Текст книги "Газета Завтра 865 (24 2010)"
Автор книги: "Завтра" Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Сергей Цимбалюк В КОСМОСЕ И ПОД ВОДОЙ
Пару десятилетий назад во всём мире (особенно в Японии) активно разрабатывались водомётные двигатели для кораблей с использованием силы Лоренца и электропроводимости воды. Сейчас в открытой печати упоминаний о подобных разработках уже не найдёшь. Что при сопоставлении, скажем, с историей атомного проекта наталкивает на определённые размышления...
Как известно, сила Лоренца возникает, когда магнитное поле пересекается перпендикулярно направленным к его силовым линиям электрическим током. В результате образуется тяга, которая действует под прямым углом как к электрическому току, так и к магнитному полю, то есть вдоль главной оси летательного аппарата или морского судна. Благодаря этому из сопла такого водомётного двигателя мощной струёй извергается вода.
Проблема здесь в том, чтобы создать как можно более мощное магнитное поле. Для этого сегодня используются сверхпроводящие высокотемпературные электромагниты (например, из сплавов таллия и висмута).Они создают магнитные поля до 30000 раз сильнее обычного магнита и в состоянии сверхпроводимости почти не потребляют электричества.
Сила тяги такого двигателя также прямо пропорциональна силе подведённого электрического тока. В этом отношении наиболее перспективны могучие энергетические установки атомных подводных лодок, способные давать мощный электрический ток. АПЛ, оснащённые водометными двигателями, будут не только абсолютно бесшумными, но и способными быстро тормозить своё движение, а также разворачиваться буквально на одном месте...
Но ведь плазма, точно так же, как и вода, обладает свойством электропроводимости! Если можно создать двигатель с ипользованием силы Лоренца для морского судна, то по такому же принципу можно создать и плазменно-реактивный (плазмомётный) двигатель, способный работать в воздухе и в космосе.
В сущности, раскалённые газы, вылетающие из сопла «обычного» реактивного двигателя, – это та же плазма. Если на сопле поместить электроды и пропускать через них (перпендикулярно движению раскалённых до состояния плазмы выхлопных газов) электрический ток, то возникающую при этом силу Лоренца можно эффективно использовать для увеличения скорости истечения газов и, соответственно, увеличения силы тяги двигателя. На летательном аппарате сила Лоренца будет дополнительно ускорять и так быстро истекающую струю выхлопных газов реактивного двигателя.
Ещё в 70-е годы в ОКБ «Факел» (совместно с Институтом атомной энергии им. Курчатова и МАИ) был создан электроплазменный двигатель – исключительно для передвижения в космосе, поскольку он обладал слишком малой тягой.
Но в плазменно-реактивном двигателе вышеуказанный недостаток устраняется. Струя истекающих из сопла реактивного двигателя раскалённых выхлопных газов изначально даёт хорошую тягу и одновременно является плазмой, вполне пригодной для дополнительного разгона с помощью электрического тока и силы Лоренца.
В таком двигателе электрическая энергия (чем больше её мощность – тем лучше!) используется для разгона предварительного ионизированного (то есть превращённого в плазму) газа. При этом скорость вытекания выхлопных газов теоретически может достигать 50 километров в секунду.
Следует сказать, что созданные в ОКБ «Факел» маломощные электроплазменные двигатели успешно работали на спутниках серий «Космос»,"Экспресс", «Ямал». В 1996 году правительство России разрешило ОКБ «Факел» заключать контракты на их поставку за рубеж, а также сотрудничать с зарубежными фирмами в данном направлении.
Официальные результаты такого сотрудничества выглядят не слишком обнадеживающими, а вот о том, что происходит на самом деле, можно судить по некоторым косвенным данным.
Американская авиакосмическая фирма «Локхид» (смастерившая ныне широкоизвестный самолёт-"невидимку" F-117А) с 80-х годов испытывает и совершенствует воздушно-космический самолёт вертикального взлёта и посадки (способный при необходимости зависать в воздухе) с прямоточными воздушно-реактивными двигателями. В этих двигателях для ускорения истечения газового потока используется сила Лоренца, что позволяет получать громадную силу тяги и достигать крейсерской средней скорости полёта 4000 км/час при фантастической манёвренности. А форсированная разгонная скорость достигает 16max – то есть 5 км в секунду! Что принципиально позволяет данному летательному аппарату «выскакивать» в космос.
