Текст книги "В Хангай за огненным камнем"

Автор книги: Юрий Липовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Соёмбо

Наутро мы с даргой Мунхтогтохом поехали в сомонный центр [26]26
  Сомон – административная единица в МНР, соответствующая нашему району.


[Закрыть]Тариат, расположенный неподалеку от нашего лагеря. Тариат – поселок в горах Хангая, на высоте 2500 м над уровнем моря. Раньше его называли Хорог, отсюда, вероятно, и название главного вулкана – Хоргийн-тогоо.

Тариат невелик – несколько каменных домиков, школа-десятилетка, новый Дом культуры и белоснежные юрты, раскинувшиеся на зеленом ковре, буквально усеянном эдельвейсами. Он превосходно смотрится на фоне заснеженных гор, черного конуса вулкана Хоргийн-тогоо и ослепительно яркого голубого неба.

Соёмбо – Эмблема Монголии.

На центральной площади Тариата – обелиск, увенчанный звездой, – памятник вечной дружбе между нашими народами. В центре обелиска – серп и молот и соёмбо.

Соёмбо – монгольская национальная эмблема, которую можно встретить везде, символика ее расшифровывается не просто, и мне не терпится узнать ее смысл. Об этом мне рассказывает Сэрэтэрийн Мунхгогтох.

– Наверху соёмбо, – начинает он, – изображен знак огня. Для каждого монгола это священный знак, означающий благополучие человека, семьи, народа. Три язычка пламени говорят о единстве прошлого, настоящего и будущего народа.

Под знаком огня вы видите Солнце и Луну. Это мы – монголы, чей отец – молодой месяц, чья мать – золотое Солнце. Так поется в старинной монгольской песне.

Смотрите дальше: два треугольника вверху и внизу – это наконечники стрелы или копья, опущенные острием вниз. Они означают смерть врагам родины!

В центре соёмбо – старинный знак с изображением двух рыб, как бы вращающихся друг за другом. В эмблеме соёмбо они олицетворяют единство двух начал в природе – мужчину и женщину. Загас – рыба – издавна считалась у монголов священным существом, никогда не смыкающим глаз, а потому она символизировала бдительность. Ну а в целом это изображение говорит нам: пусть все мужчины и женщины будут бдительны к проискам врагов народа.

Сувенир «Памятник Д. Сухэ-Батору». Агальматолит, змеевик, белый мрамор. Изделие партии «Цветные камни».

По бокам соёмбо Вы видите два вертикальных прямоугольника – это крепостные стены. Этот знак в сочетании с другими элементами соёмбо означает: пусть народ будет дружен, сплочен, тогда он станет крепче каменных стен.

На самом верху соёмбо, над знаком огня, пятиконечная звезда – этот символ понятен, он у нас с вами общий.

Ну а в целом соёмоо выражает идею свободы, независимости и процветания народа, – закончил свои объяснения Мунхтогтох.

– А что же означают горизонтальные прямоугольники над знаком рыбы и под ним?

– Это наши монгольские души, – улыбнулся Мунхтогтох. – Они прямые, открытые и спокойные. Широкие реки всегда спокойны… Мунхтогтох замолчал, по-прежнему вглядываясь в изображение соёмбо, нанесенное желтой краской на обелиске.

– Есть одна идея, – задумчиво произнес он. – Хотим сделать соёмбо из камня. Из какого-нибудь красивого монгольского камня желтого цвета – цвета золота, символизирующего любовь и дружбу.

Позже Мунхтогтох вместе с камнерезами своей партии успешно осуществил свой замысел. Соёмбо была собрана из тонких искусно вырезанных из камня пластин, прикрепленных к прямоугольной мраморной доске. Пришлось перебрать многие цветные камни прежде чем остановились на агальматолите месторождения Эрдэнэ (Драгоценное), открытого Мунхтогтохом и С. В. Юровым в Южной Гоби.

Агальматолит (от греческого «агальматос» – статуя и «литое» – камень) благодаря своей мягкости, податливости к обработке и красивой окраске издавна использовался на Востоке для изготовления божков, стилизованных животных, курильниц и многих других предметов. Любили агальматолит и монгольские камнерезы.

