Текст книги "Ледовая армия (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава шестнадцатая «Пролом»

Внизу бурлила вода. Огромный котлован, оставшийся послебезумия Темного Бога, растянулся, наверное, почти на милю. Льдины прежде несокрушимой брони топорщились как края рваной раны, в глубине которой сейчас толкались могучие спины морских обитателей. Окно между нашим миром и вселенной Темного Бога распахнулось.

Внизу звенело от эха голосов, всплесков, животных взвизгов. Наверху гудели лебедки, выволакивая на цепях мокрые, лоснящиеся туши забитых можей. Огромных, каждый под несколько сотен килограммов животных, с короткими лапами ластами и жуткого вида клыками. Их поток не прекращался: привлеченные Темным Богом, они хлынули в пролом, голодные до открытого воздуха – и здесь их ждали мы.

План промысла быстро разработал один из приключенцев «ИзоЛьды», в прошлом опытный рыбак. Почти вся команда сейчас занималась заготовкой провианта.

Кроме меня и людей Ока.

На той стороне пролома, метрах в ста от падения в неизвестность, Темный Бог оставил два изуродованных корабля. Вся его ярость пришлась на оказавшиеся не в то время и не в том месте ледоходы. Я даже не мог так сразу сравнить, на что стали похожи машины после встречи с подледным хозяином. Долго размышлял, пока не решил, что больше всего это похоже на игрушечный домик из мягкого металла, который несколько раз стукнул настоящим молотом психованный кузнец. Если там были люди, теперь они стали частью переборок, палуб, двигателей и дорожного скарба. Спресованным месивом.

Капитан отправил на разведку наёмников, а я увязался следом за ними, не в силах удержаться от желания посмотреть на эти груды поближе. Они притягивали мой взгляд с того самого момента, как «ИзоЛьда» подошла ближе к пролому и нам открылась картина разрушения на той стороне. Наверное, мне стоило остаться со всеми остальными, помогать налаживать лебедки, крепить к ледяным стенам лестницы, вбивать клинья в голубую броню Пустыни, чтобы по ним могли спускаться забойщики. Но я не смог побороть любопытство.

Тем более что не так уж часто оно меня навещало. Мы почти два часа огибали пролом, обходя многометровые глыбы, перепрыгивая через трещины. Холод опутывал нас, кусался. Шарфы обратились в ледяные маски с клыками-сосульками. Ноги ныли от усталости, но когда мы добрались до останков ледоходов, слабость раскрошилась и опала морозной крошкой.

Здесь смердело смертью. Мороз и соленый от крови воздух с промысла не справлялись с воцарившимся у пролома едким смрадом. Наемники Ока бродили вокруг места гибели ледоходов молча, изредка обмениваясь жестами. Двое их товарищей отправились куда-то дальше в Пустыню. На той стороне пролома виднелись черные фигурки моряков, а внизу от морской живности бурлила вода.

Металл размозженных ледоходов дымился. Когда я хотел подойти поближе, Юрре отдернул меня. Грозно махнул рукой, указал на черные разводы. Оттуда валил пар еще более вонючий, чем все остальное. Что-то шипело, булькало. Я почему-то подумал про чаны на корабле Братства. Про то, что цитадельцы пытались добыть из тел пленников.

Меня бросило в жар, мороз жадно вцепился в выступивший на лбу пот. Сердце забухало. Жертвой Темного Бога стал еще один корабль с пленниками?

Наемник указал назад, на вереницу животных туш, ползущих на цепи из пролома к грузовой палубе «ИзоЛьды».

– Нет, – отрезал я.

И почувствовал желание уйти. Настойчивое. Не свое. Юрре смотрел на меня с понимающей ухмылкой.

– Ты… Это ты? – вдруг понял я. Он вкладывал в меня желание уйти! Наемник был эмпатом! Захотелось бежать, побыстрее вернуться на корабль. Ноги сами отступили.

