Текст книги "Роковое наследие"

Автор книги: Юлия Скуркис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Допрыгалась, шарлатанка, – осклабился писарь.

– Ах, ты…

Только предостерегающий жест госпожи удержал ее от того, чтобы придушить наглеца.

– Месть – это блюдо, которое подают холодным, – многозначительно произнесла хозяйка.

«Я это запомню», – подумала Анаис и отправилась в сопровождении стражника в свою келью, замирая каждый раз у поворота коридора из опасения попасться на глаза Даргу. Остаток дня она провела взаперти, размышляя о тщете усилий и тяжести долга, который взвалила на себя одним фактом рождения на этот свет.

«А что означала та фраза „в один день“? – мысленно спросила она предков. – О чем говорил Дарг Лебериус?»

Помнишь детские сказки, которые заканчивались словами: «Они жили долго и счастливо»?

«Конечно, помню. Они жили долго и счастливо и умерли в один день».

Речь шла о древнем проклятии.

«Надо же, а мне супруги Лебериусы не показались мне счастливыми».

О, Боги! Эльтар, кого ты воспитал?

«Ладно сокрушаться, я же просто пошутила. Итак, древнее проклятие».

Очень эффективное для двух врагов. Если погибнет один, тут же умрет второй. Своего рода договор, способный сделать врагов союзниками.

«Получается: жили долго и несчастливо», – мысленно возмутилась Анаис.

«Тебе какое дело до личной жизни Лебериусов?»– охладил ее пыл один из внутренних голосов.

Девушка тяжело вздохнула:

– А мне так нравились те сказки.

* * *

Анаис поежилась от ночной прохлады, ощупью поискала потрепанный гобелен. Не нашла.

– Кирдых матавар ширзу, – пробормотала Анаис ханутское ругательство, которое означало «Да будет проклят ваш род до седьмого колена», и окончательно рассталась со сном.

Девушка села, бросила тоскливый взгляд в окно-бойницу – глухая ночь. Она сотворила пульсар, позабыв, о пресечении колдовства – подарочке от писаря. Светящийся шарик рассыпался на рой мелких пылинок, которые принялись нападать и жалить. Анаис подскочила и заметалась по келье, убегая от жгучих пылинок. Вскоре они рассеялись.

Нашарив огнетворку, Анаис зажгла свечу и осмотрелась в поисках сбежавшего от нее гобелена-одеяла. Но от старой тряпки остался лишь клочок нитей. На пыльном полу виднелся отчетливый след: гобелен кто-то уволок. Дверь была приоткрыта. Не иначе как развлекались дети замковой челяди. «Или приходил писарь?» – с содроганием подумала девушка.

Она наклонилась за сапогами и отметила, что пропал не только гобелен, но и сумка.

Прикрывая ладонью трепещущее пламя свечи, Анаис пошла по следу вора. Экономность хозяев так и хотелось назвать преступной: из-за кромешной темноты девушка едва не споткнулась на лестнице и уронила свечу. Та погасла.

– Неужели нельзя повесить хотя бы один факел в каждом коридоре? – сердито проворчала Анаис, потирая ушибленные места. Она на ощупь поискала свечу, но безрезультатно. Зато, когда глаза привыкли к темноте, Анаис приметила на полу слабо фосфоресцировавшие стрелки.

С ней кто-то играл. Или не играл? А может быть, вовсе не с ней. Но разве это могло удержать девушку от расследования!

Вскоре лестница сделала резкий поворот и пошла винтом. У Анаис уже начала кружиться голова, а ступени все сбегали и сбегали вниз. След, оставленный гобеленом, был по-прежнему отчетливо виден рядом со светящимися указателями.

Лестница привела Анаис в подвал, где стрелки закончились. Девушка пошарила по стене и наткнулась на факел, установленный в держателе. Была не была – пульсар с шипением врезался в смолистую верхушку. Факел вспыхнул. Огненные осы тут же набросились на Анаис и целую минуту исправно жалили.