Кодовое обозначение этого супер-самолёта, который на вид представляет собой натуральный НЛО треугольной формы, – Х-33. Согласно принятой в ВВС США системе обозначений, индекс Х (Experimental) обозначает летательный аппарат в стадии разработки и экспериментов. Место его основного базирования – авиабаза Эдвардс в штате Невада.
В наблюдениях очевидцев испытаний Х-33 присутствует одна любопытная деталь, а именно – звук от работающих двигателей данного самолёта пульсирующий. Скорее всего, это объясняется тем, что электрический ток в схеме работы двигателя периодически изменяет свое направление на противоположное. И сила Лоренца при этом уже не ускоряет, а, наоборот, мгновенно тормозит истекающие выхлопные газы (того же результата можно добиться, изменяя полярность магнитов). Что создаёт своеобразную опорную «пробку», от которой впоследствии отталкивается реактивная струя газов при следующем переключении направления электричества! Проще говоря, этот двигатель выстреливает из себя одну за другой раскаленные плазменные «пробки»... В результате этот супер-самолёт сам себе создаёт точку опоры для продвижения в окружающей среде, что позволяет перевернуть все прежние представления о предельно достижимой скорости!
Также предусматривается использование плазменного поля для повышения летательных характеристик самолёта (снижения сопротивления воздуха) и достижения эффекта радиолокационной «невидимости». Ведь плазма не отражает, а поглощает сантиметровые и миллиметровые радиоволны современных радарных установок. Закрывшись облаком плазмы, самолёт или ракета тут же исчезают с их экранов. Аналитические и экспериментальные работы по таким плазменным технологиям в США уже давно ведутся. Кроме того, зафиксированы попытки создать «летающую тарелку», у которой подъёмная сила создавалась бы зажатой магнитным полем вращающейся плазмой (как вращаются лопасти у вертолёта), и генератора квазиустойчивых плазменных образований (шаровых молний) в качестве перспективного типа вооружений.
11
http://top.mail.ru/jump?from=74573
[Закрыть]
Александр Елисеев ТОЛЬКО ЛИ «ЖЕРТВЫ»?
В предыдущем номере газеты «Завтра» (2010, № 23) состоялось обсуждение новой картины Ильи Глазунова «Коллективизация». Однако, на мой взгляд, спектр оценок данного феномена может и должен быть расширен.
Вне всякого сомнения, коллективизация стала трагедией для миллионов русских крестьян. И ее жертвы заслуживают всяческого сочувствия. Между тем, историческая правда требует внести существенные уточнения в ставшую уже привычной схему.
Сама коллективизация была следствием революции 1917 года. Причем на первом плане здесь находится Февраль. Свержение самодержавия предельно радикализировало общество, что проявилось еще до Октябрьского переворота. В стране началось мощное «аграрное движение», которое сопровождалось разграблением помещичьих хозяйств и усадеб. При этом самих помещиков часто убивали. Любопытно, что в авангарде грабителей находились как раз именно зажиточные крестьяне. В ноябре 1917 года министр земледелия уже подпольного Временного правительства Н. Ракитников в своем циркуляре писал о грабежах, именуемых «аграрным движением»: «… Выигрывают при таком движении только богатые, кулацкие элементы деревни, у которых есть на чем развозить и растаскивать помещичье добро, а бедняки и солдатки остаются ни при чем».
