Текст книги "Проснись, чудовище (СИ)"
Автор книги: Юлия Славачевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 4
– Ну так вот, уважаемая Диана, – закинула длинную ногу на ногу офицер Тырсе, пока две остальные шикарные блондинки мне ласково улыбались со знойным видом голодных акул. – У нас есть к вам выгодное предложение. Поскольку вы принадлежите к притесняемой и принижаемой расе женщин, то мы предлагаем вам убежище на Калпагосе.
– Это как-то неожиданно, – призналась я, отставляя причудливой формы бокал с вкусным фруктовым напитком. – Я как-то не думала…
– Мы уже подумали, – обрадовала меня судья Кырсе, – и решили, что вам будет лучше у нас. Вдалеке от двенадцати очень дружелюбно настроенных на секс мужчин.
– Мне все равно непонятно, – упрямо гнула я свою линию, – почему такая щедрость по отношению ко мне!
– С вами так плохо обращались, – будничным тоном сообщила мне мэр Сирсе, грозно нахмурившись, – что мы не могли проигнорировать столь вопиющий факт.
– Со мной плохо обращались не они, – решила я зачем-то восстановить историческую справедливость, – а человек, уже давно покинувший земную юдоль. А эти милые молодые люди были более чем любезны со мной.
– Это пока, – не выдержала офицер Тырсе. – Пока они не оказались с вами в одном закрытом помещении и не выпустили наружу постоянно сжигающую их похоть.
Вот этот факт был действительно неприятен, но мне все же было уютней с двенадцатью головорезами, чем с этими гламурными блондинками с холодными глазами ядовитых змей.
– Поверьте, они выживут, – утешила я своих собеседниц. – Вы за них не переживайте.
– Они безнравственны, невоспитаны и грубы, – попыталась напугать меня судья Кырсе.
– Еще не заметила, – не согласилась я. – В любом случае, я тоже не подарок.
– Вы уникальны, – наконец выдала хоть какую-то существенную причину мэр Сирсе. – Ваш цвет волос… это большая редкость. Возможно, вы единственный носитель гена рыжего цвета.
– Не совсем поняла, а что вам мешает краситься? – моргнула я, навостряя уши. – Да и генетика никогда не была моей сильной стороной.
– Несколько сотен лет назад, – поджала красивые губы офицер Тырсе, – на многих планетах стали рождаться дети исключительно со светлыми волосами, даже у темноволосых родителей. Так продолжается по сей день. Первым исчезнувшим цветом был рыжий. На очереди черный и каштановый.
– У нас на планете разнообразие цветов радужки очень невелико: сиреневый, розовый и серо-голубые цвета к пепельно-белым волосам, – перехватила инициативу судья. – Вот почему на вашего капитана такой спрос: многие женщины хотели бы попробовать родить ребенка от мужчины-неблондина. А уж рыжий… мечта, экзотика, – она мечтательно зажмурилась.
– То есть эти женщины хотели бы попробовать родить ребенка от меня?!! – ужаснулась я подобной перспективе. – Это как?
– Все в этом мире возможно… – зловеще произнесла дама и меня обдало морозом.
– Не все так страшно, дорогая, – хищно улыбнулась мне молчавшая до этого президент Куксе. – К вашим услугам будут все наши мужчины. Конечно, неизбежно возникнут драки и споры, кто будет первым… но ваше слово в итоге будет решающим, я обещаю. И они хорошо воспитаны и правильно обучены…
В моей голове задребезжал первый тревожный звоночек. Уж больно они на меня скалились. Как собаки на кусок парного базарного мяса. Это если они собаки, то я, получается, для них высокопородистая сука? Ауч!
– Эм, вы знаете, – перспектива остаться с двенадцатью мужиками в космолете становилась все привлекательнее против целой планеты жаждущих спаривания с генетической диковинкой, хорошо дрессированных мужчин, – я только тысячу лет воздерживалась. Думаю, не проголодалась еще. Настолько.
– Вы, наверное, еще не поняли, – вкрадчиво сказала президент Куксе, деликатно поправляя кружевной воротничок блузы и поддергивая рукава розового костюма. – У вас есть всего два варианта: либо вы останетесь на Калпагосе, либо улетите с землянами, но только в качестве жены капитана Градецки.
