Текст книги "Последний герой Исекай db.1 (СИ)"

Автор книги: Юрий Барка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Запись 23 – Все дороги ведут в Авалон

Над головой тысячей огней сверкало тёмное небо, в центре которого гротескно нависла чёрная звезда, застывшая в момент полного затмения. Прямо под ней высилась сияющая башня, свет которой впитывался в подобие аккреционного диска. Вокруг титанического строения угадывались городские огни, под ними едва различимым контуром просматривалась скала, вокруг которой парили осколки помельче. На одном из таких, видимо, стоял я. Пожалуй, за такое зрелище и умереть разок-другой не грех.

В паре шагов от меня, точно так же наблюдая за величественным пейзажем, стояла моя точная копия. Ну, почти, она была одета в сапоги, кожаные штаны и плащ, под которым прятался нагрудник. Видимо, это…

– Гейл.

– Трик.

Помолчали.

– Ты даже не представляешь, сколько у меня вопросов… – почти шёпотом промолвил я.

– Представляю. – Грустно улыбнувшись, ответила Гейл. – И даже знаю, какие именно. Город на скале имеет сотни тысяч имён на миллионах языков, но старик называет его Авалон. Именно сюда ведут все дороги этой вселенной. Башня – место, что отмечает центр и границу мироздания, в ней иногда, по старой памяти собираются старшие боги и их соратники.

Девушка, говорившая со мной сегодня, была намного… Немного другой. Измотанной. Её глаза будто смотрели в пустоту.

– Откуда…

– Так сказал хранитель.

В нашем повествовании всё больше персонажей.

– Хранитель чего?

Гейл повела рукой вокруг. Движение было… Неживым, механическим.

– У него есть имя?

Как долго она здесь? Есть ли тут вообще время? И того ли разумного мы собираемся вернуть?

– Кадий… Несколько лет, как мне кажется. Разумный тот. Да, личность другая, все меняются со временем. И да, я читаю твои мысли. – Она хихикнула и начала разминаться. – Мы ведь всё ещё связаны. При желании, пока мы здесь, ты тоже можешь.

Меня точно разыгрывают в тёмную…

– Почему мы здесь?

– Потому что нами играют в тёмную. – Гейл улыбнулась. Болезненно, будто устала это делать. – Потому что если бы фигуры на доске видели полную картину, поместить их куда нужно стало бы куда как сложней. Старик сказал: «Когда ты станешь тем, кем должен, ты поймёшь, зачем ты здесь побывал».

– И ты согласна на роль фигуры в чьей-то партии?

– Я не фигура. – Улыбка Гейл померкла. – Я рождена чудовищем, холодной расчётливой мерзостью, лишённой всего человеческого. Я обязана Старику, обязана Айрин, обязана Рори и тебе. И потому ограничена в своих решениях, если хочу оставаться человеком. – Девушка вздохнула. – Я не фигура, Трик, я клетка под твоими ногами.

Что можно ответить на подобную тираду?

– Ничего. – Кривая ухмылка.

Гейл достала из-под плаща пару копий, одно из которых тут же полетело в меня. Бросок был достаточно слабым, чтобы оружие получилось поймать.

– Трик…

– Да?

После небольшой паузы и вдоха девушка выкрикнула:

– Покажи мне всё, на что способен!

Что за странная фра?…

Гейл рванула вперёд и рубящим ударом чуть не снесла мне голову!

– Что ты творишь!

В ответ только безумный, пустой смех из урагана, в который она превратилась. И новая атака, которую я едва отбил.

Хорошо. Сыграем.

https://youtu.be/rkPCb–uEjaI

Rise Against – Behind closed doors

– Ну же, Трик! Сосредоточиться!

Снова атака, никаких хитростей. Три укола слева. Стараюсь удерживаться по её правую сторону.

Chairs thrown and tables toppled,

Hands armed with broken bottles,

Standing no chance to win but,

We’re not runnin', we’re not runnin'.

Она делает горизонтальный взмах с разворота. Я рву дистанцию.

– Нет! Так не пойдёт! Не пытайся всё посчитать! У тебя есть чутьё! Удача! Воспользуйся ей! – Гейл успевала выкрикивать всё это, безостановочно атакуя.

There’s a point I think we’re missin',

It’s in the air we raise our fists in,

In the smiles we cast each other,

My sister, my brother.

– Ну же, ну же, ну же, ну же, ну же, ну же, ну же! Я уже устала быть тут! Я устала быть этим!

