Текст книги "Мэри и медведь (СИ)"

Автор книги: Зена Винн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

7 глава

– Мэри Бэт. Мэри Бэт, – она слышала голос зовущий ее. – Мэри Бэт. – Это была Бэбс! Только один человек называл ее так.

– Бэбс, где ты? – ее глаза резко открылись, но она по-прежнему ничего не видела. Кровать и комната исчезли. Теперь, она стояла где-то, где был сильный туман.

– Мэри Бэт, где ты? Мэри Бэт! – выкрикнул голос.

– Бэбс, я здесь. Где ты? Я не вижу. Туман слишком густой. – Она закрутилась вокруг, пытаясь определить откуда звучит голос. Туман был повсюду. Она едва ли могла увидеть что-то в пределах двух футов.

– Мэри Бэт, ты была нужна мне, и ты меня подвела. Это твоя вина. Я мертва из-за тебя. Почему ты не остановила меня? – снова послышался голос, на этот раз слева от нее, в этот раз крик был более настойчив.

– Я пыталась. Ты не послушала. Это не моя вина, – когда она шагнула влево, протянув руки вперед, что-то призрачное было справа от нее, тревожным туманом. Она резко развернулась в том направлении, только для того чтобы ничего там не обнаружить.

– Бэбс! Где ты, Бэбс? Я иду.

– Ты должны была защитить меня, Мэри Бэт. Ты позволила мне умереть. Не помогла, когда я нуждалась в тебе.

Что-то призрачное прошло слева от нее, и она развернулась в ту сторону пытаясь разглядеть что же это было.

– Ты сделала свой выбор. Ты не слушала. Ты никогда не слушала.

– Ты должна была присматривать за мной. Мама сказала, чтобы ты меня защищала, – лицо Бэбс появилось из тумана. Оно было серым и страшным, будто вышедшим из фильма ужасов. Мэри Элизабет вздрогнула и рванулась прочь, упав назад. Фоном, будто за кадром, послышался голос ее матери.

– Ты такая неудачница, Мэри Элизабет. Даже не смогла сделать простейшую вещь. И твой отказ, стоил твоей сестре жизни.

– Это не моя вина. Я не отвечаю за Бэбс, – она стала отступать, пытаясь уйти от призрачных видений, замаскированных как ее сестра Бэбс.

Бэбс и бестелесная голова ее матери крутились вокруг нее, перекрыв пути отхода, их голоса скандировали.

– Твоя вина. Твоя вина.

Мэри Элизабет резко проснулась, хватая ртом воздух. Слезы текли по ее лицу, а сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Их слова все еще эхом раздавались в ее голове. Свет включился, заставив ее быстро заморгать, пока ее глаза приспосабливались.

– Что случилось? Тебе снова плохо? – Голос Хью был сонным. Он сел и потер руками лицо, словно пытаясь сбросить сон.

Мэри Элизабет покачала головой. Она легла и повернулась к нему спиной, надеясь, что он снова уснет. Ее горло было слишком сжато, чтобы дать ему словесный ответ. Стояла тяжелая тишина. Она чувствовала, что он наблюдает за ней. Она сжалась, пытаясь защититься, борясь с желанием вытереть слезы с лица. Она действительно не хотела, чтобы он знал, что она плачет. Пусть думает, что она уже почти уснула.

Она чувствовала, как его глаза будто дырку просверливают в ее спине, словно у него было рентгеновское зрение. Это заставляло напрячься нервы. Она чувствовала напряжение в шее и плечах.

– Если тебе не плохо, то что с тобой?

Тишина.

– Я знаю, что что-то не так. Ты слишком напряжена, чтобы спать.

Когда она отказалась отвечать, он издал долгий вздох, словно она его раздосадовала. Она спустила ноги с кровати, чтобы пройти в ванную, где сможет побыть одна. Прежде чем ее ноги коснулись пола, рука Хью потянулась к ней и поймала за талию, притягивая обратно на кровать, а после к себе на колени.

– Если тебе не плохо, то это должно быть что-то еще.

Она продолжала отворачиваться от него, все еще не отвечая. Она делала все что могла, чтобы не сломаться и не заплакать. Если она попытается заговорить, он все поймет.

