Текст книги "Сирена и Василиск (СИ)"

Автор книги: Заират Зан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19

В концертном зале Парка имени Сун Ятсена, в Пекине, было не протолкнуться. Билеты, на единственный концерт певицы, известной под именем «Сирена» были распроданы уже давно, даже не смотря на их баснословную цену. Телевиденье из десятка стран, настраивали аппаратуру, понимая, что возможно подобного шанса они больше не получат. Никакой фонограммы, никаких искусственных звуков. Только живой звук, и все. Люди начавшие собираться, еще задолго до начала концерта, в нетерпении занимали свои места. Те кому не посчастливилось купить билет, столпились у окон, готовые ждать часами.

Алина смотря на это столпотворение, никак не могла взять в толк, почему все эти люди, так жаждут её слышать. Даже сквозь толщу стекла и бетона. И видя фанатичный блеск в глазах некоторых из них, порадовалась, что все это продлиться не долго. Обещая себе, что если в будущем, ей придет в голову что-то спеть, она будет делать это за закрытыми дверями, или в окружении самых близких людей. Все же слава и известность её пугала. Вот интересно, выживет ли человек, который по идее должен стать виновником её гибели, после встречи с этой толпой?

Отвернувшись от окна, она направилась в сторону сцены. Выглянув из-за занавесей, девочка нахмурилась, увидев в одной из лож Михаила и его людей. Алина предпочла бы, чтобы в этот раз он был как можно дальше. Причинять еще больше беспокойства, чем это необходимо, она не хотела. Но её мнение на этот раз не учитывалось.

Пробегая глазами, по залу, она с удовлетворением увидела присутствующих в зале персонажей, предстоящей трагедии. Вот только никто из них, еще не знает о роли в пьесе написаной Алиной. Впрочем сегодняшняя сцена для двух главных актеров. Её самой и Палача. И пора наконец, снова стать собой. Пусть даже с другим именем.

Наконец шум стих, и освещение в зале потухло. Но никто не выказал неудовольствия. Так как в этот момент занавес открылся, и в единственной освещенной точке, за роялем появилась та, кого все так ждали. А потом началось волшебство.

Люди с жадностью ловили каждое слово, забыв о проблемах и собственных горестях. Этот голос завораживал, даря покой и радость всем, кто его слышал. Они смеялись и плакали хотя порой и не понимали слов. Но им и не нужно было понимать, чтобы чувствовать. И только трое в этом зале не поддались этому волшебству. В отличие от других они понимали каждое слово.

Михаил слушая одну из песен, которую Асия якобы посвящала младшей сестре, понял что вскоре и с этой сестрой придется попрощаться. Стихи Николая Добронравова, немного измененные девушкой, как нельзя лучше передавали её намерения. И даже понимая, что никто на самом деле умирать не собирается, с тревогой наблюдал за происходящим. Интересно кто на сей раз, окажется жертвой этой странной мести? По-другому происходящее он назвать не мог.

Ты – словно луч в потёмках, Ты вся – надежды свет. Милей тебя, сестрёнка, В туманном мире нет. Хочу, чтоб сердца пламень Согрел твои мечты. Пусть пляшут под ногами Цветы, цветы, цветы.

Но, как в реке воронка, Изменчива судьба. Придёт беда, сестрёнка, – Я выручу тебя. Пью за любовь и смелость, За счастье впереди, Чтоб всё сбылось и спелось На жизненном пути.

Ты – словно день погожий, И знает вся родня, Как мы с тобой похожи, Но ты милей меня. Ах, рвётся там, где тонко – Неоднозначна жизнь. Сестра моя, сестрёнка, Ты за меня молись!