Второй звоночек уже не дребезжал, он звонил громче церковных колоколов! Слишком навязывают мне помощь. Как бы не попасть в те самые лаборатории в качестве исследуемого материала. Тысячу лет пролежала в стеклянном гробу, больше не хочу быть чьей-то игрушкой или рабыней!
– Почему?!! – ошарашенно выдохнула я, растерянно переводя взгляд с одной блондинки на другую.
– Потому что только он способен оградить вас от насилия своего экипажа, – наставительно сказала судья Кырсе. У нее стандартный набор: офисный пиджак с отворотами, клешная юбка по колено и выглядывающие из-под них ноги в туфлях были сиреневого цвета. Прическа, одежда, чулки с подвязками – все тщательно скопировано с древней Земной моды двадцатого века. Думаю, примерно пятидесятых-шестидесятых годов. – К тому же он носитель темного гена. Так что двойная польза.
– Вы же не выберете его, соратница? – доверительно наклонилась ко мне офицер Тырсе. Поскольку она была при исполнении, то вместо юбки одела брюки. Все нежно-салатового цвета. Офицер пояснила: – Он такое чудовище, – сделав знак судье.
Та развернула большой экран, на котором пьяный в зюзю, заросший щетиной Градецки богатырски мутузил двух блондинов какой-то железякой и страшно матерился.
– А вот кого мы можем предложить вам, – она сменила кадры и на экране замелькали гламурные сиренево-розово-голубоглазые блондины с кукольными лицами и хорошо развитой мускулатурой. Они извивались, принимая определенные позы, словно собирались подороже себя продать. Одежды на блондинах почти не было – жалкие бело-розовые или салатово-сиреневые лепестки спереди. Как говорится, товар лицом. Меня аж передернуло.
– И поверьте, каждый из них более чем хорошо оснащен. Данные о размере вам будут предоставлены вместе с остальными характеристиками.
Мне стало весьма нехорошо. Можно сказать, совсем плохо.
– К тому же, – сладко улыбнулась президент Куксе, – Земля настаивает на вашем постоянном браке с Градецки. Земляне тоже не хотят вас терять. – Леди посмотрела на меня в упор, и я поняла: сейчас выйдет наружу часть правды.
– Так что так: или вы не покинете Калпагос, пока не сочетаетесь с ним браком и наш сканнер не покажет наличие его спермы в вашем организме – или наши мальчики, и вы вообще никогда Калпагос не покинете. Также мы будем настаивать, что если в течении трех лет у вас не появится ребенок, то вы вернетесь на Калпагос. Правительство Земли, пусть неохотно, но приняло наши требования.
Мне было плохо до этого? Я погорячилась. Тогда мне было хорошо.
– А кэп Градецки на все это согласится? – выпалила я, не успев подумать.
– А у него есть выбор? – подняла тонкие брови мэр Сирсе. – Либо он выполняет эти условия, либо мы разрываем всякие отношения с его планетой и объявляем ей экономическую блокаду. Так что все зависит только от вас, дорогая соратница.
– Но как же… – замялась я, не зная, что сказать. – Можно мне хотя бы с ним поговорить?
– Зачем? – хором удивились блондинки. – Достаточно того, что вы сделаете свой выбор. А его заставит его же правительство.
– Как-то все это смахивает на изнасилование, – пробормотала я, пребывая в растрепанных чувствах. В сущности, кэп Шон нормальный мужик, и он не сделал мне ничего плохого, чтобы я его собой осчастливливала. – А если у него не получится поместить в меня… э-э-э… сперму? Стресс и все такое… Что тогда?
– Тогда вы станетесь тут, – ласково улыбнулась офицер Тырсе, – до момента свершения вашего брака или иного решения. – Доброжелательно покачивая головой, разъяснила: – К тому же, у нас много стимуляторов и приспособлений.
У меня случился нервный тик, переходящий в эпилептический припадок. И наступило озарение.
– Я должна с ним поговорить! – твердо заявила я, совершенно не ощущая этой твердости. Вот чего мне в капсуле невостребованной не лежалось? Если выбирать между стазисом и нынешней ситуацией, то еще неизвестно что лучше.
