Текст книги "Газета Завтра 865 (24 2010)"

Игорь Игнатов, Сергей Вотанин ВРЕМЯ СЕРЫХ

От козней и насилий мы устали.

     В отцы поставлен тот, чьё имя – Ложь.

     Когда же ты придёшь, товарищ Сталин,

     И свой народ от смерти сбережёшь?

     Александр Проханов

     РОССИЯ ВОСХОДИТ НА ПЛАТО

     Прошло больше тысячи лет русской истории, а мы – если не прибегать к ненормативной лексике и грубым метафорам – копошимся в тупике, из которого не просматривается никакого выхода. Можно сказать, конечно, что история не закончилась, что она продолжается – и это будет чистейшей правдой. Но сам по себе факт продолжения истории еще не свидетельствует в нашу пользу.

     Сегодня – на данном как бы неудачном для нас ее изгибе русские вроде пока «есть» и судьба их на сто процентов еще не очевидна. Предположим, что завтра всемерная деградация русского этноса может стать безнадежной. Предположим далее, что послезавтра он окажется раздавленным, а история пойдет себе дальше – уже без нас и с другими народами на нашем жизненном пространстве. Все это более чем вероятно – и именно поэтому нет никакого резона особо радоваться «продолжению истории».

     Что показала история? Русские всё перебрали: самодержавие, либерализм, социализм, капитализм, – и всё это извратилось в свою противоположность. «Внеполитичность» и врожденное «послушание» русских привело к тому, что самодержавную власть над ними теперь имеют откровенные враги: переизбрать-сменить-столкнуть их благодаря славным «самодержавным традициям» представляется (почти) невозможным. Самодержавие и либерализм стали понятием нерасторжимым, ибо, захватив власть, либералы стали самодержцами и, обеспечив диктатуру разнообразных меньшинств, приговорили большинство к деградации и размыванию. Капитализм привел не к «плюрализму» и «конкуренции», а к консолидации бюрократического аппарата и обретению им неслыханной экономической и политической силы. Более того, он, собственно говоря, способствовал победе своеобразного феодализма: новые феодалы обложили – сообразно их табели о рангах – рентой все предприятия и всю экономику; сами их должности и чины стали источниками ренты (уж какой – капиталистической или феодальной – решайте сами). А социализм – что социализм? Кажется, он был всего лишь необходимой прелюдией к построению этого то ли феодального капитализма, то ли капиталистического феодализма. Ведь чтобы обеспечить себе все это разговение, господам-товарищам необходимо было мобилизовать общество на построение «материально-технической базы». Они его и мобилизовали – посредством того, что принято называть «социализмом». А потом, выбросив оный за ненадобностью на помойку, перекрестились в «либеральную веру».

     Короче говоря, Россия – как цивилизация, как система – перебрала все домотканые и импортные «измы», соединила их между собой гибкими диалектическим связями (чем больше либерализма, тем больше и самодержавия; чем больше самодержавия, тем больше и либерализма) и создала очередную невиданную деспотию, в которой обесценивается (с точки зрения интересов большинства) и традиционное самодержавие, и традиционный либерализм, и традиционный капитализм, и традиционный социализм. К каким высотам двигаться из этого тупика – непонятно. Никаких видимых причин менять этот удивительный миропорядок у господ-товарищей, его установивших, явно не наблюдается. А у «сырковых масс» нет ни сил что-либо менять, ни понимания, что им делать дальше. Отсутствует и аттрактор, если не считать таковым образ «благополучного Запада» – но это очередная обманка, ибо скоро тот Запад, который мы еще наблюдаем сегодня, просто уйдет в небытие.

