Текст книги "Развод. Нас не вернешь (СИ)"

Автор книги: Юля Шеффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 20
Безнадежно

Несмотря на то, что я не приняла слова свекрови всерьез, они не дают мне покоя, то и дела всплывая в голове.

Я сказала ей и повторяю себе, что ей просто показалось – ну мало ли похожих людей в мире? Тем более, детей. Тем более, на фотографии – картинка статичная, и мы часто на снимках сами на себя не похожи.

Да и те, что сделала я, не лучшего качества. Лица засвечены вспышкой из-за недостаточного света дискотечного освещения.

В жизни, скорее всего, мальчик и не похож вовсе на Антона. Может, похожая одежда, такая же прическа, и свекровь обманулась.

Что неудивительно. После всего, что натворил взрослый Антон, вполне понятно, что Анна Степановна ударилась в ностальгию.

Она и про Тасю всегда говорит, что та очень похожа на отца.

Но в случае с дочкой я и сама это знаю, а про мальчика не уверена.

Детские фотки Антона я, разумеется, видела, и никакого сходства его с этим ребенком не заметила. Поэтому склоняюсь к мысли, что свекрови просто почудилось что-то на эмоциях от просмотра фоток, или она приняла желаемое за действительное.

Логика подсказывает, что так и есть, но всё равно где-то глубоко внутри сидит тревожное ощущение, и я не могу просто от него отмахнуться.

Поэтому, отвезя Таисию утром в школу, я звоню маме Дани, чтобы расспросить об этом мальчике.

Алевтина сразу берет трубку.

– Привет, Полин. Тоже что-то потеряли вчера?

– Нет, – не ожидаю я такого вопроса. – Привет. Ничего не потеряли.

– А, сорри. А то мне вчера вечером и утром уже двое позвонили с просьбой спросить в студии, не находили ли игрушку, вещи и даже телефон.

– Ничего себе! Нет, я по другому вопросу. Помнишь мальчика в оранжевой футболке, который был на празднике Дани? Кто это? – я говорю нарочито небрежно, будто это простое праздное любопытство.

– В оранжевой… – задумывается она и тут же восклицает: – А, Сёма! Он был в оранжевой. С принтом Соника на спине.

Может, и был принт – со спины у нас мальчик не запечатлен.

– Это мой племянник, сын брата Лёшки. Ты должна его помнить.

– Лешку я помню, – улыбаюсь в трубку, чувствуя облегчение – брат Али помогал нам со счетчиками. – Племянник, значит… Ну отлично!

– А ты почему спросила? – все же интересуется Аля.

– Да просто знакомым показался, – уклоняюсь от правды. – А кто, вспомнить не могла.

– Не, Семена ты вряд ли видела, они у нас нечастые гости.

Разорвав звонок, я шумно выдыхаю, освобождаясь от неприятного чувства беспокойства. Свекрови однозначно показалось. Племянник Алевтины никак не может быть похож на Антона.

Широко улыбаясь, заруливаю на стоянку офиса.

* * *

Но когда мы с Костей идем до крыла, где располагаются кабинеты юристов, я чувствую, как нервное напряжение, которое я скинула утром, вновь медленно нарастает.

Оно теперь мой постоянный спутник.

Еще бы, когда такая фигня вокруг творится…

В дальнем от лифта кабинете сидят двое мужчин. Они поднимаются навстречу Косте, здороваются с ним за руку, мне церемонно кивают. Я старательно улыбаюсь в ответ, пока Костя представляет меня. Оба мужчины с интересом смотрят.

– Какой у вас вопрос? – спрашивает тот, что помоложе.

Я так и не придумала, с чего начать разговор, поэтому сразу вываливаю все:

– Мой бывший муж без моего ведома переписал на меня свою фирму, которая осталась ему после развода год назад. Я узнала об этом случайно, от налоговой, и не хочу быть связанной с этим бизнесом. Как мне побыстрее от него избавиться?

Говоря это, я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и вижу, как глаза Кости заметно расширяются. Ах да… Он же думает, что у меня другой вопрос к юристам – спор об опеке.