– Алекс рассказал мне о том, что случилось с твоей сестрой. Должно быть тяжело. Хочешь об этом поговорить?

Когда он произнес слова, она дернулась и быстро покачала головой, а рыдания вырвались прежде, чем она смогла их подавить. Она не собиралась плакать. Она ненавидела плакать.

Хью заключил ее в объятия, положив подбородок ей на плечо.

– Плакать – это нормально, ты же знаешь. Тебе нужно погоревать. Отпусти это. Не держи в себе. Ты только угнетаешь себя, делая это.

Она попыталась оттолкнуть его. Но он держал крепко.

– Отпусти.

– Нет, пока ты не выпустишь эти слезы, не сдерживайся.

– Я не плачу. Я ненавижу плакать. Не о чем плакать. Она мертва и слезы не вернут ее обратно. Я пыталась остановить ее, но она не слушала. Она не послушала и теперь она мертва. О Боже, Хью, она мертва. Почему она меня не послушала? – после этих слов будто сорвало плотину, и она начала рыдать. Ударяя Хью, она пыталась высвободиться и убежать, не желая, чтобы кто-нибудь видел ее такой.

Хью держал ее будто в железных тисках, отказываясь отпускать. Вместо этого он притянул ее еще ближе, покачивая и что-то успокаивающе шепча. Тем не менее, даже борясь со своим горем, она продолжала бороться с ним, пока не устала. Когда это произошло, она прислонилась к нему и выпустила все-все печали и противоречивые чувства, которые испытывала к сестре, сейчас она уже могла признать, что любила и ненавидела ее одинаково. Она плакала за все годы жестокого обращения со стороны матери, но больше всего она плакала о том, что должно было быть и никогда не было.

Слезы все текли и текли, пока не осталась лишь икота. Хью приподнял ее с колен и пошел в ванную. Она свернулась калачиком, лицом от него. Он снова забрался под одеяло и привлек к себе, прежде чем передать ей платок. Она вытерла еще текущие из глаз слезы, и высморкалась. Ее лицо было красное и опухшее, а тело болело.

Хью прижался к ее спине, как ложка, ее голова была под его подбородком, он обнимал ее за талию, крепко удерживая. Она закрыла глаза, пытаясь остановить поток слез, бесшумно текущих по ее лицу. Они не останавливались. Воспоминания за воспоминаниями, хорошие и плохие времена, протекали сквозь разум как река. С каждым воспоминанием приходил новый поток слез. Ей нужно прекратить плакать. Она должны была сделать что-то, что отвлечет ее от мыслей о прошлом. Хватит, просто хватит.

Она повернулась в его руках, лицом к нему и уверенно толкнула его в грудь, пока он не наполовину лег на спину. Затем, она обняла его и начала осыпать поцелуями его грудь.

– Мэри Элизабет. Что ты делаешь?

Это должно быть очевидно. Если он спрашивает, значит, она делает что-то неправильно. Она снова толкнула его, пока он полностью не лег на спину. Ее рука скользнула вниз, чтобы погладить его быстро отвердевающий член.

– Милая, это ощущается прекрасно, но не думаю, что это хорошая идея. Давай подождем, пока ты почувствуешь себя лучше.

Мэри Элизабет проигнорировала его. Она закинула на него ногу и оседлала его бедра. Сползая вниз, она покрывала его торс поцелуями.

– Мэри Элизабет, прекрати. Давай обсудим это. Детка, прошу. Не думаю, что ты понимаешь, что делаешь.

Почему бы ему не заткнуться? Она не хотела говорить. Мог бы, и он помолчать?

Хью пришлось принимать решение. Он не хотел воспользоваться ее хрупким эмоциональным состоянием. Это могло поставить под угрозу его долгосрочную цель, поэтому он не мог позволить ей продолжать эти действия.

Его тело дернулось в ответ, реагируя на ее горячее, влажное дыхание на своем члене. Она схватила его член обеими руками и начала судорожно сосать головку. Это было не так как должно быть. Ее голова двигалась вверх и вниз, будто гналась за тем, чтобы он как можно быстрее кончил. Он протянул руку и попытался отодвинуть ее от него. Она боролась против него, чуть прикусив зубами его член в предупреждении, когда он продолжил. Подняв руки в воздух, в знаке капитуляции, он позволил ей продолжить.