Одна песня сменялась другой, и когда спустя часы, девушка попыталась закончить концерт, люди её не отпустили, практически умоляя еще об одной. Последней. Даже не понимая, насколько они правы. Алина задумалась. Она устала. Ей безумно хотелось все закончить побыстрее. Ведь для неё главное действо было впереди. Но на мгновение, встретившись взглядом с Палачом, она решилась. Пусть знает, что даже с перебитыми крыльями она сдаваться не собирается. И зазвучала мелодия, полная боли, надежды и гнева. При этом девушка не отрывала глаз от своего противника:

****Может быть, еще придется видеть мне Дом родимый под дымящейся золой. Помертвеет сердце в грозной тишине, Вместо дома видя призрак нежилой. Пусть хоть так. Хотя и горько, пусть хоть так. Пусть останусь без родимого угла, Лишь бы не глядел с усмешкой лютый враг, Как бледнеет драгоценная зола. Если я и не дождусь такого дня, Чтоб увидеть скорбный город мой средь скал, Пусть мой друг его увидит за меня, Лишь бы только враг злорадный не видал. Если я, глаза ладонью заслоня, Не увижу больше горные снега, Пусть мой друг на них посмотрит за меня, Лишь бы не глаза звериные врага, Пусть мой город – только пепел, дым и кровь, Лишь бы он освободился от врага. Люди вольные построят город вновь, Только б вольными им быть на все века. Это слово не созвучий пышный звон. Не притронется ко лжи душа моя. Этим словом воин в битве вдохновлен, Это сердце, а в бою не лгут сердца.

На мгновение оторвав глаза от Палача, она посмотрела на единственного человека которого здесь могла назвать другом. И встретившись с ним взглядом, поняла что он знает. Знает и не будет мешать. Вот только потом, ей придётся объясниться. И за обман, и за все её могилы.

И в эту минуту, Михаил услышал слова, которые прозвучали будто у него в голове. Вот только голос чужой.

– В последний раз. Обещаю! Только не мешай. Уходи, так чтобы это видело как можно больше людей. Прошу.

В ответ лишь еле заметное движение головой. И как только певица исчезает со сцены, мужчина спокойно поднимается и уходит прочь, чувствуя любопытный взгляд журналистов. Те провожают взглядом, одного из самых богатых людей Азии. Один из его людей, относит за кулисы охапку белых роз, и не предпринимая больше никаких действий Михаил с охраной уезжают. Позже станет известно, что спустя час, он улетит из Пекина. Чтобы еще до рассвета вернуться обратно. Из-за очередной трагедии семьи Алия.

Несколько часов спустя девушка вышла из здания и направилась в сторону серебристого спортивного автомобиля, которую подогнал предоставленный ей шофер. Она хотела, чтобы люди разошлись и поэтому задержалась. Но не учла любовь фанатов к своему кумиру. Не успела она сесть в машину, как в её сторону устремилось море людской толпы, которая заметила её на улице. Впрочем, они не успели.

Перед тем, как машина тронулась со стороны водителя, к автомобилю подошел мужчина, и практически силой выкинул водителя и заняв его место тронулся с места. Алина с интересом разглядывала похитителя, но не мешала и не возмущалась. Зачем, если он сам сделал первый шаг? Увидев, как он заблокировал двери, только немного напряглась. Все же не хотелось что-то испортить раньше, чем это закончиться. Вот только похититель не учел, множества свидетелей его действий. Впрочем, вряд ли кто-либо разглядел его лицо. Но в зеркале заднего вида девочка увидела, что вслед за машиной устремились еще не менее десятка. И если даже некоторые из них были с Палачом, который уверенно увозил её в неизвестном направлении, то остальные вряд ли. А учитывая, что среди преследователей появились несколько полицейских машин, то стоило только обрадоваться тому, что кто-то сообщил о произошедшем.

– Теперь думаю пора поговорить. – Палач посмотрел на свою пленницу, ожидая увидеть страх или растерянность. Но встретил только спокойный и безразличный взгляд. По лицу же что-либо прочитать было невозможно. Выражение лица скрывала маска, которую девушка так и не сняла.

– О чем? И я говорила о цивилизованной встрече и разговоре. А не о том, что вы здесь устроили.

– И все же мы поговорим сейчас. И вы передадите мне все материалы, которые у вас есть.

– А если я откажусь?

– Вы отсюда живой не выйдите.

– Напугали.

– Девочка, ты плохо себе представляешь наше общение. Смерть бывает разная, я могу сделать так, что вам будет очень плохо.