«Ничего, – подумала она, стиснув зубы, – сварганю мазь от ожогов и буду как новенькая. Правда, одежда… Волосы… Ненавижу Харанд!»

Побродив с факелом среди хлама, она обнаружила гобелен. Он лежал поверх сваленных в кучу старинных кресел. Анаис осторожно потянула гобелен за угол, кресла скрипнули и подались следом. Девушка едва успела отскочить в сторону.

– Найду шутника, уши оторву! – громко пообещала Анаис. Отряхнула с одежды пыль и заметила в стене проход. – Нет, нет и нет, мне туда совершенно не надо.

Но руки девушки уже потянулись расчищать лаз. Ну, завалили эту дыру поломанной мебелью, значит, нет там ничего интересного…

Несмотря на доводы здравого смысла, Анаис согнулась в три погибели и протиснулась в проход. Через несколько метров туннель раздался в ширину и в высоту. Пошел под уклон.

Дышалось тяжело из-за спертости воздуха, факел зачадил и притух. Чем глубже под землю забиралась Анаис, тем более влажными становились каменные стены. Внезапно проход разделился на два рукава: один продолжал опускать в недра, а другой, судя по углу наклона, вел к поверхности. Анаис выбрала второй.

Коридор закончился тупиком.

– Ну, и кому понадобилось копать этот бесполезный туннель?

Девушка осмотрела стену, ощупала ее и заметила, что в некоторых местах в щели между камнями тянет сквозняком.

– Ага, – удовлетворенно пробормотала она.

Повозившись немного, Анаис обнаружила, как открывается фальшивая стена.

Помещение по ту сторону пустовало. В стене напротив тайного прохода был устроен камин, слева от него на вмурованных в каменную кладку металлических кольцах висели на цепях наручники. Золотые? Анаис подошла, подцепила браслет пальцем и тут же отбросила. Не золотые – изоларовые. Здесь держали какого-то мага, лишив его способности колдовать.

Анаис отошла от стены и присела на крупный плоский валун в центре помещения. И тотчас миллионы невидимых крохотных иголочек впились в тело. Девушка вскочила и уставилась на валун, осознав: «Здесь! Этот мерзкий прибор стоял на камне. Его подпитывали, и он работал».

Анаис часто задышала. Невидимая нить протянулась сквозь время и пространство. «Анагерия нет в замке, уже давно нет, – поняла она. – Учитель так и предполагал. Теперь остается только идти по следу. Но как выбраться?»

Девушка вернулась в подземный ход. Там, где туннель раздваивался, она наткнулась на свою сумку и ножны с мечом. Анаис чем угодно могла поручиться, что коридор был пуст, когда она проходила тут первый раз. Странность заключалась и в том, что, отправившись за гобеленом и сумкой, меч она оставила в келье, вооружилась только кинжалом.

– Да что здесь творится?

По крайней мере, одно стало понятно: игра была затеяна для нее. Жаль только – никто не удосужился ознакомить игрока с правилами.

Анаис потопталась в нерешительности, на всякий случай вытащила из-за пояса кинжал и подошла к сумке. Внутри обнаружились документы, бутылка отменной купасовой наливки и – о чудо! – деньги. На самом дне лежало еще что-то. Анаис вытащила сережку, судя по всему, старинную. Поискала вторую. Безуспешно.

– Странно, – пробормотала она и продолжила исследование подземных пространств в поисках выхода из замка.

Второй туннель тоже окончился тупиком, но, в отличие от первого, самым настоящим. Коридор завалило, причем очень давно. Анаис уже собралась возвращаться, когда ощутила под ногами вибрацию почвы и услышала нарастающий гул.

– Нет! – с ужасом воскликнула она, разворачиваясь.

Даже если бы девушка летела, как арбалетный болт, у нее и тогда не было бы шанса. Обвал перекрыл путь к отступлению. Жизненное пространство схлопнулось до размеров узкой кишки подземного коридора длиной метров десять.

