Текст книги "Любовь твою верну (СИ)"
Автор книги: Зарина Цурик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Глава 13
Телефон завибрировал на мраморной столешнице в прихожей, и этот короткий звук отозвался в груди Василисы гулким ударом. Она знала, что там написано, еще до того, как светящийся экран высветил имя: «Стас».
«Я внизу. Жду».
Он был прав.
Она обещала себе быть холодной, рассудительной, взвешивать каждый шаг, но вместо этого буквально полетела к лифту, едва не забыв ключи.
В зеркальной поверхности кабины на неё смотрела женщина с лихорадочным блеском в глазах. Отрицать очевидное стало бессмысленно: он ей нравился. Безумно. До дрожи в кончиках пальцев и до той странной, тянущей пустоты внизу живота, которую мог заполнить только он. Но за этим простым «нравится», за этим первобытным «хочется» стоял главный вопрос: что останется, когда этот пожар выгорит дотла? Стоит ли мимолетная вспышка той боли, которую она уже однажды пережила?
Василиса глубоко вдохнула, пытаясь унять сердцебиение, когда двери лифта открылись. Она вышла из подъезда, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Машину Стаса она приметила сразу – чёрный глянец кузова хищно поблескивал под светом фонарей. Она подошла, стараясь сохранить остатки достоинства, и села на переднее сиденье.
Стас сидел, откинувшись на подголовник. Его поза была расслабленной, но взгляд, цепким, обжигающим. Он медленно провел языком по верхнему ряду зубов, наблюдая за тем, как она пристегивается. Каждое её движение было под его прицелом.
– Не удержалась, – констатировал он с победной ноткой в голосе. Это не было вопросом, это был триумф.
– Даже не пыталась, – парировала она, копируя его дерзкий тон.
На Василисе было голубое платье – полностью закрытое, с длинными рукавами и высоким воротником, но при этом облегающее фигуру так плотно, что казалось второй кожей. Оно обещало все и в то же время ничего не позволяло. Стас оценил этот контраст коротким кивком. Сам он выглядел безупречно: классические темные брюки и рубашка, расстегнутая на две пуговицы, открывающая сильную шею.
В ресторане было шумно. Официант проводил их к столику почти в самом центре зала. Стас явно не собирался прятаться. Он по-рыцарски отодвинул для нее стул, а затем, едва взглянув в меню, сделал заказ с таким видом, будто все было решено заранее..
– Вино из частной коллекции и два стейка средней прожарки.
Василиса дождалась, пока официант отойдет, и подняла бровь..
– Мог бы и меня спросить. Чего я хочу.
Стас подался вперед, сокращая дистанцию.
– Ну, судя по тому, что я вчера прочитал в твоей книге, ты та еще хищница. А хищницы должны питаться мясом.
Василиса замерла. Она хотела что-то возразить, съязвить, но слова застряли в горле. Он прочитал её роман. Тот самый, в котором она выплеснула всю свою ярость, страсть и потаённые желания. Что ей спрашивать, если он только что заглянул ей прямо в душу через печатные строки?
– Ты прекрасно выглядишь, – Стас заполнил паузу, словно прочитав ее замешательство.
– Спасибо.
– И еще… ты прекрасно пишешь. Я восхищен, Василиса. По-настоящему.
Вот теперь ей стало приятно. Не той поверхностной женской радостью от комплимента внешности, а чем-то более глубоким. Признание ее таланта из его уст значило больше, чем сотни положительных рецензий.
– Вчера ты был другого мнения, – напомнила она, стараясь скрыть улыбку.
– Просто дразнил тебя, – усмехнулся он, и в его глазах вспыхнули искры.
Атмосфера за столом внезапно изменилась. Исчезла та агрессивная сексуальность, которая царила между ними весь вечер. Воцарилось что-то странное, почти детское, наивно-невинное. То самое чувство, когда взрослые, опытные люди вдруг превращаются в подростков на первом свидании: не знают, куда деть руки, и боятся слишком долго смотреть друг другу в глаза.