Все было не так. Он не был уверен, как представлял их первую ночь вместе, но точно не так. Как остановить ее, не причинив вреда ей или хуже, ощутить боль на его самом ценном достоинстве? В то время как он просчитывал варианты, как остановить ее с меньшим ущербом, она резко остановилась.

Поднявшись над ним, она попыталась оседлать его член. Но это не сработало. Во-первых, женщина явно не понимала, что делает. Во-вторых, она была напряженной и сухой. Она не могла заполучить его внутрь как бы ни старалась. Наконец, она издала крик разочарования и хлопнула его по животу.

– Помоги мне!

Он небрежно протянул руку и поймал оба ее запястья в свою руку и потянул, пока она не улеглась на него. Затем он перевернул ее так, что он был сверху.

– Если ты хочешь, чтобы я помог тебе, ты должна рассказать мне, что именно пытаешься сделать. – Его тон был совершенно спокойным, но под ним был намек на сталь.

Она выдержала его пристальный взгляд лишь мгновение, прежде чем отвести взгляд стыдясь. Слезы вновь наполнили ее глаза. Она была неудачницей, как и говорила ее мать. Вот она, голая и готовая, и даже не смогла соблазнить мужчину.

– Хм, хм, хм. Посмотри на меня.

Она набралась мужества, а затем подняла глаза, чтобы встретиться с его, которые сразу впились в нее.

– Извини, Хью. Я просто хотела отвлечься, чем-нибудь, чтобы уйти от воспоминаний о Бэбс. Я просто не могу бороться с ними сейчас.

Он изучил ее на мгновение, оценивая ее искренность. Он молчал так долго, что она начала извиваться.

– Я могу помочь тебе, если ты этого хочешь. Но ты должна знать. Это не будет разовой сделкой. Ты не используешь меня сегодня, чтобы бросить завтра. Ясно? Знай, то, о чем ты просишь, потому что, если мы это сделаем, это будет только начало. Не будет пути назад. Я не отпущу тебя. Принимаешь мои условия?

Она нервно моргнула, прикусив нижнюю губу. Он почти мог увидеть, как ее мысли бегают, как она осторожно обдумывает его слова, выискивая в них ловушку. Он смотрел на нее словно хищник на добычу, ожидая ее согласия. Одно простое «да» и она будет его.

– Понимаю. Я принимаю твои условия, – торжественно сказала она.

Его зверь в триумфе взревел, но мужчина приглушил это. Он не мог упустить эту возможность, и это не будет жестоким клеймлением, которого требовала его натура. Это можно будет сделать позже, и он сделает. Она была истощена, как физически, так и эмоционально. Вообще-то она не хотела секса. В чем она отчаянно нуждалась это сон. Она искала способ отключить разум, чтобы отдохнуть, а ему нужно было пометить ее, утвердив на нее права. Он даст им то, в чем они оба нуждаются.

Он расположил ноги по бокам от ее бедер, ее эрекция терлась о ее холмик. Он оперся на локти по обе стороны ее головы и опустил на них свой вес. Затем опустил лицо, пока они не были нос к носу. Она сразу отвела глаза.

– Нет, посмотри на меня. Смотри мне в глаза.

Его глаза были в паре дюймов от ее. Она не знала, была ли когда-либо так близко к кому-либо. Глаза были настолько странные. Издалека они казались черными. Но теперь, когда они были так близко, она видела, что в его глазах были золотые крапинки. Она чувствовала, как глаза теряют фокус.

– Хэй, держи свои глаза и мысли сосредоточенными на мне.

Она снова вернула внимание, не понимая, что ее мысли дрейфовали где-то. Это было неудобно. Если глаза действительно являлись окнами души, она спрашивала себя, что покажут ее. Сможет ли он увидеть какой неудачницей она была? Смогут ли они показать все ее неудачи? Может мать была права. Может она была слишком стара и слишком толстая, чтобы пытаться привлечь внимание мужчины. Что она может предложить?