Темп нарастал всё больше, я едва успевал уклоняться и отбивать удары.

About the time we gave up hope and

We never find these locks still open,

Stumbling on stones unturned,

The hurt we feel, we all have found.

The lines we’ve crossed in search of change, but all they see is treason.

В какой-то момент мозг просто отключился от перегрузки и обнаружил, что мы с Гейл выполняем абсолютно зеркальные атаки. Пришло чувство, отдалённо напоминавшее поцелуй ши – слияние разумов, превратившее сражение в танец, продолжавшийся несколько минут.

Although we have no obligation, to stay alive

On broken backs we beg for mercy, we will survive

(Break out) I won’t be left here

Behind closed doors.

Bonfires burn like beacons,

Guiding the lost and weakened.

Flames dance on crashing waves,

Guiding ships who’ve gone a stray

Time out, let’s stop and think this through,

We’ve all got better things to do,

A talk in circles run in place,

Answers inches from my face.

– Отлично! Хитро, умно, твой разум открыт для меня, но и мой – для тебя. Ты уже изрядно лучше всех предыдущих. НО ЭТО НЕ ТО! Тебя призвали не ради этого! – Не останавливаясь, прокричала Гейл.

Гейл сменила тактику, обернув синхронизацию себе на пользу. Атака в атаку, она больше не пыталась защищаться. Мы разменялись уколами в предплечье, рассечениями мышц бедра и ещё десятком царапин.

Black eyes, broken fingers,

Blood drips and I let it run down my lips and to my swollen gums

When hope is non-existent,

Our instincts all scream, «Run»,

We never turn our backs or even bite our tongue.

– У тебя нет выбора! – Крикнула Гейл. Мы использовали рывок, и наши копья неслись друг ко другу, что неминуемо должно было окончиться двумя вскрытыми животами. Казалось, из-за инерции рывка летальное столкновение неизбежно.

Но за миг до контакта голодного железа с потрохами я почувствовал едва уловимое движение воздуха, едва уловимое течение… Чего-то, чему я навряд ли когда-нибудь смогу дать название. Оно будто приглашало меня увидеть мир в истинном свете, понять его. Мир заполнился миллиардами тончайших нитей, сплетающих его в единое целое. Они становились всё ярче, пока не перекрыли реальность.

Тончайший сияющий витраж, наполненный цветами, которых я никогда не видел. Я бы сказал, что у меня перехватило дыхание, но в этот момент у меня будто не было лёгких. Мгновение созерцания растянулось в неопределенное время.

Но даже там, где времени нет, оно когда-нибудь закончится.

Я вывалился в реальность и с трудом смог вспомнить, что происходит. Точно, копья. Нужно…

Два копья встретились острие в острие, а их древки разлетелись мелкими щепками. Ощущение слияния… Неуловимое чувство течения, пронизывающего меня, значительно ослабло, но осталось где-то на краю сознания.

Девушка сначала осела, а затем завалилась на спину:

– Наконец-то. Ты. Не представляешь, как я устала ждать.

Я протянул девушке руку, она схватилась за неё, и меня резко потащило к звёздам.

Интерлюдия 7
Лорд протектор

В кабинете, окружённом огромными витражами, за потрёпанным, но сохранившим останки былого величия письменным столом, мерно поскрипывая пером по бумаге, сидел старик, чьи годы так и не смогли согнуть упрямую спину.

– Лорд Кадий, наблюдатели докладывают о признаках исполнения пророчества. – военный комбинезон вошедшего полностью разрушал средневековую атмосферу кабинета.

Лорд протектор дописал документ, свернул и поставил на него печать, после чего бумага исчезла. Письменные принадлежности на столе сменились голограммами. Старик поднялся и всмотрелся в одно из окон.

– С какой попытки? – спокойный, слегка глуховатый голос, тронутый возрастом.

– С тридцать четвёртой.

– Отлично. Что отрапортовал отряд гробницы?

– Подтверждают изменения в структуре кенотафа.

– Как девочка?

– Психика стабильна, хоть и была близка к срыву. Не смотря на тридцать три убийства она сохраняет «человечность».

– Что ж… Получается, мы можем поздравить себя с отлично проделанной работой. – Старик обозначил улыбку, на мгновенье взглянув на подчинённого. Тот в свою очередь поклонился и покинул помещение.

