Текст книги "Путь в Обитель Бога (СИ)"

Автор книги: Юрий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Отдохнёте здесь ночь? – спросила Лика.

– Нет, поедем, – ответил Хак. – Хорошо, что я по пути ещё своих встретил. Мы сейчас разделимся и заночуем на двух разных фермах – у Козлятника и Погремушки. Эх, лошадей бы сменить, так ведь у тебя только эта престарелая кобыла, да, Лика?

– Тогда еды возьмите, – предложила она. – Патронов надо?

– Нет, мы пополнили запас ещё в Харчевне. А еду – да, и побольше, сколько не жалко. Я тебе потом зачту.

– Да брось ты, – отмахнулась Лика. – Какие могут быть зачёты в таком положении?

Когда рейнджеры уехали, ко мне подошёл Тотигай.

– Это из-за Книги, – пробурчал он так тихо, чтобы его услышал только я. – Ибогалы думали, что она в Харчевне.

– Да что ты говоришь, мудрец крылатый? – зло процедил я.

– И если люди узнают, что именно мы приволокли её на Старую территорию… – настырно продолжал Тотигай, но я его остановил:

– Можешь не продолжать. Ясно, что Книгу нужно убирать отсюда, и дело тут не во всенародном гневе. Вопрос только в том, когда мы выступаем – утром или сейчас.

– Сейчас, трофейщик, сейчас. У нас всего с собой достаточно. Забираем Книгу и направляемся прямиком в Субайху. Получаем пять тысяч галет…

– Неправильный план, – возразил я. – Забираем Книгу и уходим на Додхар. Так вернее.

– Ты спятил?!? – взвыл Тотигай. Лика и Бобел, сидевшие на крыльце, недоумённо посмотрели на нас, и кербер понизил голос: – Хочешь и дальше с нею таскаться после того, что произошло в Харчевне?

– А ты бы хотел, чтобы то же самое случилось в Субайхе?

– Умники отобьются. Их там целый миллион. Или одним миллионом умников станет меньше, что тоже неплохо.

– Побойся Бога, Тотигай, – сказал я. – Или, вернее сказать, Предвечного Нука. Ты всё же о моих соотечественниках говоришь.

– Я не верю в Нука! У керберов свои боги. Я верю…

– …в толстую пачку галет, – вставил я.

– …в то, что у нас будут крупные неприятности, если мы не отделаемся от Книги, – закончил Тотигай.

– Но от платы за неё отказываться не хочешь, верно? Вот что мы сделаем. Вы остаётесь на ферме, что неплохо для Лики. Я иду за Книгой. Мне необходимо ещё раз встретиться с Имхотепом. И если он скажет, что отдать Книгу умникам – это хорошая мысль, я отдам. Не забыв предупредить их, что это такое. Возможно, они сбавят цену за неё, но, скорее, увеличат. Ты что не понимаешь, чего мы лишили яйцеголовых? Энергии для их разрядников, а это значит – вообще всего. Их лучевые трубки никуда не годятся на расстоянии свыше пятидесяти шагов, большие излучатели сдохли вместе с кораблями. Да нукуманские ребятишки их из рогаток перестреляют.

– И мы все заживём счастливо, – закончил Тотигай. – Знаешь, Элф, иногда ты бываешь на удивление туп. Я слышал весь ваш с Имхотепом разговор в общем зале. Он упоминал о поддельных Книгах, и раз уж яйцеголовые научились их делать, так будь спокоен, изготовили достаточно. Наверняка резерва им хватит вплоть до кончины времён. И кто сказал тебе, что настоящая Книга одна? Имхотеп говорил такое?

Я опешил.

– Нет, но…

– Он такого не говорил. Он лишь заметил, что именно наша Книга подлинная. Ключ от одной из небесных Колесниц Надзирателей. Одной из!.. Лишь Предвечный Нук знает, сколько их всего, и ключей должно быть столько же.

– Ты только что отказывался верить в Нука, – возразил я, чтобы скрыть своё замешательство.

– Почему же… Я охотно верю в него, когда мне удобно.

Нет, всё-таки в сообразительности керберам не откажешь, не зря они такие головастые. И если б их основные мыслительные потоки не вращались вокруг жратвы наподобие водоворота, из них вышел бы толк.

