Текст книги "Любовь твою верну (СИ)"
Автор книги: Зарина Цурик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Зарина Цурик
Любовь твою верну
Глава 1
Василиса суетилась, в девятый раз проверяя содержимое чемодана. Или в десятый? После восьмого она сбилась со счета. В голове пульсировал навязчивый список: термобелье, солнцезащитный крем (конечно, ведь в горах обгораешь мгновенно!), запасные носки, аптечка с половиной ассортимента районной аптеки... Каждые пять минут она проверяла, все ли на месте, но магического спокойствия хватало ненадолго.
– Василис, все, выдохни. Мы уезжаем, а не эвакуируемся на Марс, – раздался спокойный, чуть ироничный голос из-за двери.
На пороге стояла Диана. Если бы десять лет назад Василисе сказали, что она будет доверять своего ребенка «новой жене бывшего», она бы покрутила у виска. Но жизнь – странная штука. Диана, вторая супруга Андрея, была воплощением дзен-буддизма в человеческом обличье: белокурая, с нежными щечками и глазами цвета арктического льда, которые сейчас выражали крайнюю степень терпения.
– Так, документы! – взвизгнула Василиса, бросаясь к комоду. – Диана, я не помню, положила ли я паспорт Нины!
Диана театрально закатила глаза и постучала пальцем по экрану телефона.
– Уже проверили. Двадцать. Раз. Я даже галочку поставила в заметках. Полис, паспорт, согласие на выезд, всё в боковом кармане рюкзака.
Василиса остановилась, тяжело дыша. С Андреем они расстались цивилизованно, сохранив то, что адвокаты называют «конструктивным диалогом», а друзья – «высокими отношениями». Нина часто проводила каникулы в Питере у отца, и Василиса искренне уважала Диану за то, как та ладила с ершистым подростком. Сегодня они везли Нину на горнолыжный курорт. Андрей клялся, что лично поставит дочь на лыжи.
– Ну тогда… – Василиса схватила дочь в охапку.
Тринадцатилетняя Нина, пребывавшая в том прекрасном возрасте, когда любое проявление родительской любви приравнивается к государственной измене, стояла столбом. На ее лице читалась смесь скуки и экзистенциального кризиса.
– Мам, ну всё, задушишь, – проворчала она, но всё же на секунду прижалась к материнскому плечу. – Веди себя хорошо. От Дианы и папы ни на шаг. Телефон всегда заряжен. Пиши мне раз в день! Минимум! К незнакомым мужчинам не подходить, инструкторов слушаться… Нина, лыжи это травмоопасно, обещай, что не будешь лихачить!
– Да поняла я, мам, – Нина сухо чмокнула её в щёку. – Я буду самой осторожной на свете.
– Всё, Василиса, мы поехали, Андрей внизу на аварийке, – Диана подхватила одну из сумок и подтолкнула Нину к выходу. – Расслабься. Займись собой. У тебя две недели абсолютной свободы. Мы доедем и напишем, – бросила Диана уже из коридора. – И вот тебе совет: выпей вина, удали из закладок сайты с детской психологией и… ну не знаю, сходи на свидание! Пока у тебя две недели выходных, вспомни, что ты не только «тревожная мать», но и симпатичная женщина.
Диана подмигнула и закрыла дверь.
Василиса бросилась к дверному глазку. Она смотрела, как меняются цифры на табло лифта, унося ее единственное дитя в мир опасностей, снега и инструкторов по имени Эдуард.
Когда в квартире воцарилась звенящая тишина, Василиса сползла по стене. Две недели. Огромный, пугающий океан времени, который нужно было чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума от тишины.
Тишина в квартире имела особый привкус. С одной стороны, это было блаженство. С другой – Василиса совершенно разучилась оставаться одна. Раньше ее жизнь делилась на «работу по найму» и «материнство». Но год назад все изменилось.
Она уволилась из офиса и перешла на удаленку, полностью погрузившись в мир самиздата. Но была одна деталь, о которой не знали ни бывший муж, ни даже вездесущая Диана.