Запись 24 – Новое знакомство с Гейл

Когда-нибудь просыпались с ощущением, будто перед пробуждением вы падали в бесконечную бездну? Та же хрень. Только добавьте тошноты, головной боли и слабости во всём теле, будто вас пережевала и выплюнула кровавая гончая.

Я дома.

Как же быстро это место стало для меня домом. Пара дней?

Если судить по освещению, сейчас слегка за полночь. Что меня разбудило? Вокруг тишина, только Айрин сопит, свернувшись под боком.

В периферийном зрении мелькнул кусочек тени, бесшумно нырнувшей в окно. Как-то так начинаются произведения Кинга, да? Аккуратно освободившись от объятий Айрин, я оделся и нырнул в окно. Мягкое приземление. Меня мгновенно окружил лёгкий туман, приглушающий далёкие отзвуки городских улиц. Бодрящий холодок ночного города забрался в ноздри. Вместе с ним пришло смутное, тянущее чувство тоски, указывающее направление. Узкая подворотня, что вела мимо дома, сменилась анфиладой атриумов, складов, контейнеров и вывела меня к довольно высокому кирпичному зданию.

Нюх-нюх. Наверх. Подпрыгнув и оттолкнувшись от стены, я забрался на площадку эвакуационной лестницы.

Дальше меня будто вела память тела, позволившая обойти секции, закрытые по старой обывательской традиции распиздяйства и игнорирования правил ТБ. Я оказался на крыше.

Минуя погост вентиляционных труб и паутины проводов, чуйка привела меня к уютной площадке с зеленью и парой шезлонгов, прикрытой от остальной крыши будкой, скорей всего скрывающей механизмы лифта.

На парапете спиной ко мне сидела… Гейл в своём новом теле.

– Привет, – мягко произнесла она, опередив меня на доли секунды.

– Привет. – я подошёл и облокотился на парапет. Мы снова на краю обрыва, а вдалеке волшебный город сияет тысячами огней.

Сложно поддерживать диалог с человеком, которого ты видишь третий раз в жизни. Тем более, когда первые две встречи были… Довольно экстремальными.

Я рассматривал городской пейзаж, пытаясь ненавязчиво рассмотреть девушку. Лицо как будто изменилось, стало более… Нашим? Не до идеального сходства, но нас вполне можно было счесть сестрами. Да и фигура, казалось, стала чуть суше. Интересно, чем это обосновано? Возможно в оболочке есть какой-то механизм, адаптирующий его под носителя? Хотя. Какая разница?

– Будем молчать? – Наконец развеяла полог тишины Гейл, продолжая всматриваться в город.

– Хочешь поговорить? – Да, я тот самый пидр, отвечающий вопросом на вопрос.

– М. Не-а, ты хочешь. – Немного отрывисто, будто думая совершенно о другом, произнесла она.

Я ответил вопросительным взглядом, хотя она была права.

– Наша связь, – с ленивым вздохом ответила она, – она не разорвана. Хотя её максимум в текущем виде – это считывание отзвуков эмоций.

Вот что меня сюда привело.

– Ну ещё можно посталкерить друг друга. – в ответ на мою глубокомысленную реплику Гейл дёрнула уголками губ, обозначая улыбку. – Наверное, я хочу узнать, как ты? Ну знаешь, после всего пережитого. Я в какой-то степени ведь пережил подобное, и… просто расскажи, как ты, Хорошо?

Девушка слегка сдвинула брови, задумавшись пару секунд.

– Тебе честно или культурно? – со смешком спросила девушка.

– Честно. – Я улыбнулся, и, кажется, мне даже удалось избежать ироничного оттенка, который обычно проскальзывает в выражениях моего лица.

– Что ж, я умерла…

…И пришла в сознание на малюсеньком островке в гигантской пещере. Вода вокруг озера светилась, так что видимость была отличной. В центре озера я нашла саркофаг… На крышке которого была высечена фигура… С мои… нашим лицом.

Честно говоря, я решила, что стала призраком. Душой, не заслужившей посмертия, и знаешь, было обидно, но я ведь чудовище, но… Хотя саркофаг… Да и место погребения. Были слишком роскошными. Но Айрин может, хе-хе, если ей что-то взбрело в голову, она горы свернёт. К тому же… Со смерти до формирования призрака могут пройти сотни лет. «Я даже на перерождение не отправилась», – подумала я, никому не нужная, ни Богам, ни Бездне. Никому, кроме Айрин, ведь только она могла обеспечить мне подобное погребение. Это даже немного порадовало.