– Думаете, мне это неизвестно? – Алина отбросила маску, и посмотрела на него, заставляя вздрогнуть от отвращения. – Что не нравиться? А ведь это ваших рук дело. И вы еще думаете, что я не знаю, чего от вас ожидать?

Мужчина с отвращением отвернулся, сосредоточившись на дороге. Лицо, частично скрытое маской, было нежным, и каким-то неземным. Но когда она сняла маску, и обнажила все что скрывала под ней, это лицо превратилось в своего рода насмешку. Вызывая не жалость или страх, а только омерзение.

– Не нравлюсь?

– Надень обратно!

– С какой стати? Мне и так комфортно. Неужели не нравиться дело своих рук, Палач?

– Так уверена, что я и есть Палач?

– Уверена, можешь не сомневаться. Впрочем, я это знаю уже достаточно давно. Помните, когда вы были в нашем доме, в сопровождении, одного моего не очень любимого родственника?

– Какое это имеет значение? – видя, как мужчина напрягся, девочка усмехнулась.

– О, самое прямое. Уже тогда мы с сестрой все знали. И даже кто именно стоял за вашей спиной. Помните картину, которую показала вам Айша?

– Которую из?

– Ту, на которой она умирает? Вам не показалось странным, как она погибла?

– Меня это не интересует.

– А зря. Хотите увидеть, как я умру? Наверное, тогда поймете, почему все то, что вы сейчас творите, меня не трогает.

Мужчина не успел ничего предпринять. Когда девушка нажала, несколько кнопок на панели, около своего сиденья. На лобовом стекле появилось изображение горящего автомобиля, окруженного людьми. Мельком посмотрев в окно, он вздрогнул. Увидев почти ту же панораму, что было на картине.

– Ну и как? В отличие от вас, когда садилась в этот автомобиль, я знала, что живой из него не выйду. А вы хотите жить? – еще одна нажатая клавиша прибора, и двери со стороны водителя оказались заблокированы. В страхе мужчина попытался остановить автомобиль, когда понял, что тот его не слушается. Наоборот, увеличивая скорость.

– Я бы посоветовала вам быть осторожнее и следить за дорогой.

– Ты сумасшедшая!

– А вы думали после того что с нами произошло, мы могли остаться в своем уме? Вы хотя бы знаете, что мы пережили, и что пережил наш отец? Что он пережил, вылавливая в море одну дочь, снимая с петли другую, или делая массаж сердца третьей? Вы ведь были на острове, не так ли? И видели три детские могилы? И как, много нашли, когда их оскверняли? Знаете, я ведь устала, очень. Пора уходить. А что может быть слаще, чем забрать с собой того, кого все это с нами сделал? – девочка откинулась на сидение, и смотрела, как в ужасе мужчина пытается открыть дверь. Что в ракурсе вертолета, которого подняли полицейские, выглядело немного иначе. Там все его трепыхания, были видны, как будто похититель пытается ее ударить, и борется с ней. Немного понаблюдав, за его действиями, девушка тихо напевала, мысленно отсчитывая минуты.

В океане где бушует шторм,

На острове затерянном в пучине.

Стоял большой, как будто новый дом

Вот только никого в нем нет отныне.

А во дворе склонившись над землей,

Дерево засохшее стояло

Три могилки детские оно

Корнями и ветвями укрывала.

оплаканные ветром и дождём, покоятся в них те, кто сердцу милы, тропинки к ним позарастали мхом.

Ведь некому прийти к тем трем могилам.

Здесь похоронены мечты отца,

Его глаза и сердце в тех могилах

Он рядом был когда пришла беда

Но вот помочь дочуркам был не в силах.

Теперь он сам, от горя угасал

Не находил для жизни он причину.

Его душа рвалась к ним в небеса

Осколки сердца тут похоронил он.

Испуганный мужчина не прислушивался, пытаясь открыть двери. Его затуманенный страхом разум не заметил, как скорость автомобиля снизилась, а дверь поддалась. И не успев собраться, он вывалился из машины, которая со скоростью неслась в пропасть. Палач выжил, переломав руки и ноги в нескольких местах. И судя по боли в районе спины, повредив позвоночник. Но при этом как не странно оставшись в живых. На его счастье, следующие за ними машины, успели притормозить, не позволив умереть под колесами. Люди, выбравшись из автомобилей, с ужасом смотрели, на полыхающий костер к глубине обрыва. Выжить в таком огне было невозможно. А виновник аварии, сбежать был не в состоянии.