– Мэри Элизабет, – он обхватил ее лицо и посмотрел прямо ей в глаза. – Посмотри на меня. Не сквозь меня. Сосредоточься на мне, милая. Не отпускай свои мысли далеко. Дыши со мной. Вдохни, когда я выдохну. Сосредоточь свое внимание на мне. Ты можешь сделать это для меня?

– Постараюсь.

– Хорошая девочка.

Мэри Элизабет сосредоточилась на соответствии ее дыхания с его. Она сосредоточилась на виде груди, которая поднималась и опускалась, мягкие ласки его дыхания на ее губах и все время смотрела в глубины его глаз. Когда он вдыхал, она выдыхала, а когда он выдыхал она втягивала воздух. Это продолжалось и продолжалось – вдох, выдох, вдох и выдох – пронизывая ее тело до самой души.

Это была самая интимная вещь, которую она когда-либо делала. Она никогда не понимала, насколько редко она полностью отдавалась зрительному контакту с кем-либо. Мэри Элизабет видела его, действительно видела, будто смотрела в его душу.

Их дыхание синхронизировалось и ей больше не приходилось это отслеживать. Она чувствовала его тело окружающее ее. Почувствовала жар, исходящий от его тела вокруг нее. Почувствовала его дыхание на своем лице, когда они дышали одним воздухом. Она глубоко вдохнула, пытаясь почувствовать его запах. Она почувствовала, как ее тело расслабляется, как напряжение покидает его. Ее соски стали напряженными маленькими бутонами, которые задевали его грудь с каждым вдохом. Киска стала увлажняться и сок намочил даже бедра.

Медленно, их дыхание участилось, когда возбуждение пробежало по ее телу. Но пока что он не делал ничего большего, чем просто смотрел на нее. Смотрел, как будто мог видеть ее душу и был в восторге от увиденного. Она заерзала, ища более тесного контакта.

– Успокойся, – прошептал он. – Успокойся и чувствуй.

– Я пытаюсь, – она чувствовала, как что-то возникает внутри нее. Что-то сильное. Она хотела, нет, нуждалась в чем-то, что она знала, он мог дать ей.

Медленно, о, так медленно, он сократил расстояние между ними и прикоснулся своими губами к ее. Он не двигался. Не пытался целовать ее. Он просто лежал, а его губы прижимались к ее, заставляя дышать через нос, а его глаза все еще поддерживал зрительный контакт. Она заставила себя лежать так, как он сказал. Наконец, будто вознаграждая ее за хорошее поведение, он дал ей больше.

Он нежно лизнул ее закрытый рот, с начала одну губу, затем другую. Он очертил ее губы своим языком, начиная со шва между губами. Втянув ее нижнюю губу в рот, он пососал ее, после чего переключился на верхнюю губу. Он поцеловал, а затем отступил, но не терял контакт между их глазами. Сильное удовольствие заставило ее глаза полу прикрыться.

– Держи глаза открытыми. Позволь мне видеть тебя, – сказал он и вернулся к посасыванию ее верхней губы, нежно покусывая ее и дразня своим ртом.

Пытаясь взять больше, она подняла голову пытаясь поймать его язык. Она хотела попробовать его. По ее просьбе, он медленно углубил поцелуй. Он лизнул ее губы, прежде чем погрузиться внутрь для более глубокого поцелуя. Он тщательно целовал ее, оставляя часть нетронутой. Все время он держал глаза открытыми, его взгляд пронзал ее.

Поднимая это на следующий уровень, он начал потираться своей эрекцией о ее холмик, прокладывая себе путь между влажных бедер. Она пыталась раздвинуть бедра, но мешали его ноги. Она простонала ему в рот.

– Хью, позволь мне открыть бедра.

– Нет. Держи их закрытыми. – Он снова пленил ее рот в другом костеплавильном поцелуе. Он поддерживал ритм, когда его бедра терлись между ее. Это были медленные, чувственные движения, которые надавливали на ее клитор.

– Хью, войди в меня, – она пыталась выгнуться, чтобы переместиться ближе к его члену, но он был слишком тяжелым на ней.

– Нет, пока нет. Нет нужды торопиться.

– Но, Хью… – она не могла найти слов, чтобы сказать ему что ей нужно. Ее ум был пуст. Ее тело захватили.