Но через некоторое время вариант с призрачностью был отброшен. Сознание было слишком ясным. У призраков обычно есть значительные нарушения в его целостности, чаще всего представленные в форме какой-то мании. Хотя сомнения были, я ведь просто могла не осознавать нарушений.

Я провела в гробнице… Не знаю. Недели две?

Потом меня нашли люди Старика. Оказалось, что они меня ждали, только появиться я должна была не в крипте. Гробница, слава богам, оказалась не моей. Хе-хе. Просто кто-то сильно похожий. Варианты жизнеспособной внешности людей крайне ограничены, ничего удивительного, что в бесконечной вселенной нашёлся кто-то с моим лицом.

Ааа, да, старика зовут Кадий… Арк Кадий лорд-протектор Авалона. Он что-то вроде бога… По крайней мере, в Авалоне его власть абсолютна. И я говорю не о власти над разумными. Ему подчиняется пространство, время и даже законы, по которым они существуют. Хотя сам он говорит, что просто сильный маг. Но ты сам-то магов такой силы много знаешь? Вот и я ни одного. Ах да. За мной перед ним пара должков. Так, по мелочи…

Это он меня разбудил десять лет назад. И Айрин оживил…

– Что такое Авалон? – образ града на парящей скале манил. Ощущался как что-то крайне важное и смутно знакомое.

– Я же говорила. Граница, где материальный мир сталкивается с имматериумом. Град над бездной. Я могу ещё с десяток синонимов выдать, понятней ни он, ни его природа не станет. Он просто есть.

– А ещё ты сказала, что только в крипте провела две недели, а у нас с твоей смерти и недели не прошло. Сколько ты там провела?

– Сколько я там провела?.. – Гейл задумалась на пару мгновений. – Не знаю, время в этом месте очень своевольно. По ощущениям пару лет. Но, может, больше, может, меньше…

– По крайней мере, понятно, почему твоё поведение довольно сильно отличается от того, что я увидел в первую встречу. Пара лет в таком месте изменят кого угодно.

Гейл снова подвисла, теперь уже на пару минут, после чего резко выпалила:

– Айрин Кон – самоуверенная, невыносимая сука! – замерла и начала смеяться, заливисто, искренне, от души. В какой-то момент она сжала меня в объятьях и начала радостно прыгать.

Минут через десять я наконец дождался остановки. Её глаза ещё пылали радостью, но теперь у меня была возможность быть услышанным.

– Объяснишь?

– Я СВОБОДНА! Больше нет запечатления! Структура поддерживающих плетения оболочки имитирует человеческий гормональный баланс! Я свободна! И я больше не чудовище! Вот почему я другая!

– Что ж, – я иронично улыбнулся, – будем считать, что каждый получил что хотел.

Её взгляд наполнится осознанием… И жалостью.

– Не стоит. Я не умер. Любое бытие лучше небытия. А твоё тело… И видовая принадлежность… Поверь, это намного лучше, чем то, что было у меня перед смертью. Я… В плюсе. Единственное, что меня печалит, это утраченные воспоминания.

Мы полюбовались городом в тишине ещё некоторое время.

– У меня есть ещё вопросы.

– Да?

– Чем ты занималась эти два года и чем закончились твои загробные приключения?

Вздохнув, Гейл повернула голову и всмотрелась в мои глаза, и, видимо, найдя там что-то нужное, ответила:

– Гуляла, училась, болтала со стариком и убивала тебя. Много, очень много раз… – закончила она смущённо и будто в ожидании осуждения.

– Эээ? Подряд? Я чего-то не помню?

– Нет, не подряд. Раз в две-три недели старик отправлял меня на один из булыжников, летающих вокруг Авалона, и там появлялся ты.

– Нахуя? А главное, зачем? Нет, херня. Как? Параллельные вселенные? Надругательство над временем? Это точно был я? И если это вариант со вселенными, то мы можем быть из разных⁈

– Я не знаю, как. Старик пытался объяснить, но я просто ничего не поняла. Зачем… Ты ему нужен, точнее, не ты, а кто-то, способный полноценно использовать, как же он говорил… Поле искажения…

– Вероятностей. – Закончил я ошеломлённо.

– Да. Вот, ты всегда приходил за мной, а я убивала тебя, и так до тех пор, пока ты не победил. По словам старика, меня тренировали ровно настолько, чтобы ты мог победить, исключительно задействовав это умение.

