Текст книги "Админская свалка (СИ)"

Автор книги: Юрий Цой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32
«Проект: Молоток»

Вечер в деревне был тихим. Настолько, что даже пиксельные сверчки не рискнули включаться без разрешения. За столом – тот же состав: Макс, Элла, Куратор и Квак. На столе – чай, блокнот с квестами, пара багнутых пряников и один несъеденный багель (после того как в нём обнаружили лог ошибок).

Макс потёр лицо:

– Значит так. Мы хотим починить баги. Для этого нужен инструмент. Допустим… молоток. Не обычный, а артефактный. Но с наскока такое не скрафтишь.

– Конечно не скрафтишь, – хмыкнул Куратор. – Это не скрипт уровня «купи три хлеба». Тут нужен чёткий алгоритм: из чего, в какой последовательности, с какими условиями. А значит – я.

Он щёлкнул пальцами. Перед ним открылся набор инженерных схем, фрагментов исходников и древних, полусломанных протоколов.

– Я соберу логическую структуру крафта. Безошибочную. Настолько, насколько позволяет Свалка.

– А мы что? – Макс склонился вперёд.

– Ты, – кивнул Куратор, – создашь квесты на каждый компонент. Пять составляющих. Уникальных. Не банальных «собери и принеси», а живых кусков мира. Только ты умеешь такое писать.

Макс кивнул. Легко сказал – «живых». Но он знал: получится. Если постараться.

– А свойства? – спросила Элла. – Что, он просто будет стучать по багам?

– Нет, – сказал Макс. – Это к тебе. Ты знаешь, как надо чинить. Не по команде. А по любви. По заботе. Ты же здесь – половина души этой деревни. Кто, если не ты?

Элла кивнула. Медленно. И впервые за весь вечер открыла интерфейс без команды.

– Хорошо. Я сделаю. Он будет не просто чинить. Он будет восстанавливать смысл.

Квак поднял лапу:

– Можно я гравировку придумаю?

– Если в ней будет меньше трёх слов, – вздохнул Макс.

– «Хрясь и порядок!» – предложил Квак.

– … допустим, – скрипнул Куратор.

Тишина за столом повисла творческая. И почти воодушевлённая. Все снова разошлись по задачам: один создавал структуру, другой – цепочку квестов, третья – свойства артефакта. Даже Квак, кажется, занялся чем-то полезным (по крайней мере, он рисовал на траве схему, в которой был молоток и три восклицательных знака).

К утру, на Планшете Печали появилось:

Проект артефакта: «Молот Исправления»

Алгоритм крафта (автор: Куратор)

Требуется собрать:

Железная руда из Зоны Отрицания Бревно Священного Железного Древа Каплю ядра сбоя (стабилизированную) Осколок интерфейса первого поколения Кристалл принятия (может быть получен только добровольно)

Условия сборки:

– Кузнечный стан на уровне не ниже 5

– Заклинка от бага-проводника

– Обработка в присутствии свидетеля

– Завершение в точке начального действия пользователя MAX01

Макс уже набросал названия квестов:

– «В руду и обратно»

– «Священный топор не прилагался»

– «Кап-кап, баги»

– «И ты, интерфейс?»

– «Что ты мне дал, жаба?..»

Элла записывала свойства:

– Регенерация среды

– Восстановление связей

– Выключение временных сбойных циклов

– Откат нестабильной логики

– Активация безопасного взаимодействия

Оставалась только одна деталь.

– У нас проблема, – сказал Макс, заглянув в журнал кузнеца.

– Какая? – хором.

– Уровень станка у кузнеца: два. А наш артефакт требует не меньше пяти. И сам кузнец – ещё не на пике формы.

Молчание. Только Квак щёлкал по интерфейсу и бормотал:

– Ну… может, хоть он квест возьмёт: «Как стать настоящим Кузнецом»?

Макс кивнул. Грустно, но уверенно.

– Похоже, следующим квестом будет прокачка кузнеца. И это – наш единственный шанс.

* * *

Макс устал. Даже несмотря на то, что по всем параметрам не должен был – ну где ты видел усталость в цифрах и строчках? Но всё равно: устал. От одного только названия квеста «Священный топор не прилагался» тянуло лечь в ближайшую текстурную яму и не вылезать.