– Эй, кто-нибудь! – позвала Анаис. – Я здесь! Эй! Помогите!

Сверху посыпались новые порции земли и камней. Анаис поспешно отошла в дальний конец туннеля. Пульсар послушно перекочевал следом.

– Мне крышка, – с мрачной уверенностью констатировала она.

«Это стоит отметить», – ехидно прошелестел один из внутренних голосов.

– И где вы раньше были? – возмутилась Анаис.

Никто не ответил.

Она опустилась на землю, спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. Раз, другой, третий… Анаис не знала, сколько времени просидела так: одну минуту или вечность. Она мысленно уговаривала предков помочь ей, но они молчали.

– Демон с вами! – прошипела она, устав предаваться жалостью к себе. Вытащила из сумки купасовую наливку и злорадно ухмыльнулась: – Последую-ка вашему совету. Отмечу.

Анаис стала поддевать пробку кинжалом.

– И не таких вынимали, – хмыкнула она, выковыривая и отбрасывая пробку.

Пьянела она быстро. Перед каждым глотком Анаис произносила небольшой тост, куда более смахивавший на злословие в адрес предков, и чем дальше, тем больше заплетался у нее язык. Наконец, она перестала облекать проклятия в изящные формы.

– А ты, мой драгоценный папаша, мой учитель… – крикнула она в темноту туннеля и погрозила кулаком одному ей видимому образу. – Чтоб ты сдох! Дважды, – уточнила девушка и оценила, сколько наливки еще осталось в бутылке. Перед глазами все плыло. Анаис припала к горлышку, глотнула и рухнула ничком, в полной уверенности, что земля бросилась ей в лицо…

* * *

На другом берегу реки высилась темная громада замка Лебериусов. Анаис рассматривала эту картину, привалившись к стволу раскидистого дерева. На небе одна за другой гасли звезды, бледная Нэре готовилась уйти за горизонт.

Анаис подумала, что видит сон, прекрасный сон о свободе. Она села.

Не стоило этого делать. Голова закружилась, и мир еще некоторое время раскачивался из стороны в сторону после того, как она снова распласталась на земле. Соображала Анаис туго.

«Никогда не пренебрегай советами, девочка», – назидательно сказал кто-то из предков, и его слова усилили мигрень.

– Это действительно был совет? – удивилась Анаис.

Конечно. Для Шшахара нет преград, когда он свободен.

– Как же мне плохо, – простонала Анаис. – Погодите-ка. Что значит свободен? А я?

Ты – досадное недоразумение. Гиря на ноге узника, который, куда бы ни пошел, вынужден таскать ее за собой.

«Я гиря? Не наоборот?»

Анаис разозлилась, но все же переборола себя и спросила:

– Так значит, он вытащил меня из подземелья?

Алкоголь для этой цели незаменимая вещь. Изящно и просто.

Девушка не находила ни малейшего изящества в состоянии похмелья.

Поднимайся, приводи себя в порядок. И в путь.

Анаис встала, подошла к воде, наклонилась и чуть не кувырнулась в реку. Восстановила равновесие.

– Что-то не так… – пробормотала она, вглядываясь в отражение. Поморгала и воскликнула: – О, Боги! Это не моя грудь! Куда мне такое? Неужели после каждого выхода Шшахара «в свет» во мне будет что-то меняться? И до каких, позвольте узнать, пределов? За удаление веснушек, конечно, спасибо, но хотелось бы знать, какие еще сюрпризы припасены. На что ориентируется этот паразит?

«На вкус Тарика Лебериуса», – последовал ответ.

«Книга! – догадалась Анаис. – Та, что легко открылась на странице с ярким, порнографическим рисунком. Что ж, остается только радоваться – избыточная полнота не грозит. Значит, в ближайшее время я прибавлю в росте, несколько раздамся в бедрах и обзаведусь косой до пояса. Конечно, никто и не подумает прислушаться к моему мнению, но я заявляю, что ноги подобной длины – безумная фантазия художника».