– Нет. Ты устала. Поверь мне. Я дам тебе то, что тебе нужно. Просто остановись и позволь мне позаботиться о тебе. Все что тебе нужно делать, это лежать здесь и позволь своему уму расслабиться. Почувствуй меня. Почувствуй, что я делаю для тебя. – он был полон решимости продлить это на как можно большее время. Он не торопился, подавляя ее ощущениями. Он поцеловал ее, чтобы заставить говорить.

Когда удовольствие стало усиливаться, она оторвалась от его рта, задыхаясь и стараясь набрать побольше воздуха. Она не могла пошевелиться. Он держал ее голову в ладонях, предохраняя от мотания головой из стороны в сторону. Ей нужно освободиться от того давления, которое зародилось внутри нее, но она не могла. Он держал ее достаточно крепко, чтобы предотвратить ее движения, но не настолько крепко чтобы это мешало.

– Хью, пусти меня. Мне нужно двигаться.

– Никаких движений. Просто чувствуй.

Он продолжил чувственное давление, легко потираясь своим членом о ее клитор. Он сводил ее с ума. Каждый нерв в ее теле выходил из строя. Ее пальцы скрючились, икра и бедра напряглись, а мышцы ее попки сжались. Живот напрягся. Ее руки, по бокам от тела, сжались крепче, так что она могла чувствовать каждую отдельную мышцу.

– Сильнее. Мне нужно больше давления.

– Нет. Медленно и стабильно, вот так.

– Хью, – застонала она. Она обхватила руками его талию и впилась ногтями в его плоть. Она была на краю. Но чувствовала, как оргазм парит вне досягаемости.

Он зашипел от небольшой боли и снова поцеловал ее. Внимательно наблюдая за ней, он видел, как ее глаза расширяются, сигнализируя о приближении оргазма. Когда ее глаза начали закрываться, чтобы лучше улавливать ощущения, он сказал:

– Открой глаза. Позволь мне увидеть, как ты кончишь, – он опускал свою голову, пока его лоб не коснулся ее, заставляя держать ее глаза открытыми.

Она должна была чувствовать себя неловко, зная, что он наблюдает, но она слишком была занята ощущениями, чтобы заботиться об этом. Ее оргазм подкатывал и подкатывал, пока не обрушился волной на нее. Он поднимался все выше и выше, пока Хью сохранял постоянное давление, толкая ее от одного оргазма к другому. А когда тот начал угасать, Хью устроился бедрами между ее и поднял ее ноги.

Изменив угол, он вогнал член глубоко в ее киску, по самую рукоять. Вместо того, чтобы немедленно начать двигаться, как она ожидала, он стал делать бедрами круговые движения, во время которых он постоянно придавливал клитор, как внутри, так и снаружи поражая все ее точки G.

– О Боже, о Боже, о Боже! Что же ты со мной делаешь? Остановись! Погоди, не останавливайся. Остановись! Я так больше не могу. Это слишком много. Подожди! Хью! О-Боже-Мой. Я сейчас кончу! Если ты сейчас остановишься, я тебя убью! Сильнее, Хью, сильнее!

Ее следующий оргазм, когда он вошел, был более сильным. Он поразил ее с головы до ног. Ее рот открылся в беззвучном крике, а глаза закатились. Слезы потекли по лицу. Она увидела пятна и все исчезло в темноте, когда ее тело пыталось справиться с интенсивностью оргазма.

Когда ее киска запульсировала вокруг его члена, Хью удобней устроился между ее ног. Он подхватил ее под колени и приподнял ее ноги, пока она едва не согнулась пополам. Накрыв ее своим телом, он вошел еще сильнее, стараясь достичь самой глубины. Инстинкт требовал, чтобы его семя дало росток и зародило новую жизнь, заклеймляя свою пару самым древним из способов. Он почувствовал, как его глаза меняются, а зубы превращаются в клыки, а зверь вышел на первый план. Он прятал свое лицо в ее шее, чтобы она не заметила его частичную трансформацию. Он погрузил зубы в изгиб между плечом и шеей, когда он стремился к собственному освобождению. Когда он вошел и кончил, пустив ей чуть кровь, пометив ее как свою половинку навечно. Моя! Наконец-то у него есть пара. Он удерживал ее крепко, сминая ее в своих объятиях, когда его тело затряслось в оргазме. Когда дрожь чуть уменьшилась, он перевернулся на спину, чтобы обезопасить ее от своей тяжести. Ее тело обмякло на нем. Он полностью опустошил ее. Его член до сих пор был внутри нее твердый как сталь. Он проигнорировал это. Этой маленькой прелюдии будет достаточно.