– Тогда мне тем более нужно увидеться с Имхотепом, – сказал я.

– Хорошо, – согласился Тотигай. – Но я на ферме не останусь. Мы Книгу нашли вместе. Бобел тоже не захочет оставаться, не надейся. Смотри, он уже собирается.

Действительно, Бобел вытащил на улицу наши рюкзаки. Свернув собственный, он запихнул его в мой, а мой нацепил на плечи. Таким образом, вопрос «когда выступать» был уже решён им в одностороннем порядке.

– Мы знаем, что нашествия яйцеголовых на Старую территорию не будет, – заметил Тотигай. – Они передохнут после боя у Харчевни, унюхают Книгу и направятся туда, где ты её спрятал. Пусть Хак ставит на уши фермеров. Учебная тревога им не повредит. Но Лику нам охранять нет смысла.

– Но Имхотеп тоже послал гонцов. Зачем бы он стал суетиться? – Мне бы хотелось подыскать возражения посерьёзнее, но их не нашлось.

– Наверно, он думает так же, как и я, – сказал Тотигай.

Мы пошли к крыльцу. Лика поднялась навстречу. Она уже всё поняла, однако спросила:

– Вам нужно идти, да?

– Как видишь. Не думай, что мы тебя бросаем. Яйцеголовые не придут сюда.

– Почему? Ты что-то знаешь?

– Слишком долго рассказывать. Но они не придут. И если Хак опять предложит сделать тебе зачёт за провизию, ты не отказывайся.

Лика посмотрела на меня, но не стала расспрашивать дальше, решив быть практичной:

– Там ещё полно лосятины, Хаку я отдала не всё. Немного не дозрела, ну да ладно.

– Оставь… Оставь себе. Когда Хак всех объедет и вернётся, он здорово проголодается.

– А ты вернёшься, Элф? – спросила она.

– Конечно. И платья принесу тебе, как обещал.

Бобел сходил в дом, вышел и оглядел двор, проверяя, не забываем ли мы чего. Тотигай перепрыгнул через стенку ограждения на выгон и затрусил к воротам на противоположной стороне. Лика подошла совсем близко, и теперь стояла запрокинув голову, глядя мне в глаза.

– А ты когда-нибудь вернёшься для того, чтобы остаться? – спросила она.

В другое время я бы опять смутился, однако сейчас мы уходили, и чёрт знает что ждало нас впереди. Поэтому я просто ответил:

– Не знаю. Но я точно вернусь. Быть может, я потом снова уйду и захочу забрать тебя с собой.

– Мне не хочется бросать ферму, – сказала Лика. – Но если будешь настаивать, я пойду.

Взгляд её был серьёзным, лицо – грустным, а у меня вдруг стало очень легко на душе.

– А мне очень не хотелось бы селиться на ферме и обрастать навозом, – сказал я. – Но если будешь настаивать, я над этим подумаю.

Глава 13

До ущелья мы добрались ещё затемно. Чтобы не искать пасеку впотьмах, сделали короткий привал. Как только рассвело, двинулись вверх по реке, и вскоре уже увидели вросший в землю, окружённый зарослями кустарника дом, и родник за ним. Всё так же тонкой струйкой стекала из трубы в бочажок вода. Рядом с родником на большом камне сидел Имхотеп.

Почему-то я не очень удивился, увидев его здесь.

Он пришёл не налегке. Рядом лежал старый, потёртый вещмешок и два моих разрядника.

– Мне пришлось нарушить неприкосновенность твоего жилища, Элф, – сказал он. – Надеюсь, ты не в обиде.

– Комната всё равно принадлежит тебе, хоть я её и занимаю. И я задолжал за неё немалую сумму.

– Вряд ли мы можем сказать, что нам действительно что-то принадлежит в этом мире, – отозвался Имхотеп. – Ещё я принёс все твои галеты. Они могут пригодиться в дороге. Вот, возьми. – И он протянул мне свёрток.

– Как раз столько я тебе и задолжал.

– Ты мне ничего не должен. Но я хочу, чтобы ты, когда достанешь Ключ из тайника, сразу же попробовал использовать его.

Я посмотрел на ибогальские пушки. Здесь, в лесу, прислонённые к валуну, они выглядели ещё более нелепо, чем когда-либо раньше. Незнакомый с ними человек мог бы подумать, что это всего лишь два диковинных растения-близнеца.