Глава 20

В Пекинском международном медицинский центре было многолюдно. Ведь кроме пациентов и врачей, вот уже две недели больницу заполонили полиция и журналисты. Гибель певицы прозванной в народе «Сиреной» взбудоражило общественность. Особенно, когда виновник выжил, и сейчас вместо тюрьмы обитал здесь, в одной из палат интенсивной терапии. Он отказывался отвечать на вопросы, и вообще сотрудничать с полицией. Своих мотивов он открывать не собирался. За все время пребывания в больнице, он наверное произнес всего несколько фраз. По крайней мере дознавателям и медицинскому персоналу. Только однажды, но нарушил молчание. Через два дня после похорон, если происходившее можно так назвать, в палату к Палачу пришел Михаил. Чинить препятствия президенту крупнейшей в Азии корпорации не стали. Впрочем, подслушать, о чем говорили эти двое, никто не смог.

– Каждый получает по заслугам, не так ли? Пусть и с опозданием, но они отомстили. – смотря на укутанного проводами, и бинтами мужчину, в душе Михаила ничего не шевельнулось. Он уже знал, все о человеке, которого знали как Палача. Киан Остин, ирландец по происхождению, вырос у дальних родственников в Великобритании. В пятнадцать сбежал из дома, а через год, уже был в рядах ИРА. Впрочем, надолго там не задержался, став наемником, вместе с десятком подобных ему головорезов. Ну и дальше по списку. Впрочем, не это его беспокоило. А то, что данный субъект слишком уж тесно сотрудничал с лордом Деверо.

– Ты такой же сумасшедший, как и она. Раз знал, почему не остановил?

– Кто я такой, чтобы им что-то запрещать? И Айша и Асия были уже взрослыми. Я отвечаю только за Алану. А почему я не остановил? Зачем? Они имели право отомстить. Поверь человеку, на родине которого, только совсем недавно перестала действовать «Кровная месть».

– Но ведь они погибли!

– Они умерли десять лет назад. Ты сам видел их могилы.

– Они пустые! Они умерли сейчас, а не десять лет назад! – Михаил покачал головой.

– Нет. Они погибли десять лет назад. Да, в тех могилах нет тел. Но они похоронили свое детство, свои мечты, свою жизнь. Все правильно, вы убили их десять лет назад. А они уничтожили вас сейчас.

– Я еще жив!

– О, это легко исправить. Впрочем, я не буду требовать смертной казни. Живи, если такая жизнь тебя обрадует. Я разговаривал с врачом. Ты никогда не сможешь ходить. У тебя перелом позвоночника.

– Это не приговор!

– Нет, это можно было бы вылечить, если бы, во время транспортировки, с тобой обращались бережнее. Вот только, на твое несчастье, рядом с тобой оказались люди, которым больше нравилась Асия. Неправильная транспортировка, лишила тебя даже мизерной надежды на выздоровление. И да, врачи еще нашли в твоей крови, вещества, разрушающие твою нервную систему. Еще месяц и ты превратишься в овощ. Наслаждайся, пока возможно собственным разумом. Это единственное что тебе осталось. – Михаил направился прочь, когда его окликнули.

– А тебе? Что я тебе сделал?

– Я знал этих девочек. Я видел, как они росли. Видел, что вы с ними сделали. Я был на их могилах. Разве это не причина? Мне этого вполне достаточно.

– И не хочешь знать, почему мы тогда их похитили?

Хочешь сказать, что тебе известна причина? Сомневаюсь. Я спрошу о причине, человека, который вам заказал похищение. А для вас причина деньги. Только и всего. – Михаил ушел, тихо прикрыв дверь.