– Невозможно, – отрезала президент. – Вы должны принять решение сейчас!
– Послушайте, – попыталась я их вразумить. – Я совсем не понимаю, почему из-за меня одной такие проблемы, затрагивающие интересы двух громадных планет. Я маленькая слабая женщина, ничего не понимающая в вашем мире и неспособная принести никакой пользы…
– Вы – рыжая! – перебила меня президент.
– Это, конечно, все объясняет, – пробормотала я, впадая в коматозную задумчивость.
С одной стороны, мне очень жалко Градецки, который, судя по всему, совершенно не хотел жениться и становиться козлом отпущения. Тем более, на мне. После моральной травмы созерцания тысячелетней Спящей красавицы в капсуле… ну, мне повезет, если ему удастся осуществить права мужа хоть как-нибудь… хоть на полтычка… Но с другой стороны, мне никогда не нравились блондины. Ни в каком виде. Даже в мертвом. Нет, в мертвом они, наверное, могли бы мне понравиться, но я очень боялась покойников.
Итак, если разложить по полочкам, то с одной стороны – череда побитых друг другом безликих блондинов, к которым я испытываю отвращение. С другой стороны – капитан Градецки, который испытывает отвращение ко мне, или будет его испытывать.
И если из двух зол выбирают меньшее, то я склоняюсь к блондинам…
– Я выйду замуж за капитана Градецки! – громко и нервно объявила я вердикт, словно постановление суда.
– Прискорбно, – радостно улыбнулась президент Куксе. – Но мы будем уважать ваше решение. – Она нажала что-то на столе и приказала: – Впустите сюда капитана Градецки!
Через пару минут двери мягко разъехались, и в зал ввалился злющий Шон с Рэем на прицепе.
– Это голимый произвол! – заорал мужчина, норовя шандарахнуть кулаком по чему-то особо ценному. – Вы не имеете право задерживать гражданку Земли или насильно заставлять нас жениться! Меня жениться!
Я съежилась и попыталась стать меньше и незаметнее.
– Это не мы навязываем, – откинулась на кресле президент с полным удовлетворением на красивом холеном лице. – Это ваше правительство настаивает. Мы лишь выдвинули в ответ встречные требования. А вы, капитан, попали в жернова государственных интересов.
– И это не связано с тем, – прищурился Градецки, – что у меня на тебя не встало?
– Ну что вы, – еще слаще улыбнулась облеченная верховной властью блондинка, – это сыграло основную роль. А теперь у вас есть выбор, капитан, – она сделала паузу, – либо вы женитесь на этой девушке, совершаете с ней положенные действия и делаете ей ребенка. – Дамочка элегантно потянулась, демонстрируя глубокое декольте: – Либо вас вышвыривают с вашей планеты, а я позабочусь, чтобы ни одна из обжитых планет не предоставила ни вам, ни вашему экипажу вида на жительство.
– Сука! – прошипел мужчина, нависая над ней. Рэй рассматривал потолок. Я подавляла желание залезть под стол и вырыть там окоп. И плевать, что там метал. Выгрызу.
– Кобель! – усмехнулась президент. – Надеюсь, у вас получится оправдать это почетное звание, капитан Градецки.
– Буду стараться изо всех сил, – ядовито заверил ее Шон и наконец-то обратил внимание на меня. Протянул ко мне руку и буркнул: – Иди сюда, жертва матрешкиных планов.
– Матримониальных, – прошептала я, пряча глаза. Было очень, очень стыдно и еще более неудобно перед этим человеком, ставшим жертвой. Пусть не моей, а сложившихся обстоятельств, но все равно жертвой.
– Да какая разница, – мотнул головой мужчина. Прошипел: – Давайте контракт.
– Вот, – подсунула нам две пластинки судья Кырсе. – Подпишите и приложите свои ладони.
– Подожди, – остановил меня Шон. – Я этим бабам не доверяю. Дай прочитаю, а то еще заставят на виду у всех, как кроликов за стеклом, трахаться. Или заниматься извращенным сексом. – Он пробежал глазами текст договора.