Я слишком устал после ночного перехода, чтобы тратить слова даром, поэтому просто полез вверх по склону к пещере. Спустившись обратно, присел рядом с Имхотепом и взял в руки разрядник.

– Ты говорил, что Книга улавливает мысли, – сказал я. – Ну и о чём мне думать?

– Думай о том, что надо зарядить оружие.

Действительно! О чём ещё? И как я сам не догадался-то?

Какая исчерпывающая инструкция…

– А если не получится? – осторожно поинтересовался Тотигай.

– Тогда мы все умрём, – ответил Имхотеп.

Тотигай аж подскочил на месте.

– Ну так, может, лучше не пробовать?

Имхотеп посмотрел на него – очень лукаво, как мне показалось.

– Почему не пробовать? Ты что, не веришь в Элфа? Я в него верю. А сказал я тебе то, что ты ожидал услышать.

Тут даже Бобел разулыбался.

Я примерился и без дальнейших проволочек вставил «рукоять кинжала» в разрядник. Щелчка не последовало – послышался чмокающий звук, и рукоять всосало в выступ-магазин до самого перекрестья. Ещё чмоканье – и она ушла вся.

Больше ничего не произошло.

– Думай, что нужно его зарядить, – напомнил Имхотеп.

Я занервничал. Ясно, что его нужно заряжать, а как об этом думать-то? Но не успел я как следует растеряться и спросить совета, как сбоку на корпусе разрядника загорелся огонёк – круглый, с тёмными крапинками, цветом и размером напоминавший божью коровку. Потом сразу – второй, третий… Восьмой. И всё это произошло значительно быстрее, чем человек успел бы сосчитать до восьми про себя.

– Я ничего не делал, – поспешил я откреститься от участия в успешном завершении операции. – Я даже не успел…

– Как видишь, успел.

– Но если всё так просто… Неужели никто не догадался?

– А многие, по-твоему, могли проверить догадку?

– Но почему Книгу не забрали себе нукуманы? После разгрома ибогальской базы пять лет назад она была в их руках. Неужели ничего не знают о её свойствах? Не может быть, Орекс не раз говорил о Книге, и называл её точно так же, как яйцеголовые – Зилар.

– У нукуманов противоестественная духовная сущность, возникшая после изменения их физической природы, – ответил Имхотеп. – Они ведь искусственно созданная раса. А в общение с Ключом, или, как ты его называешь, Книгой, способны вступить лишь существа, чья эволюция шла в соответствии с общими законами Мироздания.

– Погоди… Ибогалы – тоже искусственная раса. Но ты говорил мне…

– Не настолько, как нукуманы, – перебил Имхотеп. – Современные ибогалы – прямые потомки тыквоголовых, которые были расой естественно возникшей. Изменения физической природы у них недостаточно глубоки.

– А почему нукуманы ничего не сказали нам?

– Они просто не разбираются в таких тонкостях. И не желают признавать свою расу искусственной, предпочитая думать, что стали такими согласно воле и особому промыслу Творца. Важнейшим для себя они считают чистоту души. Люди же совсем не заботятся об этом. Нукуманы не верят, что люди смогут воспользоваться Книгой.

– Поздравляю, трофейщик, – сказал Тотигай. – Только милосердный и чистый сердцем войдёт в Обитель Бога.

Мне горячо захотелось шарахнуть его разрядником по хребту. Он это почувствовал и отошёл подальше. Бобел безучастно смотрел на нас, и на его лице не отражалось ни единой мысли.

– Что-то я не замечал за собой никаких прекрасных душевных качеств, – сказал я.

– Совсем неважно, что сам человек думает о себе, – ответил Имхотеп. – Важно то, каким его видит Предвечный Нук.

– Ты в него веришь?

Имхотеп улыбнулся. Впервые, сколько я его помню, он улыбнулся по-настоящему.

– Нет, Элф. Я верю в то, что есть на самом деле.

Меня одолевало слишком много противоречивых чувств, чтобы я захотел сейчас включиться в игру «правильный вопрос – правильный ответ» и выяснять особенности веры Имхотепа. Я просто вытащил Книгу из одного разрядника и воткнул её во второй. Снова послышалось чмоканье, и на сей раз индикатор в виде божьей коровки загорелся почти сразу. Второй, третий… Восьмой. По числу миров Обруча.

