Текст книги "Любовь твою верну (СИ)"

Автор книги: Зарина Цурик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 10

После сокрушительного провала, наступило затишье. Лучшее лекарство для писателя – сублимация. За несколько дней Вася написала столько текста, на что в обычном состоянии у неё ушли бы месяцы. Она писала яростно, вдохновенно, выплескивая на виртуальную бумагу все: и обиду, и те странные искры, что проскакивали между ней и Стасом.

Результат превзошел ожидания. Новый роман «взлетел». Читательницы в комментариях захлебывались от восторга, а вишенкой на торте стал отзыв от AnPink, её недавнего критика.

«Живо. Остро. Описание чувств в моменте вау, просто мурашки по коже. Браво»

Василиса откинулась на спинку кресла и блаженно зажмурилась. Это была не просто победа, это был триумф. За эти дни она почти вычеркнула Стаса из своей головы. Точнее, аккуратно «пересадила» его в текст, превратив реального наглого красавчика в идеального книжного героя. В тексте он был под контролем. В тексте она могла поставить точку там, где хотела.

К вечеру она почувствовала, что наконец-то свободна. Фантомные боли в области сердца утихли. Ровно до того момента, как зазвонил телефон.

– Доставка цветов для Василисы? – бодрый голос курьера ворвался в ее тихий вечер. – От Стаса Дурова. Назовите адрес, я буду через пятнадцать минут.

Вася замерла. Секундная борьба между гордостью и чисто женским любопытством закончилась в пользу последнего. Она назвала адрес.

Через четверть часа в ее руках оказался букет пионов. Они были огромными, тяжелыми и пахли так, будто в комнату ворвался май. Нежно-розовые, румяные, как щеки после мороза, они едва помещались в раковине, куда Вася их временно поставила, пока судорожно искала самую большую вазу.

В самой гуще лепестков обнаружилась записка. Почерк был мужской, размашистый и чертовски уверенный: «Ты и я. Сегодня. У меня на ледовой арене. 18:30. Не опаздывай, Вася».

Василиса трижды перечитала записку. Улыбка сама собой расползлась по ее лицу, но она тут же заставила себя ее сдержать.

– На ледовой арене? – фыркнула она, отправляя бумажку в мусорное ведро. – Дуров, с твоими замашками альфа-самца. Не сегодня.

Вместо катка Василиса выбрала торговый центр. Ей отчаянно хотелось чего-то приземленного, уютного и полностью подконтрольного. Свидание с отделом «Товары для дома» – что может быть безопаснее?

Под бодрую попсу, доносившуюся из динамиков торгового центра, она бродила между стеллажами. В ее корзину отправлялись тарелочки неправильной формы, изящные бокалы, звеневшие, как первый лед, и всякие милые безделушки. Она наслаждалась процессом: трогала керамику, выбирала между «пыльной розой» и «глубоким серым». В 18:30, когда она должна была зашнуровать коньки под присмотром Стаса, Вася с гордым видом расплачивалась за гору посуды.

На выходе из магазина она врезалась в кого-то, нагруженная пакетами так, что едва видела дорогу.

– Ой, простите!.. – начала она и осеклась.

Перед ней стояла Таня. Та самая Таня. Прошлое, которое Вася так долго пыталась забыть, материализовалось в виде стройной девушки с кучей брендовых пакетов. Они обе застыли. В воздухе запахло неловкостью и старыми обидами.

Таня явно хотела сбежать, ее взгляд лихорадочно искал путь к отступлению. Но Василиса, сама того не ожидая, окликнула ее.

– Таня, подожди!

Та неохотно обернулась. Вася сделала глубокий вдох, чувствуя, как тяжелые пакеты оттягивают руки.

– Извини за тот вечер. Ну, когда мы виделись в последний раз. Это... это было лишним. Столько лет прошло. Ты замужем, все изменилось. Я больше не виню тебя в той измене. Серьезно.

Таня моргнула, и выражение страха на ее лице сменилось мягким, почти виноватым.

– Спасибо, Вася, – тихо ответила она. – Я тоже... Прости меня. Я не должна была приходить на тот день рождения. Я тогда совсем не умела пить, до сих пор не могу вспомнить, что было той ночью. Мы напились в стельку, и все вышло так глупо... Я каждый день об этом жалею. Правда.

Василиса слегка кивнула. Странно, но слова, которые годами казались неподъемными, оказались просто звуками.

