Текст книги "Русские: коммуникативное поведение"

Автор книги: Юрий Прохоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Второстепенность материального

Русское сознание относится к материальному как не к главному в жизни. Положительно оценивается неприхотливость; русский человек, в общем, не стесняется жить и работать в скромных условиях, любит неформальную одежду, простую обстановку.

Существует мнение, что «богатство вредит лидеру» {Касьянова К. Еще раз к вопросу о Магомете и горе). Лидер должен быть бедным, у него не должно быть роскоши, он должен доказать, что живет в соответствии с национальными ценностями. Старики-сталинисты с упоением рассказывают, что у Сталина после его смерти нашли из личной собственности только один тулуп и сапоги, что свидетельствует якобы о его большой личной скромности.

Любопытно, что русское сознание восхищается скромностью, бессребренностью знаменитых людей, аскетов, считает их святыми, носителями истины, но не считает долгом подражать им.

Считается, что богатые не должны кичиться своим богатством, должны бескорыстно помогать обществу, более бедным. Человек не должен демонстрировать высокие доходы, хвастаться деньгами считается неприличным.

Человек не должен стремиться заработать много денег – об этом стыдно мечтать и тем более говорить. Нельзя декларировать стремление к прибыли – надо говорить, что деньги нужны на благотворительность, на строительство церкви, больницы, так делали русские купцы и предприниматели конца XIX – начала XX в. Это давало купцу отдушину, возможность жить в согласии с национальными традициями, показывало, что он старается не только для обогащения.

Самоубийство на вершине карьеры С. Морозова свидетельствовало для многих, что фабрикант понял, что живет в противоречии с национальными ценностями и принципами.

Рядовой русский человек тоже часто извиняется, если достигает какого‑либо успеха: я не для себя стараюсь. Отношение русского сознания к деньгам‑как к второстепенному в жизни: Не имей сто рублей, а имей сто друзей; Бедность не порок; Не в деньгах счастье. Русский человек легко тратит деньги, мнет купюры. Немка, побывав в Москве, сказала: «Я научилась по-русски тратить деньги – пошла и купила».

Деньги русские называют презренным металлом, стесняются задавать денежные вопросы‑какова зарплата, почему не доплатили. О будущей зарплате русские люди спрашивают при приеме на работу в последнюю очередь. «Русские склонны продавать свою продукцию. Но не себя» (американское мнение).

Русский человек не боится давать деньги в долг, брать в долг, может попросить в долг у незнакомых, не берет проценты, давая деньги в долг, по традиции русские платят за всех в транспорте, в кино, не принято платить за себя отдельно в ресторане.

Второстепенность материального в русском сознании обусловливает и своеобразие отношения русского сознания к работе. В русском сознании действует принцип «работа не главное», что отражает нелюбовь к напряженному систематическому труду, восприятие работы как не главного источника благосостояния, материального благополучия. Работа рассматривается как важная часть жизни, но не главная ее цель, не главное и не единственное средство обеспечения благосостояния, благополучия: Работа не волк, в лес не убежит; Работа дураков любит; От работы кони дохнут; Пусть лошади работают.

В русских сказках никто не работает, герои живут счастливо за счет наследства в полцарства, клада, скатерти– самобранки.

Для повседневного русского мышления характерны стереотипы: Будет день – будет пища, Авось прокормимся, Люди помогут, Добрые люди не дадут пропасть. Развитое попрошайничество, нищенство, воровство, стремление раскулачить и перераспределить доходы богатых – вот источники дохода помимо работы.

М. Жванецкий: как в 1905 г. прозвучал клич «Бросай работу», так заставить работать наш народ не удается. Ничто стимулом для работы не является. Для работы русскому человеку часто нужен повод: крайняя необходимость («пока гром не грянет, мужик не перекрестится»), азарт соревнования, деятельность за компанию. Для русского человека привычна штурмовая азартная совместная работа, потом – длительный и разгульный отдых. Труд рассматривается как тяжелая обязанность, как наказание, которого не грех избежать: Ел бы, пил бы да гулял бы, не работал б никады.