     Это, между прочим, логический конец России как цивилизации, ее творческая смерть... Обмылок России выходит на плато социального креативизма. «Плато» – это графическое состояние логистической кривой, отображающей состояние суммарного творческого потенциала цивилизации. В нашем воображаемом графике эта кривая все более начинает принимать форму горизонтали. Никакого значительного социального творчества в подобном состоянии не наблюдается и уже не предвидится. Ни система в целом, ни ее институты, ни отдельно взятые индивидуумы, функционирующие в рамках системы, не имеют более желания и/или возможности творить новые прогрессивные социальные формы, способствуя дальнейшей эволюции (а не умиранию) российского цивилизационного «организма». Собственно, на такое плато в настоящее время выходит весь «цивилизованный мир», но беда именно в том специфическом моменте, который РФ избрала для своего «персонального выхода». А момент этот, как известно, характеризуется поражением – вернее, добровольной капитуляцией – России в «холодной войне». Пораженцу – первый кнут. «Выход на плато» сопровождается перерождением государства-нации в государство-корпорацию – оное перерождение подготавливается заинтересованными силами во всем мире, но Росфедерация как страна-пораженец идет в авангарде этого процесса. Запад же, между тем, внимательно изучает россиянский опыт и методично готовит свои более развитые общества к аналогичному перерождению.

     Согласно марксистским представлениям, отсутствие возможности творить новые актуальные социальные формы должно вести к развитию революционных настроений и, в конечном счете, к вызреванию революционной ситуации. Однако в Росфедерации эта логика не работает – и не только в силу тоталитарности ее режима. Беда в том, что революционный опыт России был опытом сугубо отрицательным – и не только в смысле уже понесенных жертв и пережитых потрясений, но и в смысле того, что все эти жертвы и потрясения, в конечном итоге, привели лишь к становлению бастардического россиянского миропорядка, который, несомненно, хуже всех предыдущих, когда-либо имевших место в истории нашей страны. Этот миропорядок наследует темные и отрицательные стороны всех «измов», успевших потоптаться на теле России, и в то же время не наследует никаких светлых и положительных аспектов этих же «измов». Там, где последние вроде бы должны как-то проявлять себя, мы обнаруживаем уродливую имитацию и ублюдочный симулякр. Единственное мыслимое (хотя и неизбежно слабое в силу "прелестей уже имевшей место здесь либеральной революции 1990-х) революционное «томление» в современной РФ может развиваться лишь в сторону «банальной» буржуазно-демократической революции, но это – очередной исторический тупик. Тупик не потому, что «настоящая» буржуазная демократия была бы для русских таким уж плохим вариантом, а потому, что «новые кочевники» на самом Западе уже вовсю готовятся к демонтажу аналогичных систем в контролируемых ими странах. Точнее, речь идет даже не о подготовке. Уже сегодня этот демонтаж осуществляется по всему Западу – от США, где вытеснение среднего класса на социальную обочину идет в «ползучей форме», до Греции, где всё происходит ярко и явно.

      СТАЛИН И ГУННЫ

     Организаторов и бенефициаров либеральной революции в России, столь же жадных до сокровищ поверженного «Четвертого (советского) Рима», сколь и бездарных в плане обустройства своего собственного (видимо, пятого – либерально-рыночно-православного), иногда – и вполне справедливо – сравнивают с гуннами, противопоставляя патологическую антисистемность их варварского сознания «железному организационному гению» Иосифа Виссарионовича. Лет пятнадцать после либеральной революции «доживающий» советский патриотизм почти монопольно держался на противопоставлении «Сталина» и «Ельцина», «советского Рима» и постсоветских «гуннов». То, что мы, с подачи кремлевских политтехнологов, вновь вернулись к этой бинарности в канун очередных майских «торжеств», не может не вызывать разочарования. Нам надо двигаться вперед, а мы топчемся на месте. У нас – опять «споры о Сталине» – на растяжках...

     Но раз уж разговор о Сталине все-таки зашел, стоит прояснить некоторые вопросы. Интерпретация роли и места Сталина в советско-российской истории должна быть переосмыслена. В отличие от некоторых оптимистически настроенных националистов, мы считаем, что «сталинский опыт» остается актуальным и сегодня – хотя и исключительно лишь с точки зрения его диалектики. И дело не в том, что мы верим в повторение «сталинизма» на новом, так сказать, витке. Нет, мы в это не верим. Но вот влияние на сознание большой массы русских людей «сталинский опыт» все же оказывает – причем скорее отрицательное, чем положительное. Ведь многие до сих пор ждут здесь появления какого-то «нового Сталина» с целью «наведения порядка». Такая фантастическая возможность воспринимается людьми подобного склада (а их среди «оппозиционеров» очень много) как последний лучик надежды. А это парализует их волю, блокирует выход из катастрофы, переводя «решение проблемы» в выжидательно-апокалиптическое русло. Традиционный сталинизм сегодня есть тупиковый тренд для русского сопротивления, ибо он противопоставляет героической (а она в нынешних условиях другой быть и не может) и сугубо республиканской (в традициях ранних римских общин) самоорганизации русского народа – процессу, успех в котором всецело зависит от наших собственных рук, мозгов и усилий, – бесплодное мессианство и «вождизм». Мы уж не говорим о том, что этот «вождизм» имеет тенденцию к перерастанию в разного рода трагикомические новоделы вроде культа ВВП.