– Это не умение. Но да, не важно…

Мы снова примолкли. Я переваривал информацию, А Гейл просто болтала ногами над пропастью.

– Что ещё ты хотел узнать?

– Ах, да. – отвлёкся я от размышлений. – Теперь, после того, как ты можешь воспринимать Айрин объективно, ты её ненавидишь?

– Ммм, – Гейл на миг задумалась. – Нет. Нет. Айрин хорошая девочка, она добрая, хоть и взбалмошная, она меня спасла… Хоть наша встреча и была подстроена. Она в любом случае моя семья. – Гейл протяжно, грустно вздохнула. – Печально, что только в этом теле я по настоящему смогла ощутить, что значит семья… И какие эмоции следует испытывать к маме…

Гейл снова вздохнула. Несмотря на имитацию человеческого гормонального фона боевая оболочка перекованных так же, как и её родное тело, не предусматривало слёз.

Я обладаю около нулевым эмоциональным интеллектом, и моё новое тело – это скорее всего только усугубило, но что-то неуловимое мне подсказало: «Сейчас нужно обнять».

Ещё через полчаса мы восстановили разговор ни о чём. Обычный бесполезный трёп двух разумных, единственная цель которого – поднять настроение. Лёгкое напряжение, витавшее в начале разговора, сменилось на… Знаете, может, вам доводилось быть последними выжившими на студенческой пьянке? Знаете, эти два-четыре человека, которые тихо сидят на кухне, бренькают на гитаре, травят анекдоты, болтают и улыбаются. Окружённые свалившимися под действием лошадиных доз алкоголя телами сокурсников. Что-то подобное навевала атмосфера, царившая этой ночью. И, как и надлежит студентам, домой мы засобиралась с рассветом… Запамятовал, что Айрин встаёт до него. Но это совсем другая история…

Запись 25 – Утреца Нобилон!

Неделю спустя.

Guns N' Roses

Sweet child o' mine

https://youtu.be/HlEuo9aR7Qo?si=rISnVgpGjxvJ9S6a

Утречка, Нобилон! Угадай, кто с утра в отличном настроении, встал раньше Айрин и готовит⁈ Ваш покорный слуга. Это двадцать пятая запись в моём дневнике. Жизнь налаживается! Не прошло и двух недель в новом мире, а я уже обзавелся друзьями, почти семьёй! Обрёл магию! Потихоньку бодимодифицируюсь! Вы даже не представляете, как улучшенное обоняние помогает готовить. Сомневаюсь, что без него получилось бы подобрать адекватную замену из местных овощей. К слову, сегодня у нас штрутни. Пробовали? Если нет, вот секретный семейный рецепт:

Во-первых, тесто: вода, мука, яйца, соль. Чем плотнее сделаете, тем лучше. Раскатать, смазать маслом, свернуть в рулетик, нарезать.

Дальше: ищем самый широкий из имеющихся у вас сотейников, слегка обжариваем там говядину или куриное филе. Тудаже лук, нарезанный тонкими перьями, пассируем. Капуста, соответствующая по толщине нарезки луку. Подтушиваем, пока капуста не скинет объём. Разрываем в центре сотейника пространство в поисках дна, на этом самом дне прогреваем томатную пасту. Перемешиваем и добавляем натёртую морковь. Снова перемешиваем.

Теперь можно подлить водички, чуть-чуть, чтобы не сгорело. Теперь картофан, нарезали пластинками толщиной в два-три миллиметра и уложили во сколько получилось слоёв. Заливаем водичкой, слегка прикрыв ею картофан. Это лучший момент для соли и прочих сухих приправ. Выкладываем наши чудесные кусочки теста поверх. Тесто варится на пару! Это важно. В идеале от картошки до верха сотейника должно остаться сантиметра три. Ждём, пока вода закипит, убавляем газ, дабы содержимое побулькивало, но не горело, и отправляемся смотреть мультики! Каждые двадцать минут чекаем, всё ли хорошо и не нужно ли скинуть газ ещё. Главные ингредиент для определения готовности блюда – картофель, когда он станет мягким, способным от прикосновения превратиться в пюре – блюдо готово. Перемешиваем, выкладываем в тарелки, сдабриваем сметаной или любым другим кисломолочным соусом.

Говорим спасибо маме Трика…

Знаете…

Я не помню родителей, но во время готовки мне кажется, будто рядом стоит мама и подсказывает. Я не слышу её голоса, я не вижу её лица. Но я точно знаю – она рядом…

Иногда мне так не хватает способности плакать.