Допустима небрежность в деятельности, в работе, можно начать и бросить работу, полностью не реализовав замысел; можно упрощать задачу по ходу дела, чтобы не напрягаться, делать с недоделками, прощать недоделки себе и другим, доделывать за тех, кто не доделал работу, – например, за детей.

Допустима неряшливость в труде, не принято ходить в чистой униформе, можно оставить за собой мусор на месте работы, принято пить чай и беседовать на работе на посторонние темы, состоять в личных отношениях с сослуживцами, обсуждать на работе домашние дела; допустимо давать рабочий телефон для личных нужд. В русском сознании есть понятие о женском и позорном труде (пол мыть, стирать, мести улицу и др.).

Писатель Г. Гачев отмечал, что русский человек не любит работать весь день, он любит перекуры, любит долго обедать на рабочем месте, праздновать в коллективе в рабочее время. Русский человек любит праздники, в которые «грех работать» – в России в общей сложности такие праздники в прошлом занимали до 140 дней в году (Русский народ, с. 17).

Национальная самокритичность

Для русского сознания привычно в других народах видеть достоинства, оценивать чужое как интересное, хорошее, качественное, а о себе – говорить плохо, пренебрежительно, с осуждением. Ср.: прилагательное импортный только в русском языке имело значение хороший, качественный. Кстати, у англичан наоборот: continental breakfast – это плохой завтрак.

М. М. Пришвин писал: «Есть ли на свете другой такой народ, кроме нас, русских, кто так удивляется, радуется и просто любит – да, и любит – жизнь другого, чужого ему народа и при этом совершенно молчит о своем или даже бранит» (Умелец, 1991, № 7, с. 5).

А. Эртельт-Фиит отмечала, что в России нельзя хвалить русскую промышленность: скажешь русскому человеку, что в России хорошие утюги, а он отвечает: – Да какие у нас утюги! Вот «Филлипс» – это утюг! Обсуждая проблему «как у вас, как у нас», русские любят подводить итог не в свою пользу. Иейл Ричардсон отмечает распространенность в России таких стереотипов: «Сделано в России и хорошо работает? Странно, – говорят русские». «На любую проблему слышишь извинение – но ведь это Россия!»

Но при этом все иностранцы замечают, что если начать критиковать Россию, русские люди немедленно встают на ее защиту: «Русские любят критиковать себя, но не любят, когда это делают другие».

Пассивность в приобретении знаний

Эта черта русского менталитета очень огорчала академика И. П. Павлова: «Русский человек, не знаю, почему, не стремится понять то, что он видит. Он не задает вопросов с тем, чтобы овладеть предметом, чего никогда не допускает иностранец… Бывали у меня одновременно и русские, и иностранцы. И в то время как русский поддакивает, на самом деле не понимая, иностранец непременно допытывается до корня дела».

Данное качество проявляется в том, что русские учащиеся и студенты в процессе учебы больше записывают, слушают, но не проявляют активности в самом учебном процессе, ведут себя пассивно, мало задают вопросов, стесняются спрашивать. Если кто‑то из школьников и студентов задает много вопросов, к нему его товарищи и сами педагоги относятся слегка иронически – называют его беспокойным, дотошным; все ему чего‑то надо и т. д.

Надежда на централизованное решение всех проблем

Данное качество русского сознания очень ярко проявляется в жизни российского общества и оказывает заметное влияние на социальные процессы.

Русский человек возлагает ответственность за свою собственную судьбу, судьбу общества, страны преимущественно на внешние силы – прежде всего на царя, президента, непосредственного начальника или абстрактное руководство («Они»), Для русского менталитета характерно яркое представление о внешней, вышестоящей силе, которая призвана и способна решать все проблемы общества и отдельной личности.

Отсюда формируется внутренняя безответственность человека, который свое участие в жизни часто низводит до «сигнализирования», сообщения вышестоящему о своей проблеме и ожидания ее решения. Отсюда такие стереотипы: «Пишут, пишут об этом, а воз и ныне нам», «Никто ничего не предпринимает», «Никому до нас (стариков, пенсионеров, студентов, многодетных семей, безработных, учителей, малообеспеченных и т. д.) нет дела» и т. д.