Василиса писала эротические романы. Под псевдонимом Васса Блэк она создавала миры, полные властных боссов, запретных желаний и сцен, от которых у нее самой иногда краснели уши. Это странное хобби неожиданно стало приносить деньги, сравнимые с ее прежней зарплатой руководителя отдела. Оказалось, что у 36-летней матери-одиночки фантазия работает куда лучше, чем у восторженных студенток.
Однако в реальности её «личная жизнь» напоминала пустыню Сахару. В последний раз она была на свидании... Господи, кажется, это было ещё при первом сроке Обамы. С тех пор секс, страсть и искры существовали только в текстовых файлах на её ноутбуке.
Телефон на тумбочке завибрировал.
«Гроза надвигается», – подумала Василиса.
Стася. Станислава, подруга со школьной скамьи и человек-ураган. Именно она две недели назад буквально «выбила» из Василисы согласие на этот вечер.
– Только попробуй слинять! – вместо приветствия заорала трубка. – Я уже все организовала. Ресторан забронирован, кавалеры предупреждены, что ты «загадочная и утонченная натура», так что не смей надевать свои дедовские треники!
– Стась, может, не надо? – жалобно простонала Василиса. – Ну какое свидание вслепую в тридцать шесть лет? Это же кринж. Мы будем сидеть и обсуждать свои проблемы со спиной и ипотеку.
– Если ты не придешь, я приеду и выломаю дверь, – холодно пообещала Стася. – Свидание вслепую – это классика ромкомов, Вася! Тебе нужен материал для новой книги. Считай это творческой командировкой. Жду в семь. Адрес скинула.
Василиса обречённо вздохнула. Стася была права в одном: за год удалённой работы её гардероб постепенно превратился в склад безразмерных худи и растянутых лосин. Красота была принесена в жертву комфорту, а комфорт в какой-то момент превратился в добровольное заточение.
Василиса открыла шкаф. Картина была печальная. Левая половина – «домашний эльф», правая – «офисный планктон из 2018-го».
– Так, – прошептала она, – если я пойду в этом сером свитере, свидание закончится, не успев начаться.
Она начала лихорадочно рыться на полках. Где-то здесь, в самом дальнем углу, за пакетом со старой школьной формой Нины, должно было лежать оно.
Через сорок минут на кровать было брошено платье цвета спелой вишни, почти бордовое. Облегающее, с глубоким, но строгим круглым вырезом, оно было куплено в душевном порыве три года назад и ни разу не надевалось.
Она занялась лицом. Консилер скрыл следы ночных правок очередной главы про «страстного миллиардера», тушь удлинила ресницы, а помада в тон платью завершила преображение. Из зеркала на нее смотрела женщина, в которой Василиса с трудом узнавала себя. Это была не «мама Нины» и не «писательница Васса Блэк». Это была Василиса – 36-летняя женщина, у которой впереди был целый вечер и, возможно, капелька того самого безумия, о котором она писала в книгах.
– В 36 жизнь не заканчивается, – бодро сказала она своему отражению. – У тебя всё получится Василиса.
Она написала Нине короткое сообщение: «Удачи в дороге, котенок! Обязательно напиши мне, когда доедешь».
Затем, помедлив, она нанесла на запястья капельку духов – аромат ванили и сандала, который пылился на полке целую вечность.
Выходя из квартиры, Василиса чувствовала себя так, будто прыгает с парашютом, который сама же сшила из старых занавесок. Страшно, неловко, но почему-то сердце билось так часто, как не билось уже очень давно.
Она еще не знала, что Стася в своей манере «улучшать все вокруг» забыла упомянуть одну маленькую деталь о точном времени. Но бордовое платье уже было надето, такси подано, а сюжет ее собственного романа только что сделал крутой поворот.
Василиса захлопнула дверь, надеясь, что этот вечер станет чем-то большим, чем просто неловкий ужин. В конце концов, если все пойдет наперекосяк, у нее всегда найдется отличная идея для новой главы.
Глава 2
Зимний воздух обжигал кончик носа Василисы, и от этого резкого, пронизывающего холода ей захотелось усомниться во всех своих решениях, которые привели ее к этому моменту, когда она в одиночестве стоит у слишком модного кафе под названием «Туманная фасоль». Она пришла рано. По крайней мере, так ей показалось сначала, когда на экране телефона высветилось 19:02. Вскоре она с ужасом осознала, что дело не в ее пунктуальности, а в коллективном и наглом решении всех остальных прийти на встречу с раздражающим опозданием.