Принесли еду. Официантка бесшумно разлила вино по бокалам. Живой вокал откуда-то сбоку смешивался со звуками скрипки, создавая уютную атмосферу вокруг их столика.
– А где сейчас твоя дочь? – внезапно спросил Стас.
Василиса вздрогнула от неожиданности.
– Она уехала с отцом в горы кататься на лыжах. Скоро должна вернуться.
– Наверное, мне стоит с ней познакомиться, – произнес он как бы невзначай, но в его голосе прозвучала серьёзность.
Василиса пожала плечами, чувствуя, как внутри нарастает сопротивление.
– Не знаю… Наверное, это лишнее.
– Почему? – Стас не сводил с нее глаз. Он ждал ответа.
Она отставила бокал и посмотрела ему прямо в глаза. Больше не было смысла ходить вокруг да около.
– Что сейчас между нами, Стас?
Он вопросительно приподнял бровь, призывая ее продолжать.
– Я имею в виду… что это? Временное увлечение? Просто страсть, вспыхнувшая спустя столько лет, потому что нам обоим было скучно? Или что-то серьезное? Я правда не понимаю, потому что у меня есть своя жизнь, у меня есть ребенок, и я не хочу впускать в этот мир человека, который… – она запнулась.
– А чего бы ты хотела? – спросил он, не успев обдумать ответ.
Василиса горько усмехнулась.
– Чего бы я хотела? Не спрашивай меня об этом. Это ты должен ответить. Конечно, я бы хотела чего-то настоящего. Но я не знаю, как мне к тебе относиться. Как к временному развлечению? Как к любовнику без претензий? Или ты просто хочешь поиграть в «верни мой 2005-й»?
– Нет, – жестко возразил Стас. – Я не хочу играть.
Приятная атмосфера вечера окончательно испарилась. На смену ей пришло тяжелое, взрослое раздражение. За столом словно пролегла трещина.
– Думаешь, если бы я просто хотел поиграть, я бы все это делал? Ходил бы за тобой по пятам? Тратил бы время на разговоры? – продолжал он, и его голос становился все тише.
– Я не знаю! – Василиса почти сорвалась на крик, но, заметив, что на них оборачиваются, тут же подалась вперед и прошептала: – Я не знаю, как мне тебе доверять, Стас. Как мне строить с тобой серьезные отношения, зная наше прошлое? Я помню, что когда-то, пусть это было целую вечность назад, ты мне изменил. Ты сделал мне так больно, что я годами собирала себя по кусочкам.
Раздражение в глазах Стаса вдруг угасло. Он опустил голову, глядя на нетронутый стейк. Повисшая между ними тишина была тяжелее любого крика. Глубоко вздохнув, он наконец начал говорить то, что, пожалуй, должен был сказать еще при их первой встрече после долгой разлуки. Ему просто не хватало смелости.
– Василис… Я не собираюсь оправдываться. Просить прощения спустя восемнадцать лет… это звучит глупо, почти бессмысленно. Хотя я и прошу. Прости меня.
Он сделал паузу. Еда на столе теперь казалась лишней, почти отвратительной.
– Прости, что так вышло. Что я причинил тебе боль. Я сам до сих пор до конца не понимаю, зачем это сделал. Мне было восемнадцать. Мы были пьяны, гремела музыка, все было как в тумане. Таня оказалась рядом, я был молод и безответственен… Я даже не понял, что произошло, пока не стало слишком поздно. Я жалел об этом каждый гребаный день в течение первого года.
Василиса слушала, не шевелясь.
– Тогда почему ты не пытался меня вернуть? В девятнадцать, в двадцать? Почему позволил мне уйти навсегда?