Русский человек любит ругать начальство («Куда они там смотрят?»), популярна речевая игра: «Что хотят, то и делают». Отсюда – пресловутая расхлябанность русского человека, его легковерие, доверчивость к вышестоящим, их обещаниям и призывам, надежда на улучшение жизни при смене руководителя любого ранга.

Отсюда – ожидание благодеяния от власти: ср. знаменитое некрасовское: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Ожидается, что личные, местные проблемы должны быть разрешены кем‑то сверху, кем‑то ответственным со стороны: нет лампочек в подъездах – «и никому нет дела». Ожидается, что власть обязана хорошо знать все самые мелкие местные и личные проблемы и неуклонно работать над их решением.

Русский человек любит присоединяться к мнению авторитетов, объявлять себя сторонником того или иного популярного политика или мессии, цитировать их, использовать или ссылаться на их поддержку (например, сейчас все российские политики ссылаются на поддержку Путина).

Вера во всесилие верховной власти тесно переплетается с верой во всесилие Бога и в то, что от человека ничего не зависит: На все воля Божья, Все мы под Богом ходим, Мы – рабы Божьи, С судьбой не поспоришь и т. д.

Русский человек привык сообщать о своих нуждах вышестоящему начальству, «сигнализировать» в газеты об имеющихся недостатках. Сейчас многие представители среднего и старшего поколения искренне сожалеют: раньше можно было в райком пожаловаться, а сейчас некому!

Вера в возможность быстрого и простого решения сложных проблем

Вера русского человека в централизованное решение всех проблем сочетается с верой и надеждой на возможность быстрого и простого решения сложных проблем как личного, так и общественного характера.

Русский человек доверчив, легко обретает надежду, проникается радужными надеждами, искренне ожидает скорого решения его проблем. При этом русское сознание верит, что новое лицо может быстро решить то, что не решило предыдущее – главное, что оно пришло к власти. Отсюда традиция всегда говорить плохо о предшествующем лидере при появлении нового и надежда на немедленно исправление новым лидером недоработок предыдущего. Ср. многочисленные периоды общественного воодушевления и подъема в российском обществе, связанные с надеждами на коллективизацию, индустриализацию, электрификацию, химизацию народного хозяйства, кукурузу, запрет алкоголя, перестройку, эпоху Ельцина, эпоху Путина.

Народ охотно идет за теми, кто предлагает простые и быстро реализуемые решения. При этом русскому сознанию свойственно и быстрое разочарование в реформах, если они не дают немедленного положительного эффекта. Разочарование сплошь и рядом сопровождается сменой идеалов и полным отказом от прежней идеологии, быстрым отказом от поддержки разочаровавших народ лидеров, вплоть до открыто враждебного ним отношения: Вы всегда плюете, люди, //В тех, кто хочет вам добра! (Е. Евтушенко)

Иностранцы не раз отмечали также веру русского человека в возможность быстрого решения сложных проблем сообща, что является проявлением соборности русского менталитета. Обсуждение многих проблем в России часто заканчивается общим призывом – «Надо всем сообща решить эту проблему», «Надо всем миром навалиться», «Мы вам поручаем, а мы все поможем» и т. д.

Американец Э. Разерфорд написал в книге «Русска» («Известия», 24.10.91): «В деревнях на севере России считалось, что избу или церковь можно построить за день. Надо только собраться всем миром, поднапрячься и дело сделано. Большинство русских и вправду верят подсознательно, что если всем разом постараться, то в короткое время все проблемы будут решены. Отсюда, наверно, и ваши пятилетние планы пошли. И сейчас, мне кажется, многие в России убеждены, что достаточно избавиться от ненавистного режима, и в одночасье все встанет на свои места. Не встанет…».

Стереотип возможности быстрого совместного решения проблемы в совокупности с азартностью русского человека сформировали в русской действительности такое явление, как штурмовщина, привычка к авральной работе в последний момент.