На месторождении Эрдэнэ среди большого разнообразия этого камня нашли золотисто-желтый, удивительно теплый, словно наполненный ярким гобийским солнцем. Из него и выточили соёмбо. А фоном для этой прекрасной и мудрой эмблемы, созданной пародом, послужил белый дарханский мрамор, выразивший чистоту сердец и мысли создателей соёмбо.

На вулкане Хоргийн-тогоо

За холодной ненастной весной пришло в Хангай жаркое сухое лето. По утрам распахивалось ярко-синее, как монгольский хадак, [27]27
  Хадак – кусок шелковой материи, который дарят в знак уважения.


[Закрыть]небо, а из-за растаявшей в синем мареве горной гряды медленно всходило солнце. Его первые лучи зажигали алым цветом остроконечные макушки сопок, ласково скользили но изумрудным склонам и опускались в спящую еще долину Суман-гола.

Лагерь пробуждался рано. После завтрака все собирались у палатки Мунхтогтоха на маленький хурал, как шутливо окрестили мы утренние планерки. На каждом таком сборе обсуждались текущие дела и уточнялись задачи, затем следовал неторопливый перекур, и только после всего этого, произнеся традиционное монгольское «Дза!», [28]28
  «Дза!» – междометие, выражающее готовность, согласие.


[Закрыть]можно было приступать к работе.

Наше внимание было сосредоточено на геологическом изучении долины Суман-гола. С нее были начаты поиски пиропа. Чтобы определить пиропоносность реки, геологи должны были провести шлиховое опробование рыхлых речных отложений. Следуя общепринятой методике, приходилось через каждые 300 м отбирать в русле реки пробу речника – песка, гравия, гальки – и промывать его в лотке до получения горсточки тяжелых минералов – шлиха. Если в шлихе будет обнаружен пироп или его спутник хризолит, то опробование придется вести выше по реке, пока находки не прекратятся. После этого поиски будут вестись в боковых притоках, впадающих в реку ниже.

Все шлихи просматривались в лотке на глаз и даже под лупой, затем высыпались в мешочки с указанием места взятия и номера пробы и доставлялись в лагерь. Здесь минералог Бадра обрабатывала шлихи и подолгу, не отрываясь от бинокуляра, изучала их, выискивая зернышки пиропа или его спутника. Однако пока дела обстояли неважно: пиропа не оказалось ни в одной из взятых проб, лишь в нескольких были обнаружены незначительные знаки хризолита.

Мы работали в одном из слабоизученных районов Монголии и располагали лишь мелкомасштабной геологической картой. Чтобы правильно ориентироваться в обстановке и не вслепую вести поиски, нам предстояло составить геологическую карту исследуемой перспективной площади. Нужно было и как можно детальнее изучить разрезы базальтовых покровов впадины, попытаться найти в них вулканические жерла, где может оказаться пироп. В итоге получался весьма разнообразный комплекс исследований, которые надлежало выполнить за короткий сезон.

Через лавовое поле к вулкану Хоргийн-тогоо. Фото О. И. Климберга.

Одной из многих наших задач было обследование вулканов. Они не могли оставить к себе равнодушным ни геолога, ни географа, но нас они еще интересовали как возможные источники пиропа. Знакомство с хангайскими вулканами началось с самого главного из них – Хоргийн-тогоо.

Ранним утром, выйдя из полевого лагеря, мы – геолог Намсарай, техник Олзвой и я – направились вверх по Суман-голу. Решено было подняться на Хоргийн-тогоо с северо-востока и спуститься но лавовому потоку на юго-запад, к озеру Цаган-нур. Именно таким путем прошел более 80 лет назад славный первопроходец Хангая Д. А. Клеменц.