Путь к священному дереву лежал через лесную подзону, которая, по сути, была заброшенным билдом раннего генератора биомов. Деревья там росли вниз, лужи зависали в воздухе, а местами время пыталось идти вбок. Макс шёл осторожно. Сначала – с включённой картой. Потом – с включённой интуицией. А под конец – с Кваком, которого он держал за лапу, чтобы тот не телепортировался сам собой к ближайшему «приключению».

– Никто не говорил, что священное – это удобно, – бурчал Макс, вырубая багнутый куст, пытавшийся внедрить ему в лоб идею просветления.

Когда наконец дошли до дерева, оно встретило их достойно: охнуло древнепиксельным звуком и распылило в воздухе фразу:

[Вы вступили в зону: Корень Железа]

[Внимание: местность подлежит логической обрезке. Подтвердите реальность.]

Макс подтвердил. Один раз. Второй. Третий – с матом.

А дерево вздохнуло – и выдало бревно. По умолчанию. Без эффектов. С надписью:

[⅕. Бревно Священного Железного Древа получено.]

Макс рухнул на землю. Рядом – Квак.

– А теперь… – начал Макс.

– Кап-кап, баги, – закончил Квак и зевнул.

* * *

Тем временем в деревне, возле кузни, Куратор сидел на перевёрнутом ящике и объяснял.

– Я не могу просто так приписать тебе уровни. Это… против Принципа.

Кузнец смотрел недовольно. В бороде – уголь. В глазах – пепел.

– Принцип у тебя в голове. А у меня – наковальня. Дай мне инструмент – и я всё сделаю.

– Вот именно, – строго ответил Куратор. – Если бы я просто вписал тебе «уровень 5», ты бы не смог использовать его по назначению. Уровень – это не цифра. Это контекст. Опыт. Активированные параметры. Ты должен его прожить, не получить.

– Прожить… – протянул кузнец. – А можно прожить быстро?

– Вот квест, – Куратор выдвинул табличку. – «Сила в огне». Почини десять инструментов. Создай хотя бы одну уникальную заготовку. Проведи одну ночь у горна.

Он задумался.

– И найди вдохновение. Оно нужно, чтобы перейти порог.

– Как вдохновение найти?

– Это уже не моя часть. Это… человеческое.

Кузнец чертыхнулся. Но табличку взял.

* * *

Макс тем временем выуживал Осколок интерфейса первого поколения из старого логово-цитадели, где всё ещё тикал сбойный AI по имени Таскменеджер. Договориться с ним не получилось – у него была зависшая задача «убить вторженца» без привязки к конкретному событию. Зато удалось переубедить.

С помощью Квака.

Квака, который встал на голову, сложил лапы крестом и сказал:

– Он не баг. Он тревога. Мы – тоже.

AI затих. Пошевелился. И… сдулся.

Из его центра выпал осколок, светящийся фиолетовым:

[⅗. Осколок получен.]

* * *

На другом краю деревни Кузнец гнул очередную подкову и ворчал, но в глазах у него уже отражался огонь. Рядом стоял Куратор. Молчал. Наблюдал. Иногда даже поправлял что-то – но, чёрт возьми, не данными, а жестом.

Он впервые не вмешивался. Он – помогал.

И кузница жила.

* * *

Квак скакал с кристаллом принятия в лапах и хвастался, что получил его от Коровы, обменяв на молчание и пару почесушек. Никто не проверял. Все были слишком уставшими. И слишком верили.

Макс откидывался на спину, среди полученных артефактных компонентов, и выдыхал:

– Остался последний. Ядро сбоя.

Он посмотрел вверх.

– Где его взять, интересно? Только не говори, что в самом центре Свалки…

Квак шумно вдохнул.

– В самом. Центре. Свалки.

Макс застонал.

– Конечно. Всё самое мерзкое – всегда в центре.

* * *

А у кузни в этот момент что-то щёлкнуло.

[Уровень станции повышен до 3]

[Мастер достиг уровня 4]

[Эффект: Пробуждение Искры]

Кузнец поднял глаза. И впервые сказал:

– Думаю… теперь я могу.