Две недели была относительная тишина. Ну насколько это возможно в его случае. Боль раздирала на части. Но все же была терпима. Больше всего раздражало, невозможность самостоятельно двигаться. А персонал больницы, и полицейская охрана, стоящая у входа, как сговорившись, ставили песни его личной «Немезиды». Сначала он молчал, потом жаловался, в конце он просто кричал на всех, кто приходил в палату. Но ни его желания, ни мольбы, ни на кого не трогали. А потом стало тихо. Разом. Почти целый день. Наверное за последние дни это впервые раз, когда он смог нормально заснуть в больнице. А утром, его ждала встреча

Открыв глаза и почувствовав чей-то взгляд, мужчина огляделся. На подоконнике, сидела хрупкая фигурка, будто высеченная из мрамора. Девочка лет четырнадцати, с тонкими, какими-то чуждыми чертами лица, в обрамлении абсолютно седых волос, смотрела серыми такими знакомыми глазами, и улыбалась.

– Ну здравствуйте Киан. Я слышала, вы меня искали?

– Кто ты?

– Неужели не догадываетесь?

– Алана Алия?

– Как неуверенно. А я думала, вы меня сразу узнаете. Ведь в том числе и вам, я обязана этим украшением. – девочка дотронулась, до седых прядей. Алине даже не пришлось лукавить. Ведь этот человек принимал участие в том самом эксперименте.

– Только не говори, что и ты меня помнишь!

– Что вы. Вас лично я не помню. Но вас это от ответственности не избавляет. Впрочем, я вполне отомщена. Вы даже не представляете насколько. И дело не в сестрах. А в вас. Вы сами, собственными руками, сделали то, что я вряд ли бы смогла. Или вы думали, что принимая ту гадость, все останется без последствий?

– Ты о чем?

– О тех наркотиках, которым вы кормили своих людей, и на которых подсели сами. В чистом виде принимать, конечно вы вряд ли стали бы, зная о последствиях. Но как говорят у русских «И на старуху бывает проруха».

– Да что ты можешь знать!

– Я? – вот теперь мужчина увидел настоящую ярость. – Кто по вашему, должен понимать как не я? – глаза девочки изменились, и теперь на него смотрели глаза необыкновенного цвета. Именно такими описывали их исследователи. Сейчас, на него смотрела единственная, выжившая. Не Алана Алия, а объект номер один, который по сведеньям, был два года как мертв.

– Ты…

– Я! И знаешь, что самое смешное? Вот встретить, кого-то из вас уродов, по крайней мере здесь я не ожидала. Тесен мир не так ли? И как я тебе? – мгновение, и на него смотрят, холодные страшные глаза василиска с лица Айши Алия. Ещё минута, и изуродованное лицо Асии. А потом опять, она сама.

– Значит, это все ты!

– Миша же тебе сказал, что девочки погибли десять лет назад. Вернее, почти уже двенадцать. Или думаешь, после всего что вы с ними натворили, они могли выжить?

– Но тогда ты, не имеешь никакого отношения к корпорации Алия!

– Надеешься таким способом, купить себе свободу? Не выйдет. Акей Алия удочерил меняю официально. Так что, ничего у тебя не получиться.

– Думаешь, это сойдет тебе с рук? – указывая на свои раны прорычал мужчина.

– Сойдет. Можешь быть уверен. А знаешь почему?

– И почему же?

– Вы никому ничего рассказать не сможете.

– Ты так в этом уверена?

– Киан, вы наверное не понимаете, что я уже не человек. Вы вытравили из меня человека. Как по вашему, хоть что-то во мне могло остаться от того ребенка, которой я была? Но знаете, у моего теперешнего состояния, есть преимущества. Я могу быть кем угодно. И что еще лучше, убить меня не получиться. По крайней мере, я такого способа не знаю. Вот ваш дружок, пырнул меня ножом. Так на мне ни царапины. А вы? Я ведь была в той машине. Я не выпрыгнула. Как считаете, много на мне ран?

– Ты монстр! Сумасшедший монстр!

– Все может быть. Вот только вы сами меня создали. Теперь наслаждайтесь! – разъярённый взгляд, встретился с полными ужаса глазами, того кого знали как Палача. А спустя пару минут, палата опустела. Мужчина даже не заметил, куда исчезла девочка. Его разум метался в теле, который стал для него тюрьмой. Спустя несколько часов, врачи поставили диагноз инсульт. С полной потерей двигательных и речевых способностей. Мужчина был жив. Но ни одна тюрьма, не могла сравниться с той, в которой он оказался.