– Ну, раз мы все выяснили... я пойду. Такси ждет.

Она ретировалась так быстро, как позволяла ноша. Внутри было странное чувство опустошенности и легкости одновременно. Старая рана наконец затянулась, не оставив даже шрама.

Когда такси подъехало к её дому, Василиса уже предвкушала, как расставит новые тарелки и выпьет чаю. Но у реальности в лице Стаса Дурова на этот вечер были другие планы.

Он сидел на скамейке возле её подъезда, вальяжно вытянув длинные ноги. Вид у него был, мягко говоря, угрожающий. Стас злобно рычал в телефон, явно отчитывая кого-то по работе, но, едва заметив Васю, тут же сбросил звонок.

Василиса, стараясь сохранять невозмутимый вид, прошла мимо него с пакетами в руках.

«Не смотри на него. Будь гордой железной леди», – твердил внутренний голос. Но Стас, разумеется, не остался на скамейке. Он поднялся и в два шага догнал ее.

– Ты сталкер? – выплюнула она, не оборачиваясь.

– А тебя возбуждают сталкеры? – в его голосе прозвучала опасная усмешка.

Вася приложила магнитный ключ к двери, надеясь проскочить, но Стас перехватил дверь рукой. Они вошли в лифт вдвоем. Замкнутое пространство, запах его парфюма и тяжелое дыхание – к такому она не была готова.

– Дуров, у тебя что, работы нет? – Вася обиженно уставилась в зеркальную стенку лифта. – Что ты ходишь за мной, как побитая собака?

– Я пригласил женщину на свидание. Женщина проигнорировала приглашение, – он начал медленно наступать, сокращая расстояние между ними до минимума. – Я прождал на катке сорок минут. Это некрасиво, Вася. На самом деле я сейчас очень зол.

Он прижал ее к створкам лифта. Пакеты с тарелками жалобно хрустнули. Василиса выпрямилась, собираясь выдать тираду о личном пространстве и о том, что пионы не дают права собственности, но в этот момент лифт дернулся и начал открываться.

Потеряв равновесие от неожиданности, Вася качнулась назад, в пустоту коридора. Но упасть ей не дали. Сильные руки Стаса мгновенно обхватили ее за талию, прижимая к горячему твердому телу.

На секунду все замерло. Его лицо было так близко, что она видела темные искорки в его глазах. Он почти коснулся ее губ, его дыхание обожгло кожу...

– Пусти! – пискнула она, совершая невероятный маневр, чтобы спасти себя и посуду.

Василиса вывернулась из его объятий, схватила пакеты и выскочила в коридор.

– Иди домой, Дуров! – крикнула она, лихорадочно ища ключи.

– Ну уж нет, – услышала она за спиной его смех. – Я ещё не посмотрел, какие тарелочки ты выбрала вместо меня.

Он шел за ней, и Василиса понимала, что этот раунд она, похоже, проигрывает. Но проигрывать Стасу было… подозрительно приятно.

Глава 11

В этот вечер все планы Василисы на спокойное одиночество пошли прахом. Стас Дуров не просто вошел в ее квартиру – он ее оккупировал.

Василиса стояла у кухонного островка, делая вид, что очень занята расстановкой баночек со специями. На самом деле она пыталась унять дрожь в руках. Она не смогла его выгнать. Но признаться самой себе в том, что она не хотела его выгонять, было выше ее сил. Еще больше она боялась, что он это заметит.

Стас же чувствовал себя так, словно этот дом принадлежал ему. Он уже успел снять куртку, оставшись в одной футболке, которая подозрительно удачно подчеркивала размах его плеч, и по-хозяйски устроился за столом.

– И даже не спросишь, как я узнал твой адрес? – с его губ не сходила эта невыносимая, дразнящая усмешка.

Василиса обернулась, скрестив руки на груди.

– Стася помогла, – отчеканила она. – Вы с ней прямо спелись. Она, кстати, сейчас свободна. Может, переключишься на нее? Будет меньше проблем.

Стас вдруг перестал улыбаться. Он свел густые брови на переносице и посмотрел на нее так серьезно, что у Василисы на секунду перехватило дыхание.

– Зачем она мне, если мне нравишься ты?

Василиса почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она резко отвернулась и схватилась за чайник.

– Не говори глупостей.