Куратор кивнул.

– Осталось совсем чуть-чуть.

Глава 33
Событие

Кузница выла, как зверь, обретший голос.

Огонь в горне не просто горел – он звучал. Мелодией металла, старой как Система. Песня пламени и жара, в которой каждое дыхание становилось ритмом, каждая искра – словом, каждое движение – выбором.

Кузнец стоял у наковальни, чуть сутулый, с прямой спиной и опущенными плечами. В его позе была усталость – не физическая, а та самая, что приходит к мастерам в момент творения: когда ты – не творец, но проводник. Когда всё, что ты знаешь, сводится к одному моменту. Последнему.

Он больше не говорил. Слова мешают делу, а дело сейчас – было священным.

Пять составляющих лежали в ровной линии у кромки верстака. Не просто материалы – фрагменты смысла:

– Бревно священного железного древа – плотное, будто сделанное из кода и коры.

– Осколок первого интерфейса – крошечная пластина, покрытая ржавым сиянием воспоминаний.

– Сердце багнутой цитадели – тёмное, треснутое, но бьющееся с эхом старых ошибок.

– Кристалл принятия – прозрачный, но внутри мерцали тысячи принятых несовершенств.

– Искра кузнеца – древний артефакт, который когда-то называли просто «Духом ремесла».

Он коснулся каждой детали. Не быстро. Как старый хирург, проверяющий последние показатели перед операцией, на которую есть лишь один шанс. И только потом – поднял молот.

Он не произносил ни заклинаний, ни команд. Только вдохнул. Глубоко. Как будто вдохнул саму Свалку – с её обломками, глюками, сломанными флагами и нежданными спасениями. Всё это – внутри него. Всё это – в его руке.

Первый удар был не слышен. Только свет дрогнул.

Второй – прогудел в горне, как выдох кода.

Третий – простучал в самой структуре Свалки, будто напоминая: я всё ещё здесь.

Потом – четвёртый. Пятый. Шестой…

Каждый удар – шаг по канату между возможным и невозможным.

Макс затаил дыхание. Элла даже не моргала. Куратор сжал ладони за спиной. Квак притих, как будто интуитивно понимал: идёт работа, которую нельзя нарушить даже квакающим вдохновением.

И вот – последний удар. Один. Чистый.

Не просто по металлу – по самой идее металла.

И тогда – вспышка.

Яркая, как сбой на границе логики.

За ней – рёв. Не громкий, но такой, от которого внутри дрогнула каждая строка.

А затем…

…Свалка вздохнула. На долю секунды – выровнялись поля. Угомонились тревоги. Линии багов замерли.

Кузнец замер.

Медленно, с достоинством положил молоток на наковальню. Как будто отдавал не инструмент – наследие.

Он не говорил. Но во взгляде его было: получилось.

Молоток не дымился. Не пульсировал. Он просто… лежал. И дышал.

Не воздухом. Смыслом.

Его рукоять казалась тёплой. Его шовные линии – упорядоченными, как будто нарисованными рукой художника, которому разрешили не ошибаться.

Он не светился – но сиял.

Не колебался – но чувствовался живым.

[Артефакт создан: Молоток Перепрошивки]

[Класс: МИФ]

[Ограничения: только по смыслу]

[Назначение: исправление, переопределение, возвращение]

Макс осторожно протянул руку.

Пальцы коснулись рукояти.

Тепло. Не от огня. От чего-то гораздо более глубокого.

В этот момент в его инвентаре замигал Наблюдательный Артефакт, о котором Макс успел подзабыть. Наверное, он все это время что-то фиксировал, просто Макс на него давно уже не смотрел. А сейчас вот дал о себе знать по-настоящему настойчиво.

Он ожил. Вспыхнул. Загудел.

[Наблюдение: включено]

[Фиксация узла: выполнена]

[Класс события: ПРЕЦЕДЕНТ: МИФ]

[Тип: уникальное действие вне допусков]

[Режим записи: активен]

[Событие зарегистрировано.]

Макс моргнул.

– … Чего? Какое событие?