     В связи с этим и возникает вопрос: а так ли уж, собственно говоря, «логически» разорваны и несовместимы «Сталин» (понимаемый в данном случае в качестве некого социокультурного и антропологического явления) и традиционно противопоставляемые ему «дорогие россияне», как в этом нас пытаются убедить и «патриоты», и «космополиты»?

     Дело в том, что само появление «россиянских гуннов» странным (а на самом-то деле, вполне закономерным) образом связано со Сталиным и его проектом. Сталина с нынешней россиянской смутой связывает целая система причинно-следственных цепочек.

     Во-первых, без сталинского «рывка» был бы невозможен и ельцинский «хапок». Кто-то может найти данное соображение «кощунственным», но да – невозможен. Сталинская «мобилизация» и модернизация были совершенно необходимы для возникновения россиянского капитализма с его «либеральным царством победившего Чубайса». Да и сам Чубайс как системное явление был бы без Сталина решительно невозможен. Основу советского модерна с его индустриальными гигантами и космическими (в прямом и переносном смысле) проектами можно было заложить только методами предельно жесткой концентрации сил и мобилизации наличного крестьянского и полукрестьянского населения. (Потом, после Сталина, много чего еще достраивалось, строилось и совершенствовалось, но главный импульс пришел именно из сталинской эпохи.) А остатки советского модерна являются, в своей совокупности, главной и единственной «коровой-кормилицей» узкого круга россиянских «олигархов» и разного рода связанных с ними политических «элитариев». Вот, например, шахта «Распадская» – типичный продукт советского модерна, с которого стрижет купоны кипрская компания Corber Enterprises Limited, которая принадлежит россиянской металлургической компании «Еvraz Group», основным акционером которой является опять-таки кипрская Lanebrook Ltd, половина которой, в свою очередь, принадлежит до боли всем нам знакомому Роме Абрамовичу, работающему одним из живых «кошельков» небезызвестной «семьи» мертвого ЕБНа. Те построили, эти стригут! А если еще разобраться с происхождением и физиогномическими характеристиками этих (http://www.raspadskaya.ru/company/management/), то выяснится, что противопоставление снимается: никаких раздельно существующих «тех» и «этих» нет – советский модерн и россиянский «капитализьм» имеют одно и то же «коллективное лицо». Только костюмчики разные.

     Мы еще не осознали истинного, метаисторического, если так можно выразиться, предназначения «советского проекта». Одни ищут в нем метод выживания страны, другие – историческую ошибку. Но мыслима и третья (не исключающая, впрочем, и первой) трактовка: сталинизм был ни чем иным, как специфическим методом построения российского капитализма – своего рода «индустриальной реформацией». Все прочие – более ранние – попытки не удались или были малоубедительны. Стране с низким уровнем развития производительных сил и переизбытком малоквалифицированного крестьянства пришлось создавать массовые трудовые армии и вводить жесточайшую военно-коммунистическую дисциплину. Такова была «национальная особенность» России. Положив миллионы жизней, удалось создать костяк материально-технической базы, которую в условиях меньшего аврала возвести бы, скорее всего, не получилось. А потом – когда база основательно наросла и жизнь более-менее «наладилась» – «текущее поколение» советской элиты и ее союзников из криминального андеграунда решило, наконец, приватизировать плоды советского проекта, а «рабочую лошадку» (по имени «русский народ»), которая привезла их в индустриальный модерн «развитого социализма», пустить гулять на помойку-волю: пусть кормится как знает – или копыта отбрасывает...