– Но тебе стоило бы с ней серьезно поговорить, – как ни в чем не бывало продолжил Стас, снова переходя на шутливый тон. – Если она будет раздавать твой адрес направо и налево, у меня появится слишком много соперников. Мне придется уволиться с работы, чтобы успевать отбивать тебя у них.

– Господи, Стас, что ты вечно несешь? Ты сам себя слышишь?

Она поставила на стол чашку ароматного чая – только одну, для себя. Достала из холодильника заветный кусочек черничного пирожного. Села напротив, кожей ощущая его пристальный взгляд. Стас подпер подбородок ладонью, наблюдая за каждым ее движением.

– Тебе нравится меня дразнить? – вкрадчиво спросил он.

– Дразнить? – Василиса вызывающе подцепила вилочкой кусочек пирога и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. – Я тебя в гости не звала. Ты сам свалился мне на голову. Вот теперь сиди, смотри и завидуй.

Он усмехнулся, его взгляд потемнел и переместился на ее губы.

– Вкусное пирожное? – его голос стал низким, с отчетливой хрипотцой.

– Сладкое, – пробормотала она, стараясь не смотреть на него. – Но тебе-то какое дело? Я не собираюсь тебя угощать.

Василиса победно улыбнулась, облизывая губу, на которой осталась капелька крема. В этот момент Стас среагировал молниеносно. Его рука коснулась ее подбородка, фиксируя лицо. Он резко придвинулся, едва не опрокинув стул, и прижался губами к ее губам. Это был не поцелуй, а дерзкое похищение. Он жадно слизал крем, на мгновение прикусив ее нижнюю губу – не больно, но так, что у Василисы внутри все сжалось.

Он отстранился, явно довольный собой. Василиса сидела, густо покраснев, и так сильно сжимала вилку, что та едва не погнулась.

– И правда, очень сладкое, – выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. – Но я бы предпочел попробовать твои губы без крема.

Василиса судорожно сглотнула и сделала большой глоток чая, едва не обжегшись. Внутри нее поднималось пугающее чувство – смесь паники и жгучего желания просто бросить все и прикоснуться к нему.

– Я хочу принять у тебя душ, – вдруг заявил он, нарушив интимную тишину.

У Василисы глаза на лоб полезли.

– Что?!

– Ну, ты же у меня в ванной плескалась, – невинно напомнил он. – Надо как-то вернуть долг. Хотя... – он резко подался к ней всем телом, сократив расстояние до нескольких сантиметров, – если хочешь, то можешь «вернуть долг» как-нибудь по-другому...

– Иди, Дуров! – выпалила она, отпрянув. – Иди в душ и не возвращайся!

Он рассмеялся, подмигнул ей и скрылся за дверью ванной. Василиса осталась одна в тишине кухни. Сердце бешено колотилось. Пытаясь отвлечься, она схватила ноутбук и открыла страницу на самиздате.

Она была успешной писательницей любовных романов, и ее последний роман побил все рекорды. Проблема была в том, что главный герой – харизматичный, невыносимый, страстный и чертовски уверенный в себе мерзавец – был до последней черточки списан со Стаса.

«Он мне нравится», – призналась она себе, глядя на экран. Но страх был сильнее. Что, если она откроется ему, а он просто играет? Что, если для него это очередное приключение, а для нее – дело всей жизни? Он ведь бросит ее. Такие, как он, не задерживаются надолго.

Она строчила ответы подписчикам, когда дверь в ванную открылась. Василиса подняла голову и забыла, как дышать.

Стас вышел, обернувшись одним лишь белым махровым полотенцем на бедрах. Ткань держалась на честном слове, опасно низко сидя на тазовых косточках. По его загорелой коже, рельефным мышцам груди и пресса медленно стекали капли воды. Те самые «дорожки», которые она так красочно описывала в своей книге. Его руки – сильные, с выступающими венами, которые так хотелось почувствовать на себе, – сейчас приводили ее в состояние ступора.

Стас заметил ее ошеломленный, откровенно «голодный» взгляд. Он картинно развел руками и вдруг комично прикрылся, изображая смущение.

– Что это за взгляд, Василиса? Ты что, приставать ко мне собираешься? – Он перешел на шутливый тон. – Опять?! В прошлый раз ты чуть не изнасиловала меня, а сейчас... Ты меня пугаешь. Я чувствую себя куском мяса!

Василиса с трудом заставила себя закатить глаза, хотя в горле пересохло.