– Спи, – он погладил вверх и вниз ее спину.

– Окей, – пробормотала она, уже наполовину спя. Он держал ее, пока она спала. Мысленно он представил свой план завоевания. Первый Этап плана завершен. Завтра он преступит ко второму этапу. Наметив цель, он позволил себе уснуть.

8 глава

Всегда чутко спящий Хью, услышал звонок и проснулся. Повернувшись влево и взглянув на Мэри Элизабет, он убедился, что она не проснулась, и встал, чтобы ответить на звонок. Он сомневался, что она даже услышала его. Она лежала на животе с рукой под головой. Другая рука свисала с кровати, а телефон продолжал звонить. У нее нет автоответчика или он должен ответить.

Он подождал, пока тот что звонил не сдался. Он не хотел отвечать по двум причинам. Мэри Элизабет нуждалась в отдыхе. У нее была тяжелая ночка, из-за всего, что случилось, и он не хотел ее беспокоить. Кроме того, она знала только несколько человек в городе. И судя по тому, что телефон продолжал звонить, на другой линии был кто-то из семьи. Нехотя, он пошел в гостиную чтобы ответить.

– Алло? – ответил он, сдерживая зевок, а голос был хриплым ото сна.

– Извините, ошибся номером, – звонивший мужчина отключился прежде чем Хью мог ответить. Пожав плечами, он повесил трубку и развернулся, чтобы вернуться в постель. Он тоже еще не совсем выспался. Он не отошел и на два шага, как телефон зазвонил снова.

Он вздохнул и ответил.

– Алло.

Возникла пауза, а потом мужской голос сказал:

– Здесь какая-то ошибка. Я пытаюсь связаться с Мэри Элизабет Браун.

– Это ее квартира. Прямо сейчас она спит. Если вы мне скажете кто вы, я ей передам.

– Кто вы такой? Если она спит, что вы там делаете? Почему вы отвечаете на звонки? – неуверенность ушла из голоса говорящего, а тон стал высокомерным и требовательным.

– Я мужчина который ответил на звонок. А ты кто? – Хью сработал на базе «Надо знать». Он был уверен, что этот человек не должен знать кем он был или почему он здесь.

– Это Чарльз Ремингтон третий, и Мэри Элизабет – моя невеста. Я имею право знать, что ты делаешь в ее квартире, и почему берешь трубку в восемь тридцать утра, пока она еще спит.

Хью был готов к сражению, рука сжала телефон.

– Ну, мистер Чарльз Ремингтон третий, возможно, она и была твоей невестой, но сейчас она принадлежит мне. Я передам ей, что ты звонил.

– Теперь, слушай сюда. КТО ТЫ?! Я требую ответа!

– Я человек, который провел ночь с твоей невестой, – Хью говорил спокойно и отключил звонок. И сразу же вытащил вилку из розетки. Он не хотел, чтобы мистер Чарльз Ремингтон третий перезванивал, по крайней мере не раньше, чем он получит некоторые ответы.

Кто был этот Чарльз. Кажется, у него и его пары есть многое, о чем нужно поговорить. Уточнить парочку вопросов. Он вошел в комнату и встал, смотря на нее. Она лежала, совершенно не обращая внимания на беспорядки, крутящиеся вокруг нее. Если где-то на фоне действительно был жених, ему нужно будет немного откорректировать план. Цель была все та же, изменить нужно будет только подход. Его расписание нужно чуть поменять. Он планировал быть мягким в подходах, но сейчас такой подход вылетел в окно. Он должен быть более прямым. Образ человека – катка пришел в мысли. Его пара не знала, что ее ждет.

*******

Шеннон встретилась с Алексом в его офисе в девять следующий утром, как и было запланировано. Она нервничала. Возможно, теперь она получит ответы на некоторые вопросы. Знание всегда лучше, чем не знание по ее мнению. Если она поймет, что с ней происходит, то сможет принять меры. А незнание того что происходит, медленно, но верно убивало ее.