– Стой! – возмутился я, лихорадочно попытался найти в нем брешь и ударить в нее так, как бил чувствами раньше. Холодная пустота. Черное, затягивающее ничто. Сердце кольнуло. Я хлопнул по груди кулаком. Откашлялся. Из глубин на меня катилось нечто горячее, страшное.

– Стой…

В ушах зазвенело. Передо мною стоял человек без слабостей, без эмоций. Неуязвимый.

Но я помнил его сомнения, которые уловил на корабле. Задыхаясь от надвигающегося душного безумия, я толкнул душу наемника наугад. Юрре хмыкнул. Ужас захватил меня, перекрутил горло, ударил ледяной глыбой в грудь.

– Стой! – просипел я, и сердце сжалось, заболело, в ушах зашумело. Перед глазами все поплыло. – Я умираю… Помоги…

В груди распирало так, что она могла лопнуть в любой момент. Забрызгать всех кровью, оцарапать распахнувшимися ребрами. Горло сдавило, глаза будто прыгнули далеко-далеко в небо, а лед подо мною провалился. Я упал.

– Еще ничего не умеешь, – сказал Юрре. Присел рядом со мною. Ужас схлынул, и я сел, мокрый от пота. – Не пытайся. Не показывай темную силу эмпатии. Это искусство не для всех.

Холод быстро привел меня в чувство.

– Это был ты? Там... Когда убили Тройку.

– Нет. Иди на корабль.

– Кто это был? Кто-то из ваших. Вы все эмпаты?

– Да. Иди на корабль.

Ноги дрожали. Я распрямился, глядя на предводителя наемников Ока. Конечно, вот в чем был их секрет. Они общались чувствами! Эмоциями! Зачем им слова? Жесты эти лишь для отвода глаз? Не слишком ли сложно…

– Научи меня.

– Нет, – сказал он. – Иди.

И я пошел.

До сих пор не знаю, моим ли было то желание.

– Не лезь к нам, парень, – крикнул он вдогонку. – Мы сами тебя найдем.

Эмпаты в белых маскировочных халатах молча наблюдали за тем, как я ухожу. Недвижимые, внимательные.

Пустые.

***

Наемники вернулись к вечеру. Промысел все еще шел, добыча не иссякала, на место бьющегося в воде зверя приходил новый. Тарахтели цепи, гудели лебедки. Пустыня пропахла солью. Я никогда не видел столько крови и мяса в одном месте. Непуганые животные лезли в пролом, пьяные от воздуха, и гибли под ударами гарпунов в красных водах.

Бесконечный забой. Но пока Боги преподносят дары – их нужно брать. Палуба потемнела, покрылась скользкой, замерзшей коркой. Колеса прокручивались на месте, тяжелую платформу мы толкали втроем, и она все равно норовила развернуться, вместо того чтобы идти прямо. Я еле стоял на ногах, когда увидел Юрре. Он легкой походкой зашел на палубу, проскочил мимо меня.

Командир Ока никогда не отчитывался ни перед кем, кроме капитана «ИзоЛьды».

Я проводил его взглядом, а затем отвлекся на Энекена. Он с добродушной улыбкой толкал пустую тележку нам навстречу. Мечтательно мурлыкал что-то себе под нос, и эта огромная железная дрянь на колесах вела себя так, словно вообще ничего не весила.

– Помогать будешь? – буркнул мне вцепившийся в ручку Шэйн.

– Давайте, разом, – скомандовал жилистый Донди ан Лиан, обладатель самого обветренного лица на свете. – Влево ее! Влево! Давай-давай-давай!

Я навалился всем телом на тележку, чувствуя, как скользят беспомощные, дрожащие от усталости ноги.

– Вот так, отлично!

Мне так сильно хотелось бросить все и отправиться наверх, к капитану, но я никак не мог себе представить момент, как ухожу прочь, оставив моих невольных соратников без помощника. Просто потому, что мне интересно.

Просто потому, что могу себе позволить.