– Потому что я был самонадеянным идиотом, – Стас поднял на нее глаза, и в них была такая неприкрытая тоска, что ей стало трудно дышать. – Я думал: «Мне восемнадцать, впереди целая жизнь». Я верил, что таких, как ты, будет много. Что любовь это не дефицит, что я еще встречу ту самую, и не одну. Я думал, что отпустить тебя, это правильно, что возвращаться и унижаться – значит ударить по своей мужской гордости. Я думал, что жизнь длинная и судьба еще не раз преподнесет мне такой подарок.
Он одним глотком осушил бокал вина и с глухим стуком поставил его на стол.
– Но я ошибался. Жизнь оказалась долгой, да, но пустой. Я ни на секунду не переставал тебя любить. Ни одна женщина за эти восемнадцать лет не смогла заставить меня почувствовать хотя бы десятую долю того, что чувствую я, когда ты просто смотришь на меня в упор. Я вернулся не для того, чтобы играть. Я вернулся, чтобы вернуть твою любовь. Если, конечно, ты позволишь мне хотя бы попытаться.
Василиса смотрела на него, и мир вокруг – ресторан с его музыкой, звоном посуды и чужими голосами – перестал существовать. Остался только этот мужчина с восемнадцатью годами сожалений в глазах.
Она не знала, что ответить. Но знала одно: она хотела просто быть дома, чувствовать себя дома. И, возможно, этим домом снова мог стать он.
Глава 14
Скрежет шин едва слышно разнесся по морозной улице, когда Стас припарковал машину у подъезда Василисы. Уставшим, но напряженным пальцем он выстукивал дробь по рулю. Василиса нервно теребила пальцы. Разговор, состоявшийся по дороге, как-то неловко оборвался, повисла неопределенность. Василиса не сказала ничего конкретного и уже успела пожалеть об этом, потому что такой неловкости, с которой они добирались до ее дома, она еще никогда не испытывала.
Она потянулась к двери машины, мельком взглянув на его напряженный профиль.
– Тогда я пойду… – неуверенно проговорила она.
Он стиснул зубы, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за лобовое стекло.
– Да, тогда до встречи. Увидимся в следующий раз, может быть, в субботу?
– Да, можно, почему бы и нет. Тогда позвони мне или напиши, как тебе будет удобно.
– Хорошо, – кивнул он, почти не глядя на нее.
Василиса выждала ровно секунду и вышла из машины. Неторопливо, почти демонстративно направляясь к подъезду, она вдруг остановилась. Что-то во всем этом было не так, этот вечер должен был закончиться иначе. Она резко развернулась, чтобы подбежать к нему, обнять, сказать, что да, она его простила, уже давно, и что она хочет начать все сначала, прямо сегодня и навсегда. Сказать, что она больше не хочет, чтобы между ними была эта дурацкая неловкость, и что она не хочет, чтобы он думал, будто она несерьезно к нему относится.
Но она не смогла даже пошевелиться. Ее встретили губы Стаса. Он, движимый, по всей видимости, теми же мыслями, впился в нее губами и всем телом, прижимая к себе, не желая отпускать ни на секунду. Чтобы она была с ним. Чтобы он мог чувствовать ее душу в поцелуях, ее плоть в прикосновениях.
Он не мог вот так просто все потерять. Он хотел ее вернуть. И он почти добился своего, он так просто не сдастся.
Они оба, как дети, зажмурившись, прижимались друг к другу губами, целуясь так, словно делали это впервые. А когда остановились и отстранились, то не могли отвести друг от друга взгляда. Слов больше не требовалось, был нужен только этот взгляд.
Восемнадцать лет прошло с тех пор, как они расстались, с тех пор, как их пути разошлись, с тех пор, как невысказанные слова и упущенные возможности превратились в горькое сожаление. Но в этих объятиях, под приглушенным светом уличного фонаря, казалось, что время их не коснулось. Их чувства, дремлющие, но полные жизни, плевать хотели на прошлое. Наконец-то они были готовы позволить этому огню, так долго тлеющему, вспыхнуть, сжигая все страхи, все сомнения, все чертовы преграды, которые когда-либо стояли между ними.