Но с того нашего разговора уже столько всего случилось… Я и забыла, что он не в курсе.

Тот, что первым заговорил со мной, улыбается как будто с сожалением:

– Это больше по части Александра, – кивает на своего коллегу, передавая меня ему.

Тот приглашает меня за свой стол. А Костя, сославшись на дела, уходит. Наверное, ему неловко слушать мои семейные разборки.

Я рассказываю Александру подробности.

– Единственное, что можно сделать в вашей ситуации – это оспорить передачу собственности, если она действительно была сделана без вашего согласия. Это нужно делать через суд.

– Да, мне в налоговой то же сказали. Но, говорят, это долго. А мне хотелось бы поскорее освободиться от этого… актива, – заменяю я едва не вырвавшееся слово «геморрой».

– Небыстро, да. Они правы. Процесс может занять от нескольких недель до нескольких месяцев, в за…

– Месяцев⁈ – не сдерживаюсь я.

– К сожалению, – он разводит руками. – Поэтому, мой совет: если есть возможность договориться с бывшим мужем досудебно, это может быть быстрее и проще. И дешевле, – Александр улыбается.

– С мужем я пытаюсь договориться, – признаюсь, краснея – выдвинутый ультиматум трудно назвать «договором». – Но с этим пока проблемы. А если заявление в полицию подать? Это же противозаконное действие.

– Вот с уголовкой связываться не стоит, – кривит красивое лицо Александр. – В открытии дела, скорее всего, откажут – нет общественной опасности.

– Поняла… – разочарованно тяну я и мнусь, сомневаясь, стоит ли рассказывать ему о намеках Воронцова.

– Что-то еще? – спрашивает он с участием.

– Да, – решаюсь я. – Муж вел бизнес с одной компанией за рубежом, владелец которой хотел вложиться в нашу фирму. Но, видимо, не договорились о доле. Думаю, поэтому муж и переписал фирму на меня. Я не знаю подробностей, но муж – бывший, – похоже, опасается этого человека. Я хочу знать, какие риски есть у меня. Если этот человек всё же захочет завладеть фирмой, как он может это сделать?

По мере того, как я говорю, выражение лица Александра заметно меняется. Но прочитать его выражение мне не удается.

– Есть несколько путей, которыми он может пойти. Из законных – он может попытаться выкупить у вас долю или всю компанию. Или, если у фирмы есть обязательства по контрактам перед ним, он может попытаться использовать их в свою пользу, например, заявить о нарушении сроков и потребовать компенсацию или даже контроль над активами.

Сглотнув, я заторможенно киваю, прося его продолжать.

– А если он решит действовать незаконно, – на этих его словах я чувствую, как у меня потеют ладони, – риски возрастают. Он может пытаться оказать на вас давление – шантаж или угрозы, – чтобы заставить отдать ему фирму за бесценок или вовсе отказаться от неё. Также возможны махинации с документами или попытки дискредитировать вас как владельца, что в теории может создать почву для судебных исков против вас.

К концу его речи я чувствую, что смертельно бледнею. Все настолько серьёзно⁈

– Что я могу сделать, чтобы себя обезопасить? – спрашиваю, стараясь не показать волнения, но губы слушаются плохо.

– Все зависит от того, как он будет действовать. Как-то наперед защититься тут сложно…

– Поняла, спасибо, – бормочу я и прощаюсь с ним и его коллегой.

Выйдя из кабинета, на негнущихся ногах шагаю к лифту. Я шла сюда с надеждой, но она рухнула. После разговора с юристом мои дела кажутся мне еще более безнадежными.

И что, у меня реально нет выбора, кроме как довериться Воронцову⁈

Глава 21
Та самая

Переспав с этой новой информацией, утром субботы я отвожу Тасю на теннис и иду на встречу с Татьяной – мне нужно посоветоваться с кем-то, кто в курсе всей истории.

А это только она.

Анну Степановну я подробностями не нагружаю – хоть она и тоже пострадала от Воронцова, он все же ее сын, и она вряд ли поддержит меня в полномасштабной войне против него.