Утро казалось прекрасным: первозданная тишина, небо без облачка, а под ногами мягкая зелень альпийского луга, разукрашенная цветами. Вернее одним цветком, но каким: мы буквально ступали по эдельвейсам. Это был настоящий горный рай. Однако он кончился, как только мы переправились на левый берег Суман-гола и стали огибать с севера Хоргийн-тогоо. Теперь мы двигались по черной безжизненной поверхности агломератового потока – хаотического скопления вулканического пепла [29]29
  Вулканический пепел – наиболее мелкие частицы магматического расплава, выбрасываемые при эксплозивных (взрывных) вулканических извержениях.


[Закрыть]и шлака. Особенно много было вулканического шлака – кусков очень пористой базальтовой лавы различной формы и размеров, внешне чем-то напоминавшей металлургический шлак. Весь этот рыхлый вулканический материал, выброшенный при взрывном извержении вулкана, сконцентрировался на его северном склоне, образовав шлейф площадью около 2 км ². Мы пошли вверх по агломератовому потоку, который должен был привести к кратеру. [30]30
  Кратер – нишеобразная или воронкообразная впадина, расположенная на вершине или на склоне вулкана. Образуется в результате взрывных вулканических извержений.


[Закрыть]

Все чаще на нашем пути встречались вулканические бомбы самых разнообразных форм – наподобие мяча, эллипса или веретена – и размеров до 0.5–1 м. Образовались они из раскаленных кусков лавы, выброшенных при взрывном извержении вулкана на значительную высоту. В воздухе они деформировались и приобретали форму, зависящую от вращения, которое приобрели во время своего полета. Чтобы сохранить эту форму и при падении на землю, летящие куски лавы должны были остыть и приобрести снаружи затвердевшую корочку. Если же обломки лавы не успевали остыть в воздухе, при ударе о поверхность земли они сплющивались, приобретали неправильную форму или спекались. Наряду с бомбами во множестве встречались лапилли (по-итальянски – камешки) округлой формы, величиной с горошину или грецкий орех. Они, как и бомбы, выбрасывались из вулкана, но на большую высоту, успевая полностью затвердеть без каких-либо следов деформации.

Бомбы надолго приковали наше внимание – мы усердно поработали своими молотками, выясняя, что же скрывается внутри этих образований. В большинстве своем бомбы состояли из плотной базальтовой лавы, в которой поблескивали зеленые глазки оливина величиной со спичечную головку. Наряду с «пустыми» встречались бомбы и с «начинкой» – обломками серо-белых гранитов, сланцев и других пород, через которые прорвался магматический расплав.

Словом, наш интерес возрастал пропорционально количеству встреченных бомб, а они все чаще попадались на нашем пути, всякий раз пробуждая какое-то смутное ожидание. Вот и еще одна бомба с «подрумяненной», подобно хлебу, корочкой. Что в ней? Короткий взмах молотка – и в свежем сколе сверкнула на солнце белая табличка какого-то минерала. Едва успеваю разглядеть его, как слышу радостный голос Намсарая: в его бомбе такой же минерал, еще более крупный – размером со спичечный коробок. Минерал светился каким-то живым, жемчужно-белым светом, словно окошко в черной ночи. Судя по таблитчатому облику кристалла, это санидин. [31]31
  Санидин – бесцветная, прозрачная разновидность калиевого полевого шпата. Как высокотемпературный минерал встречается в вулканических породах.


[Закрыть]

Находки санидина в вулканических выбросах Хоргийн-тогоо явились для нас приятной неожиданностью. Во-первых, он интересен сам по себе: среди санидина можно встретить стеклянно-прозрачную разновидность с красивыми переливами – лунный камень. Во-вторых, обогащенный калием санидин характеризует щелочно-базальтовый состав лав, таких, которые формируются на значительных глубинах. Это обстоятельство заслуживало самого серьезного внимания, требовало дополнительных доказательств. И природа с той же щедростью предоставила нам их. В одной из бомб вместе с крупными кристаллами санидина неожиданно оказались мелкие включения какой-то породы темно-зеленого цвета. Под лупой удалось разглядеть, что они состоят из плотного агрегата зерен зеленого оливина, черного пироксена и еще каких-то других трудноразличимых минералов. Без сомнения эти включения принадлежали какой-то глубинной магматической породе магнезиально-железистого состава, относимой к группе ультраосновных. Точно установить породу можно было только под микроскопом, но это уже было дело будущего. Важен был сам факт нахождения кристаллов санидина совместно с включениями ультраосновных пород. Мы рассматривали это как аргумент в пользу кристаллизации санидина из щелочно-базальтового расплава на значительных глубинах, в условиях высоких давлений. В такой ситуации могут быть всякие неожиданности – можно ожидать и встречи с пиропом. С превеликим старанием решили еще и еще раз перебрать вулканический материал. Но тщетно!