– Капитан, – искривила губы президент, – все это вы и так проделываете, без контракта. Так что не стоит обвинять нас в своих дурных наклонностях.
– Приложи ладонь, – подсунул мне сначала одну пластинку Шон. Я послушно положила руку и тут же высветилось: «Брак заключен. Поздравляем вас, Диана Градецки!»
Я сдержалась и не стала визжать по поводу своей новой фамилии, хотя намеревалась оставить свою. Что-то мне подсказывало, наш скоропалительный брак долго не продлится, а мороки со сменой фамилии хотелось избежать.
Пластинка выплюнула на поверхность небольшой прямоугольник из непонятно пока чего с моей фотографией, новым именем, адресом и набором непонятных символов.
Если у них так легко получают новые документы, то я согласна побыть Градецки.
– Забери идентификатор, – преувеличенно спокойно сказал Шон, отбирая у меня пластинку и протягивая Рэю. Тот тоже приложил ладонь, свидетельствуя наши намерения. Последней, блестя от удовольствия глазами, завершила странную церемонию бракосочетания президент Куксе. После чего, пластинка Шона выдала новый идентификатор ему.
– Я взяла на себя смелость, – ласково улыбаясь, пропела блондинка. – Открыть вашей жене, капитан Градецки, неограниченный доступ ко всем вашим счетам и собственности. Ведь у девочки абсолютно нечего надеть.
– Зато ей меньше придется снимать, – невозмутимо ответил Шон, стискивая мою руку. – Все же брачная ночь и все такое...
– Желаю успеха вам, – съехидничала президент. – Везения вашей жене.
– Ну, мы пошли, – в тон ей сообщил мужчина, не глядя на меня. – Нам пора на корабль.
– Не так я представляла себе свою свадьбу, – пробурчала я себе под нос. – Хрен с ней, с фатой, но хотя бы выпить налили.
– Не торопитесь, – расцвела президент Куксе. – Поскольку ваш контракт еще не осуществлен физически, то вы останетесь здесь. Мы уже подготовили вам номер для молодоженов, – она подмигнула мне. – Там, если что, замечательная коллекция порно. Как только закончите свои попытки – вызовете нашего специалиста, получите освидетельствование и будете свободны. А вот алкоголь, дорогая соратница, вреден для зачатия.
– Зато полезен для мозгов, – пробормотала я, исподлобья глядя на блондинку и раздумывая, позволят ли мне замочить здешнего президента. Хотя бы облив ее чем-то липким и желательно вонючим.
На этот раз Шон соизволил одарить меня взглядом и солидарно кивнул, нагло рассматривая Куксе. Мои мысли сменили направление, и я стала подумывать об убийстве новоиспеченного мужа.
– Мне для того, чтобы трахнуть свою жену, – прищурился Градецки, нависая над блондинкой, – алкоголь не нужен. А чтоб на тебя встало, – уничтожающий взгляд, – так и весь алкоголь этого мира не поможет! Мой организм столько не переварит.
– Охрана! – обиделась президент и нажала что-то на столе.
В зал ворвались несколько охранников-роботов, которых радостно встретил Рэй, счастливо отвешивая им оплеухи и вырывая провода с треском. К нему подключился не менее счастливый Шон, расшвыривая чужое имущество по периметру.
– Если вспомнить выражение «что за свадьба без драки», – плюхнулась я в кресло, ожидая окончания беспредела, – то свадьба у меня все же, оказывается, была.
Потом появилась еще одна партия роботов для выбраковки по не определенному мной признаку. Доставалось тем, кто попадался под руки двум счастливым мужикам, выпускающим пар. Остальные получали только пару выбитых диодов. Потом прибежала еще одна партия охраны, потом еще одна, а потом нас все же с помпой доставили в номер для новобрачных.
Я дошла туда сама, а Шона и Рэя донесла охрана. На руках, с почестями и пиететом. Правда туда как-то не вписывались мудреные наручники во все тело. Но, может, я чего-то не понимала в новом мире?
– Этого туда, – ткнула пальцем в бронированные двери офицер Тырсе и роботы пронесли внутрь моего мужа. – Второго в соседний номер. – Она сочувственно посмотрела на меня и сказала: – Вот ключ от наручников, – выдала мне полупрозрачную пластину. – Удачи, дорогая соратница, она тебе понадобится с этим диким животным, – и впихнула меня к мужу.