О, если бы кто-то из них сдался первым. Но ни трусливый Шэйн, так испугавшийся во время битвы у Барроухельма, ни бывалый путешественник ан Лиан слабости не проявили. Пару раз у меня мелькала мысль надавить на кого-нибудь из них способностями эмпата, чтобы освободиться, но стыд быстро приводил душу в порядок.

Стемнело. Котлован озарился огнем шаманских фонарей. Небо дышало ночью, жило стуком металла по льду. Черные силуэты людей с тележками двигались совсем медленно. Я забыл чувство усталости, обратившись в деталь механизма по доставке провианта. Замерзшее, вымотанное тело, прикованное к ручке платформы. Примерзшее к нему.

– Хорош, – сказал Жерар. Его бакенбарды обледенели. – Заканчиваем. Все на борт.

Я молча остановился. Рядом повис на ручке телеги Шэйн. Первый помощник возник из темноты, как рожденный ночью.

– Жаль. Еще бы десяток, – заявил Донди. – Мяса мало не бывает.

– Я оценил твою великолепность. Не расстраивайся, если силы еще есть – то работка найдется, – отстраненно сообщил Жерар.

– Что я, враг себе? Все так все, – заулыбался Донди.

Гигант спустился вниз. Он не кричал. Просто подходил к людям, кого-то хлопал по плечу, кому-то бросал пару слов. Первый помощник шел тяжело, медленно. Он весь день работал так, что даже самые отъявленные бездельники собирались с силами, вдохновленные его примером. И вот даже непоколебимый квартирмейстер вымотался.

Когда я ввалился в нашу с Фарри каюту, мой друг сидел за столом и явно ждал меня. Улыбнулся:

– Ох ты ж, Светлобог, и страшен.

Смерзшийся от крови мех парки в тепле начал оттаивать. Тяжелеть. Я сбросил с себя пропитанную смертью броню и грохнулся на койку.

Ледоход закружился так, что пришлось вцепиться пальцами в края кровати. Шумно вздохнув, я едва остановил тошнотворное вращение.

– Оледеневшая дрань какая…

– Устал?

Я не нашел сил на саркастичный ответ. Даже взгляд не смог скосить. Потолок удалялся, тело растекалось по койке. Мягкой, пушистой, теплой.

– Когда вышел Темный Бог, там стояли корабли Братства. Восемь ледоходов. Целый флот! – сказал Фарри. – Не думаю, что это совпадение. Что-то они увидели там, на льду. Что-то, призвавшее Темного.

Равнодушие. Вот и все, что чувствовал я, когда он говорил .

– Как тогда… В Кассин-Онге… – добавил Фарри. – Это значит только одно. Рядом Черный Капитан.

«Вряд ли рядом» – подумал я. «Скорее всего он на каком-то из наших кораблей. Может, даже, на нашем»

Это была важная мысль, ее нужно было озвучить. Но вместо этого я уснул.

Глава семнадцатая «Хищники»

Ночью пришел Капитан. Черная фигура, сгорбившись, бродила вокруг наших кораблей, и баржа была зловещему силуэту едва ли по пояс. Колдун что-то нашептывал, и голос его перебивал вой метели. Снег бился о борта, сек иллюминаторы, но Черный Капитан не замечал недовольства Пустыни. Иногда он приседал и слепо вспарывал лед скрюченными черными пальцами, а затем резко поворачивал голову, прислушиваясь, и сердца наблюдателей замирали. Сотни глаз взирали на гостя с ужасом, но никто не мог проронить ни звука, никто не мог даже глаз отвести. Лишь боковым зрением я видел застывших у иллюминаторов людей.

Капитан шептал, шептал, и вдруг захохотал, а с неба пошел алый снег. Снежинки разбухали, дрожали как жир на сковороде и превращались в освежеванных можей.

– Не лезь к нам, парень, – говорили они мне.