Не удивительно, что еще до революции многие идеологи русского монархизма резко критиковали кулачество, считая, что оно подрывает основы традиционного строя. Так, известный монархист С. Шарапов писал, что кулаки доходят до «полного бессердечия и жесткости, неуважения к старикам, нарушения семейных начал… и, наконец, падения веры и нравственности»
Поэтому возникает вопрос: не был ли страшный 1933 год расплатой за не менее страшный 1917-й? Кстати, показательный момент: когда раскулачивали многих зажиточных, то у них часто находили разную барскую утварь (от сеялок до патефонов). Опять-таки, очень показательно – через некоторое время в стране наступит 1937-й год, ставший последним годом жизни многих творцов коллективизации. Причем ее главные организаторы – от наркома земледелия Я.А. Яковлева (Эпштейна) до руководителя Колхозцентра Г.Н. Каминского (Гофмана) – были расстреляны поголовно. Любопытно, что старый большевик Каминский на июньском пленуме ЦК (1937 год) категорически возражал против действий НКВД в отношении партийно-государственной верхушки.
Самих кулаков у нас принято считать абсолютно лояльными гражданами, пострадавшими всего лишь за свой «достаток». Однако многие кулаки были настроены враждебно в отношении власти. «В ходе военной тревоги 1927 г. органы политического контроля выявляли настроения различных социальных групп, связанные с ожидаемой войной, – пишет А. Мелия. – Наибольшую озабоченность вызывали настроения среди „кулаков“, белых офицеров, реэмигрантов, бывших участников восстаний, „реакционного духовенства“ и сектантов. Среди этих групп были распространено… желание воспользоваться войной для свержения существующей власти. В докладах органов ОГПУ… приводятся такие… высказывания: „если только нас не переарестуют, то пойдем воевать против советов“… „война неизбежна и необходима, так как советская власть для крестьян неподходящая. Если бы только возникла война, то мы обязательно многих загнали бы в землю“… „опять сделаем восстание, но не так, как делали в январе 1924 года, сейчас придут иностранные войска“. („Большой террор“ и мобилизационное планирование»).
Память пострадавших почитать надо, но при этом нужно избавиться от «перестроечных» мифов, которые однозначно делят общество на «безвинных жертв» и «сталинских палачей».
11
http://top.mail.ru/jump?from=74573
[Закрыть]
Анна Серафимова ЖИЛИ-БЫЛИ
Ведущая передачи вкрадчивым голосом начитавшегося рекомендаций Дейла Карнеги, увещевает, буквально совестит слушающих: "Мы должны доверять друг другу и окружающим. Общество поразил дух недоверия, повсеместно царит атмосфера подозрительности.
Но нужно раскрыть свои сердца друг другу".
Я устыдилась, прослушав! Боже, просто в мой адрес! Звонят в дверь, звеня монистами, говорят: мол, мы социальные работники, предстоит обмен денег. Мы можем взять у вас суммы, произвести финансовую операцию, чтобы вы не мучались в очередях, и принесём. Я, поражённая духом подозрительности и атмосферой недоверия, деньги на обмен не отдала.
Да и когда радостный парень (это он, оказывается, за меня радовался), подскочил на улице, схватил свободную от сумки руку, стал трясти, крича: «Поздравляю, вы выиграли! Заплатите мне только полторы тысячи налога за товар, и прекрасный фен – ваш!» – я руку вырвала, опять-таки, по причине подозрительности и недоверия.
И жалко стало вот сейчас, на диване, после прослушанной лекции о необходимости доверять друг другу, денег, проплывших мимо (крупная сумма, судя по толщине кошелька в руках у парня, была). Просто под ногами валялись. Не под моими, парень прямо перед собой нашёл. Но, увидев, что я рядом, решил поделиться с ближним. Так и сказал: «О, девушка! Смотрите, я нашёл, давайте поделим, а то мне неудобно всё самому грабастать. Вы же тоже видели, вам тоже полагается». Я говорю: мол, мужчина, будьте в одиночестве счастливы! А ведь счастье было так близко! А виной тому, что упущено целое состояние – подозрительность и недоверие.
И очень подозрительность как-то раз подвела меня в вагоне метро.
Идёт лицо, похожее на лицо цыганской национальности, впереди него идут мальчик и девочка, совсем не похожие на цыганскую национальность: беленькие, голубоглазые, вид запуганный. Мужчина плачущим голосом: «Помогите, мама умерла, все мы больные, нам нужна операция, дом сгорел, деньги украли…» Одним словом, 33 несчастья обрушились на мужика. Мне хотя и дальше надо было ехать, я, поражённая вирусом недоверия и подозрительности, вышла за ним. Он хотел успеть в следующий вагон шмыгнуть на остановке, а я говорю, мол, мужчина, я готова оказать скромную помощь, но нельзя ли посмотреть на ваш паспорт, где там дети вписаны. Может, и их документы при вас?