Солнце меж тем замерло в зените. Все окружающее теряло очертания, расплываясь в белом раскаленном мареве. Были выпиты последние капли воды, и к нестерпимой жаре прибавилась мучительная жажда. «Еще немного, еще чуть-чуть!», – подбадриваем мы себя, глядя на близкую вершину Хоргийн-тогоо. Наполнив рюкзаки образцами лав, карабкаемся но северо-восточному склону вулкана. Нельзя сказать, что Хоргийн-тогоо – внушительная гора. Абсолютная отметка ее 2240 м над уровнем моря, а высота конуса вулкана всего около 180 м. И все же последние метры под адским солнцем даются нелегко, и мы валимся ничком на вершине у кромки кратера.

Кратер действительно походит на огромный котел – тогоо, диаметр его около 200 м. На дне котла, на 50 м ниже, располагается жерло – гигантская труба, уходящая в глубь Земли. Жерло выделялось округлой формой, диаметром около 5 м, и было заполнено водой. Внешние и внутренние склоны вершинного кратера резко выделялись красновато-коричневым цветом – словно еще «дышали» неукротимым подземным жаром. Они были сложены типичными агглютинатами – слоями спекшихся бомб и шлаков, как бы спаянных в единую толщу. Подобные образования формировались из очень раскаленного расплава, когда выброшенные в воздух обломки лавы не успевали остыть и, падая на поверхность, спекались. Однако агглютинаты были не единственными продуктами вулканического извержения на Хоргийн-тогоо. Спустившись к жерлу, на внутренних стенках кратера мы обнаружили плотные лавы с волнистой поверхностью. Они характеризовали уже иной тип извержения.

Следует отметить, что все вулканические продукты, поступившие из земных глубин на поверхность, либо выбрасываются в дробленом виде (это взрывной, или эксплозивный, тин извержения), либо спокойно изливаются в виде лавовых потоков. Все зависит от состава магмы, ее вязкости, насыщенности газами и ряда геологических факторов.

Отчего же происходят вулканические взрывы? Дело в том, что магма представляет собой горячий силикатный расплав, насыщенный газами и парами, создающими в нем давления в несколько сотен атмосфер. Этот расплав с силой проталкивается к поверхности, преодолевая на своем пути все препятствия. Ввиду узости выводного канала – жерла – пли его закупорки происходит скопление газов, давление нарастает и происходит взрыв. В воздух летят твердые вулканические продукты – обломки раскаленной лавы, бомбы, лапилли, пепел и песок.

Вулканический взрыв можно сравнить с эффектом подогретого шампанского. Попробуйте нагреть бутылку шампанского: расширившиеся в ней газы с силой вытолкнут не только пробку, но и все содержимое бутылки. После взрывного извержения магматический расплав, постепенно утрачивая свои самые активные составляющие – газ и пар, спокойно изливается на поверхность в виде лавовых потоков. В зависимости от вязкости магмы лавовые потоки перемещаются по поверхности Земли со скоростями от нескольких метров до нескольких километров в час.

Обследовав вершинный кратер Хоргийн-тогоо, мы стали спускаться по южному склону конуса. И здесь наткнулись на боковой низкий кратер, из которого некогда вытекала жидкая лава. Она образовала громадный лавовый поток длиной около 6 и шириной 3–4 км, который полностью запрудил р. Суман-гол. В результате возникшей естественной плотины и образовалось оз. Цаган-нур.