– Хорошо, – сказал я. – И что мне теперь делать? Открыть в Харчевне бизнес по реанимации пустых разрядников? Знаешь, для меня это слишком скучно.

Имхотеп поднялся с камня.

– Яйцеголовые встали лагерем в половине дня пути от Харчевни, на Старой территории. Нам нужно пройти мимо них и уйти на Додхар.

– Нам?

– Я иду с вами.

Я посмотрел на его вещмешок. Похоже, Имхотеп собирался в путь всерьёз.

– Давай я понесу, – предложил Бобел и, не дожидаясь разрешения, сунул мешок в мой рюкзак, где уже лежали мои вещи и его собственные. – Мне не тяжело, – пояснил он на случай, если бы мы в этом усомнились.

– А Бобел сможет управиться с Ключом? – спросил я.

– Нет, – сказал Имхотеп и снова улыбнулся. – Его внутренняя сущность сильно изменена. Но он сможет его нести.

– Я не очень понял то, что ты толковал об искусственных расах и духовности, – признался я, протягивая Книгу Бобелу. – Если захочешь, объясни мне потом поподробнее.

– Потом – да. Если захочу…

Имхотеп засмеялся негромким старческим смехом и направился вниз по тропе – к выходу из ущелья. Мы последовали за ним, и я подумал, что ему, может быть, не семьдесят лет, как на вид, а целая тысяча.

И ещё я был очень рад, что он идёт с нами.

Нечего было и думать нести Книгу обратно тем же путём, каким она попала в ущелье. Поэтому мы свернули и долго двигались параллельным Границе курсом в сторону Харчевни. Затем ещё раз свернули и пошли прямо на восток. Мне хотелось выяснить подробнее, как именно яйцеголовые отслеживают Книгу и её путь, однако я не решался опять беспокоить Имхотепа. Он, чего доброго, подумает, что я превратился в болтуна и любопытника, вроде умников. Но вскоре не выдержал и опять пристал к нему – с другим:

– Много ли у яйцеголовых поддельных Ключей?

– Не очень много, – сказал Имхотеп. – Строго говоря, Ключами их назвать нельзя, поскольку это всего лишь батареи с очень большой ёмкостью. Поэтому они и называют их Зилар – «Вместилище». Каждая содержит столько энергии, сколько небольшая земная электростанция вырабатывала за год. Так что энергии для разрядников у ибогалов хватит надолго.

Бежавший рядом с нами Тотигай повернул ко мне голову и оскалился в довольной керберской улыбке. Проигнорировав его, я снова обратился к Имхотепу:

– А настоящий Ключ – он один?

– Нет, Элф, их несколько.

Тотигай оскалился ещё шире. Я не выдержал и чувствительно ткнул его в бок стволом винтовки.

– Дай угадаю, – сказал я Имхотепу. – Их восемь? По числу миров Обруча и Колесниц Надзирателей?

Имхотеп отрицательно покачал головой:

– Нет. Не стоит понимать нукуманские сказания слишком буквально. Кораблей у Надзирателей было больше, чем мифических Колесниц в «Слове Бога», да и миров в Обруче бесконечное множество.

Тотигай презрительно фыркнул в мою сторону, показывая своё отношение к моей глупости, и вид у него стал совершенно невыносимым. Я приготовился ткнуть его покрепче, чтобы не зазнавался, но он ловко уклонился и убежал вперёд.

– Наши восемь миров связаны лишь способом перемещения между ними, который открыли сперва ибогалы, а потом и люди, – продолжал Имхотеп. – Хотя ни те, ни другие не овладели им вполне… Пирамиды. Их геометрическая форма обеспечивает возможность перехода только в семь миров, и всего получается восемь – вместе с тем, в котором возведена пирамида. Представь себе компас, стрелка которого указывает на север. На шкале «северу» соответствует приметный значок. Есть ещё отметки остальных сторон и полусторон света – семь, и множество мелких делений между ними. Теперь представь человека с плохим зрением – он берёт компас, но видит на циферблате только самую большую отметку. Он совмещает с ней стрелку компаса… Пирамиды приводятся в действие психической энергией, Элф, но для их правильного использования ещё необходимо виденье, а как раз им ни люди, ни ибогалы не обладали. Поэтому и смогли в своё время наладить канал с единственным миром – следующей ключевой точкой на Обруче. Яйцеголовые проникли на Землю, люди – на Парадиз, а больше никуда. Но вообще-то через правильно построенную пирамиду можно попасть в любой из восьми главных миров на выбор.