У него плачущее выражение совсем на другое сменилось. Поезд ушел, он меня матом покрыл, я нашла милиционера и ему своим подозрением поделилась. А милиционер, видимо, лекцию о необходимости доверия и постыдности подозрительных чувств раньше меня выслушал. Говорит: «Я не могу без достаточных оснований проверять документы у человека. Может, дети на маму почившую похожи». Природа, конечно, чудит порой. Говорю, мол, а разве у нас разрешена эксплуатация детей и попрошайничество?
«А может, – опять предполагает страж порядка и большой гуманист, – у них действительно столь бедственное положение, иначе отец (!!!) не стал бы детей заставлять ходить просить милостыню».
Разве это не похвальный подход, разве это не человеколюбие и сострадание? Хотя подозрительность мне подло нашёптывала, что у этого безутешного вдовца и стража порядка – сговор на почве слезинки ребенка.
И тут же этот страж – хвать из толпы мужика с сумкой, явного провинциала: «Документы!»
Я спрашиваю: вот какие основания проверять у этого мужика документы? Разве возможное отсутствие регистрации – более тяжкое прегрешение, чем возможная кража и эксплуатация детей? Может, регистрации у того несчастного вдовца тоже нет. В итоге документы были потребованы у меня.
А еще к нам начальники всех мастей взывают совместно наводить порядок и проявлять гражданскую сознательность! Разве беспокойство за судьбу детей – не гражданская активность? А была за это наказана!
Но как бы то ни было, я-то проявила подозрительность, но признаюсь честно, мне жалко было детей. А вот блюстители порядка этим вирусом не заражены. Они доверяют людям, которые заставляют детей (неизвестно, чьих) заниматься попрошайничеством. Не доверяют, правда, провинциалам. Может, они их за людей не считают?
Но я, прослушав ведущую, твёрдо решила доверять людям.
Ровно через неделю знакомый голос. Интонации, правда, несколько другие. Тоже укоряющие, но уже по другому поводу пеняет ведущая. Мол, люди жалуются в милицию, что их обманули, что они стали жертвами мошенников. А ведь они сами проявили излишнюю доверчивость, поддались на уловки аферистов.
К примеру, бабушка пустила в дом женщин, представившихся социальными работниками, а они украли все её накопления. Но зачем пускала? Чужих нельзя пускать в дом… Или вот человек заказал дорогостоящие средства для поправки своего здоровья, а это оказались пустышки– плацебо, которые вреда не приносят, но и пользы никакой. И еще много примеров было приведено, которые свидетельствовали о том, что наши граждане действительно проявляют недопустимую при демократии доверчивость.
Я просто растерялась: так как же будет правильно? Доверять или проверять? Вот в чем вопрос. И не наслушались ли эти доверчивые граждане лекций этой же чеводелатьвещательницы чуть ранее? Может, распахнули сердца и двери, а мошенники-то вот они, на пороге!
Как ни поведи себя, всё будешь сам виноват: доверяешь – виноват. Не доверяешь – обратно виноват.
Раньше государство охраняло граждан и от внешней, и от внутренней угрозы. А жизни гражданина угрожают его враги: убийцы, воры, мошенники, насильники. Сейчас государство проблемы людей плодит, оставляет гражданина одного против тысячи злоумышленников, и когда те бедного одолеют, то кричит ему: «Сам виноват. Это твои проблемы».
А наши действительные проблемы – чиновники всех уровней, дающие припеваючи жить нашим врагам, но житья не дающие нам.