Итак, судя по всему, картина извержения Хоргийн-тогоо была такова. Вначале из вершинного кратера выбрасывались шлаки и пепел. В результате накопления рыхлых и спекшихся вулканических продуктов вырос главный конус вулкана. Затем после активной разрядки из его узкого жерла начала вытекать жидкая лава, она растеклась по дну кратера и при остывании крепко-накрепко закупорила жерло. Затем в жизни вулкана наступил период покоя – он «уснул» на десятки или сотни лет, а может быть и на тысячелетие. Через некоторое время Хоргийн-тогоо снова «проснулся», однако огненный расплав, поднимавшийся по его центральному жерлу, не смог преодолеть высоту, достичь закупоренного кратера, и стал искать выхода на склонах конуса. Под яростным напором газов и паров на стенках конуса стали появляться радиальные трещины, сохранились они и теперь. В одну из таких трещин, возникших на южном склоне, и устремился расплав. Произошел взрыв с образованием огромного бокового кратера, из которого затем стала вытекать лава, залившая долину Суман-гола.

Конусовидная гора Хоргийн-тогоо – главная, но не единственная вулканическая постройка у оз. Цаган-нур. Мы в этом убедились, прочесав все ближние подступы к вулкану. В нескольких стах метров к северо-востоку и юго-западу от него мы обнаружили по крайней мере еще 5 более мелких конусов. Одни из них (более древние) были размыты и имели плохо сохранившиеся склоны и кратеры, другие, наоборот, отличались свежестью и сохранностью вулканических форм. Помимо шлаковых выбросов эти вулканические аппараты дали большие потоки излившейся лавы. В одном из лавовых потоков мы обнаружили необычные лавы, словно свернутые в жгуты и затейливые переплетения каких-то узлов и клубков канатов. Это были так называемые канатные лавы. Находки такого экзотического материала нечасты, а потому вызвали у пас новый прилив эмоций, а заодно и прибавление веса и без того уже тяжелых рюкзаков.

Канатные лавы. Вулкан Хоргийн-тогоо. Уменьшено в 3 раза.

Канатные лавы интересны не только своей формой, они – одно из доказательств спокойного и медленного течения жидкой лавы. Канатная текстура в лавах образуется во время медленного движения расплава, когда на его поверхности образуется остывшая корка. Эта корка движется медленнее, чем находящийся под ней более жидкий поток. Вследствие такого различия в скоростях движения в коре появляются морщины, которые затем превращаются в валики или канаты.

Какого возраста вулкан Хоргийн-тогоо? Когда произошло его последнее извержение? Все это занимало нас не меньше, чем минералы в вулканических породах. И ответ надо было искать во взаимоотношениях лавовых потоков с отложениями известного геологического возраста. Такое далеко не всегда удается проследить, по нам повезло. Оказавшись на террасе, полого спускавшейся к озеру, мы обнаружили у себя под ногами галечно-валунные отложения последнего оледенения. А сверху на них налегали черными языками свежие, с волнистой поверхностью лавы. Это еще раз подтверждало правоту исследователей, говоривших, что Хоргийн-тогоо – очень молодой вулкан. Его возраст голоцеповый (позднеледниковый), а отсюда следует, что извержение вулкана произошло несколько тысячелетий (а возможно, и сотен лет) тому назад, т. е. в историческое время, на глазах древних обитателей Хангая.

Пористая лава (слева) и вулканическая бомба (справа). Вулкан Хоргийн-тогоо.

Уменьшено в 3 раза.

Уже темнело, когда мы сползли с лавового потока и вышли к северо-восточной оконечности озера. Там нас ожидала машина, а затем и желанный отдых в одном из красивейших мест Хангая. В сгустившихся сумерках окружающий ландшафт вдруг сразу помрачнел и приобрел зыбкость какого-то фантастического миража. Позади нас в лиловой дымке таяли вулканические сопки, выглядевшие причудливым нагромождением каких-то готических шпилей, древних полуразрушенных замков и крепостей. Черная, лиловая и багрово-красная краски придавали им дико красивый и в то же время зловещий вид, от которого становилось как-то неуютно. А прямо перед нами, насколько хватало глаз, расстилалась зеркальная гладь светящегося озера, в котором плавилось золотом заходившее солнце. Это было ни с чем не сравнимое зрелище, заставившее нас прибавить шаг. Еще немного и мы ступили на мягкий песок пляжа, а затем с наслаждением погрузились в прохладную воду озера. Другим не менее приятным удовольствием был крепкий обжигающий чай у костра на берегу спящего озера. Так закончилось наше первое знакомство с вулканом Хоргийн-тогоо.