Завершая рассмотрение отдельных черт русского национального менталитета, укажем на некоторые достаточно яркие ментальные стереотипы русского сознания, которые особенно заметны на фоне западноевропейского и американского менталитета: Молодо – зелено, Яйца курицу не учат, Стерпится – слюбится, Молод ты еще меня учить, Работа – не волк, Будет день – будет пища, Господь терпел, и нам велел, Куда спешить? Авось пронесет, Все предусмотреть невозможно.

Можно также указать на отсутствие в русском сознании на фоне западного ментального стандарта некоторых стереотипов и принципов: стремление к независимости любой ценой, законопослушание, безусловная честность в деловых отношениях, верность слову, приоритетность упорного, качественного личного труда, приоритетность бытовой аккуратности, чистоплотности, стремление к детальному планированию всех сторон деятельности, к установлению во всем правил и законов, пунктуальность, предусмотрительность, стремление к компромиссам в общественных и личных отношениях, практицизм и рационализм.

Еще раз подчеркнем, что в российском обществе есть люди, которым не свойствены некоторые или даже многие черты русского менталитета, выделенные нами. И все выше описанное – это скорее не констатация факта («это все так!»), а представление некоторой тенденции, которая реально существует в содержании и формах организации русского коммуникативного поведения. Естественно, русский менталитет включает гораздо больше черт, чем перечисленные выше; однако напомним, что мы постарались охарактеризовать только такие ментальные черты, которые тем или иным способом влияют на коммуникативное поведение народа. Наиболее коммуникативно-релевантными из перечисленных нами черт русского менталитета являются соборность, душевность, бытовая импульсивность, нелюбовь к среднему, закононебрежение.

Глава IV
Опыт описания русского коммуникативного поведения

Как было указано выше, описание коммуникативного поведения народа возможно в рамках ситуативной, аспектной и параметрической моделей. Иллюстрировать на материале русского коммуникативного поведения все три модели не представляется целесообразным: материал, описанный в рамках одной модели, будет неизбежно дублироваться в других моделях; кроме того, это безмерно увеличило бы объем нашей книги.

Мы в данной главе ставим своей задачей предложить читателю наиболее систематизированное описание – в рамках параметрической модели, тем более что она представляет собой результат обобщенного описания по материалам ситуативной и аспектной моделей.

Однако, учитывая в том числе и методологическую ориентацию нашей книги, мы посчитали необходимым привести в качестве примера аспектное описание русского невербального поведения, поскольку таковое в систематическом виде, насколько нам известно, еще не описывалось. При описании невербального аспекта коммуникативного поведения носителей русского языка описываются особенности функционирования отдельных типов невербальных сигналов.

Описание же русского вербального коммуникативного поведения осуществляется по ситуативному принципу (стандартные коммуникативные ситуации и коммуникативные сферы), т. е. в рамках ситуативной модели. Описаны коммуникативные ситуации и коммуникативные сферы, которые оказались релевантными при контрастивном описании русского и западного коммуникативного поведения.

Укажем на уже имеющиеся образцы описания коммуникативного поведения в рамках предложенных нами моделей: аспектная модель описания коммуникативного поведения представлена в монографии Н. А. Лемяскиной, И. А. Стернина «Коммуникативное поведение младшего школьника» (Воронеж, 2000), Н. А. Лемяскиной «Развитие языковой личности и коммуникативного сознания младшего школьника» (Воронеж, 2004). Первый опыт ситуативного описания русского коммуникативного поведения представлен в брошюре «Очерк русского коммуникативного поведения» (Галле, 1991); в достаточно полном объеме ситуативная модель описания представлена в коллективной монографии «Очерк американского коммуникативного поведения» (Воронеж, 2001. с. 72—163). Параметрическая модель описания коммуникативного поведения использована в монографии Е. Б. Чернышовой и И. А. Стернина «Коммуникативное поведение дошкольника» (Воронеж, 2004).

Еще раз подчеркнем разницу между описанием коммуникативного поведения и описанием соответствующих языковых средств, обслуживающих общение. Описание коммуникативного поведения (т. е. описание системы норм, правил и традиций общения) не предполагает описания системы языковых средств (т. е. совокупности слов, выражений, речевых формул), объективирующих ту или иную коммуникативную категорию: языковые средства в ходе описания коммуникативного поведения приводятся лишь как примеры, иллюстрирующие коммуникативное поведение, свидетельствующие о репрезентации той или иной коммуникативной категории в общении народа.