– А в промежуточные? – спросил я.

– Тоже, но здесь всё сложнее, – ответил Имхотеп. – При постройке пирамиды, её ориентируют по сторонам света. Это даёт сооружению возможность собирать в себя планетарную энергию и обходиться без посторонних её источников при построении канала. В противном случае человека, задумавшего совершить переход, ждёт нервное истощение и смерть. Для перемещения в любой из промежуточных миров достаточно изменить ориентировку. Пирамида больше не сможет сама собирать энергию, а чтобы она продолжала это делать, её нужно расположить уже не в любой точке по своему желанию, а в определённом месте на поверхности планеты.

Хотелось бы мне знать, откуда у него все эти сведения. Ему сказал об этом в откровении Предвечный Нук, в которого он не верит? И я спросил напрямую, не давая себе времени подумать:

– Ты кийнак?

Вопрос был слишком в лоб. Однако Имхотеп не рассердился. Он лишь внимательно посмотрел мне в глаза и спросил:

– Если и так, то это для тебя что-нибудь изменит?

– Нет.

– Может, тебя раздражает окружающая меня таинственность, и ты собираешься открыть людям правду обо мне?

– Господи, нет. Клянусь Проникновением, я никогда не лезу в чужие дела, и меньше всего мне хочется заниматься срыванием покровов.

– Тогда зачем спрашиваешь?

А вот действительно – зачем? И я спросил о другом:

– Что такое Колесницы Надзирателей?

– Машины для перемещения в пространствах.

Я подумал, что Имхотеп оговорился, хотя он никогда не оговаривается, и уточнил:

– Космические корабли?

– Нет. Космический корабль перемещается только в одном пространстве – трёхмерном, причём привязанном к определённым координатам внутри пространства четырёхмерного. А Колесница Надзирателя способна перемещаться повсюду.

– То есть…

– Да, на таком корабле можно странствовать по всему Обручу без посредства пирамид. Можно также летать в космосе любого мира… точнее, любой вселенной Обруча. Вселенные, окружающие Землю и Додхар, отличаются друг от друга, как ты знаешь. Ближайшая к Земле звезда, кроме собственного светила – Проксима Центавра, а сосед додхарского солнца – бывшая планета, которая когда-то занимала место Юпитера в системе Додхара.

– Что значит – бывшая планета? – опешил я.

– Некоторые планеты-гиганты склонны со временем превращаться в звёзды. Для этого им необходимо лишь набрать нужную массу за счёт притянутых к ним небесных тел.

Выданная Имхотепом информация настолько сбила меня с толку, что я замедлил шаг и отстал от него. Имхотеп же продолжал идти не ломая ритма. Ещё дальше впереди покачивалась отягощённая рюкзаком спина Бобела. Я неожиданно вспомнил про оставленного в Харчевне Генку Ждана. Он не задумываясь отдал бы правую руку за то, чтобы присутствовать при нашей с Имхотепом беседе. Что-что, а трепаться о космосе он любил больше всего, и всё говорил, как они там, в Субайхе, вскоре найдут способ оживить один из летающих початков ибогалов, снабдят его надлежащей защитой от космических излучений и рванут на нём к звёздам. Я сначала пытался охладить его пыл замечаниями о том, что существуй подобный способ, так яйцеголовые уже давно сами наладили бы свои машины, не дожидаясь умников; что они и в лучшие времена в космос почти не летали; что нам вывести их корабли на орбиту не легче, чем поднять в воздух собственные самолёты; что заклятие рувимов – это тебе заклятие рувимов, так твою так, и нечего попусту фантазировать, но Генка не унимался. А подкинь ему кто идею о кораблях для перемещения в пространствах…

Впереди послышался треск веток и предупреждающий рык Тотигая. Бобел поспешно отступил в заросли, выставив перед собой пулемёт, Имхотеп словно растворился в воздухе, а я остался как дурак на тропе, правда, успел вскинуть винтовку, на которую секунду спустя и налетел Генка Ждан.