11
http://top.mail.ru/jump?from=74573
[Закрыть]
Владимир Бондаренко АЛТАРЬ НЕИЗВЕСТНОМУ БОГУ
Премию «Национальный бестселлер» на десятом году существования присудили не писателю, а известнейшему театральному художнику, 73-летнему Эдуарду Кочергину. Уверен, автор сам такого не ожидал. Его мемуарная книга «Крещенные крестами» и на самом деле очень добротная проза, чем-то напоминающая такие же похождения сироты и беспризорника Виктора Астафьева «Последний поклон». 1945 год, фронтовики эшелонами едут домой или на войну с Японией, а им навстречу из детприемника под Омском в родной Питер к своей польской матке Брони пробирается семилетний пацан. Пробирается целых шесть лет. Тут и разные детприемники, и уголовная среда, обучающая шкета приемам воровства, и милиция. Но в книге нет ни мата, ни тотального пессимизма, ни пошлости, ни злобы на советскую власть. Есть жесткий, добрый, драматичный и весёлый стиль повествования о трагичном, но великом времени. Алтарь советского времени. Колоритный язык, колоритные персонажи, запоминающиеся выражения. К примеру «лыска в саду» – бюст Ленина среди цветов. Не прочитавший книгу, но написавший целую статью о ней в газете лихой журналюга, что-то услышав о «Крещенных крестами» на вручении премии, с ходу сочинил новое выражение – «лыска в аду». Соврал, проходимец. Но у самого Эдуарда Кочергина нет ни злобы по отношению к советской власти, ни плача по поводу её жестокости. Найдутся даже добрые чекисты, спасающие беспризорника. Скорее это советская книга о героическом подростке, еще одна «Как закалялась сталь». Эпос о беспризорниках периода войны, о том, как они стремились вырваться из своих драм и трагедий.
Как сказал писатель Алексей Евдокимов, «Крещенные крестами» написаны «в почти беспроигрышном жанре слегка беллетризированного мемуара». Я бы добавил, героизированного мемуара с правдивым счастливым концом. Что можно сказать о его авторе? Эдуард Кочергин – народный художник РСФСР, действительный член Академии художеств СССР, три ордена, лауреат всех советских и многих международных премий. Долгие годы главный художник знаменитого товстоноговского БДТ. И денег , и славы – хватает. Зачем ему эта премия? Настоящим писателем не был и никогда не будет. Почему же члены малого жюри так дружно отмахнулись от новой, во многом еще молодой и ужасно депрессивной современной прозы? Почему испугались взглядов ведущих писателей на нынешнюю жизнь? Их нынче называют «новыми реалистами». Неверно. Я бы назвал это направление депрессивной прозой.
«Нацбест» всегда поражал не только своими лауреатами, но своими отказниками. Этакое сканирование литературы и общества. Не случайно же в состав его Малого жюри не входят профессиональные литераторы. Так что художественный уровень той или иной книги – далеко не главное. Главное – понравилась она или нет. Малое жюри «Нацбеста» всегда состоит из просвещенных обывателей, из мещан. Я не вкладываю в это понятие никакого отрицательного смысла, это вновь нарождающееся сословие, низший слой среднего класса. И вот его отношение к тем или иным книгам всегда очень точно выдаёт отношение данного слоя к жизни, к тем или иным проблемам общества.
Думаю, они не против литературы, как таковой, они против того или иного видения жизни, демонстрируемого современными талантливыми писателями. Они живут в более-менее счастливом окружении, и им чужд депрессивный взгляд на жизнь, они боятся его. Ненавидят его.