Мы встречаемся в «нашем месте» – в уютной кофейне в квартале от теннисного центра с мягкими диванами и небольшим количеством посетителей, по крайней мере, в это время. Здесь же неподалеку бассейн, в котором занимаются мальчишки Репниковы, и мы часто коротаем тут время в ожидании окончания тренировок.

Повезло, что их время совпадает.

– Ну как ты? Какие новости? – с порога начинает подруга. – Рассказывай всё!

– Сядь сначала, – улыбаюсь я.

– Да у нас час всего, а обсудить, чую, надо много.

– Правильно чуешь, – вздохну, я рассказываю ей все, что узнала у Александра.

И только потом заказываю себе кофе – иначе он бы просто остыл. Танька просит сделать ей второй, бросив короткое «повтори», больше знакомое барменам, чем баристе. Преимущество того, что сейчас мы – единственные клиенты.

– Мда… Ситуация СОС… Но ты все равно можешь обратиться в суд? Пусть долго, зато стопроцентно. Адвокаты же не отговаривают тебя от этого шага?

– Не отговаривают, конечно. Просто предупреждают, что, если я хочу быстрее, мне следует идти другим путем. А, учитывая бесперспективность обращения в полицию, путь остается один. И я не знаю…

– Подожди, – оживляется Репникова. – Про перспективу мы сейчас все узнаем.

Она деловито хватает свой телефон со столика и, найдя в списке контактов нужный номер, набирает кому-то.

– Кому ты звонишь? – спрашиваю, она делает знак помолчать – ей ответили.

– Глеб Андреевич, здравствуйте. Это Таня, мастер из салона… а, узнали, – кокетничает в трубку подруга, на что я удивленно поднимаю брови, и она сразу делает возмущенное лицо.

Встает и выходит, оставляя меня одну.

«Что за Глеб Андреевич?..», думаю я, наслаждаясь кофе.

Татьяна возвращается минут через пять.

– Правы твои адвокаты. Подпись подделана – это мошенничество, но не чтобы у тебя что-то отнять, а чтобы дать. То есть никакого ущерба, а это не уголовно наказуемое преступление.

– Как нет ущерба, а налог? – возмущаюсь я.

– От налога ты можешь отказаться – через суд. Заявление ты тоже можешь подать, если желаешь, но даже если материалов будет достаточно для открытия дела, оно тоже будет передано в суд, только позже, чем если ты сделаешь это сама. Сначала будут вести следствие, вызовут для допроса тебя, мужа, нотариуса… В общем, дело этим не ускорится, а наоборот, затормозится.

– Кругом засада, – выдыхаю разочарованно – я еще надеялась… – А кто этот Глеб?

– Мой клиент, майор из убойного.

– Ничего себе, какие у тебя связи… – поражаюсь я.

– Ой, ко мне кто только ни ходит! При желании и принца можно найти, – делает она большие глаза, но быстро переключается: – Так что мы делаем? Когда истекает срок твоего ультиматума Антоше?

– Завтра.

– И, если он не согласится, ты… что – будешь звонить этому чеху?

– Не знаю, – честно признаюсь. – Воронцов меня так им настращал, что я боюсь с ним связываться. Тем более он иностранец. Вряд ли говорит по-русски, как и я по-чешски.

– Зато ты говоришь по-английски, и он наверняка тоже, раз бизнесмен.

– Ладно, подождем, что скажет Воронцов. Если нет, в понедельник пойду в суд. И буду думать про Слукова.

* * *

В воскресенье мы с Тасей идем в Торговый центр – я обещала ей пиццу и картошку-фри за хорошее поведение.

Дочь вела себя идеально и заслужила поощрение.

Пообедав на фудкорте, мы медленно идем вдоль торгового ряда, рассматривая витрины – раз уж мы тут, нужно купить пару футболок и водолазку для школы. Таюша крепко держит меня за руку и болтает без умолку о новом конструкторе, который она увидела в магазине игрушек. Как ни старалась я обойти его стороной, дочь уже хорошо ориентируется в ТЦ и притащила меня туда сама.