Сзади лязгнул замок.
Я освободила спеленутого оковами супруга, и мы с Шоном застыли друг против друга, испытывая неловкость. Два абсолютно чужих человека, волей судьбы и обстоятельств должные разделить постель и самое интимное слияние.
– Должен быть какой-то другой выход, – промямлила я, чувствуя, как стремительно краснею. Для рыжей это вообще проблема.
– Например? – сложил на широкой груди руки Градецки. – Может, поделишься своими соображениями?
– Ну… – замялась я, краснея еще сильнее. – Вы бы могли сходить в ванную… с баночкой… А я потом, – дальше краснеть было некуда. Дальше я могла только взорваться переспевшим помидором. – Потом тоже туда схожу.
– Сканеры обнаружат отсутствие сексуального контакта, – спокойно ответил на мое блеяние Шон, не меняя позы. – Это будет выглядеть мошенничеством, а, значит, нарушением условий контракта, и ты останешься у них.
– Ничего не понимаю, – пробормотала я. – Ну не может все это быть только потому, что я – рыжая. Это абсурд. В конце концов, всегда остается банальная краска для превращения в хоть в шатенку, хоть в брюнетку.
– Это возможно, – согласился мужчина, придвигаясь и начиная играться с моими волосами. – Но вот что точно не абсурд, так это то, что ты живая носительница генов, не получивших радиации, не болевших нашими болезнями, не отравленных химикатами. Ты чиста в полном смысле этого слова. К тому же на сто процентов репродуктивна и не фригидна.
– А это-то откуда известно? – выдохнула я, открывая в себе новые возможности для смены колера.
– Тебя обследовали, – невозмутимо пояснил Шон, ласково проводя ладонью по всей длине моих волос и поигрывая с завивающимися кончиками. – И в твоем идентификаторе об этом записано. Так же, как и твой семейный статус и условия контракта. Если в течении трех лет ты не родишь мне ребенка, то любой мужчина сможет на тебя претендовать. Или ты вернешься сюда и будешь служить биологическим материалом за очень хорошие условия жизни.
– Что значит – биологическим материалом? – нахмурилась я. – Меня будут резать?
– Нет, Диана, – он в первый раз назвал меня по имени и получилось певуче, как «Дай-а-а-ана», – у тебя просто раз в месяц на обследовании будут брать созревшую яйцеклетку, делить ее на несколько частей, оплодотворять и подсаживать другим желающим женщинам. Ну и, скорей всего, еще удалят один яичник, чтобы заморозить и сохранить. Таким образом, будут создавать новый генофонд и оздоравливать расу.
– Звучит как-то не очень, – призналась я. Собралась с силами и посмотрела ему в глаза: – То есть у меня только один разумный выход – это выполнить условия контракта и остаться вашей женой, хотя бы на три года? И родить ребенка?
– Я бы не назвал этот выход разумным, – пробормотал мужчина. – Но да, скажем так, это наименее болезненный для тебя выход. По крайней мере, ты будешь цела и ребенок останется с тобой.
– Я боюсь, – честно призналась я ему, закусывая губу. – Мы практически незнакомы… и все так неловко…
– Я не сделаю ничего такого, – тихо пообещал мне Шон, – чего бы ты не позволила. Только ответь мне: ты девственница? Ты когда-нибудь видела обнаженного мужчину?
– Я не девственница, – цвет моих щек вернулся в привычную норму. – И да, я видела обнаженного мужчину. В частности, вас. Вы не один день демонстрировали мне свое тело несколько раз в день. – Он смутился, а я мстительно добавила: – В разных ракурсах!
– То есть ты в своей капсуле все видела? – уточнил капитан, почему-то пристально рассматривая мои губы.
– И слышала, – не стала скрывать я. Подчеркнула с горечью: – Особенно мне понравилась кличка «чудовище».
– Чудовище, – улыбнулся Градецки, показав мне на щеках ямочки, – это я. Ты красавица, – и коснулся моих губ легким прикосновением пальца. Словно давал обещание. Потом обвел контур губ. Невесомо. Нежно.