– Ты почему голый, придурок?

– Закинул вещи в стирку, – невозмутимо пояснил он. – Не ехать же мне домой в грязных. Пока стирается придется подождать в таком виде. Надеюсь, ты не против бесплатного стриптиза?

– Мы на стирку не договаривались! Я у тебя ничего не стирала, порошок и электричество не тратила!

– Просто скажи, как мне это отработать, Вася, – он сделал шаг к ней, обдавая жаром распаренного тела и ароматом ее собственного геля для душа с запахом вербены.

– Такое впечатление, что ты специально всё это подстроил, чтобы не уезжать.

Стас пожал плечами с самым невинным видом, какой только можно изобразить, будучи почти голым. Он попытался заглянуть в ее ноутбук, но Василиса с громким щелчком захлопнула крышку.

– Разве? – Он состроил милую, «праведную» мордашку. – Думаешь, я способен на такую ложь?

«Если бы он был Буратино, его нос сейчас пробил бы стену», – подумала Василиса. Находиться с ним в одной комнате, когда он в таком виде, полуобнаженный, пахнущий свежестью и мужской силой, было невыносимым испытанием.

– Я в душ, – бросила она, вскакивая с места. – Буду там долго. Пока твои шмотки не высохнут, не вылезу.

Она скрылась в ванной, планируя провести там вечность, лишь бы не видеть этот полосатый пресс.

Стас сладко зевнул и откинулся на спинку дивана. Он слушал шум воды и улыбался. Его взгляд упал на ноутбук Василисы.

– Вась! – крикнул он. – Я воспользуюсь ноутом? Фильм посмотрю. Обещаю, это будет не порно!

Василиса из-за шума воды ничего не ответила. Стас счел молчание знаком согласия. Он открыл крышку. Ноутбук не был заблокирован, видимо, она слишком торопилась сбежать. На экране светилась открытая вкладка браузера.

Литературный портал. Страница автора. Стас присмотрелся. Он уже знал, что она писательница. Его губы медленно растянулись в широкой ухмылке, когда он начал бегло просматривать последнюю главу.

– «Его руки прижали её к стене, и она почувствовала жар, исходящий от его...» – вслух прочитал Стас и вдруг осекся.

Он проскроллил выше, к описанию главного героя. «Высокий, с дерзкой улыбкой и вечной искрой насмешки в темных глазах. Он всегда знал, как вывести её из себя...»

Стас замер. Потом перечитал еще раз. И еще. Описание героя совпадало с его внешностью до мельчайших деталей – вплоть до шрама на костяшке пальца, который он получил в драке еще в универе.

– Так-так-так, Василиса... – прошептал он, и в его глазах загорелся поистине дьявольский огонек. – Значит, вот какие у нас фантазии?

Он устроился поудобнее, предвкушая момент, когда она выйдет из душа. Теперь вечер обещал стать по-настоящему интересным.

Глава 12

Теплое влажное полотенце плохо защищало от внезапного озноба, пробежавшего по спине Василисы. Она вытерла им волосы, стоя перед запотевшим зеркалом в ванной, закутавшись в мягкую, уютную хлопковую пижаму. Топ был свободным, а штаны – немного длинноватыми. Она надевала эту униформу одиночества тысячу раз. Но сегодня ткань казалась не столько уютной, сколько ненадежной маскировкой.

Когда она вышла из ванной, атмосфера в квартире изменилась. Это была уже не ее квартира – безмятежное убежище, наполненное мягким светом и спокойными мыслями. Она была наполнена энергией, которая принадлежала исключительно ему.

Стас заполнил собой всю гостиную. Василиса ненавидела резкий свет основного потолочного светильника; ее пространство всегда было залито золотистым сиянием дюжины декоративных ламп, отбрасывающих интимные тени. Теперь эти тени, казалось, сговорились с ним, подчеркивая надменную линию его подбородка и собственнический блеск в его глазах. Он владел комнатой. Он пытался завладеть самим воздухом, которым она дышала.

– Твоя одежда готова, Стас, – сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе звучала холодная отстраненность, которой она не испытывала. Она неопределенно махнула рукой в сторону сушилки. – Можешь идти одеваться.

Он грациозно, как пантера, поднялся с кресла, заставив ее сердце сбиться с ритма. На его губах играла медленная, невероятно сексуальная улыбка. Он не направился в коридор. Он направился к ней.