– Да, – едва слышно прошептала Василиса дрожащим голосом. – Да, я хочу быть с тобой, Стас. По-настоящему. Даже если будет больно.
Он улыбнулся, не веря своим ушам. Взял ее лицо в свои теплые сильные ладони и нежно поцеловал в лоб.
– Не будет, – произнес он чуть громче, и Василиса поверила в эту уверенность безоговорочно, безосновательно поверила в его слова. И она была права.
Ведь теперь, с этого самого момента, Стас не позволит ей сомневаться. Он совершил ошибку и был готов не просто банально искупить ее, но и принять тот опыт, который подарила ему жизнь, и начать все сначала. С женщиной, которую, как он теперь точно осознал, он любит.
– Я люблю тебя, – сказал он. – И еще я очень хочу тебя расцеловать. Ты не представляешь, как я по тебе скучал.
Она улыбнулась, лукаво изогнув бровь.
– Не могу ответить тебе тем же, я совсем не скучала, – она обвила его шею руками и притянула к себе. – Это ты у нас цветочек, не тронутый браком. А я жила полной жизнью.
Он издал низкий смешок, от которого у нее в груди затрепетало.
– Даже не знаю, разозлиться мне на эти слова или просто наказать тебя.
– Наказать? – дерзко улыбнулась она. – Разве что тем, что в самый важный момент ты спустишься в бегство. – Она прищурилась. – Вот это будет обидно.
– Ну, если уважаемая писательница даст мне еще один шанс, думаю, я совладаю с собой и доведу дело до конца.
– Ну, если до конца… – она привстала на цыпочки и прильнула к его губам в новом многообещающем поцелуе. – Тогда я, пожалуй, даже приглашу тебя на чай.
– Соглашусь, если к чаю будут пирожные, которые я буду слизывать с твоего тела. На меньшее я не согласен.
Она снова рассмеялась, отстранилась от него и, подмигнув, пошла к двери подъезда. Он не смог сдержать улыбку и поплелся за ней. Стоило им войти в квартиру, как он тут же, едва дав ей запереть дверь, прижал ее к стене, стягивая с себя и с нее верхнюю одежду. Не отрываясь ни на секунду от ее губ. Пуговицы на его дубленке заедали, он с трудом их расстегнул. И рассмеялся ей в губы.
– Черт, страстный секс в верхней одежде оказался сложнее, чем я предполагал.
– Уже выдохся? Может, сделаешь перерыв? – ехидно предложила Василиса, ее глаза озорно блестели.
– Ни за что. – Он окончательно стянул с нее верхнюю одежду и потянулся, чтобы снять платье, что ему и удалось. Тем временем она расстегнула его ремень и стянула с него рубашку.
Оставшись в одних брюках, он подхватил ее на руки. На ней было только нижнее белье – трусики и лифчик. Он отнес ее в спальню, бросил на кровать и, нависая над ней, стал стягивать с себя брюки.
Помада Василисы размазалась. Он склонился над ней, его взгляд был голодным, но нежным, когда он поцеловал ее в уголок рта, затем в подбородок и скользнул губами вниз по шее. Ее руки нетерпеливо расстегнули бюстгальтер, и он соскользнул с ее плеч, обнажив упругую грудь. Стас застонал, его губы тут же накрыли ее сосок, он втянул его, слегка прикусив. Она протяжно, почти болезненно вздохнула, выгибаясь под ним, и зарылась пальцами в его волосы, притягивая его ближе.
Его губы двигались вниз, вдоль ее живота, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев, пока не достигли края трусиков. Василиса вздрогнула, когда его дыхание опалило ее кожу. Он опустился на колени у края кровати, его взгляд задержался на ее глазах, тающих от желания, прежде чем он полностью погрузился в нее. Язык Стаса был искусным, настойчивым, нежным и требовательным одновременно.