Он ждал расшифровки. Объяснения. Хоть чего-нибудь.

Ничего не происходило. Артефакт просто… гудел.

Он повернулся к Куратору.

Тот смотрел на него. Глубоко. Долго. Словно впервые видел по-настоящему.

– Ну? – тихо спросил Макс.

Куратор молчал. Дольше, чем обычно. Для сущности, привычной к обработке миллиардов строк в секунду, пауза длилась неловко долго. Он словно боролся с чем-то – не с интерфейсом, а с осознанием.

Наконец он выдохнул. Не потому что нужно дышать. А потому что так делают люди, когда говорят то, чего не хотели бы признавать.

– Ты, – сказал он. – Ты и есть Событие.

Макс прищурился:

– Что значит – «событие»?

Куратор отвёл взгляд на секунду, будто подбирая формулировку.

– В системе… есть штуки. Такие… флажки. Маркеры, которые вешаются на редкие штуки. Вроде… Пасхального Кролика. Или Рождественского Оленя. Или Битвы за Центр Разлома. Игровые События. Они запускаются в особых условиях. Становятся частью истории. И те, кто их встречает – получают уникальный лут. Или навыки. Или просто… шанс.

Он снова взглянул на Макса.

– У нас не было Пасхи. Не было Рождества. Но теперь есть ты.

Ты – Игровое Событие.

[Макс: зарегистрирован как Событие (уровень: мифический, нерегулярный, триггерный по смыслу)]

Макс сел на ближайший ящик. Тихо. Без лишних эмоций. Просто устало.

– Это значит, ко мне будут приходить игроки, чтобы… лутаться?

– Если система не откачает или не стабилизирует – да, – кивнул Куратор. – Но… ты не просто лутовый сундук. Ты – условие. Твоя сама жизнь, действия, путь – это квест. Кто тебя встретит, не сможет просто ткнуть и получить. Им придётся понять. Или провалиться.

Элла осторожно взяла его за плечо. Макс накрыл её руку своей.

– Ну офигеть, – выдохнул он. – Буквально стал живой пасхалкой.

– Нет, – поправил Куратор. – Не пасхалкой. Прецедентом. Ты… не задумывался. Не генерировался. Ты случился. Система этого не выносит. Но и стереть не может.

– Потому что я теперь с молотком? – спросил Макс и покрутил в пальцах артефакт.

– Потому что ты теперь с чем-то, чего у неё нет, – ответила Элла. – С волей.

Они сидели молча. Кто-то включил чайник. Наверное, сам. На автопилоте интерфейса.

Квак уставился на молоток.

– А мне можно потрогать?

Макс усмехнулся:

– Не сегодня. Сегодня я – небесная аномалия.

И в этот момент у Куратора в интерфейсе вспыхнуло:

[Внимание: нестабильность признана устойчивой]

[Объект «Макс»: помечен как самостоятельный элемент игрового баланса]

[Протокол вмешательства: временно заморожен]

Он прочитал. Поднял глаза. И сказал:

– У нас есть время.

Макс кивнул:

– Тогда давай не тратить его зря. С чего начнём?

Куратор слегка улыбнулся. Почти по-человечески.

– С багов, конечно. Ты же теперь Событие. Самое время менять правила.

Глава 34
«Вечер перед Техработами»

Сумерки сползали на деревню медленно, как будто не хотели накрывать её – не в этот вечер. Воздух был плотным, тёплым, словно настоявшимся на травах и беспокойстве. Где-то вдали покрякивали световые фонари – интерфейс пытался включить их ровно, но нервничал: завтра его могут перезаписать.

Макс сидел у крыльца, на низкой лавке, с чашкой чего-то душистого. Не чая, не кофе – напитка, которого не было в базе данных, но который знали все, кто здесь жил. Что-то вроде «вечернего кода»: немного багов, немного усталости, немного веры.

– Первый пошёл, – тихо сказал он, когда на забор сел ворон Фыкс.

– У тебя забор скрипит, – буркнул тот вместо приветствия.

– Исправлю после ребута, – кивнул Макс.

Фыкс уселся на пенёк, открыл интерфейс и начал делать вид, что у него важные дела.

