бросить в воду, они лишали их жизни, разбивая на алтаре, чтобы их души могли лучше служить своей хозяйке в королевстве бога дождя.

Осматривая останки молодых женщин, Томпсон сделал неожиданное открытие: нашел череп, который явно принадлежал старцу.

Чей же это череп?

Неужели жреца принесли в жертву богу дождя? Конечно, нет. Хроники ни разу не упоминают о таких жертвах.

Но, может, его бросили в воду завоеватели в период братоубийственных войн между Майяпаном, Чичен-Ицей и Ушмалем? Эта гипотеза также не выдерживала критики. Можно ли поверить, что разъяренные солдаты бросили в воду только одного человека и притом какого-то старика?

Наиболее близким к истине нам кажется третье предположение. Вслед за девушкой бросился в воду охваченный отчаянием отец. Ведь недаром в старой индейской песне поется:

 
Догорает от жажды кукуруза в поле,
 Чак-Мооль зовет тебя, милая доченька,
 Но обильнее, чем дождя потоки,
 Потекут мои слезы, мои горькие слезы.
 

Помпеи Нового света

Короли ацтекского города-государства Тескоко активно покровительствовали искусствам, их двор являлся центром культурной жизни. Один из королей этого города прославился как  великий народный поэт, которого глубоко почитали все ацтеки. Прямым потомком королевского рода был князь Ихтлилхочитль, человек очень одаренный. Он быстро изучил испанский язык и владел им настолько хорошо, что губернатор Мексики предложил ему должность переводчика и секретаря.

Ихтлилхочитль написал на испанском языке подробную историю своей страны. В ней он поведал о народах, которые еще задолго до прихода ацтеков в Мексику строили огромные города и воздвигали величественные пирамиды.

Но испанцы не поверили ему, решив, что ацтекский князь рассказывает сказки. Ведь на всей мексиканской земле не осталось даже следа руин этих якобы богатых городов. Правда, француз Десире Шарней, бродя по стране в поисках сокровищ наткнулся в 1885 г. на остатки пирамиды в окрестностях города Тула-де-Аллендо в штате Идальго, но и тогда испанцы не могли допустить мысли, что это руины столицы тольтеков – Тулы, о которой с такой уверенностью сообщал ацтекский князь.

Положение изменилось только в 1940 г., когда мексиканские археологи приступили к систематическим раскопкам на месте древнейшего поселения тольтеков. Выяснилось, что в 80 километрах от города Мехико под слоем земли и зарослей скрывались от людских глаз мощные руины.

                                                                                                                ^{Пирамида Солнца в Теотихуакане. Мексика.}