Я проснулся мокрый от пота. Сел, морщась от боли в мышцах и вытряхивая из головы остатки сна. Фарри в каюте не было. Но это для него давно стало нормой. Он постоянно где-то пропадал. Сердце бывшего воришки горело мечтами, планами. Сейчас он где-нибудь их претворяет в жизнь.

Но Черный Капитан… Братство попало в ловушку Черного Капитана! То есть он на нашей стороне. Поганый колдун защитил нас от Братства! Даже ребенок не поверит, что это было совпадение!

– Он где-то тут, да? Где-то на корабле? – прошептал я. Спустил ноющие ноги с кровати. Повел руками, плечами. Все тело страдало от вчерашнего ужаса, и боль эта спасала разум.

Радаг? Их наконец-то нашел Радаг? Нет, исключено. Я бы увидел его. Я видел почти каждого человека нашей экспедиции.

«Кроме людей Малакрая. Он ведь может быть там»

А может, Черный Капитан – это Жнец? Ведь не просто так снежный убийца стал отстреливать братьев у Ластен-Онга! Или они действуют вместе?! Собравшись, я выбрался в душную столовую, где узнал, что кошмары отпустили меня только к обеду. Похлебал ароматную похлебку из мяса можей и каких-то палочек. Улыбнулся парочке приветствий, а затем отправился в каюту к Моноклю. Конечно, он и Фарри наверняка подумали о том же, о чем и я, и у них есть план. Разумеется, все так, а не иначе. Эмпаты Ока уже вовсю обыскивают ледяные зубья и ущелья в поисках чужого корабля.

С Юрре я столкнулся в коридоре. Наемник шел куда-то, натягивая рукавицы, и уставился на меня, преградившего ему дорогу, с неприязнью.

– Я сказал: не лезь, – бросил он мне. Во рту пересохло, я отшатнулся к стене. Язык превратился в набитый осколками льда носок и расцарапал небо. Кашель рванул горло, и я, едва не выплюнув обед, согнулся у стены. Юрре прошел дальше. Хлопнула дверь, пустив в душный коридор немного свежести.

Ноги подкосились. Из них вытекли силы, как энга из пробитого бака. В легендах часто говорят про могучих учителей, делающих случайных спутников великими героями. Но у Тороса не вышло научить меня быть воином. А тут, видимо, не станут учить быть эмпатом.

Я ощерился. Ну уж нет. Я и сам уже кое-что могу. Сил подняться не было, и потому я сидел в коридоре и накапливал в себе злость. Рано или поздно вы сами ко мне придете.

Справившись с последствиями удара наемника, я отправился к капитану.

– А, это ты, – сказал Монокль, когда увидел меня. Он, закинув ноги на стол, сидел с жестяной флягой в руках. В воздухе смердели пары шаркунки. – Фарриан с утра на Баржу отправился.

– Что вы решили про Черного Капитана?

Барри Рубенс посмотрел на меня чуть внимательнее, но все равно немного отстраненно.

– Про кого?

– Черный Капитан! Это он призвал Темного! Он следит за нами и почему-то охраняет! Я думаю, что и Жнец как-то с ним связан!

Монокль поднял бровь, не отрывая от меня взгляда, приложился к фляге. Кадык прыгнул раз, другой. Занюхнув рукавом, Рубенс спросил:

– Что ты вообще несешь, парень?

Мой взгляд скользнул по картинам, на которых кривлялись демоны. Сейчас все они хохотали над глупым юношей с безумными идеями.

– Я и так тут изображаю шаркуна, благодаря твоему дружку, и ползу к Южному Кругу со скоростью баржи! Но вот такие вот выверты уже переполняют мое терпение! Черный Капитан призвал Темного бога? Черный Капитан бережет нас от Братства?

Фарри ничего ему не сказал? Почему?

– Я…

– Ой скатись отсюда, пожалуйста. Расскажи свою сказку кому-нибудь в кают-компании. Хотя нет, там оледеневших хватит в это поверить. Закрой рот, дождись друга и пусть он тебя успокоит. Я занят.

Он показал флягу.