Берегите память о родных. Ваши воспоминания – это то немногое, что останется от них в этом мире.

Девочки завозились.

Боги, они нечеловечески прекрасны. А я всё ещё не педофил. Вообще ни разу. Сексуальное влечение у моего тела весьма легко контролируется. И слава богам.

Три тарелки, три чашки кафа.

Айрин одним движением выскочила из постели. Как всегда.

– Доброе утро. – Немного смущённая улыбка. – Я проспала?

– Нет, я встал раньше. – Изображаю гордую моську.

Айрин пошла в душ, а я наблюдал, как Гейл ленится. Ей достались обрывки моей памяти, из которых она почерпнула весьма своеобразное представление о том, как себя ведут обычные люди.

Волны лени, которые я ухватывал, были такими сильными, что мне самому захотелось вернуться в постель.

Ну всё, если не простимулировать, она не встанет.

– Гейл, вставай или кусь. – произнёс я, морфируя челюсти.

– Я не боюсь твоего кусь. – невнятно пробубнила засранка из-под одеяла. Кусь она и в правду не боялась, просто отрубала сенсоры, а сильно кусать я ссался, регенерация у неё немногим лучше моей. А вот слюни, которые становились крайне вязкими в модифицированном рту, она не любила. К слову, на ощупь покрытие Гейл напоминало кожу дельфина. Трогали дельфина? И я нет, но каким-то таким он и должен быть, очень плотным и гладким.

Я забрался в кровать и начал вылизывать… Её волосы. Мой слух ласкали маты, при поддержке которых Гейл отбивалась.

Вернулась дошликавшая Айрин, фыркнула, подхватила со стола кружки, чашки, вилки и, вклинившись между нами, начала есть. Мы поддержали молчаливое предложение и присоединились к трапезе.

Это и есть женская общага, да?

Сегодня важный день. Через пару часов начинается вступительное испытание. Благодаря рекомендации мейстера Арктуса удалось избежать участия в собеседованиях и сдачи теории, определяющей возможность поступления. Мне засчитали божественное задание на поступление, ведь формально мы зачислены и уже являемся студентами. Так как договор в награду предоставляет «абилки на выбор, эквивалентные сложности выполненного задания», а сложность была около нулевой, мне накидали довольно мусорных точек входа, ну хоть поинт развития не зажопили, его я вкинул в электроответвление манифестации. Почему, спросишь ты? Я долбоёб, отвечу я. Потому что величайшее изобретение человечества работает на электричестве!

Да, я про электрогитару.

И на что я рассчитывал? В силу специфики билда (у меня, как вы помните, низкая инта и ещё более низкая сила), максимум, что мне доступно, это использование тела и металлического оружия в качестве проводника для электрошока. Да и то, не шибко убойного. С другой стороны, я уверен, любая подветка манифестации дала бы схожий результат. Что дал бы мне огонь, который развеивается, оказавшись дальше пары десятков сантиметров от тела? Электрошокер не самый плохой вариант.

Как бы то ни было, сегодняшний экзамен определит тех, кто ближайшие полгода будут учиться на бюджете, а также размеры стипендии.

Испытание будет представлять собой подобие турнира: семь отборочных боёв, по итогам которых треть студентов обеспечит себя бюджетным местом на ближайшие полгода. И плей офф, в который попадут те, кто покажет лучшие результаты в первом туре. Участники финала получат повышенную стипендию, а финалисты… Возможность контакта с бесхозными артефактами, предоставленными спонсорами, и если арты их признают, тоооо… Студентки получат их. Звучит крайне вкусно.

Я не верю, что спокойствие этой недели продлится долго. Из того, что я узнал от Гейл, следует диаметрально противоположное. Меня точно куда-то втравят. И мне следует быть готовым. Нужны знания, умения, оружие, броня, импланты. Всё стоит денег. К тому же, в дальнейшем сохранение бюджетного места так же будет требовать демонстрации боевого потенциала. Замкнутый круг.

Гейл доела первой и побежала в душ отмывать волосы, как только она вышла, мы спустились в гараж и поехали. Девочки оседлали Кусанаги, а я пристроился к ним в корму на боббере. До Нобилонского филиала Руотсхеймской Академии минут сорок-час, есть смысл задуматься о том, чтобы выбить комнату в общаге.