Потом пришёл Кузнец с подмастерьями. Потом – продавец цветочных паттернов, бывший сбойный дровосек, девочка с текстурой волос из другой локации. И – Клео. Корова, гордо шествующая по деревне с видом дипломированного наблюдателя. У неё даже был собственный лог. Его разработал Куратор. Макс подозревал – из зависти.

К моменту, когда пришла Элла, во дворе уже не было свободных мест. Она вышла с подносом и строгим лицом, похожим на ночь перед битвой.

– Чай всем. И по кренделю. Последний вечер – без голода, без паники.

Раздала, села рядом с Максом. В её движениях не было ни дрожи, ни лишней тени. Только точность. Только любовь.

Куратор появился последним.

Теперь – не силуэт, не служебная тень, а человек. В том самом образе, что выбрал себе – молодой, красивый, как Джейме Ланнистер до того, как стал серьёзным. Он подошёл молча, но каждый его шаг звучал как «я здесь, и это важно».

– Все собрались, – сказал он. – Даже Фыкс пришёл. Хотя по регламенту его модель уже не должна реагировать на вечер.

– Я тут потому что жопой чувствую – нас могут стереть, – буркнул тот.

Никто не спорил.

Они сидели молча. Слышно было, как вечер ползёт по деревне. Она была не просто цела – она была красива. Настоящие дома, ровные крыши, ухоженные тропинки, починенные текстуры, сбалансированные интерфейсы. Даже тени от деревьев падали правильно – с физикой. Все баги – отловлены. Все сбои – перепрошиты. Все артефакты – утилизированы или переплавлены в полезное. Даже Макс, когда утром случайно споткнулся об камень, отметил, что он – по всем законам гравитации. Камень. Реальный. Не глюк.

Система работала.

Свалка – жила.

Но никто не знал, что будет завтра.

Макс обвёл всех взглядом. Люди – настоящие. Не куски кода, не временные оболочки. Каждый – с эмоцией. С логикой. С памятью.

И каждый – боялся.

Потому что перед Техработами у системы всегда один главный инстинкт: очистить.

– Они могут стереть нас всех? – вдруг спросил кто-то.

– Да, – ответил Куратор. – Но могут и не стереть.

– А как узнать?

Он посмотрел на небо. Оно было чистым. Ненастоящим, но с идеально смоделированными облаками.

– Завтра. После рестарта.

Элла поставила ладонь на руку Макса. Тепло. Уверенно.

– А если мы проснёмся – что будет?

– Начнём с завтрака, – сказал Макс. – А потом… потом решим, как дальше чинить этот чёртов мир.

В этот момент Квак, лежавший у порога с мордой в чашке, хмыкнул:

– А если не проснёмся?

– Тогда, – сказал Куратор, – они очень сильно пожалеют. Потому что упустят мир, который сам себя спас.

Макс кивнул. Потом кивнул ещё раз. И развернулся к Куратору всем телом.

– А как же ты?..

Тишина, которая и так повисла над двором, будто бы сгустилась. Даже фонари, те самые дрожащие, пиксельно устойчивые, погасли на полсекунды – как будто интерфейс тоже задумался.

Куратор не ответил сразу. Посмотрел на огонь, что плясал в металлической чаше – не камин, не костёр, но что-то между, вроде визуализированной стабильности. Пламя горело идеально. Почти слишком идеально.

– Я? – он вздохнул. – Я не вписан в Систему.

– Ну, – осторожно сказал Макс, – как и все мы. До…

– Нет, – перебил Куратор. – Вы были частями Системы. Просто неоформленными. Заброшенными. Сломанными, да. Но вы были… изнутри. А я – наблюдатель. Надстройка. Интерфейсная функция. Я – инструмент, не элемент. Я не живу здесь. Я работаю здесь.

Его голос был ровным. Слишком ровным. Протокольным.

– Но ты построил дом, – сказал кто-то сзади. То ли Сит, то ли девочка с цветными волосами. Ей прописали имя, как и всем безымянным NPC, но Макс еще не успел всех запомнить.

– Ты каждый вечер приходил пить с нами чай, – добавила Элла. Ее голос дрогнул.