У озера Цаган-нур

Какую роль играют вулканы в жизни людей? Разговор о пользе и вреде вулканов возник у нас сразу после восхождения на Хоргийн-тогоо. В самом деле, все знают о грозных нравах вулканов, способных вызвать страшные катастрофы и унести тысячи человеческих жизней. У многих людей на этом основании сложилось представление о вулканизме, как явлении, исключительно разрушительном и враждебном человеку. И у монголов вулканы издавна вызывали страх и почтение. Свидетельством тому – каменные пирамиды – обо, которые постепенно складывались на вершинах или у подножия вулканических сопок. Среди камней вы найдете воткнутые палки с лоскутами разноцветной материи, монеты, бронзовые статуэтки, кости животных и другие предметы. Этими жертвоприношениями люди старались успокоить потусторонние силы, задобрить духов вулканов.

Действительно, вулканы повинны во многих бедах, они иногда причиняли людям (и причиняют сейчас) много неприятностей. Все это так. Однако для вулканов характерна и другая – созидательная – сторона деятельности, благотворно воздействующая на нашу Землю и человека. Прежде всего с вулканизмом связано образование многих полезных ископаемых, без которых человечеству не обойтись, это медь, олово, молибден, золото, серебра и другие металлы. С вулканами связано рождение серы, борной кислоты, киновари и нашатыря – минеральных образований, имеющих огромное значение в химии и медицине. Вулканы подарили людям и многие замечательные самоцветы, такие как пироп из Чехословакии и Северной Америки, сапфир – из Кампучии и Австралии, циркон – из Шри Ланки и Мадагаскара. А в Монголии с ними связаны наиболее экзотические ювелирные камни – пироп, хризолит и лунный камень (но об этом, речь впереди). Кроме того, сами вулканические породы широко применяются в различных отраслях хозяйства. Плотные базальты – хороший строительный материал для, изготовления плит, облицовки зданий и набережных. Они используются также для изготовления кислотоустойчивых изделий, высоковольтных изоляторов, а в последнее время из них получают искусственное волокно. А есть ли какая-нибудь польза от легких и пористых шлаков, слагающих конусы многих вулканов? Оказывается есть, и немалая: они прекрасные наполнители для приготовления легкого бетона, широко применяемого сейчас в строительстве жилых и промышленных здании. Как известно, большая толщина стен старых зданий обусловлена высокой теплопроводностью кирпича, камня или плотного бетона. Поэтому и возникла идея облегчить бетон, введя в него легкие наполнители из пористого вулканического материала, являющегося хорошим теплоизолятором. Стены из такого бетона стали значительно тоньше, легче и тем не менее хорошо сохраняют тепло. Вот почему потребность в наиболее удобных и дешевых природных наполнителях постоянно растет. А можно ли извлечь пользу из вулканического пепла, в изобилии выпадающего из огненных туч при извержениях вулканов и способного засыпать целый город? Именно так случилось недавно в Исландии, когда пеплом вулкана Хельгафен был засыпан портовый город Вестманнаэйяр. Очистив город от вулканических осадков, исландцы использовали пепел в качестве наполнителя для бетона и даже экспортировали его в другие страны. Вулканический пепел является также прекрасным удобрением, содержащим все необходимые вещества для роста растении. На плодородных и легко обрабатываемых пепловых почвах дают высокие урожаи виноград, рис, кофе, злаковые культуры. Этим, по-видимому, объясняется тот факт, что люди, некогда поселившиеся вблизи вулканов, не переселяются в более безопасные места. Примером тому – вулканические районы Италии, Японии, Филиппин, Индонезии и других стран. И еще – вулканы дарят людям свое тепло в виде пара и горячих (термальных) источников, поднимающихся по трещинам на поверхность. Тепло вулканов используется людьми для обогрева зданий и целых городов, для работы геотермальных электростанций, которые имеются в Советском Союзе, США, Италии, Новой Зеландии и Японии. И, наконец, вулканы радуют нас минеральными источниками. Вода многих из них является целебной и используется для питья или лечебных процедур. Монголия богата минеральными источниками-аршанами, среди которых встречаются как холодные углекислые, так и горячие азотные. Вода многих аршанов используется для лечения сердечно-сосудистых заболеваний, ревматизма и кожных болезней. Особенно славятся теплые радоновые воды из аршанов хангайского курорта Худжирту. Сюда приезжают для лечения в санатории и просто за целебной водой. Едут на машинах, мотоциклах и лошадях из отдаленных мест, жадно пьют худжиртинскую воду, наполняют ею термосы, фляжки, бидоны.