Шон взял меня за плечи:
– Ты очень красивая, Дай-а-а-ана, – прошептал он, глядя мне в глаза, словно заглядывая в чужую Вселенную. Что он хотел в них найти? Там можно увидеть только отражение самого себя.
И Шон ничего не предпринимал. Ни-че-го. Ждет инициативы с моей стороны или дразнится?
Утекали мгновения, меня уже начало немного трясти, а он все ждал. Спрашивается, чего? Святого пришествия? Я прикусила губу. Со сколькими женщинами он спал? Чем я хуже?
И тут в меня словно черт вселился. Почему у других есть все, а мне ничего?
Глава 5
– Хочу тебя, – прошептала я, обхватывая шею и впиваясь ему в губы настоящим поцелуем. Вначале он удивленно подался назад, а потом…
Ох! Не зря говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо!»
Из его горла вырвался низкий стон. В следующую секунду руки Шона обхватили меня и стиснули, как клещи. Он прижал меня к себе, спеленал крепко-накрепко, так, что я и пошевелиться не могла. И поцеловал в ответ, да так…
Его поцелуи… их надо запретить как злостный наркотик. Вначале была нежность, потом страсть, дальше – бурлящий водоворот. Я прочувствовала наконец бушующий в нем огонь и даже испугалась немножко. И была очарована им. Даже не так, я была просто сметена воплощением мужской стихии – яростной нежностью, страстью с оттенком звериной.
Его рука скользнула по спине, опускаясь ниже, а я почувствовала, как у меня подгибаются ноги. Он подхватил меня рукой, начиная выцеловывать висок, угол челюсти, ласкать губами шею.
– Я, – только и успела произнести, когда меня смело лавиной давно забытых ощущений. Покраснела опять, до слез. – Не знаю, как снимается эта одежда.
Он хрипло произнес мне на ухо:
– Я помогу…
Крупные мужские пальцы на моем плече, щелчок…еще один.
Приподняв, как пушинку, он пересадил меня на кровать. Бережно стянул с меня обувь, совершенно по-варварски расправившись со своей. Резкими движениями избавился от летного комбинезона.
– Ты само совершенство, – услышала я, ощутив спиной мягкость покрывала, а грудью его горячее тело.
Я задержала дыхание. Может быть, эти слова и вырвались под влиянием момента и все такое, просто обычное, ничего не значащее мужское бла-бла-бла в койке, но мне хотелось верить, что сейчас между нами происходит нечто особенное.
– Дай-а-а-на-а… – Голос Шона звучал так хрипло, что я почти не разбирала слов, воспринимая их кожей.
От одних только мурлыкающих нот его голоса мои соски затвердели, внизу живота зародилось тепло. Оно волнами распространялось по телу, лишая разума и воли. Я задохнулась, когда он обхватил меня за бедра, приподнимая. Уверенно взялся за ягодицы, в то же самое время терзая мои губы ртом.
– Дайана, ты… – Он прижал свой ствол ко мне и принялся скользить, не входя. – Ты мечта любого мужчины, – выдохнул, заставляя мои нервные окончания пылать и искрить.
Тело выгнулось дугой от громадного желания ощутить его внутри. Сейчас я хотела не завершения контракта, я хотела этого мужчину. Сильно, страстно, неукротимо. Я хотела жить!
Не отдавая полного отчета в своих действиях, скользнула рукой вниз по его телу и обвила его пульсирующий в нетерпении член, пытаясь заставить его войти в себя. Шон зашипел, словно от боли.
– Сядь на меня, – хрипло приказал он, переворачиваясь на спину. Сглотнул. – Так ты сможешь сама все контролировать. И я не причиню тебе боль… – Господи, кто ж расслышал хоть половину его слов, если его чуткие пальцы так умело играли с моими напрягшимися сосками! В сексе он бог! Господин!
Я на мгновение застыла. Никогда не была сверху на мужчине. Я и сексом не занималась целую тысячу проклятых лет.
– Дай-а-а-ана, – позвал меня Шон, блестя глазами из-под полузакрытых отяжелевших век, – сделай так, чтобы тебе и мне было хорошо.