Я вывалился обратно из каюты капитана, отер вспотевшие ладони о штаны. Ледоход качнулся, меняя курс. Корабль тряхнуло и это привело меня в чувство.

Следующей остановкой была нижняя палуба, стыковочный отсек, к которому обычно подходил курсирующий между кораблями лайар. На верхних палубах работали сигнальщики, но между ледоходами существовало сообщение и иного рода. Ледоход подходил к «ИзоЛьде», с него перебрасывали трап на площадку и два корабля шли одним курсом, пока пассажиры перебирались с борта на борт. В первый раз было страшно, но благодаря Фарри и нашим постоянным поездкам на баржу, я уже привык к пробежке по железной лестнице-решетке.

Спустившись в холодный мир, оставив позади двигательные отсеки, я проскочил сквозь пахнущий смертью ангар с забитыми тушами. На посту у двери, рядом с иллюминатором, торчал укутанный в шубу дежурный. Фадар ан Пеартиг. Мы друг друга знали, хоть и не общались. Его вытянутое лицо с тонкими усиками и несчастными глазами мне запомнилось. Я слышал, что он отправился в этот поход ради вдохновения. Сказитель-неудачник, не устроившийся нигде и никому не нужный, мечтал сложить историю своей жизни. И потому оказался на «ИзоЛьде».

Фадар был одним из тех, кто впитывал жизнь участием, а не сторонним наблюдением. Он то смазывал на нижней палубе бесконечные провода, запчасти и инструменты, то потрошил у кухни добычу, то помогал нашему лекарю. Ан Пеартиг познавал разную работу и делал это с интересом, со страстью. Конечно, он быстро остывал, но сразу искал что-то новое. В кают-компании Фадар обычно молчал с мечтательным видом, но иногда, не участвуя в общих разговорах, вдруг менялся лицом и хищно следил за каждым говорившим. Шевелил губами, повторяя слова жертвы, улыбался, кивал самому себе. Иногда царапал что-то в кожаном свитке.

– Давно уехали? – спросил я у него.

Он кивнул, глянул в иллюминатор.

Я подошел ближе, привстав, посмотрел в очищенное от наледи стекло. Фарри может вернуться с Баржи и завтра. Куда спешить? Если Капитан рядом, то тут уже ничего не изменишь. Хотел бы расправиться с нами – Гончие уже бы бродили вокруг и ловили дозорных, сигнальщиков, охотников.

Баржа находилась от нас шагах в пятистах. Лайар шел вдоль нее, не на трапе, а самостоятельно.

– Что у тебя случилось, Эд? – поинтересовался Фадар. – Если ты хочешь осмелиться и выбраться туда пешком – избери для этого какой-нибудь другой путь. Я тебя не пущу.

Он как мысли прочитал.

– Если я захочу выйти, ты меня не удержишь.

Светлобог, мне мгновенно стало стыдно за эти слова.

– Я знаю это, Эд. Я отнюдь не глупец. Мой долг хранить это место, и я его исполню, хоть и страшусь тебя.

Фадар грустно улыбнулся, встал, расставив ноги на ширину плеч, и скрестил на груди руки. Я облизнул пересохшие губы. Ледовый демон с ними.

– Извини, – бросил я на прощание.

И ушел.

Фарри, словно назло, остался ночевать на барже. Я весь день бродил кругами у выхода с платформ, выскакивая на мороз и поглядывая, не собирается ли лайар везти бывшего циркового обратно. Под серым небом по серому льду ползли тяжелые корабли, иногда разделяемые снежными зубьями да холмами. Рокот двигателей, треск льда. Где-то тут, рядом находится Черный Капитан. Может быть сам Радаг! Я поглядывал назад, откуда мы уходили, в надежде разглядеть что-нибудь среди неровностей Пустыни. Расщелины, ледники, заструги – там можно спрятать армию.

Когда корабли остановились на ночь, я покинул «ИзоЛьду».