Она переступила с ноги на ногу, тонкие подошвы ее ботинок почти не защищали от замерзшего асфальта. Где же Стася? Весь этот цирк был ее идеей. Стася с ее неуемной энергией и упрямой верой в то, что все жизненные проблемы можно решить с помощью хорошего коктейля и потенциального бойфренда. Василиса согласилась, вопреки здравому смыслу, соблазнившись обещанием «приятного времяпрепровождения без напряжения» и «отличного материала для твоей следующей книги». Теперь она чувствовала себя не столько писательницей, изучающей человеческое взаимодействие, сколько замороженной наживкой.
Наконец в сером вечернем небе вспыхнул ярко-красный огонек. Это был помпон на шляпе, который подпрыгивал в пугающе жизнерадостном ритме, пока его обладательница шла по улице, то ли шагая, то ли припрыгивая. Помпон и женщина под ним направились прямо к Василисе.
Лицо Стаси было маской притворного раскаяния, за которой скрывался восторг.
– Ох, как же я запыхалась! – воскликнула она, бросаясь к Василисе в объятия, которые больше походили на столкновение, чем на ласку. – Вася, что ты здесь делаешь так рано?
Она искрилась нервной энергией.
– Что значит «так рано»? – глаза Василисы сузились, превратившись в подозрительные щелочки. – Ты сказал в семь. В семь, Стась. Сейчас семь ноль пять. Мое достоинство уже начинает замерзать.
Стася замолчала. Преображение произошло мгновенно. Внезапно она стала похожа на ребенка, пойманного с рукой в банке из-под печенья, все ее тело исполняет безмолвный, извивающийся танец вины. Казалось, она не могла устоять на месте.
– О. Точно. Ладно, слушай, – начала она, слова посыпались из нее стремительным каскадом. – В общем, честно? Свидание в восемь. Я просто… добавила дополнительный час на случай непредвиденных обстоятельств. Ну, знаешь, на случай, если ты скажешь: «Нет, Стася, я лучше на лечение зубов схожу, чем на двойное свидание вслепую!» – она театрально изобразила голос Василисы, театрально взмахнув волосами. – Тогда у меня будет целых шестьдесят минут, чтобы творить чудеса! И мы все равно успеем вовремя. Понимаешь? Это стратегия.
Василиса, которая и правда мысленно сочиняла оправдание, просто вздохнула, и в воздухе образовалось облачко пара. Она закатила глаза – привычное усталое движение.
– О, да ты мастер тактики, – невозмутимо произнесла она, давая понять подруге, что на самом деле не злится. Раздражена – да. Слегка обескуражена – безусловно. Но не зла. Какой теперь смысл?
Они толкнули тяжелую дверь кафе, и их окатила волна тепла, благоухающая кофе и выпечкой. Помещение было сплошь выложено кирпичом и освещено мягким золотистым светом, нарочито уютным, что обычно вызывало у Василисы желание писать. Они нашли свой стол, накрытый на четверых. Два пустых стула казались обвиняющими.
– Что за мужчины да и женщины тоже, – пробурчала себе под нос Василиса, – в таком возрасте все ещё ходят на свидания вслепую?
Разве это не удел ясноглазых двадцатилетних, а не женщин, для которых удачный вечер пятницы – это фланелевая пижама и подкасты? У нее вспотели ладони. Ее охватили два противоречивых страха: ужас от того, что она никому не понравится, и еще более глубокий ужас от того, что она может понравиться не тому мужчине.
Словно прочитав ее мысли, Стася похлопала себя по щекам, подбадривая себя.
– Ладно, слушай, – сказала она, заговорщически наклонившись к ней. – Если мне кто-то из них понравится, я подам тебе знак. Это наш женский код. Мы не можем обе претендовать на одного и того же парня.
Василиса не смогла сдержать улыбку.
– А какой сигнал? Покричишь как кукушка?