В шорт-лист, кроме книги Эдуарда Кочергина «Крещенные крестами», попали роман «Елтышевы» Романа Сенчина, ярко и сочно описывающий реальный мир безнадеги, крушения всех надежд, мир окончательной гибели и русской деревни, и русского общества; манифест дальневосточных «праворульников» молодого писателя Василия Авченко «Правый руль» – парадоксальное и смелое утверждение деления России на людей леворульного и праворульного сознания, преддверие раскола большего, чем раскол национальный, ибо Дальний Восток заполнен миллионами праворульных автомобилей, и никто мощных российских леворульных заводов там строить не собирается; «Мертвый язык» Павла Крусанова, одного из ведущих питерских писателей, уже третий раз попадающего в шорт-лист «Национального бестселлера»; «Люди в голом» Андрея Аствацатурова, мрачноватые и ехидные воспоминания из жизни питерской интеллигенции; и, наконец, еще одно открытие «Национального бестселлера» – увы, не газеты «Завтра» – книга молодого уральского коммуниста Олега Лукошина «Капитализм». Может быть, название надо было найти другое, более образное, не так бьющее в лоб, но суть книги останется той же: беспощадная борьба с буржуями и жуликами любых мастей и рангов. Даже его куда более либеральный земляк Сергей Беляков пишет о Лукошине: «Ездил в Липки, но липкинским любимчиком не стал. „В писатели не приняли“ – сказал о нем Александр Карасёв. Литературная (либеральная. – В.Б.) тусовка его не принимала. Не Липки, а журнал „Урал“ и „Национальный бестселлер“ открыли его. И слава Богу!.. Олег Лукошин давно уже мастер…»
Я тоже подтверждаю это и надеюсь, что он станет нашим постоянным автором. Олег чуть не стал нынешним лауреатом «Нацбеста», и это было бы правильнее для премии, для литературы и для самого Лукошина. Сначала четыре голоса члены Малого жюри отдали четырем претендентам – Сенчину, Крусанову, Кочергину и Лукошину. Аствацатурова и Авченко, как я и думал, обошли вовсе: одного за мелкотемье, второго за «праворульную» инородность, далекую для всех питерцев. За коммунистического радикала Лукошина проголосовала узбекская рок-звезда Севар Назархан и заменивший в последний момент в Малом жюри выбывшего космонавта Сураева критик Виктор Топоров. За добротного певца тяжелого, но радостного советского прошлого Эдуарда Кочергина голоса отдали писатель, лауреат прошлого года Андрей Геласимов и бизнесвумен Ирина Тинякова. Председатель жюри, инициатор премии Константин Тублин выбрал из двух претендентов лучшего.
Забудем о тусовочной премиальной суете, подумаем о главном. Почему в предыдущие годы и «Нацбест», и другие наши премии как бы отодвинули современную литературу в сторонку? Лауреатами становились авторы книг о великих людях прошлого. Солженицынскую премию получил Алексей Варламов, яснополянскую – Лариса Сараскина. Увлекся Горьким и Толстым Павел Басинский, ушел в описание Леонова Захар Прилепин. Вот и в «Нацбесте» лауреатом заделался Дмитрий Быков не за свою ехидную, но не бездарную прозу, а за книгу о Борисе Пастернаке. Разве не было строптивых, остросовременных, глубоко художественных повествований о нашем времени Веры Галактионовой, Сергея Шаргунова, Александра Проханова, того же Дмитрия Быкова, Владимира Личутина, Эдуарда Лимонова, Олега Павлова? Чересчур мрачно смотрят на жизнь? Тянут или в никуда, или в советское прошлое?
Кажется, «жэзээловским» документализмом уже переболели, книги там выходят достойные, но всё же литература развивается несколько по другим руслам. И вот неожиданный казус с Эдуардом Кочергиным на юбилейном «Нацбесте». Вместо ЖЗЛ – блестящее повествование о жизни блестящего художника. Боюсь, мемуарная литература опять отодвинет в сторону прозу. О Кочергине давно уже впору написать книгу и в серии ЖЗЛ. И книга достойная, и человек порядочный, и художник известнейший.
Но почему жюри отвернулось от всего потока современной литературы? Все члены жюри говорили примерно об одном и том же, наиболее четко это мнение просвещенных обывателей высказал близкий к милицейским кругам журналист, детективщик Андрей Константинов. Не то, что художник пишет лучше писателей, не то, что, как модно говорить в светских кругах, у нас сегодня литературы нет. Олег Лукошин или Роман Сенчин – это самая современная и качественная литература. Константинов признает, что «безусловно, все авторы – профессионалы и не графоманы», признает художественное качество представленных книг. Но его удручает депрессивный настрой практически всех авторов, кроме мемуарной книги Эдуарда Кочергина.
«Вместо послевкусия муторное похмелье…» Ни красивых и гордых людей, ни былого героизма, ни американских суперменов или придуманных из головы тем же Константиновым, автором «Бандитского Петербурга», лихих сыщиков из убойных отделов. Постоянная тоскливая депрессивность и в пустеющих городках , и в вымирающей деревне, и на дорогах, и в покосившихся домишках. Нет веры ни в кого: ни в ментов, ни в генералов, ни в президентов.