Темнота давит. Свет бортовых огней, конечно, помогает, но черные тени со всех сторон от этого кажутся опаснее. А когда отходишь от безопасного корабля на расстояние, когда тишина бьет по ушам сильнее далекого рокота двигателя и свет почти не добирается – ночь обступает со всех сторон. Твое дыхание – это все, что остается. Ты пригибаешься ко льду, иногда нашаривая путь руками, ты озираешься как окруженный Гончими беглец. Кажется, что тень позади – это тот самый Черный Капитан. Или же кто-то из его слуг. Ну а если и показалось, то нога-то твоя уж точно наступает в расщелину, слегка прикрытую снежком, и будущее твое – стать кормом для живущих в плоти льда тварей.

Баржу и «ИзоЛьду» на этой стоянке разделяли выдавленные из недр Пустыни торосы в несколько человеческих ростов вышиной. Зубья их обветрились, обзавелись снежными шапками. Продираться сквозь ряды этих хладных стражей я не стал, кто знает, что прячет снег и как глубоки ямы под ним. Гудели раскачивающиеся тросы кораблей. Колючий мелкий снег летел в глаза, так что пришлось идти, низко опустив голову, краем глаза отслеживая огни. Оскальзываясь, цепляясь за крошащиеся ледяные глыбы, я выбрался на более-менее ровный участок, повернулся к холодному ветру спиной, отряхнул колени.

Сначала в гул стихии вмешался какой-то другой звук. Низкий, нарастающий. А затем позади что-то грохнулось на лед и завизжало, раскалывая голубую твердь. Один из осколков прилетел в затылок. Голову мотнуло вперед, я рухнул, выставив перед собою руки, и перекатился в сторону, чтобы увидеть тварь, напоровшуюся на ледовый шип. Акула… Темное небо стало чуточку ближе, я заозирался и на четвереньках пополз подальше от так удачно насадившегося на преграду монстра. Вытянутое тело билось на осколках, опиралось на длинные передние лапы в попытке сдернуть себя со смертельного острия. Акула хлопала кожистыми крыльями. Лед почернел от крови, из раны валил пар, и движения охотника становились все медленнее. Вытянутое тело, в три-четыре человеческих роста длиной, заканчивалось хвостом. Тот скручивался, сгибался, бил по льду, но с каждойсекундой все реже и реже.

Я бросился к барже, совершая прыжки то влево, то вправо. Акулы охотятся стаями. Никогда с ними не сталкивался, но много слышал. Если бы не этот шип…

«Тебя бы уже не было»

Удача. Судьба. Случайная пуля для героя. Кость в горле для правителя. Мальчик-добыча для большого путешествия. С гулом из черного, затянутого тучами неба вырвался еще один хищник. Тварь плюхнулась на роговые плавники в нескольких шагах от меня, проскользнула мимо, клацнув пастью и промахнувшись. Издав недовольный вопль, акула оттолкнулась тонкими лапами и взмахнула крыльями, чтобы уйти на следующий заход. Острая морда с маленькими глазками распахнулась. От визга я припустил еще больше. Зверь оторвался от льда, тяжело махая крыльями. Следующий охотник сбил меня с ног, я пригнулся, почувствовав движение рядом, уклонился от плавников, от туши, но хвостом хищник меня достал. На несколько мгновений я потерялся в круговерти воющей темноты, а потом грохнулся спиной в снег, мигом скользнул в сторону и забился в щель между двумя вспучившимися льдинами. Тут уже было не до размышлений, куда уведет провал в броне Пустыни. Лишь бы подальше от этих тварей.

На лед грохнулась еще одна зверюга, проскользила на плавниках, как на лыжах, к уже издохшей подруге, развернулась и вцепилась в остывающий труп. Я сжался в комочек, пытаясь забраться под лед еще глубже. Снаружи чавкало, хрустело и рычало. Три акулы меж двух кораблей терзали тело подруги. На меня они внимания пока не обращали. Вот наедятся, и тогда… На копошащихся вокруг пришпиленного хищника акул падал свет прожектора с баржи. Черные извивающиеся тени, всплески крыльев, удары хвостов.