Анаис положила в рот щепотку порошка от похмелья, закинула сумку за спину и зашагала прочь от замка.

Катриона долго смотрела из окна на удалявшуюся фигурку, пока та не растворилась в предрассветном тумане.

Вылитый Эльтар!

Она опустила вуаль, пряча под ней улыбку, и прикоснулась к монограмме В. С. Н. А. на вышивке, расстеленной на столе.

Представьте себе такое нэрехульство: литарии до сих пор вписывают Парящую Деву в анналы своей истории. И виной тому свидетельство безумца по имени Рубиус, который утверждал, что святая вышивала при нем заповеди Лита и знала толк в любви. Не в низменной форме – это все грязные наветы, – а в том высшем ее проявлении, что приводит верующего в царство бога-солнца.

Травница в Эриде

Анаис поднялась на холм и замерла, очарованная увиденным. Эрида возникла подобно миражу. В утренней дымке возносились к небесам шпили храмов, солнечные лучи бликовали на их металлической поверхности. На огромном пространстве созданного древними монолита, как на блюде, раскинулся город. Всякий путешественник, впервые попавший в эти края, первым делом останавливался у подножия Эриды, опускался на колени и прикасался к выщербленному временем камню. Анаис тоже присела, провела рукой по шершавой холодной поверхности и присвистнула. Да, такого нигде больше не увидишь, чтобы целый город стоял как на подносе.

На зеркальную переброску Анаис не потратилась: добиралась на перекладных и пешком. Ночевала под открытым небом, благо было лето.

До съезда магов еще оставалось много времени, поэтому Анаис решила поближе познакомиться со столицей Харанда. Начала с первой попавшейся на пути таверны, а перекусив, отправилась дальше. Нужно было приодеться. Стоило понадеяться, что телесные изменения прекратились и купить новый костюм, как выяснялось – нет предела совершенству. Вот и сейчас пришлось озадачиться поисками портного: не ходить же по столице в коротких штанишках.

Портняжная лавка под названием «Быстрая иголка» приютилась у перекрестка улиц Сыромятной и Кружевниц. Анаис вошла внутрь и не успела рта раскрыть, как проворный мастер взмахнул рукой и крикнул: «Готово!» Она даже растерялась, а портной подскочил и развернул ее к зеркалу. Действительно костюм был впору и сидел идеально.

– Магия и никакого обмана, – улыбнулся мастер. – На какой срок закрепить действие заклинания?

– На две недели.

О цене услуги пришлось поторговаться, но еще долго девушку не оставляло ощущение, что ее обдурили. Наверняка, можно было привести себя в порядок и за меньшую сумму. «Вот всегда так: вроде бы все рассчитала и – бац! – непредвиденные траты», – подумала Анаис, выходя из лавки.

Один из храмов Нэре в центре города так поразил девушку своей красотой, что она не смогла пройти мимо. Высеченные над его портиком заповеди были украшены драгоценными камнями, зачарованными на убийство каждого, кто попытается их украсть. Такого Анаис не видела ни в Хануте, ни в Регалате, ни в Рипене. Вот что значит государственная религия.

Анаис в нерешительности остановилась на пороге, узрев потрясающее внутреннее великолепие. Позади жертвенного камня высились три статуи: у первой были темная правая и светлая левая половины, у третьей – наоборот, а центральная ослепляла белизной. Каждое изваяние одну руку протягивало вперед, словно приглашая следовать за собой, а другую прятало за спиной как символ того, что простым смертным не дано узнать уготованного им богами.

В храме в этот час было пусто, не считая одинокой женщины с дочкой. Мать рассказывала девочке о Богине.

– Это символ триединства Богини: растущая Луна, полнолуние и Луна убывающая. Рождение человека, жизнь и смерть. Прошлое, настоящее и будущее.

«Прекрасное воплощение догмата», – подумала Анаис, разглядывая статуи. В глубинке чаще всего ограничивались полумесяцами и кружком луны.