Он был такой же тощий и взлохмаченный, как всегда, но теперь ещё задыхающийся от долгого бега и весь расцарапанный ветками.

– Боже, Элф! – крикнул он, отступая от меня на шаг и хватаясь за ушибленную грудь. – Как я рад тебя видеть!

– А я тебя – нет! – отрезал я, недовольный своей замедленной реакцией. – Откуда взялся?

Имхотеп спокойно вышел из-за дерева, за которое встал, чтобы его не сбили с ног. Бобел и Тотигай тоже уже были снова на тропе. Генка поморщился, перевёл дыхание и пояснил:

– Имхотеп мне сказал, что ты не вернёшься в Харчевню. Я хотел выбраться оттуда незаметно и уйти в Субайху, но меня заметил кто-то из этих уродов – попрыгунчиков. Они были чертовски злы на тебя за то, что ты искалечил Прыгуна, да ещё они потеряли четверых в схватке с яйцеголовыми. И тут я им попался на глаза. Они меня, конечно, сразу вспомнили. Еле унёс ноги… Они недалеко где-то, только недавно отстали… А где Тотигай?

Генка обернулся через плечо, но первым заметил не кербера, а Имхотепа – да так и остолбенел. На лице его было написано нечто, напоминавшее священный ужас. Я быстро оглядел Имхотепа – рога у него, что ли, на лбу выросли? Но рогов не заметил и перевёл взгляд на Генку:

– Что такое?

– Да нет, ничего, – сказал Генка, беря себя в руки. – Просто удивительно…

– Что тебе удивительно?

– Да нормально всё, только убегался я. Просто удивился, что Имхотеп здесь. Он ведь никогда из Харчевни не отлучается.

– Э-э, да ты, брат, не в себе. Далеко ли попрыгунчики?

– Не знаю точно. Но какое-то время не слышал их за собой.

Тотигай уже скрылся в зарослях – пошёл на разведку.

– Оружие есть?

– Нет…

Я подозвал Бобела, развязал рюкзак и вручил Ждану один из ибогальских разрядников.

– Ого, полный! – восхитился Генка, взглянув на индикатор.

– Не радуйся слишком, я тебе его каждый день заряжать не буду… – сказал я, думая о своём.

– А ты что – умеешь их заряжать? – снова вытаращился Генка, но теперь уже на меня.

– Я и говорю – не смогу его тебе зарядить! – прошипел я, злясь на себя за свою оплошность.

Не люблю я врать. А ещё не люблю умников, которые только что ушли от погони, дышат со скоростью спасшегося от коршуна воробья, но продолжают цепляться к каждому слову. Генка внимательно поглядел на меня, и я понял, что он мне до конца не поверил.

– Ну, чего вылупился? – свирепо осведомился я. – Ты на нас только что навёл банду попрыгунчиков! Вот привяжу тебя сейчас к дереву с муравейником под ним и оставлю петь сладким голосом. А мы без помех уйдём своей дорогой, когда они все к тебе сбегутся.

– Да ты что, Элф? Я что – специально? – возмутился Генка, забывая про разрядник, чего я и добивался.

Вскоре появился Тотигай.

– Они чуть в стороне от нас, – доложил он. – Не более двух тысяч шагов. Прочёсывают лес.

Был полдень. Мы находились между Харчевней и армией яйцеголовых – ближе к Харчевне, и до Границы оставалось совсем немного. Но в этом месте к ней со стороны Старой территории примыкал лес, и близость Границы никто не смог бы определить даже с десяти шагов. Такие места обожают работорговцы, отлавливающие неосторожных путников, но выбора не было.

– Мы сможем обойти попрыгунчиков по этой тропе? – спросил я Тотигая.

– Пожалуй. Если они не сменят курс.

– С чего бы им? Они идут по Генкиным следам.

– А потом пойдут по нашим.

– Ну и хрен с ними. Главное, до мехрана добраться, до лавовых полей. А там отобьёмся.

Я повернулся к Ждану:

– Не позже чем через час мы будем на Додхаре. Сейчас ты с нами, а потом дуй в свою Субайху. Если нас обнаружат – рассыпаемся и всё равно движемся в сторону Границы.