– Рассказывай мне, что с тобой происходит. Я хочу знать все. Ничего не утаивай. Я хочу знать, когда ты ешь и сколько ешь, если ты спишь ночью, то часто ли ты просыпаешься. Расскажи мне о любой боли или дискомфорте, который ты испытываешь и где. Будь полностью открытой и честной. Нет слишком маленьких симптомов или слишком странных. Все что ты скажешь, поможет сузить возможное происходящее с твоим телом.

Она рассказала ему все. Ее беспокойство, и чувство что за ней наблюдают. Она отметила покалывание в ногах и периоды сильного возбуждения. Она говорила о том, что чувствует жажду все время и видит странные сны, которые она никогда не могла полностью вспомнить. Сны, которые оставляли ее влажной и жаждущей чего-то, что никогда не заканчивалась.

– А что насчет нападения? Ты больше ничего не вспомнила о той ночи?

– Ты думаешь это как-то связано с этим? – эта мысль приходила ей, но она не видела, как это может быть связано.

– Все возможно. Я стараюсь, учесть все факторы. Итак? Ты вспомнила что-нибудь еще? Не имея доступа к твоей истории болезни, я не могу точно узнать связана ли та ночь с тем что ты испытываешь.

– Я помню ссору, а потом пустота, пока я не очнулась в доме Кэрол. – Никто ей не сказал, кто ее нашел и принес к ним в дом. Они сказали, что будет лучше если она сама вспомнит все.

– Ладно. Теперь, я хочу, чтобы ты прошла в смотровой кабинет и разделась. Там лежит халат для тебя, чтобы переодеться. Как только будешь готова, я вернусь и сделаю полный осмотр и возьму кровь для анализов.

Когда он закончил ее осмотр, то отбросил перчатки в корзину и помог Шеннон сесть.

– Одевайся и иди в мой кабинет. Я хочу запустить несколько анализов и тогда поговорю с тобой.

Шеннон оделась, а затем отправилась к нему в кабинет, чтобы подождать. Бездумно листая все журналы о фитнесе и здоровье, она обдумывала и обдумывала все сценарии того, какой у нее диагноз.

Алекс вошел в кабинет. Устроившись в кресле, он положил карту на стол перед собой.

– Ты когда-нибудь слышала о состоянии под названием «Полицитемия»?

– Нет. Что это? Вот это «то что ты назвал», означает что со мной что-то не так? – Шеннон была раздражена, обнаружив, что была смутно встревожена и даже не знала, что еще. Сцепив руки, она стала ждать ответа.

– PV – это заболевание крови, при котором организм вырабатывает слишком много эритроцитов, сгущение крови. Это очень редкое заболевание и объясняет некоторые симптомы, которые ты испытываешь.

– Ты уверен? Я имею в виду, если это такая редкость, как я заболела ею? – Это не то, чего она ожидала. Конечно, она и не знала, чего ожидать. Оборотни редко болеют. Это было связано с их быстрой регенерацией.

– Нет, я не на сто процентов уверен. Мне нужно запустить еще несколько тестов. Твой уровень эритроцитов выше нормы, что вызвало загустение крови. Я заметил это, когда брал кровь. В сочетании с другими симптомами и проведя небольшое исследование в сторону этого диагноза я остановился на этом.

– Итак, эта PV причина моих проблем?

– Не совсем. Это лишь часть проблемы. Это могло бы объяснить покалывание в ногах, зуд кожи и возможно недосып. Это не будет серьезной проблемой, не в данном этапе, но есть осложнения. Что-то спровоцировало твое тело на вторую течку. Ты не ошиблась. Ты приближаешься к течке и это создаст проблемы.

– Ты думаешь? – спросила она с сарказмом. Раз в год уже достаточно плохо. Дважды в год это было кошмарно. Самцы понятия не имели, что чувствовала женщина, когда к ней приходила течка.

– И еще. Ты принимаешь какие-то противозачаточные? – он проговорил это мрачно. Она не знала, куда это приведет, но не чувствовала, что к чему-то хорошему.