Каждое прикосновение вызывало у нее дрожь, каждый вздох Стаса отдавался глубоко внутри нее. Она запрокинула голову, вцепилась в простыни, пытаясь совладать с нарастающей волной наслаждения, поднимавшейся из самых глубин ее существа. Ее бедра дергались, пытаясь прижаться к нему еще сильнее, а стоны вырывались неудержимым потоком. Воздух в комнате сгустился, наполнившись ароматом разгоряченной кожи и их общего, почти осязаемого желания.
Едва Василиса пережила первый ошеломляющий оргазм, он уже был над ней. Его тело, горячее и твердое, прижималось к ее телу. Он глубоко, почти отчаянно поцеловал ее, а затем медленно, дразняще вошел в нее. Она выгнулась, принимая его, и издала низкий гортанный стон. Поначалу ритм был медленным, тягучим, исследующим, но быстро перешел в нечто первобытное, неконтролируемое. Их бедра соприкасались, тела двигались в унисон, создавая симфонию влажных шлепков и стонов. Лунный свет, проникавший в окно, рисовал на их телах причудливые узоры, превращая их в единое движущееся произведение искусства.
Стас перевернул ее на живот, и нежно, но решительно шлепнул по округлой ягодице. Василиса вскрикнула, ее тело напряглось, но тут же расслабилось, когда он снова вошел в нее, теперь уже сзади, глубже и резче.
Ее пальцы вцепились в подушку, она уткнулась в нее лицом, заглушая крик наслаждения. Он шептал ей на ухо дразнящие слова, чувствуя ее податливость, ее полное доверие. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, и каждый его толчок приносил им обоим эйфорическое наслаждение.
Внезапно Стас подхватил ее на руки и решительно направился в ванную. Из душа уже лилась горячая вода, наполняя помещение паром и теплом. Он опустил ее под струи, и их тела, покрытые потом, стали влажными от воды. Кожа скользила по коже, каждое движение в душе становилось все более яростным, все более откровенным. Вода смывала все преграды, их стоны смешивались с шумом воды, создавая интимный, неземной мир. Василиса обхватила его ногами за пояс, руками обвила шею и полностью отдалась этому потоку. Он прижимал ее к плитке, целовал плечи, грудь, пока они оба не задрожали от очередного всепоглощающего оргазма.
Выйдя из душа, они едва держались на ногах.
Когда они наконец рухнули на кровать, сплетясь телами, мир вокруг них растворился. Воздух был пропитан их запахом, стонами и вздохами. Они лежали рядом, тяжело дыша, ощущая каждое прикосновение друг друга. Василиса прижалась к нему, положив голову ему на плечо и слушая биение его сердца – мощное, уверенное, такое родное. Стас крепко обнял ее, его губы коснулись ее лба. Слов не было, только глубокое, абсолютное чувство завершенности и начала. Восемнадцать лет ожидания растворились в этой ночи, оставив после себя лишь обещание будущего, которое они наконец-то готовы строить вместе.
Эпилог
Десять месяцев спустя
Стас крепко прижал ладонь к животу, пытаясь отдышаться. Он изо всех сил делал вид, что не волнуется, что его плечи расправлены, а голос звучит командно и уверенно. На самом деле он едва сдерживал легкую дрожь в пальцах, спрятанных глубоко в карманах тренировочных брюк. Для статного мужчины почти сорока лет, известного своим хладнокровием на льду и за его пределами, это было непростительно. Но для будущего отчима, которым он так отчаянно стремился стать, это, пожалуй, самый верный признак того, что он на верном пути.
Он стоял на катке, который был для него вторым домом, и смотрел на свою команду, в тысячный раз наблюдая за тренировочным процессом. Он знал каждого мальчишку в лицо, предвидел их маневры и ошибки. Но именно сегодня он никак не мог сосредоточиться на игре, потому что мысли его были где-то далеко. Мысли его были примерно в пятнадцати минутах от настоящего.