Даже эти немногие факты полностью реабилитируют вулканы за причиняемый ими вред и свидетельствуют об их огромной положительной роли.

Последним моим доводом в защиту и пользу вулканов является само оз. Цаган-нур, возле которого мы расположились. Одно из красивейших озер Монголии, оно является типично плотинным, обязанным своим возникновением вулкану Хоргийн-тогоо. Огромный поток лавы, излившийся из нижнего бокового кратера, запрудил реку Суман-гол, создав естественную плотину, выше которой образовалось озеро. Вытекающая из озера река Суман-гол едва размыла себе проход в лавовом потоке, углубившись в него всего на 2 м.

Озеро вытянуто в широтном направлении на 15 км, размеры его в самом широком месте – 4–5 км, в самом узком – 1–2 км.

Прозрачны и чисты, как усан болор (горный хрусталь), озерные воды, омывающие золотистые песчаные пляжи. Недаром озеро названо Цаган-нур, что значит Белое озеро, а белое у монголов олицетворяет самое чистое, самое священное. Озеро обрамляют живописные горы, причудливые вулканические сопки и утесы, девственный таежный лес – все это создает неповторимую, чарующую своей дикой красотой картину. Озеро изобилует рыбой, такой как щука, палим, окунь и, наконец, таймень. Особенно хорош глава рыбного царства таймень – большой и жирный, достигающий в длину 1 м. Жаль, что местное население в силу сложившихся традиций не ловит рыбу и не может оценить ее несравненные вкусовые достоинства.

Раннее утро. Мы лежим на берегу Цаган-нура возле одинокой скалы, похожей на спящего медведя. Высовываю голову из спального мешка и поднимаю край палатки. Вижу, как над озером выплывает алый диск солнца, заступающего на дневную вахту. В теплых лучах его розовеют бледные спозаранку облака, озаряются верхушки лиственниц, тает серая дымка тумана, клубящегося над водой. Туман медленно отступает, и очистившееся от него озеро радостно искрится снопами золотистых солнечных бликов. Сколько неповторимого очарования открывает нам природа в своем пробуждении! И где бы ты ни находился в этот момент – на родной Волге или у неведомого тебе монгольского озера, – испытываешь какой-то трепетный восторг.

Спать не хотелось. Я тихонько выбрался из спального мешка, стараясь не разбудить товарищей, и пошел по берегу озера. Под ногами бесшумно пружинила мокрая прибрежная галька. Озеро было тихо и молчаливо – оно спокойно лежало в своей огромной, заполненной до краев чаше. Не слышно было привычного хора птиц, жизнь которых тесно связана с этим озером. Кое-где на торчащих из воды камнях я заметил застывшие силуэты чаек – они дремали. Увлеченный дикой красотой озера, я незаметно удалился от нашей стоянки. Берег был пустынен и первозданно чист: на своем пути мне не встретилось ни следов костра, ни единой консервной банки, ни других привычных для нас признаков пребывания человека. И меньше всего я рассчитывал на встречу с самим человеком в столь ранний час. Вот почему я так удивился, увидев впереди на мыске одинокую фигуру в малиновом халате-дэле. «Что привело этого человека к озеру столь ранним утром? Может рыбалка?», – подумалось мне. Но тут же я отбросил эту мысль: местные жители не ловят рыбу. Это заинтересовало меня, и я незаметно подошел к незнакомцу.