Многие волчицы принимали противозачаточные для контроля течки. Они помогали женщине не искать любой пенис, чтобы удовлетвориться на пике жара. Вот когда женщина наиболее уязвима. Инстинкт спаривания и размножения мог буквально сделать ее сукой в течке, принимая в себе любых желающих.

– Да, я на таблетках, – она назвала бренд.

– Ты должна прекратить их принимать.

У нее отвисла челюсть, и она не могла понять, что происходит. Он хоть понял, что просил ее сделать?

– Алекс, ты знаешь, я не могу это сделать, особенно сейчас, – если она прекратит, то может просто лечь на улице раздевшись до гола и повесить табличку на шею с надписью: «Трахни меня!» Это будет то же самое.

– Шеннон, извини, но у тебя действительно нет других альтернатив. Не хочу звучать драматично, но это действительно выбор между твоей добродетелью и твоей жизнью. С той кровью, что производит твое тело, таблетки увеличивают твои шансы на формирование тромба, который будет смертельным. На этот риск я не готов пойти. Нужно извлечь таблетки и другие вещества, которые ты принимаешь, чтобы контролировать течку. Все они имеют одинаковую потенциальную угрозу.

Шеннон никогда не переживала течку без какого-либо буфера. Она не знала, как. Только вязка суки могла укротить ее. Не будет ли Рори рад этому?

– Алекс, если я не смогу это контролировать, я окажусь в паре с любым волком, который будет достаточно хитрым, чтобы добраться до меня, хочу я того или нет.

– Я знаю, что рискую, Шеннон, но ты бы предпочла потерять свою жизнь? Это серьезное дело. Я не хочу, чтобы твой выбор забрал больше чем ты можешь дать. Слушай, вот проблема. Увеличение производства крови, кровь густеет в венах, что увеличивает вероятность образования сгустков крови в твоем теле. Из-за гормонов в противозачаточных таблетках, они также резко увеличивают вероятность свертывания крови. Гормоны, производимые организмом, перед течкой, так же увеличивают фактор риска. Я не могу контролировать производство крови, потому что нет никакого лечения этого. Все что мы можем сделать – это отслеживать и принимать меры по необходимости. Я не могу остановить течку, потому что не знаю, чем она вызвана. Единственный фактор в этом уравнении который находится в нашей власти, контроль рождаемости. Все что мы можем сделать, чтобы уменьшить потенциал свертывания крови мы должны сделать.

Шеннон не хотела отдавать таблетки, но она видела, что у нее нет выбора. Все еще пытаясь получить контроль над обстоятельствами, она пыталась найти другой выход.

– Ты ничего не можешь сделать со стаей? Сделать так, чтобы мужчины не трогали меня или что-то вроде этого?

Он посмотрел на нее с сожалением и покачал головой.

– При нормальных обстоятельствах, я мог бы попробовать, но твоя течка намечается прямо в пик недели полнолуний – голубой луны.

Она смотрела на него в ужасе, когда последствия того, что он рассказал сложились в картинку. Голубая луна – второе полнолуние в одном месяце. Это происходило примерно раз в два года. Слабые перевертыши не имели практически никакого контроля над своим зверем во время очередного полнолуния. Голубая луна была хуже, потому что вызывала сексуальное исступление. Мужчины тайно называют неделю голубой луны как «Трах-фэст». Стремление к спариванию было всепоглощающим, и все были ему подчинены, даже Альфы. После фазы голубой луны были множество беременностей. Ох, дерьмо! Ее течка будет на пике во время голубой луны. Хуже времени не придумаешь.

– Все будет хорошо, Шеннон. Мы что-нибудь придумаем, ладно? Я обещаю. И еще, позволь мне дать тебе что-то что поможет тебе спать по ночам. – Он полез в карман и протянул ей несколько таблеток.

– Спасибо, Алекс. Я ценю твою помощь. По крайней мере, теперь я знаю, что происходит. Сделай мне одолжение. Ничего не говори об этом никому, пожалуйста?

– Я и не смогу. Это нарушит врачебную тайну. Постарайся не волноваться. Последнее что тебе сейчас нужно – это стресс. Отдохни, по крайней мере, теперь ты знаешь, что не сошла с ума. – Он пытался улыбаться ей, но это не было улыбкой.