Примерно через пятнадцать минут Василиса должна была прийти сюда, в его «логово», как она любила шутить. И не одна, как обычно после тренировок, когда они болтали, пили кофе и строили планы на вечер. Нет, сегодня она наконец созрела для того, чтобы познакомить его со своей дочерью. А это означало, что она окончательно впустила его в их жизнь. И теперь, когда он познакомится с Ниной, он больше не сможет быть разгильдяем. Он должен был стать ответственным человеком, которого примет дочь. Или хотя бы не отвергнет.
Вот о чем он беспокоился больше всего: о том, что Нина скажет матери: «Нет, я не хочу, чтобы ты с ним встречалась», или, что еще хуже, поставит матери ультиматум: «Либо я, либо этот тренер».
Он прокручивал в голове худшие сценарии, хотя причин думать о них в таком ключе не было. Но все же она дочь Василисы. Особенно старшая дочь. Где-то он слышал, что старшая дочь всегда похожа на мать, а это значит, что она будет настороженной, язвительной и довольно дерзкой. То есть такой же, как Василиса в их первую встречу, – колкой, остроумной и чертовски привлекательной. Только вот Нине всего тринадцать. И он должен был не привлекать ее, а очаровывать.
У него не было права на ошибку. Нужно было предстать во всем своем отцовском обонянии.
Стас мотнул головой, пытаясь отогнать дурные мысли, и тут же встретился взглядом с Василисой, которая с улыбкой подходила к нему. И не одна, как он привык, а с целой свитой: дочерью Ниной и подругой Стасей. Последнюю он, естественно, уже знал. Сколько она шутила по поводу его фамилии и сколько раз обещала увести его у Василисы, но сейчас Стася была непривычно серьезна, хотя по ее глазам было видно, что она сгорает от любопытства. А вот с Ниной… – он перевел дух.
– Привет, – сказала подошедшая Василиса, кивнув ему вместо привычного поцелуя в щеку. В ее глазах плескалась игривость, но Стас уловил и легкое беспокойство, похожее на его собственное. Вечно неугомонная Стася заерзала на месте, явно получая огромное удовольствие от того, что ей удалось увидеть эту сцену воочию. Ее губы растянулись в широкой предвкушающей улыбке.
Нина, высокая и стройная, держалась чуть позади матери. Она с любопытством разглядывала все вокруг: блестящий лед, мелькающие силуэты мальчишек, яркие баннеры. Стас ее не особо интересовал, по крайней мере пока. Ей больше нравились мальчишки на льду, которые разгонялись, стуча клюшками по шайбе. Мальчишеские крики, удары и восторг от победы привлекали ее гораздо больше, чем почти сорокалетний мужчина, с которым встречалась ее мать, что в целом было хорошим знаком. Для неё он был частью пейзажа, а не потенциальной угрозой.
Стас, решившись действовать, присел перед ней на корточки. Эта затея оказалась почти бессмысленной. Когда Стас присел перед ней на корточки, ему пришлось смотреть на нее снизу вверх. Нина была высокой для своего возраста.
– Нравится? – неуверенно спросил он, кивнув на лед. Его голос прозвучал чуть хрипло, чего он совсем не ожидал.
Она восторженно закивала. Ее глаза, такие же яркие, как у Василисы, загорелись.
– Умеешь кататься? – продолжил он, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. Это оказалось проще, чем он думал. Просто поговорить о хоккее.
– Да, умею, но… у меня нет коньков, – немного смущенно ответила Нина, опустив взгляд на свои сапоги.
Стас улыбнулся. Вот оно, окно, в которое можно прорваться.
– Подберем, – уверенно сказал он. – Сейчас ребята закончат игру, отправим их отдыхать, а сами немного поработаем. Договорились?
Он ждал такой реакции, но восторг превзошел все ожидания. Нина, широко раскрыв глаза, энергично закивала, так что ее длинные волосы затряслись. Еще больше обрадовалась Василиса, которая увидела, что Нина, кажется, расслабилась.