– Как только тот «самый» заговорит, – объявила Стася, – я «случайно» уроню вилку. Это значит: «Руки прочь, он мой!»
– Ты невероятно целеустремленная, подруга. Только постарайся не набрасываться на него. Мы не хотим пугать… мальчиков. Василиса неопределенно махнула рукой.
– Мужчины, не мальчики. Взрослые мужчины, – поправила ее Стася, сложив руки, словно в молитве. – Пожалуйста, пожалуйста, пусть у них не будет пивного живота.
Василиса повторила жест, безмолвно молясь.
– Пожалуйста, пусть у них будет густая шевелюра без залысин.
– И пусть они не забывают чистить зубы хотя бы раз в день, – добавила Стася.
– И пусть от них не пахнет так, будто они боролись с медведем и проиграли, – закончила Василиса.
Они обе хихикнули, и напряжение на мгновение спало. Василиса сделала глубокий вдох. Это всего лишь исследование. Антропологическая полевая работа. Положительное или отрицательное – все это материал для исследования. Она здесь для того, чтобы наблюдать за брачными ритуалами городского мужчины в его естественной среде обитания. Она почти убедила себя в этом.
Стася вдруг сильно толкнула ее.
– Кажется, это они.
Сердце Василисы болезненно сжалось. Она позволила себе лишь мельком взглянуть, не желая пялиться. К ним приближались три фигуры.
– Стась… их трое. Разве их не должно было быть двое?
Стася лишь пожала плечами, уже оценивающе глядя на нее.
– Чем больше, тем лучше. Будет хоть какой-то выбор.
– Что-то мне подсказывает, что все это закончится катастрофой, – пробормотала Василиса, произнеся эти слова на долю секунды позже, чем следовало.
Мужчины подошли к ним сзади. Один из них, явно услышав ее слова, положил тяжелую руку ей на плечо. Его пальцы медленно и бесцеремонно скользнули вниз по ее руке, отчего по коже побежали мурашки.
– Довольно пессимистичный прогноз для такой красивой женщины.
Василиса вздрогнула, с трудом сдерживая едкий ответ, который так и рвался с ее губ. Мужчины сели напротив, и Василиса сосредоточилась на том, чтобы не встречаться с ними взглядом, изучая текстуру дерева на столе, словно в ней скрывались тайны Вселенной. Она чувствовала себя подростком, ее нервы были на пределе. Это было неловко. А это платье – вырез внезапно стал похож не на модный аксессуар, а на рекламный щит.
Она сглотнула, откашлялась и заставила себя поднять взгляд и посмотреть прямо в глаза мужчине, сидевшему напротив.
Время не замедлилось. Оно резко остановилось, словно разбившись вдребезги.
Это была искра. Буря. Вихрь чистого, неприкрытого безумия и ужаса. Ее желудок сжался. Этого не могло быть. Просто не могло.
Но это было.
Он ухмылялся ей через стол с той же раздражающей самодовольной усмешкой, и это было ее первое все. Ее первая любовь, ее первое разбитое сердце, ее первый урок о том, как глубоко и отвратительно может предать человек, которому ты доверяешь. Станислав.
Все инстинкты кричали ей, что нужно схватить сумочку и бежать, бежать так далеко и быстро, чтобы этот момент превратился в дурной сон. Она осторожно перевела широко раскрытый взгляд на Стасю, которая выглядела не менее ошеломленной. Ее стратегия «вывалить все на стол» была полностью разрушена ядерным взрывом в лице Станислава.
Василиса по-прежнему чувствовала на себе его взгляд, ощущала его физически. Она отказывалась встречаться с ним взглядом и вместо этого сосредоточилась на двух других мужчинах. Один из них был худощавым, в стильном свитере, с добрыми глазами за стильными очками и стрижкой, которая выглядела так, будто над ней поработала газонокосилка. Второй был покрепче, с приятным открытым лицом и в свитере, который буквально кричал: «Моя мама до сих пор покупает мне одежду». Оба казались... нормальными. Даже приятными.
Так что же Стас здесь делает?
Может, он ее не узнал. Сколько лет прошло, восемнадцать? Люди меняются. Она могла бы это сделать. Она могла бы притвориться незнакомкой.