Когда мы равняемся с игровой зоной, установленной прямо посередине галереи – просто островок, огороженный цветным невысоким забором, – Тася замирает у шлагбаума, заменяющего вход. Глаза ее загораются.

– Мам, можно я поиграю? Пожалуйста! – тянет меня за руку и преданно заглядывает в глаза.

– А обновки?

– Выбери сама – я полностью доверяю твоему вкусу, – подлизывается дочь.

Я смотрю на часы и соглашаюсь, что идея хорошая. Я смогу купить что-то не только Таське, но и себе – вместе с ней у меня это не получится. Дочь изноется, как ей скучно меня ждать. А в игровой она может просидеть и два часа, и три.

– Хорошо. Иди. Но если надоест – звони.

Пока я говорю, она уже разувается и, как только шлагбаум поднимается, ныряет в гущу детей, моментально находя себе место для игры. Я пишу ее имя на бейдже, оплачиваю два часа и ухожу.

Покупаю все, что планировала Таське, но для себя ничего интересного не нахожу. Все какое-то скучное и однообразное. И, пошатавшись зря больше часа, я возвращаюсь к Тасе – вдруг она согласится пойти домой.

Подходя к игровой, вижу, что она увлеченно играет с каким-то мальчиком. Он сидит ко мне лицом, и оно кажется мне знакомым, но я не сразу вспоминаю откуда.

– Мам, смотри! – замечает меня дочь и радостно вскакивает. – Это Мартин. Мы были вместе на дне рождения Дани! Круто, что мы встретились!

Я улыбаюсь ей, киваю, но в следующую секунду улыбка замирает на губах, когда я осознаю, где видела этого мальчика. Это же про него свекровь сказала, что он похож на Антона…

И его зовут Мартин, а вовсе не Семен, как сказала мне Аля…

Мои мысли спотыкаются, сердце от непонимания и тревоги бьется быстрее.

Что все это значит? Аля обманула меня или перепутала? Мальчик в оранжевой футболке был не один?..

Мартин… Похоже на чешское имя.

– А где твоя мама? – спрашиваю я, проверяя свою версию.

– Скоро придёт, – отвечает Мартин на чистейшем русском, продолжая спокойно играть в паровозик.

Я испытываю облегчение, но не до конца. Пытаюсь держать себя в руках, не показать дочери, как встревожена, мои глаза бегают. И вдруг я замечаю женщину, стоящую за заборчиком с другой стороны игровой.

Наши глаза встречаются, и в её взгляде мелькает узнавание, смешанное с досадой.

А я понимаю – это она.

Та самая.

Любовница Антона Доминика.

Глава 22
Не скажу

Сердце пропускает удар за ударом. Кажется, оно, вообще, забыло, как стучать.

А глаза словно приклеились к ней. Я не могу отвести взгляда. Стою, застыв, как изваяние, и смотрю на нее. На женщину, к которой ушел мой бывший муж. Из-за которой наш брак рухнул, а семья распалась.

Яркая, заметная, знающая себе цену. Ее высокий ценник висит у нее прямо на лбу.

Сейчас она не ярко рыжая бестия, какой приходила ко мне в период развода и закатила скандал, чтобы я не пыталась получить с ее Антошеньки больше, чем мне полагается, а блондинка. С аккуратной стрижкой и укладкой. Выглядит совсем иначе, но выражение лица, глаза и взгляд – те же. Я точно не перепутала.

Да и она меня узнала.

Но… как?

Зачем⁈

Что она делает здесь?

Не только в ТЦ, но, вообще, в России? Антон притащил ее?

То есть, он приехал сюда с ней и с сыном, а потом приволокся ко мне со словами про понял, осознал и прими меня обратно⁈

Он настолько отмороженный и беспринципный?

Готовый совершенно на все? Никаких тормозов и принципов?

А главное – зачем ему все это надо?

Ради паршивой фирмы⁈

Так зачем было мне ее отдавать, чтобы потом из кожи вон лезть, забирая ее у меня?