Бобела мы пустили впереди в качестве ударной группы. Тотигай двинулся слева, по лесу, чтобы находиться между нами и Генкиными преследователями. Я шёл замыкающим.

К сожалению, мы и попрыгунчики находились слишком близко друг от друга и продолжали сближаться. А ещё их было по четыре человека на каждого из нас, и двое чуть раньше отделились от своих, чтобы попытаться перерезать Генке дорогу. Именно они нас и обнаружили.

Впереди послышался радостный крик, прерванный пулемётной очередью – Бобел в таких случаях не здоровается. Ответные выстрелы свидетельствовали, что попал он не во всех, кого встретил. Я бросился вправо, стараясь набрать максимальную скорость, насколько позволяли кусты. Лес здесь был смешанным, с густым подлеском, что нам было на руку и мешало одновременно – множество укрытий, однако невозможно двигаться быстро и бесшумно. Слева тоже слышались крики – попрыгунчики спешили на помощь своим. Они стреляли наугад и производили слишком много других звуков – ещё их не видя, я уже знал, где находятся по крайней мере пятеро из них, и когда один приблизился настолько, что нас разделяли лишь чахлые заросли молодой черёмухи, я выстрелил трижды, ориентируясь на его сиплое пыхтение. Сдавленный стон показал, что минимум одна пуля попала в цель, и я пустил ещё две по тому же месту.

Генка был уже где-то далеко впереди, и я собирался последовать за ним, как вдруг едва не наткнулся на того мерзавца, которого не сумел пристрелить Бобел. Волей-неволей пришлось затаиться и стоять тихо до тех пор, пока орава попрыгунчиков не промчалась мимо меня, захватив с собой и того, что торчал на моей дороге. Но на беду двое остановились у трупа за черёмухой.

– Вот дьявол! – сказал один из них. – Хмырь убит.

– Глупости, – заявил второй, и я услышал звук переворачиваемого тела. – Его просто оглушило пулей. Но черепушка цела.

«Как не повезло!» – с сожалением подумал я.

– И ещё дырка возле шеи… Ага, ключицу разбило, – продолжал второй. – Перевяжи его и приведи в чувство. Потом догоняйте, оба.

И он двинулся через кусты, хрустя ветками словно медведь. Я пошёл в ту же сторону, надеясь, что производимый попрыгунчиком шум заглушит звук моих шагов, и меня не услышит ни он, ни его дружок. Так и вышло – здоровяк был уверен, что все мы драпаем где-то впереди, и он не задумывался, что кто-то может охотиться на него самого. Поэтому, когда приклад моей винтовки опустился ему на голову, это стало для него полнейшей неожиданностью. Разумнее было бы его убить, а потом вернуться и прикончить недострелённого мною в первый раз ублюдка и его санитара, но я решил поторопиться и догнать своих.

Впереди время от времени начиналась пальба. Сбиться с курса оказалось бы трудно, и вскоре я вышел в тыл бандитам, идущим по следам Бобела. Он стянул на себя почти всех, а Генка с Имхотепом, скорее всего, ушли вперёд. Но я ошибался. Дождавшись, пока попрыгунчики спустятся по склону поросшего редким осинником холма, я открыл по ним огонь сверху. Бобел меня услышал, остановился на противоположном склоне, и пошёл палить по ним, заставив попрятаться за деревья, но успешно скрываться от нас обоих они не могли. И тут с фланга нас поддержал Генка. Несмотря на моё предупреждение, батарею разрядника он не экономил. Попрыгунчики заметались по лощине, прижатые с трёх сторон. Я быстро обогнул их по лесу справа, соединился с Бобелом, и крикнул Генке, чтобы он отходил. Вместо этого он принялся стрелять куда-то позади моей недавней позиции на склоне холма. Я оглянулся и различил в просвете между деревьями Хмыря с перевязанной головой и его приятеля, помогавшего ему идти. Ещё несколько шагов – и раненый обвис на плече сопровождающего.

– Не в того попал, – сквозь зубы упрекнул я Генку. – Надо было в другого.

Но преследователи теперь и без того были отягощены тремя ранеными и оставили один труп в лощине. Мы с Бобелом пошли вперёд, надеясь соединиться с Генкой, но первым встретили Тотигая.