– Давай перестанем играть в эти игры, Василиса, – пробормотал он низким, интимным голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Думаю, мы оба знаем, что ты предпочитаешь видеть меня без одежды.

В два шага он оказался рядом с ней. Его руки легли на край стола позади нее, прижав ее к столешнице. Массив дерева впился ей в спину, резко контрастируя с жаром его тела, прижимавшегося к ней спереди. Она почувствовала твердое, неоспоримое свидетельство его возбуждения у себя на животе и в этот единственный момент, от которого перехватило дыхание, все поняла. Ее глаза расширились от нарастающего ужаса.

Конечно. Этот ублюдок. Он копался в её ноутбуке.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от ее лица, его теплое дыхание касалось ее щеки.

– Ну что? Так и будешь притворяться недосягаемой ледяной королевой? – Его мозолистые и уверенные пальцы проложили дорожку от ее ключиц вниз, скользнув в затененную ложбинку между грудей. Он замер там, не сводя с нее глаз, в которых читалась каждая тайна, которую она когда-либо пыталась скрыть. – Я готов, – прошептал он, и в его голосе слышалось темное и манящее обещание, – воплотить в жизнь все твои фантазии.

– Ты ублюдок, – прошипела она, упершись руками ему в грудь в тщетной попытке противостоять его непоколебимой силе. – Кто дал тебе право трогать мои вещи?

– А ты лгунья, – возразил он, понизив голос еще на тон. Он наклонился, сократив расстояние между ними до минимума. Ее мягкие изгибы идеально, до безумия, прильнули к его твердому телу. Предательский трепет, горячий и жидкий, пронзил ее.

– Маленькая прекрасная лгунья.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, едва касаясь, и она приоткрыла рот на прерывистом выдохе. Когда она не отстранилась, его улыбка стала торжествующей.

– Ты запомнила. Запомнила каждое моё прикосновение. Каждое до мельчайших подробностей. Ты так точно все описала… Я в восторге.

Он смотрел, как она сжимается под его взглядом, становясь податливой и мягкой, и, чтобы снова разжечь в ней огонь, добавил идеальную жестокую колкость.

– Хотя ты пишешь об этом… как бы это сказать… довольно сухо. Все технические детали, но ни капли страсти. Если честно, не очень возбуждает.

Это сработало. В ее душе вспыхнула искра чистой, неподдельной ярости. Она вздернула подбородок, в ее глазах сверкнуло неповиновение.

– То-то у тебя так привстал, да? – выплюнула она.

– Ты собираешься это исправить? – бросил он ей вызов, оскалившись во все тридцать два зуба. Она попыталась отстраниться, но от этого движения ее бедра лишь сильнее прижались к его бедрам, и с ее губ сорвался тихий стон. – Ты меня игнорируешь, ты со мне грубишь, и все же…

Его рука скользнула с ее живота вверх по изящному изгибу бедра, по внешней стороне груди и мягко сомкнулась на ее горле. Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы обладать. Чтобы доминировать.

– …но ты мечтаешь о том, чтобы я взял тебя сзади, да?

Его рука на ее шее, его бедро между ее ног, обжигающий жар его взгляда. Она пыталась успокоиться, вернуть контроль над собой, но ее тело предавало ее, парализованное и трепещущее от его прикосновений, реагирующее на каждое слово, как на физическую ласку.

– С-с чего ты взял, что дело в тебе? – выдавила она сквозь стиснутые зубы, пока его умелые пальцы нащупывали упругую грудь под тонкой хлопковой тканью.

– Тогда скажи, что дело в каком-то другом Стасе. В Стасе, который, так уж вышло, носит то же имя, что и я, и который был твоим бывшим? – Он наклонил голову, его губы оказались на волосок от ее шеи. Он не поцеловал ее, а просто провел носом по ее чувствительной коже, вдыхая ее аромат и безжалостно дразня. Он снова поднял на нее глаза. Она резко вдохнула, но не стала отрицать. – Если ты скажешь, что дело не во мне, я остановлюсь. Давай, Василиса. Произнеси эти слова. Скажи, что дело не во мне, и я уйду.

Ультиматум повис в воздухе. Признаться, что это был он, означало проиграть. Позволить ему уйти казалось еще большим поражением.

Он придвинулся еще ближе, его губы почти касались ее губ, а взгляд не отпускал ее.