– Ну что ж! – защебетала Стася слишком уж жизнерадостным голосом, стараясь казаться непринужденной, чего явно не чувствовала. – Давайте знакомиться, что ли?
Станислав ухмыльнулся. Он все знал. Конечно, он знал.
Глава 3
Стася, сияющая, как начищенный самовар, представилась первой. Василиса ограничилась коротким кивком и сухим: «Василиса». И всё. Никаких «люблю долгие прогулки» или «ищу вторую половинку».
Напротив них расположилось трио, которое могло бы стать основой для анекдота. Первым заговорил мужчина с такой странной прической, что Стася на мгновение выпала из реальности. Николай, или «Николаша», как он сам себя назвал, выглядел так, будто стригся в темноте садовыми ножницами. Рядом сидел Илюша – классический «маменькин сынок» в отглаженной рубашке.
И, наконец, Стас.
Он не просто сидел за столом – он им владел. Харизматичный, вызывающе страстный, с озорным блеском в глазах и плечами, которые явно не вписывались в стандартные рамки этой жизни.
– Я Стас, – произнес он низким бархатным голосом, от которого у Стаси побежали мурашки, а у Василисы предательски дрогнули пальцы. – Тренер детской хоккейной сборной.
Стася издала восторженный звук, похожий на писк дельфина. Василиса даже глазом не моргнула. Она демонстративно повернулась к Илье.
– Илья, а чем занимаетесь вы? – спросила она, заметив, что парень смотрит на неё с надеждой отличника, ждущего похвалы. – Я учитель младших классов, – Илья искренне улыбнулся.
Стася и Василиса переглянулись. В их мире мужчина, который добровольно идёт работать с детьми и при этом не похож на маньяка, – вымирающий вид.
– Потрясающе, – выдохнула Василиса. – Значит, вы хорошо ладите с детьми?
– О да. В этом году у меня в классе тридцать три первоклассника. Сложновато, конечно, но таковы издержки профессии.
– А вы? – Стася наконец обрела дар речи и обратилась к Николаше, не в силах оторвать взгляд от его прически. – Чем зарабатываете на жизнь?
– Я барбер, – гордо ответил он. Стася зависла. В голове пронеслась циничная мысль: «Тренера не играют или сапожник – без сапог». – По вам... видно, – она прикусила губу, чтобы не заржать. – А я флористка. А моя подруга Вася – писа...
Василиса ощутимо пнула её под столом. Стася ойкнула и притворилась, что кашляет.
– Я домохозяйка! – быстро перехватила инициативу Василиса. – Раньше работала в офисе, а сейчас вот... – она замялась, пытаясь придумать легенду. – У меня дочь, тринадцать лет. Переходный возраст, сами понимаете. А у вас есть дети?
Стас, до этого молча наблюдавший за представлением, насмешливо хмыкнул.
– У меня тоже есть дети. Целых тридцать три, – мягко улыбнулся Илья.
– Если так судить, – вмешался Стас, подаваясь вперед, – то и у меня их целый стадион. И все – будущие Овечкины.
Николаша пренебрежительно пожал плечами.
– Я бездетный. Еще не встретил женщину, чьи гены были бы достойны моих. Мне нужно здоровое, а главное умное потомство. Ищу интеллектуально развитую спутницу.
Василиса почувствовала, как колено Мельникова под столом коснулась ее колена. Уверенно, по-хозяйски. Она вздрогнула и уставилась на Стаса. Тот сидел с невинным видом, продолжая изучать меню, но его нога медленно поднималась выше по ее голени. Василиса поджала ноги под стул, но у этого нахала, казалось, конечности были бесконечной длины.
– Умную? – Стася с трудом сдержала гримасу. – Ну, тогда это точно не ко мне. А вот Вася... Она у нас мозг. Очень интеллектуальная девушка.
– Правда? – глаза Николаши загорелись. Илья, которому явно приглянулась Василиса, недовольно нахмурился.
– Какое у вас образование? – допрашивал ее парикмахер.
– Экономическое...
– Потрясающе, – прошептал Николаша, словно она только что призналась, что владеет нефтяной вышкой. – А чем вы любите заниматься в свободное время?