– Имхотеп впереди, – сообщил он. – Сказал, подождёт у самой Границы. Между ним и нами трое попрыгунчиков.

– Только трое? – уточнил я.

– Было четверо, – сказал кербер, выпуская когти и делая выразительное движение лапой сверху вниз. – Теперь – да, только трое.

– Найди Генку, и двигайте к Границе. Я пошёл к Имхотепу. Хочу ещё немного сократить численность его конвоя.

Последнее оказалось не просто. Я едва не вляпался.

Никогда не видел, чтобы Имхотеп пользовался оружием или хотя бы имел его при себе. Сейчас он тоже не стрелял, как и шедшие за ним попрыгунчики, и ориентироваться на звук я не мог. Как Имхотеп умудрялся так быстро продвигаться вперёд, одновременно не давая обнаружить себя настолько, чтобы его застрелили, оставалось загадкой. Но я понял, что он время от времени показывался бандитам на глаза намеренно, что и дало ему возможность утянуть за собой этих троих.

С одним из троицы я столкнулся, обогнув стоявшее на моём пути большое дерево – попрыгунчик стоял по другую сторону, и будь он чуть-чуть порасторопнее, я расстался бы с жизнью. А так он меня только ранил – пуля оцарапала левый бок, а я двинул ему в лицо стволом винтовки, свалил на землю и добил выстрелом в голову.

Осталось двое. Где они, я не знал, и не собирался выяснять, хотя это и было рискованно. Но я решил положиться на удачу, поскольку вдруг увидел впереди Имхотепа. Он стоял, глядя в мою сторону, а потом повернулся и… исчез!

Вот она, Граница. Я крадучись пошёл вперёд, озираясь по сторонам. Лес – это не открытая местность, где заметить близкую Границу можно по многим признакам. Сейчас я даже не знал, по какую её сторону находятся оба оставшихся попрыгунчика. Продвигаясь к двум приметным деревьям, между которых исчез Имхотеп, я чутко прислушивался к звукам сзади. Далеко ли Бобел с Тотигаем? И вот воздух передо мной качнулся, вздрогнул, и в следующую секунду под ботинками захрустел красный песок мехрана.

Контраст между двумя мирами здесь был просто разительным. Только что я был в прохладном тенистом лесу, и вот уже над головой солнце Додхара. Температура воздуха сразу подскочила градусов на десять. Не давая себе времени как следует привыкнуть к яркому свету, я прищурился и побежал, петляя, к ближайшему укрытию – здоровому камню, похожему на тыкву-переросток. Оставалось лишь молиться, чтобы попрыгунчики не прятались прямо за ним. Но они перешли Границу в двухстах шагах слева. По моему камню, едва я успел за ним укрыться, защёлкали пули. Прямо впереди была скала – достаточно высокая – и я рванул к ней, пригнув голову и скача то вправо, то влево, как перепуганный кролик. Одна пуля чиркнула по стволу моей винтовки, вторая отбила от скалы осколок, угодивший мне прямо в лоб, когда я был уже у цели. За скалой, как ни в чём не бывало, стоял Имхотеп, на лице которого застыла такая безмятежность, словно попрыгунчики и прочие двуногие гады никогда не встречались ему на жизненном пути. Торопливо кивнув, я вытер со лба кровь и полез по крутому, источенному ветрами и песком склону наверх. Перед таким восхождением обычно надевают краги, чтобы не поранить руки о мельчайшие, острые как лезвие ножа гребни, образующиеся на местных скалах при выветривании, но мои краги лежали в рюкзаке, который был у Бобела. Ругаясь про себя, я добрался до вершины, и оба попрыгунчика, прятавшихся за камнями, оказались у меня как на ладони. Один из них поднял голову, увидел меня, заорал дружку, и они, должным образом оценив обстановку, кинулись обратно к находящейся в двух шагах Границе и скрылись за нею прежде, чем я успел выстрелить.

Едва они исчезли, всего в полусотне шагов от этого места на Додхар выпрыгнул Тотигай и вышли Бобел с Генкой. Я крикнул им, чтобы шли ко мне, и начал спускаться. Тотигай подбежал первым.

– Здорово мы их потрепали, – сказал он. – Ты пришил там одного, да?

– Повезло, – сказал я. – От такого перехода у меня всё ещё мороз по коже.