Если поторопиться, то до баржи я доберусь шагов за сто. Но пока буду карабкаться по трапу, пока буду стучаться в шлюз, пока меня услышат (если там вообще хоть кто-то сидит), эти твари меня добьют. Горячка потихоньку спадала, и на ее место затекала боль. Ныла голова, болели спина, колени, рука, локоть. Драный демон, чуть ниже прошла б акула и все, лежал бы и не жаловался.

Я вдруг понял, что улыбаюсь. Воздух Пустыни стал ярче, насыщеннее. Звуки четче и приятнее для слуха. Накинув на голову слетевший капюшон, я, морщась от боли, обхватил себя за плечи и устроился поудобнее, готовый ждать столько, сколько придется. Даже клинка с собой не взял. Привык к покою. Давно не выходил вот так в Пустыню, один. Отвык от того, каким на самом деле является мир за бортом. Правду говорят: городским обитателем становятся быстро.

Возможно, мне пришлось бы мерзнуть в расщелине до утра, если бы с баржи по жрущим акулам не пальнули из дальнобоя. Взвизг боли, рык. Черные звери метнулись в разные стороны, одна из тварей двигалась неуверенно, как пьяная. Она хваталась за лед длинными лапами, проталкивая тело, взмахивала крыльями, но никак не могла подняться в воздух, а потом и вовсе ткнулась в борт корабля.

За первым выстрелом раздался второй. В небе что-то заверещало, и противный крик стремительно растаял в ночной Пустыне, удаляясь.

– Вот так, драть тебя за сраку, – гоготнули с борта баржи. – Аха-ха! Видал?

– Тихо, – прервал его Фарри. Я пополз наружу, радуясь, что так все удачно вышло. Выбрался из расщелины – мой друг и несколько мужчин стояли на решетке технического хода. Недалеко. Поглядывая на небо, я заковылял к кораблю, улыбаясь и придумывая, что скажу приятелю о таком совпадении. Они меня не видели – из-за света прожекторов я двигался в черном языке тени.

Однако, когда пальцы взялись за поручни лестницы,Фарри вдруг сказал:

– У меня нет выбора, Скольден. Просто нет выбора.

– Я искуплю. Клянусь, искуплю.

– Как я могу тебе верить? Это была простая просьба. Ты же помнишь, как просил тебе помочь? И? Мы твою проблему решили… Я думал, мы подружились…

Это был совсем другой Фарри. Я даже обомлел от чуждости его голоса. Внутри он очень переживал за то, что делал, но не выдавал себя ни единой толикой интонации.

– Я искуплю…

– Искупишь, не сомневайся. Льдинки-ботинки, ну как хотелось избежать вот этого всего, драное ты дерьмо, Скольден… Нельзя обманывать друзей. Услуга за услугу, никто не требует от тебя невыполнимого.

– Я…

– Давай, – отмахнулся Фарри. Несчастный заорал, но ему заткнули рот, превратив вопль во всхлипы. Скольден повис на руках молчаливых сопровожатых. Я стоял внизу, онемевший, опешивший.

– Готово!

– В следующий раз это будет не палец, – сказал Фарри скулящему мужчине.

Я прижался к борту корабля, впитывая телом его вибрацию. Забыл про боль, забыл про холод. Надо мною стоял Фарри, и этого Фарри я боялся. Когда шлюз закрылся, и в Пустыне остался я один, то идея подниматься на баржу показалась мне совсем чуждой. В темных небесах кружили акулы, однако о них мысль вернулась только когда я поднялся на платформу «ИзоЛьды». Дежурный кивнул мне, но ничего спрашивать не стал, хотя вид мой его насторожил. Ноги оледенели, веки замерзли. Я шел по коридорам корабля и, по-моему, не моргал, глядя прямо перед собой. Фарри… Что он делает?!