Он неподвижно сидел на берегу, сдвинув на затылок светлую фетровую шляпу и обхватив руками согнутые колени. Неподалеку, понуро опустив лохматую челку, томилась в ожидании своего хозяина бурая низкорослая лошадка. Не обернувшись на мои шаги и, казалось, отрешившись от всего, человек спокойно созерцал озеро. Это могло показаться странным, если не знать особенностей монгольского характера. А этот характер с детства формируется в колыбели природы, в тесном слиянии с ней, впитывая ее, как молоко матери. Отсюда такое благоговейное отношение к природе, восторженное созерцание ее, неуемная жажда духовного общения с ней.

Я раздумывал – стоит ли прерывать молчаливый диалог человека с природой, но интерес к нему пересилил во мне минутное колебание.

– Сайн байнуу! (Здравствуйте!), – робко произнес я за его спиной, словно извиняясь за свое непрошенное появление.

Человек вздрогнул и, обернувшись, уставился на меня каким-то отсутствующим взглядом, словно обращенным куда-то вовнутрь, в себя.

Я было пожалел, что потревожил этого углубленного в свои думы человека, но тут же его широкое загорелое лицо осветилось белозубой улыбкой.

– Сайн байнуу! – смущенно сказал он, вставая и протягивая мне крепкую, жилистую руку. – Вот навещал своих родных в худоне, [32]32
  Худон – сельская местность.


[Закрыть]а на обратном пути навестил озеро. Я всегда навещаю его.

Он опустился на землю, приглашая меня сесть, и вытащил из кармана пачку сигарет. На вид ему казалось около сорока. Он был школьным учителем в одном из местных сомонов. Звали моего нового знакомого Галсан.

– Нравится? – спросил меня Галсан, – кивая на озеро, и глаза его заблестели.

– Говорят, что в природе заложено все: красота, совершенство и одухотворенность. Нужно только увидеть все это и понять. Не переделывать природу, а только выявлять то, что в ней заложено. И сохранить это – вот что главное. А в наше время технического прогресса человек все меньше считается с природой: создает шахты, строит в степи заводы, засоряет реки и озера промышленными отходами. Я понимаю – прогресс есть прогресс. И все же горько, когда после небережливого отношения к природе остается обезображенная «мертвая земля», на которой ничего не растет, которую покинуло все живое. Да, природа мстит человеку за его жестокость по отношению к ней. Природа, как женщина, – усмехнулся Галсан. – она не полюбит того, кто взял ее насильно.

Галсан замолчал, затем тронул меня за плечо и кивнул в сторону озера: на бирюзовой поверхности что-то белело в слепящих лучах солнца и как будто приближалось к нам. Светлые пятна на воде росли, приобретали неясные контуры, и, наконец, мы отчетливо разглядели стайку белых, как снег, птиц. Они плавно скользили по воде, картинно изогнув длинные гибкие шеи.

– Хун шувуу! (Лебеди!), – воскликнул Галсан, не сводя с них очарованного взгляда. – У нас лебедь одна из самых почитаемых птиц. Еще в древности монгольские ханы специальными указами повелевали охранять лебедей и под страхом смерти запрещали их отстрел. А вы знаете, что буддистская религия сделала лебедя священным носителем человеческого духа? Суть в том, что буддизм проповедует вечность всего живого, преходящего, бесконечную цепь всевозможных перерождений. По их учению, все живое состоит из комбинаций мельчайших частиц – дхарм, составляющих земное начало. После смерти человека его дхармы не отмирают, а образуют новые комбинации, человек как бы заново перерождается, чаще в образе того же человека – хубилгана – или в образе животного и птицы. В зависимости от своих заслуг и деяний он может переродиться в царя или ламу, в обезьяну или быка, на котором его сосед будет пахать свое поле. А вот в белых лебедей, по мнению буддистов, могут переродиться только люди с белой и доброй душой – сайхан сэтгэл.