Глава 21

Михаил, возвращался после очередной деловой поездки, когда на дороге, почти у въезда на территорию особняка увидел хрупкую фигурку девочки. Она шла по обочине, таща за собой большой дорожный чемодан на колёсиках. Остановив машину, мужчина вышел, и подошел к девочке. На мгновение, их взгляды встретились. На лице ребенка промелькнуло раскаяние.

– Прости!

– И когда мне хоронить эту сестру? – хотя Михаил пытался говорит холодно, он не смог сдержать вздоха облегчения. Одно дело, когда во что-то веришь, и на что-то надеешься. И совсем другое видеть желаемое наяву.

Вот теперь она стояла перед ним. Ребенок с портрета. Алина подняла глаза и на одно мгновение черты её лица, почти неуловимо изменились. Нет, это было тоже лицо, но что-то чуждое, нечеловеческое проглядывало в её чертах. Возможно дело в белой, мраморной коже без единого изъяна? Или в резко очерченных скулах? Но эта чуждость бросалась в глаза, как и взгляд до боли знакомых радужных глаз. Мгновение, и перед ним снова обычная девочка, с серыми пронзительными глазами, и серебром седых волос.

– Меня хоронить не придётся. Я умирать не собираюсь!

– Уверена?

– Ну согласись, даже мне жить за троих тяжело.

– Ладно, это не тот разговор, который мы можем вести в таких условиях. – мужчина оглянулся на свою охрану. Они не видя опасности, держалась в отдалении. Но, тем не менее, пристально наблюдали за всеми их действиями. Хотя не могли слышать разговор.

– Они ничего не видели.

– И все же поговорим дома. Что в чемодане? – подхватив её ношу, они сели в ожидавший их автомобиль, и уже через несколько минут были около дома.

– Одежда, что-же еще? Я конечно могу носить вещи Айши или Асии, но согласись это выглядело бы странно. Я ведь приехала из какой-то закрытой школы. Значит вещи мне необходимы. На первое время хватит. – Алана спокойно перешла на русский язык, как только за их спиной закрылись двери кабинета, отрезая от остального мира.

– И ты в таком виде одна бродила по магазинам?

– Издеваешься? Я все купила еще будучи Айшей. И спрятала одежду в квартире Асии.

– Зачем все это?

– Я наконец хочу быть собой. В отличие от старших сестёр, меня никто особо не помнит. Никто не может сказать какой у меня характер. Какие привычки. Наконец я буду собой!

– Младшей погибшей сестрой? Не боишься, что обман старика раскроется?

– Нет никакого обмана. Объявили что я младшая дочь Акея? Но это так и есть. Правда с небольшой поправкой. Я младшая приемная дочь Акея Алия: Алана. Мне четырнадцать лет. Он удочерил меня за год до своей смерти. Все документы оформлены законно. Он действительно стал мне вторым отцом. Пусть даже при этом поставил одно условие. У него было на это право. Никто ведь не утверждал, что его погибшая дочь и я одно и тоже лицо?

– Что ж, это многое меняет. Но надеюсь, наконец, с этой его местью закончено?

– Не совсем. Остался основной заказчик. Остальные были просто исполнителями. Заинтересованными, сорвавшими неплохой куш, но все же…

– И кто-же это? Я в конце концов имею право знать чего ждать от вас дорогая невеста? – и видя как девочка скривилась, с усмешкой продолжил. – А что? Дядя при всем честном народе объявил тебя моей невестой. Так что …

– Он просто постарался тем самым защитить собственные интересы. Да и нас тоже, если честно. Но можешь не волноваться. Брак нам уж точно не грозит, ни при каких обстоятельствах. Разве что чудо случиться. Что с моей жизнью, вряд ли можно ожидать.

– И почему? Мне просто любопытно. Неужели я настолько неподходящая кандидатура? – Михаил сделал вид что обиделся, хотя его глаза смеялись.