Василиса взглянула на подругу в поисках поддержки. Стася только развела руками: мол, сама выкручивайся, мать.
– Читать. Очень люблю книги.
– Какие? – оживился Илья.
– Один из моих любимых авторов Достоевский. Глубина, надрыв! – подхватил Николаша.
– Ну, классику я читала в университете, – осторожно начала Василиса. – А сейчас читаю что-нибудь для души. В основном... современные романы.
Лицо Николаши мгновенно изменилось. Словно ему под нос сунули нашатырь.
– Ясно... – это «ясно» прозвучало грязнее любого ругательства. В Василисе начал закипать праведный гнев.
– Простите, а что не так? Вы считаете это недостойной литературой?
– Я бы это даже литературой не назвал, – фыркнул Николаша. – Так, чтиво для неудовлетворённых дам, которые мало что смыслят в настоящем искусстве.
Василиса почувствовала, что еще секунда – и она выльет на него все оскорбления, которые только знает. Стас, напротив, явно наслаждался зрелищем, его нога продолжала бесстыдно болтаться.
– Хотите сказать, что женщины не способны анализировать «высокую» литературу? – голос Василисы стал ледяным.
– Только не обижайтесь, – снисходительно протянул Николай. – Но так уж устроено природой. Все великое создано мужчинами. Ницше, Достоевский, Пушкин... Назовите мне хоть одну женщину такого же уровня. Их просто нет.
– Николай, вы в курсе, что женщинам веками запрещали учиться? – всплеснула руками Василиса. – У них был разный старт. Глупо сравнивать тех, кому давали образование, с теми, кому запрещали даже рот открывать! Это всё последствия патриархата...
Николаша рассмеялся так, будто она была пятилетним ребёнком, рассуждающим о квантовой физике.
– Ясно, вы значит из «этих». Из феминисток. Творить можно в любых условиях. Что вообще женщина сделала полезного для мировой истории?
– Тебя, – перебил его Стас. В кафе на секунду стало очень тихо. Голос тренера прозвучал резко, как свисток на льду. – Женщина создала тебя. Хотя, судя по результату, вряд ли это можно назвать чем-то полезным для мира.
Стася громко фыркнула, прикрыв рот ладонью. Николаша подскочил, его лицо покрылось красными пятнами.
– Я больше не намерен с вами сидеть! – выплюнул он. – Хамство и демагогия. Всего доброго!
Он поспешно ретировался.
– Ваш друг – интересная личность, – заметила Стася, провожая его взглядом.
– Он мой знакомый, – Илья вздохнул и пожал плечами. – Но точно не друг. Ну что же, давайте не будем о грустном! Нас осталось четверо, два на два. Идеально. Предлагаю разделиться и немного прогуляться. Что скажете?
– Отличная идея! – воскликнула Василиса, стремясь поскорее избавиться от давления ноги Стаса под столом. – Я...
– Я выбираю Васю, – перебил её Стас, вставая во весь свой внушительный рост.
– Постойте, – нахмурился учитель Илья. – Вообще-то выбирать должна девушка. Это по правилам.
Василиса с надеждой посмотрела на Стасю. Если подруга приберет к рукам этого наглого хоккеиста...
– Простите, мальчики, – выпалила Стася, хватая сумочку. – Но мне что-то никто не понравился. Я, пожалуй, пойду домой, у меня там фикусы не политы. Удачи!
И она исчезла так же стремительно, как и Николаша.
Воцарилась пауза. Илья с надеждой смотрел на Василису. Стас с вызовом и тем самым блеском в глазах, который предвещал либо грандиозный скандал, либо лучшее свидание в ее жизни.
– Ну вот, осталась только ты, Василиса, – мягко сказал Илья. – Должно же сегодня случиться хоть одно свидание?
– Выбирай, Вася, – усмехнулся Стас, засунув руки в карманы джинсов.
Василиса посмотрела на Илью – он был добрым, надёжным и любил Достоевского. Потом на Стаса – он был невыносимым, наглым и только что спас её от интеллектуального абьюза.
Она глубоко вздохнула.
– Знаете что... – Она поднялась на ноги, – Мне нужно в туалет.