Я издала неопределенный звук, постепенно усаживаясь на него верхом, так, чтобы моя жаждущая плоть прижималась к его члену, смазывая его своим вожделением.
– Такая влажная, – прошептал он, приподнимая уголок рта и притягивая меня к своей груди, – для меня.
Мои возбужденные соски скользнули по его животу и груди, вызывая невольный стон, и от вожделения потемнело в глазах.
Шон вцепился руками в простынь, комкая прохладную шелковистую ткань, и скрипел зубами, но удерживался, чтобы не насадить меня на себя. Отдышавшись, он слегка приподнял меня и начал по очереди лизать и посасывать мои груди. Садиться на мужской стебель мне все еще было страшно, и я начала тереться своей плотью о его член, не принимая его в себя, стараясь ускорить оргазм.
– Кончай, – прорычал Градецки, сжимая мою чувствительную грудь руками и дразняще пощипывая соски, зажатые между большим и указательным пальцами. Ускорил свое скольжение по мне. – Я хочу видеть, как ты кончаешь!
И я взорвалась мириадами огненных искр, падая вниз. Чтобы снова взлететь…
– Ты просто сокровище, – сказал Шон, выпуская из плена мою грудь и спускаясь к новым завоеваниями. – Такая сладкая, – чуть улыбнулся, закрывая глаза и вводя в меня палец. – Не дергайся, – предупредил. – Ты очень узкая, жена, – и снова загадочная улыбка.
– Я хочу больше, – уверенно сказала я, извиваясь на его пальце и пытаясь заполнить возникшую голодную пустоту. – Пожалуйста, Шон, прошу тебя!
– Все будет, Дай-а-а-ана, – и добавил второй палец, легонько потирая клитор. Все это вкупе с ласковым, низким голосом, выпевающим мое имя, чуть не толкнуло меня на вершину второго оргазма.
– Шон! – с упреком выкрикнула я, падая ему на грудь и сжимая внутренними мышцами его пальцы. – Шон!
– Тс-с-с, моя хорошая, – нашел он мои губы, заглушая вопль. Переложил на спину. – Ты же не хочешь, чтобы сюда ворвались все тырсе-сирсе-куксе и испортили нам все?
– Нет, – прошептала я, целуя его покрытую испариной грудь. – Тем более, что наш контракт еще не выполнен.
– Скоро будет, – с усмешкой успокоил меня мужчина, осторожно приподнимая и начиная аккуратно входить.
Это была как игра в кошки-мышки. Туда и обратно. Чуточку вперед – и сразу назад. Мучитель! Невозможное удовольствие, игра жаждой внутри.
Вскоре я обезумела. У меня не осталось ни капли разума, только голод. Пьянящее желание, настолько сильное, что вызывало боль, переходящее в обжигающую до потемнения в глазах похоть.
– Хочу! – вдавила я свои ладони в его грудь, находя опору и стараясь насадиться полностью на член, вернуть чувство обалденно сладкой наполненности.
– Жадная, – одобрительно мурлыкнул Шон, входя в меня до конца. Дальше он сорвался: больше никакой прелюдии, никаких промедлений. Яростно рычащий самец насаживал меня до боли внутри, словно его полжизни туда не пускали, а потом вдруг дали зеленый свет. Я хотела этого и была целиком с ним согласна. Мы уже слишком далеко зашли. И я хотела получить от этого мужчины еще больше, зайти еще дальше. Я заболела им.
– Боже! – вопила я, ощущая новую подступающую судорогу оргазма, в то время как Шон, придерживая меня за бедра, входил и выходил, меняя скорость и силу толчков, наращивая ускорение.
– Мне нравится, когда ты меня так называешь, – одобрительно прошипел он сквозь стиснутые в напряжении губы. – Кончай, милая. – Стон. – Я долго не продержусь. – Шепнул: – Ты слишком узкая, – пригибая меня к себе и даря поцелуй.
– А-а-а!!! – выгнуло меня в следующих один за одним оргазмах. Под закрытыми веками рвались красочные огненные шары в сумасшедшем фейерверке. Я дрожала и кричала, извиваясь в сладких спазмах, вся окутанная ним.