Я совершенно ничего не понимаю – сейчас даже меньше, чем раньше, – и мозг просто взрывается от обилия мыслей.

От них у меня случается передоз и всё внутри начинает трястись.

Пока я рефлексирую и таращу на нее неприлично пристальный взгляд, Доминике, видимо, надоедает играть в гляделки.

Она напускает на лицо независимое выражение и мажет по мне взглядом, как будто впервые меня видит – поздно, милочка. Ты уже выдала себя.

Подойдя ближе к Мартину с Тасей, отчего я вдруг испытываю страх за дочь и тоже подаюсь вперед, но чешка даже не удостаивает мою девочку взглядом, обращаясь исключительно к сыну.

– Нам пора уходить, Мартин, – говорит она с лёгкой улыбкой, но я замечаю в её голосе напряжение. – Иди, надевай обувь.

Ее русский стал еще лучше с нашей последней встречи, теперь в нем почти не слышится акцент.

Почти.

Я стою, ошеломлённая, молча наблюдая, как они уходят. Мысли вихрем проносятся в голове по пятому кругу.

Слабо улыбнувшись, Таське, чтобы успокоить ее – дочь заметила мое странное поведение и смотрит на меня с опаской, – я отхожу на несколько шагов от игротеки. Чуть отвернувшись от нее, достаю из сумочки телефон и дрожащими руками набираю Антона.

Внутри поднимаются раздражение и злость, а дыхание сбивается, когда он отвечает на звонок.

– Привет. Хочешь выдвинуть очередной ультиматум? – насмешливо интересуется бывший, опередив меня.

Его голос кажется спокойным, даже безразличным, но я чувствую, что он напрягся. В день, когда истекает срок, который я обозначила ему для принятия решения по фирме, ничего хорошего он от меня не ждет. Но где мне тягаться с его «сюрпризами»…

– Ты специально притащил их сюда? – игнорируя его вопрос, задаю я свой, стараясь не повышать голос, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Да и его рыжая может быть где-то неподалеку и подслушивать. Я категорически не понимаю игру, которую они разыгрывают, хотя я однозначно являюсь ее участницей. И не самой последней.

– Что вы двое задумали⁈ – шиплю в динамик.

– О чём ты говоришь? Кого притащил? – Антон мастерски отыгрывает непонимание.

– Я только что видела твою любовницу и твоего сына.

На несколько секунд в трубке повисает тишина.

– Кого видела? – переспрашивает он, словно и в самом деле ослышался.

– Твою Доминику и мальчика, про которого твоя мать сказала, что он очень похож на тебя.

– Что? Что ты… – как будто теряется он, но быстро меняет интонацию на скептическую: – Где ты их могла видеть – в Праге? С тобой все в порядке, Полина?

Теперь он звучит даже слегка пренебрежительно, уверенный, что я что-то напутала, если, вообще, не выдумала.

– Я в порядке. А видела их в Торговом центре возле нашего дома, – отрывисто цежу я, чувствуя, как злость накрывает меня волной. – Он играл с Тасей в «Паровозофф», тот самый, куда ты водил ее почти каждые выходные.

– И ты видела там Доминику?

– Да. И твоего сына. Его же Мартином зовут?

– Мар… Откуда ты знаешь его имя⁈ – резко переключается Воронцов.

– Нас Тася познакомила. Они уже не первый раз видятся, – съехидничав, я продолжаю серьезно: – Что ты мутишь, Антон? Ты хочешь, чтобы твой сын подружился с нашей дочерью до того, как она узнает, кто он? Чтобы ей было легче принять его?

– Поля, ты там с ума сошла? – он уже не сдерживает раздражение. – Я ничего не мучу и не хочу. Никого сюда не привозил и для встреч с Таськой не подсылал.

– Ты лжёшь, – говорю я, чувствуя, как всё внутри пульсирует от возмущения.

– Нет, Полина, не лгу. Я не знаю, кого ты там видела, но я к этому отношения не имею, – твердо и уверенно заявляет он, как ставит жирную точку.