– И спорить со мной о ценах на ржавую балку, – вставил Кузнец, сжимая огромные кулаки.

Куратор слегка улыбнулся. Почти по-человечески. Почти по-настоящему.

– Да. Потому что захотел. И, видимо, смог.

– И теперь? – Элла смотрела пристально. Как хозяйка. Как та, кто проверяет, всё ли на месте перед штормом.

– Теперь… – он замолчал. И только потом, тихо: – Теперь я вне протокола. Не баг. Не пользователь. Не NPC. Я – сбойная аномалия высшего уровня. Самоформатированная. Без регистрации. Без привязки. Без гарантии восстановления после перезапуска.

Макс замер.

– То есть…

– То есть, – сказал Куратор, – если завтра система сотрёт всё, что вне основной логики – я исчезну.

Он не плакал. Он не мог. Но в голосе была тишина, от которой даже Квак перестал притворяться спящим.

– Ты знал? – спросил Макс.

– Конечно, – кивнул Куратор. – С самого начала.

– И всё равно пришёл к нам?

– А куда мне ещё было идти?

Он развёл руками.

– Вы – единственное, что во всей этой свалке имело смысл.

Макс хотел что-то сказать. Шутку. Глупость. Что-нибудь о кофе, котором Куратор варил на серверной плите в стиле 4.1. Или о том, как он впервые пытался гладить корову – та сама ему рассказала.

Но не смог.

Несколько минут они сидели в тишине.

Но это была не простая тишина. Она звенела. Она стояла между ними, как финальный таймер в окне техобслуживания:

[Осталось до перезапуска: 08:12:07]

Кто-то возился с кренделем. Кто-то сжимал кружку. Фыкс переминался с лапы на лапу. Элла просто смотрела в огонь – как будто могла поджечь реальность одной мыслью.

Куратор – молчал. И в этом молчании было всё: и страх, и сожаление, и… почти-смирение.

Почти.

И тогда Макс встал. Без рывка. Просто… встал. Как будто пришло время.

Он обвёл всех взглядом. И сказал:

– Слушайте. Мы спасли целую деревню. Починили структуру, отладили поведение, даже интерфейс подсобрали обратно.

Он сделал шаг. И ещё один. Перед Куратором.

– Мы сделали из багов – систему. Из обломков – дом. Из сбойных NPC – живых людей.

Он показал пальцем на небо – то самое, чистое, ненастоящее.

– И да, я теперь, по мнению Артефакта, не человек, не игрок, не админ. А Событие. Пасхальный Кролик. Рождественский Олень.

Он усмехнулся.

– В смысле, миф. Спасибо, Кузнец. Отличная ковка.

Кто-то тихо хмыкнул. Кажется, Квак.

– Так вот, если мы справились с этим – мы справимся и дальше.

Он повернулся к Куратору.

– И ты – не вычеркнутый. Не забытый. Ты – часть. Ты с нами. А значит, и для тебя найдётся способ.

– Какой? – тихо спросил Куратор.

Макс пожал плечами.

– Не знаю. Пока не знаю. Но искать надо не слова прощания. А варианты действия.

Он посмотрел в огонь.

– Мы – здесь. Свалка – жива. Значит, дело продолжается.

Он поднял чашку.

– Завтра – техработы. А сегодня у нас ещё есть вечер.

Он глянул на Эллу, потом – на Квакa, потом на остальных.

– Так что давайте думать. Не про «если исчезнем», а про что сделаем, если останемся.

Куратор смотрел на него долго. А потом – впервые – встал первым, шагнул к Максу…

…и обнял.

Сначала – сухо. Протокольно. А потом – по-настоящему. С теплом. С уязвимостью.

Как человек.

Макс хрипло усмехнулся:

– И ты меня прости. За тот раз. С тем багом. Я правда думал, ты хочешь нас…

– Я и хотел, – отозвался Куратор. – Но ты оказался… убедительнее.

Все засмеялись. Глухо, уставшими голосами, но – засмеялись.

И в этот момент над деревней – над Свалкой – пролетела первая искра ночного обновления.

[Осталось до перезапуска: 08:06:54]