– Ты здесь абсолютно не причём. Можешь успокоить собственную гордость. Мне вообще противопоказаны личные отношения с кем-либо. Ты наверное позабыл нашу первую встречу. Забыл, что капля моей крови может сделать с живым существом? Да я прикасаться к кому– то без перчаток опасаюсь. А ты про брак вспомнил. Так что не стоит волноваться, преследовать и убивать соперниц бегающих за тобой из ревности я не собираюсь.

– Ты меня успокоила. А теперь поговорим серьезно. Ты изменилась. Кто знает, что произошло с твоей способностью убивать?

– Изменилась? Да, я теперь внешне меньше похожу на монстра, но… – девочка немного напрягла пальцы, и представила на суд собеседника внушительные когти, которые смотрелись пугающе, на этих миниатюрных белоснежных пальцах. – Я все такой же монстр, только с более привлекательной внешностью. Вот и все. Возможно из – за этого и более опасный.

– Мы с тобой этого не знаем. Разберемся со всем этим позже.

– Э нет! Никаких больше исследований и лабораторий. С меня достаточно.

– Так и собираешься всю жизнь провести одна?

– Я очень хочу вернуться домой.

– Куда? На Кавказ? Впрочем, я тебя понимаю. Самому порой хочется все здесь бросить и вернуться в родной дом. Но к кому ты собралась возвращаться? Алина и Инна мертвы. Ты сама видела, как вас хоронили. Объявить себя живой ты не сможешь. Для всех ты угроза. Там уже не будет ни своих, ни чужих. Сама призналась, что ты опасна. Сама по себе я имею введу, а не то, что ты не можешь себя контролировать. Я уже успел убедиться, что с собственными силами ты управляешься отлично. Но ты ведь знаешь, что если откроется, что ты жива, за тобой начнется еще более масштабная охота.

– Думаешь я этого не понимаю? Почему по-твоему при живых родителях я объявила себя сиротой. Стала приемной дочерью в семье Алия? Я понимаю, что Алина мертва. И возвращать её к жизни нельзя. Но ведь когда-нибудь, я смогу поехать домой как Алана? Просто чтобы увидеть их? Чтобы никто не знал о прошлом. Пусть не объявляя, кто я на самом деле, просто побыть рядом с родителями и братьями. Навестить могилу подруги. Не думаю, что это слишком уж эгоистично желать этого.

– Это будет больно, ты это понимаешь? Они похоронили тебя. У тебя другая внешность и имя. Тебя не узнают.

– Я знаю! Знаю, что будет больно. Я надеюсь что выдержу.

– Хорошо, что ты все это понимаешь. Поэтому, ты не будешь никому ничего рассказывать о себе. Даже Тиму. Несмотря на его отношение к тебе, он в первую очередь обеспечивает безопасность страны. Для него, как и для всего остального мира, Алина мертва. Так и должно оставаться. Поэтому, когда придет время, и ты повзрослеешь, мы все же выполним волю твоего приемного отца и поженимся. И пусть брак будет фиктивным. В него никто не будет лезть. Можешь мне поверить. А раз ты моя официальная невеста, рано или поздно, я должен буду представить тебя семье. Для всего мира это будет отличный повод для поездки. Вот тогда ты сможешь вернуться домой и увидеть близких. При этом не придется ни от кого скрываться или лгать. Я просто познакомлю свою невесту со своей малой родиной.

– Значит, мне придется ждать, до моего совершеннолетия?

– Нет, зачем же? Мы поедим как только разберемся с проблемами которые возникнут, из-за твоего возвращения в родной дом.

– Думаешь, он попытается меня отобрать?

– Лорд Деверо? Уверен. Он никогда не откажется от такого лакомого куска как корпорация Алия. Так что приготовься к войне.

– Я готова. Ты знаешь, что по крайней мере трое в этом доме служат ему?

– О двоих мне известно. А вот о третьем человеке я не знал. Кто это?

– Не хочу наговаривать, сначала надо убедиться. Потом расскажу.

– Что ж нечто подобное я ожидал. А теперь хватит заговаривать мне зубы. Кто твоя третья цель? И наконец, я хочу знать, что же тогда произошло на самом деле! Надоело быть в неведении. Даже отец с братом о тех днях стараются особо не распространяться.