В дидактических же целях описание языковых средств, объективирующих коммуникативное поведение народа, необходимо. Кроме того, при исследовании коммуникативного поведения речевые средства общения как предмет наблюдения являются той фактографической основой, на которой строятся обобщения по поводу действующих в национальном коммуникативном сознании норм и традиций коммуникативного поведения.

Теоретическое описание коммуникативного поведения относится к описанию собственно речевого общения примерно так, как описание языка относится к описанию речи. Описание русского коммуникативного поведения как в рамках ситуативной, так и в рамках параметрической модели включает те коммуникативные ситуации, параметры и коммуникативные признаки, которые в ходе сопоставления русского коммуникативного поведения с западным стандартом в той или иной степени обнаружили национальную специфику, в рамках которых выявились расхождения в коммуникативном поведении двух исследуемых культур.

1. Ситуативная модель описания русского коммуникативного поведения

1.1. Вербальное коммуникативное поведение

Вербальный аспект русского коммуникативного поведения на фоне западного стандарта, как показало исследование, предполагает описание, как минимум, следующих коммуникативных ситуаций и коммуникативных сфер.

Стандартные коммуникативные ситуации

1. Установление коммуникативного контакта

• Обращение

• Приветствие

• Знакомство

2. Поддержание коммуникативного контакта

3. Прекращение коммуникативного контакта

4. Модификация поведения собеседника

5. Ведение спора

6. Приглашение и планирование

• Планирование в деловой сфере

• Планирование в неофициальной сфере

• Приглашение

• Ответ на приглашение

7. Благодарность

8. Извинение

9. Поздравление

10. Соболезнование

11. Комплимент

12. Публичная речь

Коммуникативные сферы

1. Общение со знакомыми

2. Общение с незнакомыми

3. Общение с друзьями

4. Общение между мужчинами и женщинами

5. Общение с иностранцами

6. Общение с соседями

7. Общение в семье

• Общение между супругами

• Общение с детьми

• Общение между детьми

• Общение со старшим поколением

8. Общение с гостями и в гостях

• Приглашение в гости

• Категории приглашаемых гостей

• Повод для приглашения

• Время прихода в гости

• Характер общения в гостях

• Уход из гостей

9. Общение в коллективе

10. Общение в общественных местах

• В транспорте

• На улице

• В магазине

• В медицинском учреждении

11. Общение в кафе и ресторане

• Встреча в кафе и ресторане

• Общение с обслуживающим персоналом

• Разговор в ресторане и кафе

12. Деловое общение

• Общение с коллегами

• Общение с шефом

• Переговоры

• Письменное деловое общение

• Общение с потенциальным работодателем

13. Общение при ухаживании

14. Общение в праздники

15. Общение в свободное время

16. Общение в школе и вузе

17. Письменное общение

18. Телефонное общение

19. Алкоголь и общение

20. Курение и общение

21. Юмор и общение

Во всех перечисленных коммуникативных ситуациях и коммуникативных сферах проявляется достаточно заметная специфика русского коммуникативного поведения на фоне западного коммуникативного стандарта.

Невербальный аспект русского коммуникативного поведения может быть описан по типам сигналов, используемых в невербальном общении. Практика показывает, что это наиболее системное описание невербального коммуникативного поведения, которое может быть осуществлено.

В ситуативной модели невербальное коммуникативное поведение в принципе должно рассматриваться в каждой из коммуникативных ситуаций; при развернутом ситуативном описании так и делается. Однако в силу специфики невербальных средств общения, а также в силу традиций невербальные коммуникативные средства обычно описываются отдельно. Мы решили последовать этой традиции и в нашей книге. В дидактическом плане такое описание имеет несомненный смысл, поскольку специфика невербального поведения народа очень заметна и всегда привлекает внимание инокультурных наблюдателей.

Отдельное описание невербального коммуникативного поведения дает возможность наиболее выпукло и рельефно выявить и представить для читателя национальное своеобразие невербального поведения народа.