– Богиня покровительствует чародейству и плодородию, карает неверность и супружескую измену, способствует свершению мести, заботится об униженных и оскорбленных, – учила женщина дочь. – Кроме того, Нэре нужно успеть ко всякому умирающему, чтобы проводить его душу к очередному воплощению. Естественно, ей не хватает времени, поэтому, просыпаясь по утрам, мы выражаем свое сожаление, что ночь так коротка.

Статуи взирали сурово. От них веяло торжественностью, которой Анаис никогда не ощущала в храмах Лита. Заглянув в десяток обителей радости, она утвердилась во мнении, что храмы бога-солнца – самый настоящий балаган: хоры и прихожане распевают, прихлопывают, притопывают, даже пританцовывают. Чтобы не выделяться среди них, приходилось нацеплять восторженную улыбку, от которой у нее быстро сводило скулы. Наверное, с непривычки. Улыбка – редкое явление для нэреита, если, конечно, это не способствует получению выгоды.

– Лит создал мир живых, и Нэре познала чувство ревности и ненависти, – рассказывала мать девочке. – С тех пор богиня гонится за супругом со скалкой, чтобы воздать ему по заслугам. Хотя литарии считают, что это он пытается догнать смертельно обиженную Нэре, чтобы утешить. Но мы-то прекрасно знаем, что богиня в этом не нуждается. Вот так и дробятся сутки на день и ночь.

«И никто доподлинно не знает: свет ли гонится за тьмой или наоборот», – подумала Анаис, испугавшись, что будет тут же наказана за маловерие. Но богиня-луна не обратила на нее ни малейшего внимания.

– С тех пор как Нэре познала горькое разочарование, она не признает чувств и эмоций, ибо они – грех. Когда стоишь перед алтарем, особенно остро ощущаешь свое несовершенство, – вздохнула женщина.

Анаис вышла из храма, ни о чем не попросив богиню. Она уже позабыла, когда в последний раз читала утреннюю молитву с сожалениями, что ночь была коротка, и время Нэре так быстро прошло.

Ее ждала Эрида!

Селянин из глубинки, никогда не бывавший в столице Харанда, не вообразил бы такого, да и горожанин нашел бы чему удивиться. Что греха таить, даже избалованные столичные жители иной раз останавливались и глазели на новые архитектурные изыски неподражаемой Эриды. Вычурное великолепие приходилось ежегодно обновлять, вызывая магов-строителей и магов-декораторов. Иначе все эти финтифлюшки опали бы, как осенние листья.

Анаис бродила по улицам Эриды, созерцая витые, уносящиеся ввысь башни, дома самых неожиданных форм и расцветок. Немало времени она потратила на любование аллеей неопадающих фонтанов. Их струи поднимались до определенного, точно рассчитанного уровня, а потом возвращались к зародышевому состоянию. Прелесть была в том, что никакой магией тут и не пахло: лишь умело использовалось поверхностное натяжение воды. Об этом ей шепнул один из внутренних голосов, но увлечь Анаис темой сложнейших математических расчетов ему не удалось…

Постепенно у девушки выработался определенный распорядок дня. Она поднималась с постели ранним утром, завтракала в таверне при гостинице, где поселилась, и отправлялась бродить по городу. Перекусывала в маленьких забегаловках и шла дальше, куда глаза глядят. Неудивительно, что однажды ноги занесли ее в «злачный квартал».

Узкие грязные улочки и обшарпанные стены домов удивили Анаис своей несхожестью с тем, что она привыкла видеть в столице в течение нескольких прошлых дней. Здесь люди не заботились о внешнем виде своих жилищ, а внутрь девушка поостереглась бы заглядывать, даже если бы ее любезно пригласили зайти. Хотя церемонии в этом квартале были явно не в ходу.

Когда Анаис увидела, что навстречу ей, полностью перегородив улочку, движется группа людей с надвинутыми на глаза капюшонами, она, недолго думая, убралась с дороги в первую попавшуюся лавчонку под выцветшей вывеской, решив, что выбирает меньшее из зол.