– Хорошо, я расскажу. Правда все что я знаю, это записи девочек в своих дневниках, воспоминания Акея, и документы полученные им когда он с помощью частных лиц и спецслужб пытался узнать что случилось в те несколько дней, когда девочки пропали. Как ты знаешь, они пропали из этого дома.

– Да, именно поэтому, часть дома я закрыл. Не люблю чувствовать себя уязвимым в собственном доме. А обследовать оставшуюся часть, просто нет времени.

– Я так и поняла тогда, когда впервые здесь появилась. Так вот, в тот день, кто-то из слуг вывел девочек из дома, и передал похитителям. Причем, кто это был, до сих пор неизвестно. Знаю только то, что все кто тогда здесь работал, до сих пор живут в этом доме. Девочек увезли, и несколько дней, никто не мог их обнаружить, пока в отчаянии Акей не обратился к твоему отцу. Что тогда произошло, ты знаешь. Они нашли девочек, но все трое были в ужасном состоянии. Особенно старшие. А вот с младшей все было гораздо интересней и страшнее. Знаешь какой вопрос Акей задавал себе все эти годы? Что нужно сделать с двухлетним ребенком, чтобы он поседел? Будь она постарше, можно было бы сказать, что сильно напугали. Но ей было неполных два года. Она с трудом разговаривала, и вряд ли понимала, что происходит вокруг. Но факт налицо. Девочка после нескольких дней в руках похитителей оказалась абсолютно седой, и очень слабой. И что самое странное, в отличие от старших, девочку не били и не калечили. На её теле не обнаружили ни единого повреждения. Внутренние органы тоже не были повреждены. Её даже кормили. Но не смотря на это, она попала к отцу, седой и без сил. Девочка не могла даже руку поднять. С трудом глотала. И это абсолютно здоровый, еще несколько дней назад живой, сильный ребенок. Она прожила еще полгода. И то скорее всего, потому что большую часть этого времени провела подключенная к аппаратам жизнеобеспечения. Её кормили внутривенно. Ей даже помогали дышать. Так как самостоятельно это делать она не могла. Алана умерла во сне. Спустя ровно полгода после того как они переехали на остров. Айша, погибла за два месяца до этого. Она часто писала в дневнике, о том как ей больно, и страшно. Но о тех событиях она помнила немного. Да и вспоминать особо не хотела. Она часто любила сидеть на скале, смотря на волны. Отец думал, что море поможет ей все забыть. Однажды в шторм, Айша не вернулась. А спустя несколько часов, Акей нашел её на берегу.

– А Асия?

– Её отец, собственноручно вынул из петли. Асия действительно была творческой натурой. И очень хорошо играла и пела. Её мечтой, была сцена. Похитители, будто это знали, изуродовав ей лицо кислотой до неузнаваемости. То что ты видел, в моем исполнении, это хорошо подкорректированная версия. А много ли подростку нужно, чтобы решить, что жизнь окончена?

– Ты тоже была подростком. И то, что с тобой случилось, было еще хуже.

– Не сравнивай нас. У нас разное воспитание. Их воспитывали в любви и неге. Они в жизни никогда не слышали плохого слова. Всю их жизнь с них сдували пылинки. А у нас, ты вряд ли найдешь девочку, воспитанную как они. Нежные цветочки, на Кавказе не выживают. Да и характеры у нас разные. Они потеряли смысл жизни. А я безумно хотела жить. Ну так вот. Потеряв дочерей, Акей обезумел от горя. Единственное что его поддерживало, это месть. Он скрылся от всего мира, и скрыл смерть дочерей. Ты ведь видел могилы?

– Да. Но насколько я знаю, они пустые.

– Тела кремировали, и развеяли над морем. Те могилы, служили для Акея напоминанием, для чего он все еще бродит на этом свете. А когда он наконец обнаружил одного из виновных, стало слишком поздно. Болезнь его победила. Он почти отчаялся, когда после сильного шторма нашел меня. Я даже представить боюсь, в каком я тогда была виде. Когда я пришла в себя, его слуги относились ко мне почти как к божеству. Почему-то решив, что я дух природы. Наверное в этом виновато то, что меня нашли рядом с тем самым соколом. Ты его должен помнить.