Как будто я куплюсь на это!

Оборачиваюсь на дочь, убеждаясь, что она полностью погружена в игру и не наблюдает за мной, что точно не услышит то, что я сейчас скажу:

– Хватит, Антон! Не считай меня полной дурой. Какой бы ни был у тебя план, он провалился. Я все узнала и не позволю тебе дальше играть с моей дочерью. Напомню – она и твоя дочь тоже. И ты должен наконец рассказать ей о брате. Это неправильно, что они видятся, играют вместе… Она думает, что он просто друг, а он…

– Не надо ей ничего рассказывать! – обрывает он меня, включив властного мужика.

– Если ты не расскажешь ей сам, это сделаю я, – не впечатлившись, пытаюсь, в свою очередь, угрожать ему, но он не верит.

– Да? И что же раньше не сказала? – хмыкает скептически и попадает в цель.

Да, я трусила. Но время пришло, и его вопрос не заставляет меня смутиться.

– Раньше я считала, что так будет лучше. Что это ее ранит. Но теперь… Теперь я думаю, ее куда сильнее ранит незнание. Тася может привязаться к этому Мартину и будет только хуже. Поэтому, Воронцов, обещаю тебе: если…

– Не вздумай ничего ей говорить! – срывается бывший на крик. – Я предупреждаю тебя, Полина!

– Тогда скажи сам, – не сдаюсь я.

– Не скажу! – как-то резко потухает Воронцов, будто его проткнули.

Причем буквально.

– Не скажу, потому что нет у ее никакого братика.

Глава 23
Бумеранг

– Как нет? В смысле?.. Ты имеешь в виду… – я не договариваю, считая свою мысль невозможной.

– Да, Полина, я имею в виду, что Мартин – не мой сын, – сухо заканчивает за меня Антон. – Если тебя это утешит, то меня развели как лоха и продолжали водить за нос больше двух лет, пока я случайно не узнал правду.

Я молчу, пытаясь переварить услышанное, осознать его слова, но у меня не получается.

Не получается сложить этот паззл.

То есть он на протяжении долгого времени изменял и лгал нам с дочерью и в итоге бросил нас ради той, которая, в свою очередь, тоже ему лгала и изменяла?.. Променял любящую его жену и любимую дочь на шалаву с сыном, который не от него?

Вот это ирония судьбы.

«Это называется „бумеранг“, Воронцов. И нет, меня это не утешит», собираюсь сказать ему в ответ, но тут вспоминаю слова свекрови и говорю другое:

– Но твоя мама, когда увидела Мартина, сказала, что он похож на тебя. Она не знала, что он – сын Доминики, она не встречалась с ней раньше, и все равно узнала в Мартине тебя. С одного взгляда.

Воронцов фыркает.

– Я тоже так думал. Слуковы не уставали повторять, что он – моя точная копия. Но это не более чем удачное для них и неудачное для меня совпадение. Я купился на эту похожесть, как идиот.

Неужели это действительно лишь совпадение?

Так бывает?..

Пока я продолжаю гонять эту мысль, осмыслить ее в полной мере, Воронцов переключается на другую тему – видимо, эта для него все еще болезненна.

– Что касается твоего ультиматума – я готов встретиться завтра и порешать насчет фирмы.

– Порешать или забрать ее у меня? Условие было такое, – напоминаю. – Встречаться буду только так.

– Да, Полина, я верну себе владение фирмой. С утра ты свободна?

– Нет, конечно, Воронцов! Я, вообще-то, работаю. Попробую отпроситься с обеда.

– Ок. Я пришлю тебе адрес нотариуса, куда подъехать.

– Того самого, продажного? – не удерживаюсь от язвительного замечания.

– Ты хочешь избавиться от компании или нет? – вместо ответа задает он свой вопрос.

– Хочу.

Я заканчиваю разговор и кладу телефон в сумку. Выскочив из игротеки, Тася подбегает ко мне, и я заставляю себя улыбнуться.