– Поговори со мной. Это последний шанс. Если ты не скажешь, я приму твое молчание за «да».

Она ничего не ответила. Ее губы были приоткрыты, дыхание прерывистое. Она подняла на него взгляд, ее огромные глаза цвета океана уже затуманились от желания и сверкали от непролитых слез разочарования и потребности. Это был весь ответ, который ему был нужен.

Он медленно и победоносно улыбнулся. Он преодолел последнее препятствие.

Поцелуй не был нежным. Это было завоевание. Это была искра, от которой вспыхнул фитиль. Его язык скользнул по ее губам, не спрашивая, а требуя, сплетаясь с ее языком в страстном, жадном танце. Это был глубокий, властный поцелуй, грубая, плотская встреча, в которой чувствовался вкус мяты и чистой, неподдельной похоти. Он прикусил ее нижнюю губу, и она застонала ему в рот.

Его руки скользнули под ее пижамную майку и задрали ее вверх. Она в отчаянии помогла ему, стянув майку через голову и отбросив в сторону. Он оторвался от ее губ, чтобы прильнуть к ее груди, и обхватил губами торчащий розовый сосок. В тот момент, когда его горячий влажный язык окружил чувствительный бугорок, она выгнулась. Из ее груди вырвался прерывистый крик, она схватила его за волосы и притянула к себе.

– Такая чувствительная, – прошептал он, касаясь губами ее влажной кожи, и от его голоса у нее внутри все сжалось. – Ты сводишь меня с ума.

Он ласкал ее грудь ртом и руками, уделяя внимание то одной, то другой, посасывая, покусывая, сжимая мягкую плоть своими большими ладонями. Затем его руки скользнули к ее бедрам, крепко обхватили их и подняли ее на стол. Она извивалась под ним, кусая губы, чтобы сдержать стоны, пока его губы прокладывали дорожку вниз по ее животу, а затем возвращались к шее и губам, разжигая огонь все сильнее и сильнее.

Но он был мастером пыток. Он остановился как раз в тот момент, когда ее руки потянулись к полотенцу, все еще небрежно обмотанному вокруг его бедер. Он схватил ее за запястья одной сильной рукой, не давая пошевелиться. Он слегка отстранился, его темные глаза окинули ее с головы до ног – обнаженную до пояса, раскрасневшуюся, задыхающуюся и полностью в его власти. Он с благоговейным вздохом любовался ею.

– Мне продолжать?

Спросил он, его голос был хриплым от сдержанности.

Она прикусила распухшую губу, остатки ее сопротивления рухнули. Она сдалась. Именно этого он и хотел.

– Да.

Простонала она, и это слово прозвучало как мольба.

Но вместо того, чтобы забрать свой приз, он просто наклонился и снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был мягче, почти целомудренным, словно шепот о том, что могло бы быть. Он поднял с пола ее сброшенную блузку и протянул ей. Смущенная и раскрасневшаяся, она неловко натянула ее, скрестив руки на груди и желая провалиться сквозь землю.

Что он сейчас делал?

– Завтра, – заявил он своим обычным сдержанным и уверенным голосом. Он уже направлялся в ванную за одеждой. – Мы с тобой. В ресторане. Я заеду за тобой.

Она уставилась на него, ошарашенная.

– Ты просто уйдёшь? Сейчас?

Через несколько мгновений он вышел, полностью одетый, снова в образе харизматичного, сногсшибательно красивого светского льва. Он остановился у ее двери.

– Поверь, это последнее, чего я хочу. Но искушение полностью подчинить тебя себе слишком велико. А ты, моя милая лгунья, заслуживаешь настоящего ухаживания, прежде чем я тобой полностью овладею.

Она недоверчиво рассмеялась, когда он открыл дверь. Она почти не верила, что он решится на это, но он вышел в коридор. Она на дрожащих ногах последовала за ним, чтобы запереть дверь.

– Увидимся завтра, – сказал он, и его взгляд обещал целый мир греха.

– Не увидимся, – возразила она, вновь обретя былую дерзость. – Я не приду.

Он в последний раз одарил ее этой сводящей с ума, от которой замирает сердце, улыбкой.

– О, правда? Спорим, ты не сможешь удержаться?

Дверь захлопнулась, оставив ее одну… Ее тело гудело, губы опухли, а мысли путались. Он ушел. И забрал с собой все ее самообладание.