Несмотря на показное спокойствие, дочь очень волновалась перед встречей со Стасом. Не волновалась, кажется, только сама Василиса. За последние десять месяцев она вообще перестала волноваться, бросилась в эти отношения со Стасом как в омут с головой и теперь была уверена, что не зря. Такого счастья она, пожалуй, никогда не испытывала. Теперь, когда два самых важных человека в ее жизни знакомились друг с другом, она не могла сдержать дурацкой улыбки, которую тут же заметил Стас.
– Че лыбишься, мать? – вернулся к нему его привычный, слегка ехидный тон. – Кататься умеешь?
Василиса удивленно посмотрела на Стасю, потом на Стаса и, наконец, на Нину. Нина аж вздрогнула – то ли от радости, то ли от неловкости, а может, и от всего сразу, потому что в свои тринадцать лет она с трудом сдерживала эмоции. И, судя по всему, Стас ей уже очень нравился.
– А мне-то зачем кататься? Нина же хотела, – попыталась отшутиться Василиса, но ее голос дрогнул.
– Значит, не умеет, – проговорил Стас, глядя на Нину и явно пытаясь с помощью Василисы найти с ней общий язык и, так сказать, попасть в одну команду. – Что ж, будем учить.
И тут Нина с неожиданной легкостью включилась в игру.
– Да, мам! Я давно говорила, что нужно научиться кататься! Будем кататься все вместе! Стась, а ты умеешь? – обратилась дочь к подруге матери, уже предвкушая семейное веселье.
Стася, которая до этого момента молча наблюдала за развитием событий с лукавой улыбкой, оживилась.
– Конечно! Кто вообще не умеет кататься на коньках? Что за бред, – она театрально закатила глаза, всем своим видом показывая, что не уметь кататься на коньках просто немыслимо.
Все три пары глаз уставились на Василису, насмешливо скалясь. Да, они ополчились против неё. Василиса почувствовала себя загнанной в угол. Она могла бы отказаться, но разве можно было испортить такой момент?
– Ладно, – наконец сдалась она с преувеличенно тяжким вздохом. – В качестве исключения можно прокатиться один круг. Ну, может, два.
– Ес! – победно воскликнула Нина и побежала к трибунам, чтобы продолжить наблюдать за игрой, словно забыв о них. Стася поиграла бровями, глядя на Стаса и Василису.
– Молодцы, все правильно, справились – усмехнулась Стася, и встала рядом с Ниной, наблюдая за игрой и выкрикивая какие-то глупые лозунги, на которые Нина лишь закатывала глаза.
Стас беззвучно вскрикнул, пытаясь тихо выдохнуть. Сердце все еще колотилось, но уже не от страха, а от эйфории. Кажется, он справился. Он не просто избежал катастрофы, он, возможно, забил свой первый гол в ворота будущего отчима.
– Ты как? – спросила Василиса, наклонившись к его уху. Её голос был нежным, а глаза светились.
– Кажется, нормально, – честно ответил он, – сердце сейчас остановится.
– Ой, да ладно тебе, по тебе вообще не скажешь, что ты волнуешься, – она легонько ударила его кулачком в грудь, пытаясь скрыть собственную радость.
Он перехватил её руку и прижал к своему сердцу.
– Волнуюсь! Чувствуешь, как сильно бьется?
– Чувствую, – шепнула она ему в ответ и нежно поцеловала в уголок губ, прежде чем снова повернуться к Нине.
Теперь они точно, будут счастливы.
Ведь иногда любовь – это не бурные водопады и не стремительные потоки. Иногда она напоминает хорошее вино, которому нужно время, чтобы настояться. Годы, десятилетия, целая жизнь. Порой ей нужно пережить много времени, разлуку, встречать рассветы и закаты в одиночестве, чтобы потом, спустя восемнадцать лет, встретиться вновь и понять, что настоящие чувства не угасают, а становятся лишь глубже, насыщеннее, крепче. И тогда, на новом витке судьбы, она расцветает с новой силой, обретая смысл и счастье, которые были предначертаны, но просто ждали своего часа, чтобы стать истинными.