Девушка захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной, прислушиваясь к шагам снаружи. Когда глаза привыкли к полумраку, Анаис обнаружила, что зашла в табачную лавку. За прилавком сидел мужчина. Он молча наблюдал за посетительницей и попыхивал трубочкой. Тут и принюхиваться было не нужно, чтобы определить состав того, чем хозяин ее набил.

– Кхм. – Анаис прочистила горло, в котором уже начало першить от дыма, за много лет пропитавшего в этом помещении даже каменные стены. На них отложился желтовато-бурый налет, и теперь он служил для борьбы с насекомыми. Мухи, что беспорядочно вились в помещении, дурели окончательно, когда садились на стены и пытались чистить лапки. – А грибочки ваши несколько раз отсыревали и повторно досушивались, что существенно снизило их качество.

Проблеск интереса во взгляде мужчины подтвердил, что его сознание не оторвалось от реальности окончательно.

– А ты знаток, – произнес он, вынув изо рта мундштук. – Хотя по виду не скажешь.

Анаис потерла слезящиеся от дыма глаза.

– Кто тебя прислал? – поинтересовался хозяин.

– Никто, – честно ответила она. – Просто мимо проходила.

Курильщик поманил ее пальцем, а когда девушка подошла, вскочил со своего кресла, вцепился ей в руку и крикнул:

– Стюли! Поди сюда!

Со скрипом отворилась дверь, что вела в недра дома, и появилась женщина. Она могла бы считаться красивой, если бы не желтоватый оттенок сухой кожи и коричневые зубы – явный признак любительницы покурить дурманящих грибов.

– Посмотри, что за крошка к нам заглянула, – обратился к женщине хозяин лавки. – Как думаешь, сколько за нее дадут во Дворце Любви у Мориты?

– Девочка чистенькая, – осклабившись, произнесла Стюли. – Возьмем хорошую мзду.

– Шутить изволите? – спросила Анаис спокойным тоном. При таком скудном освещении хозяева вряд ли заметили, как побледнели ее щеки. Она положила похолодевшую ладонь на рукоять кинжала. – Убери свою грязную лапу.

Любители курнуть дури рассмеялись.

Анаис выдернула из ножен кинжал, но тут же оказалась парализована обездвиживающим заклинанием Стюли. Девушка упала на спину, все мышцы у нее одеревенели, казалось, что тело опустили в раскаленный металл, и он застыл непробиваемой коркой. Рот так и остался открытым в немом крике, мысли испуганными зверьками заметались в голове. Накатила тошнота.

Хозяин лавки склонился над Анаис и принялся бесцеремонно расстегивать одежду.

– Хороша-а-а, – протянул он, облизав тонкие губы. – Стюли, сходи к Морите, узнай, когда лучше доставить товар.

– Размечтался! – огрызнулась женщина. – Хочешь меня услать, чтобы позабавиться с девчонкой?

Анаис лежала, как деревянная колода, но при этом отлично слышала хриплое дыхание курильщика, ощущала запах его немытого тела. Рвотные спазмы не заставили себя ждать…

Стюли подскочила к девушке и с усилием повернула ее голову на бок.

– Хилая молодежь пошла, – пробормотала женщина. – Помоги-ка мне ее перенести, прибери здесь и топай к Морите.

Анаис приходила в себя медленно и мучительно: конечности то и дело сводило судорогой. Она лежала полностью обнаженная, прикованная к столешнице, и смотрела прямо перед собой. «Надо же было так глупо попасться, – подумала девушка. – Недооценила я противника. Женщина оказалась магом».

Из того, как легко и быстро Стюли воспользовалась незаконным колдовством, пленница заключила: внутренний сыск Эриды не особенно заботит, что происходит в злачном квартале.

– Очухалась?

Анаис перевела взгляд на Стюли.