Шон быстро перевернул меня на живот и задвигался, вбиваясь в меня и достигая кульминации.
– О! – выдохнул он, содрогаясь в своем собственном удовольствии, и легко прикусил мне шею, чем невольно сделал мой второй оргазм еще ярче и сильнее
Потом мы долго лежали рядом, соприкасаясь влажными телами и лениво поглаживая друг друга. Мое непривычное тело местами побаливало от удовлетворения. Слишком давно, очень давно, целое тысячелетие оно этим не занималось, но даже и тогда я ничего подобного не испытывала.
– Нужно вызвать этот сканнер, чтоб от нас отстали, – пробормотала я, борясь с дремой.
– Позднее, – кратко заявил мужчина, нависая надо мной. Со скрытым самодовольством порадовал: – В ближайшие несколько часов у меня совершенно другие планы.
И показал мне их на деле. На втором заходе я бурно радовалась такому темпераментному мужу. На третьем задумалась, а хорошо ли это – иметь настолько темпераментного мужа. На четвертом стала сомневаться на тему, а хорошо ли вообще быть замужем за таким темпераментным мужчиной. На пятом я уже мало чего соображала, но дала себе честное слово, что завтра, прямо с утра, если смогу сдвинуть ноги, то обязательно с ним разведусь. С этой успокаивающей мыслью и уснула.
Уже сквозь сон мне чудилось, как меня во что-то завернули, подняли на руки и понесли. Потом тихое жужжание и злой, недовольный голос президента Куксе:
– Поздравляю, капитан Градецки. Вы можете покинуть Калпагос. Условия контракта выполнены. – И еще более ядовитое: – И как вы ее в сперме не утопили?
– Она хорошо плавает, – со скрытым смехом заметил мужчина.
А я спала, как убитая, делая перерывы на еду, туалет и на секс. И то – потом секс я решила исключить и сильно сопротивлялась попыткам мне его навязать.
– Кэп! – зычно орали где-то в отдалении. – Угомонись. Хватит уже мучить несчастную девочку! Пора заниматься делами!
– Отвалите! – орал в ответ Шон, прижимаясь ко мне горячим телом.
– Сам отвали, – отпихивалась от него я, поворачиваясь на другой бок. И тут же мне в задницу утыкался барометр твердой заинтересованности. Внушительный такой, настойчивый.
Но все хорошее когда-то заканчивается. Закончился и мой сон. Я проснулась отдохнувшая, полная сил, энергии и желания хоть как-то упорядочить свою непонятную семейную жизнь. Одна проснулась. И это радовало.
Рассуждая логично, если уж мы были связаны обстоятельствами и контрактом и нам предстояло родить совместного ребенка (на этом месте у меня началась нервная почесуха), то следовало по крайней мере узнать друг друга. А мне, как женщине, наладить подобие уюта в этой каюте.
Я села на кровати среди смятых и перекрученных простыней и задумалась. Во-первых, почему капитан так настойчиво пытается убедить меня в своей мужской силе? Как будто пытается развеять какие-то сомнения и трудится не покладая рук. И во-вторых, возник резонный вопрос: чем бы себя занять?
– Доброе утро, – подкатил ко мне Джарвис с подносом, на котором дымились булочки, кофе и стоял стакан с искусственной розой из прозрачного пластика. – Я взял на себя смелость принести вам этот скромный завтрак как поздравление с законным браком с нашим капитаном, – я быстро натянула на себя простыню. Робот впихнул мне поднос и склонился: – Совет вам да любовь! – Тут же подпрыгнул и сообщил: – Хотя это практически невозможно. Капитан абсолютно неприспособлен к семейной жизни.
– Да я как бы тоже, – пожала я плечами. – Будем откровенны, у меня нет абсолютно никакого опыта в этом деле. Скажите мне, пожалуйста…
– Капитан на мостике, – не дослушав меня, ответил Джарвис. – У него смена. Будет утром. Если хотите, провожу, но не советую. Рискуете нарваться на грубость. Он в плохом настроении.
– Тогда я тут посижу, – не стала сопротивляться я, уминая завтрак. – И все же, скажите мне, пожалуйста…