Просвещенное мещанство не только из Малого жюри нацбеста, но и из всего российского общества, из структур власти, ничего не хочет знать о депрессивной мрачной угрюмой безысходной жизни русских людей. Даже в ужастиках им нужен красивый финал, а писатели, как хроникеры, как тонкие диагносты общества, – демонстрируют тотальный распад России. Какой Путин, какой Медведев будут поддерживать подобную прозу?
Андрей Константинов, сам член Малого жюри, не выдерживает: « Мужики, ну вы даете! Вот видно, что писать не только любите, но и умеете, словом владеете и мысли связно излагать на бумаге можете… Чего ж тогда такую херню пишете?» Московская и питерская мещанская элита, а заодно и чиновники всех мастей, дружно отворачиваются от жуткой правды глубинной гибельной русской жизни. Нефть продаётся, газ продаётся, деньги в московские банки текут рекой, а на «чёрную дыру» безнадёги и вымирания всей этой элите плевать. Пусть побыстрее вымрут, только лучше будет. Не надо правды о самой России.
Нынешняя беспощадная молодая проза – «новые реалисты», от Олега Лукошина и Романа Сенчина до Германа Садулаева и Захара Прилепина, от Олега Павлова до Сергея Шаргунова, ведут свое страшное повествование и, увы, не видят в жизни реального выхода. Не могут найти новый алтарь неизвестного бога.
В конце семидесятых годов проза «сорокалетних» примерно так же заранее предсказала возможный конец СССР, развал идеологии в душах людей. В их книги вчитываться власти не пожелали, высмеивали саму прозу «сорокалетних», будто те попросту выдумали своего амбивалентного мятущегося героя. Итог налицо. Нет ни страны, ни тех властей.
Сегодня время бежит быстрее. Тем, кто не пожелал вчитываться в страшные описания жизни Елтышевых, в сумеречную правду нижнекамского капитализма Лукошина, в книги, объясняющие катастрофу нынешней России, деградацию всего общества, приходится читать сейчас описания боевых походов приамурских партизан. На Тихом океане можно и заканчивать поход, можно и начинать. Не нравятся народные мстители в литературе, неохота читать про безрадостную жизнь вымирающей провинции – наблюдайте за тем, как будет разгораться пламя народного сопротивления. Вот главнейший вопрос: у какого алтаря сегодня стоят современные писатели, и какому неизвестному богу служат их мрачные герои? Часто об этом не догадываются даже сами писатели.
В силу самого писательского дарования они ищут выход, ищут ту или иную надежду, рыщут в поисках алтарей неведомых богов . Уверен, если кто-нибудь и отыщет новый алтарь, это будут не экономисты и не политологи, не журналисты и не президенты, это будут, как всегда, чуткие на любые народные чаяния и на любой народный ропот писатели – Сенчин ли, Лукошин, Прилепин со своим «Санькой», Проханов с неуслышанным «Виртуозом»… Тем и отличаются настоящие писатели от самых хороших беллетристов типа Андрея Константинова, что беллетрист сочиняет нарядные зрелищные истории с желаемым концом, а писатель, увы, предрекает, предвидит то или иное, отнюдь не радостное будущее. Из жизни Елтышевых выход в боевые отряды приморцев Сухорада и Сладких и далее на эшафот просматривается очень хорошо. Но, как мы знаем, за террором народовольцев последовали уже массовые движения, затем последовал Октябрь 1917 года. Может, этот алтарь неизвестному богу и видится выходом из вроде бы мрачной и депрессивной прозы нового поколения русских писателей. И то, что десятый юбилейный нацбест как бы осознанно не заметил, отвернулся от него, – на самом деле важнейшая примета современного литературного процесса.
А замечательного, хорошо мне известного еще по театральной жизни 73-летнего художника Эдуарда Кочергина я искренне поздравляю. И даже рад, что дети 1937 года по-прежнему не теряют силы.