– Всё хорошо, мам? – она смотрит на меня с тревогой – все же заметила мое состояние.

– Да, солнышко, всё в порядке, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Ты наигралась?

Она кивает.

– Пойдём, съедим по шарику мороженого?

– Я хочу два! А бабушке возьмем?

– Конечно, возьмем.

Мы покупаем себе две порции мороженого в вафельных рожках, а свекрови берем в картонном стаканчике и идем к машине. Я везу нас домой, слушая рассказ дочери о времени, проведенном в игровой, а внутри продолжаюсь терзаться вопросом, ошиблась свекровь или Мартин все же сын Воронцова?

Но тогда он сам ошибается или просто врет мне?..

Сообщение от Антона с координатами и временем записи к нотариусу приходит утром около десяти. Я уже написала заявление на полдня за свой счет, поэтому отвечаю ему «ок» и, найдя в галерее, отправляю следом фото Таси с Мартином, подписав:

«Вот тут Анна Степановна увидела ваше сходство».

Воронцов перезвонил сразу же.

– Откуда у тебя это фото? – излишне требовательно спрашивает он. – Это же не из «Паровозофф»?

– Нет. Это с дня рождения Дани, на котором Мартин тоже был.

– С дня рождения? – переспрашивает.

– Да. Я же говорила, вчерашняя встреча у них не единственная. Тася уже знала его, видела раньше.

– Понял, – отвечает мрачно Воронцов и разрывает звонок.

Я таращусь на погасший телефон – что это было? Антон в себе, вообще?

Но долго на этой мысли не зависаю – у меня на экране сформировался отчет, и я переключаюсь на работу. До обеда нужно успеть свести все данные.

Я погружаюсь в свои таблицы на следующие два часа, пока мой телефон не начинает снова звонить.

Посмотрев на экран, вижу, что это свекровь. В груди сразу начинает подниматься тревога – она обычно не звонит мне в середине дня. Только шлет сообщение, что забрала Таську, а потом, что они дома.

Схватив мобильник, нажимаю «ответить» и слышу дрожащий от волнения голос свекрови.

– Полина, ты Тасю сегодня сама забрала, да? – спрашивает она с надеждой.

– Нет, – отвечаю, чувствуя, как у меня холодеет в груди. – Она в школе должна быть. Вас ждать.

В горле пересыхает, и слова даются с трудом. Хотя я стараюсь держаться, чтобы не волновать свекровь еще сильнее.

– Её здесь нет. Я приехала её забрать, как обычно, но её уже нет, – свекровь говорит торопливо, словно сама не верит в то, что рассказывает. – Нет ни в классе, ни в коридоре. Я не могу ее найти!

Не дослушав, я отнимаю телефон от уха и быстро начинаю проверять сообщения. Может, я что-то пропустила? Может, кто-то из родителей одноклассников забрал её и написал мне, а я не вижу?

Но никаких сообщений нет.

В чате класса тоже тихо – учительница не писала о сокращении уроков или изменениях в расписании. Проматывая чаты туда-сюда, ощущаю, как паника поднимается в груди, но стараюсь взять себя в руки.

– Анна Степановна, пожалуйста, вернитесь домой, – прошу я, стараясь подавить панику, чтобы голос звучал уверенно. – Вдруг Тася уже там. Может, не дождалась и уехала с одноклассниками.

Свекровь соглашается и кладёт трубку, а я сразу же набираю номер учительницы. Дыхание сбивается, пока я жду ответа, и когда она наконец берёт телефон, я почти срываюсь на крик:

– Марина Викторовна, добрый день. Это мама Таисии Воронцовой. Простите за беспокойство, но вы не видели, куда делась Тася? Ее бабушка приехала забрать её после уроков, но в школе её нет. Мы волнуемся.

На том конце я слышу, что классная руководительница как будто мешкается, теряется, но потом отвечает спокойно:

– Полина Игоревна, не волнуйтесь. Тасю забрал её отец. Он пришёл чуть раньше, и я её отпустила с ним.

– Ч-что?.. – телефон падает из моих рук.