– Я подготовлю тебя к новой жизни, – проворковала женщина. – Вложу в твою черепушку мечту о работе в Доме Любви и буду периодически тебя навещать, чтобы обновлять заклинание. Ты – отличный товар, непорченый. Настоящая находка. Сколько бы за тебя запросить?

– Вряд ли тебе понадобятся деньги, – прошипела Анаис, – ведь ты сегодня умрешь.

Оковы мгновенно проржавели и рассыпались рыжей пылью. Стюли попыталась повторить трюк с парализующим заклинанием, но Анаис отразила чары обратно, сотворив «зеркало».

Врагов не следует оставлять в живых, иначе их легионы будут вечно следовать за тобой по пятам.

«Пожалуй», – в кои-то веки согласилась девушка с внутренним голосом.

– Без тебя, Стюли, мир станет лучше, – сказала Анаис и оглядела полки, заставленные пыльными склянками. Она смешала по несколько капель разных зелий и влила в рот Стюли приготовленное рвотное средство. – Я не буду полагаться на случай, больше ты никому не навредишь.

Анаис вышла из комнаты. С трудом разыскала свою одежду. Ни денег, ни кинжала не оказалось на месте, но в мусорном ведре обнаружились перепачканные документы. Девушка оделась, осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу.

Выскользнув из табачной лавки, она заспешила прочь. После пережитого в табачной лавке внутри трепетал противный холодок. Вскоре ее остановил патруль из людей в капюшонах.

Предъявив жетон работника внутреннего сыска Эриды, старший по званию потребовал у Анаис документы. Девушка бросила взгляд на металлический кружок с надписью «майор К. Костиди» и протянула видавший виды свиток.

– Что вы делаете в этом квартале? – поинтересовался майор, откинув капюшон.

– Заблудилась, – ответила Анаис.

– Это ведь вас мы встретили несколько часов назад? Вы, помнится, шмыгнули в табачную лавку.

Анаис пожала плечами, мол, возможно.

– Пройдемте, – приказал сысковик и, прихватив с собой напарника, повел девушку в обратном направлении.

Меньше всего на свете ей хотелось возвращаться в проклятую лавку, но противиться патрулю было опасно.

Майор толкнул дверь табачной лавки и вошел внутрь. Анаис чуть помедлила и, с содроганием переступив порог, огляделась. После ее ухода ничего не изменилось. Следом за ней вошел второй сысковик.

Хозяин либо до сих пор не вернулся, либо находился в недрах дома.

Майор принялся за работу. Анаис прекрасно знала, что отпечаток волшбы, который она оставила стражнику при въезде в Харанд, теперь доступен любому, кто носит браслет. У каждого мага этот отпечаток индивидуален, как внешность.

Майор достаточно быстро обнаружил следы магии Анаис и установил, что она применяла заклинания ускорения коррозии и зеркального отражения.

– Это ведь не запрещенное колдовство, – сказала девушка.

– Нет, – согласился Костиди. – Мне интересно, почему вы не заявили, что на вас напали? Я изучил остаточные эманации и обнаружил кое-что интересное. В этой комнате, например, использовали незаконное колдовство: кто-то вас обездвижил.

– Во-первых, как вы уже знаете, я не харандка, – сказала Анаис. – Во-вторых, не имею ни малейшего желания попасть в жернова вашей судебной системы. Меня здесь нешуточно напугали, отобрали деньги, но я сохранила жизнь и свободу. Разве этого мало?

Сысковик улыбнулся.

– Не часто встречаются люди, которые так думают, – сказал он. – Пройдемте туда, где вы показали свои умения.

Анаис стиснула зубы и пошла за майором. Она знала, что увидит за покосившейся дверью. Сысковик на мгновение замер, заметив труп, затем отступил в сторону. Второй втолкнул Анаис в комнату, а сам встал в дверном проеме, перегородив путь к отступлению.

– Мертва, – констатировал майор, пощупав пульс на шее. Осмотрел помещение.

«А этот Костиди не из брезгливых», – подумала девушка и отвела взгляд от покойницы.

По мере того, как взгляд сыщика изучал инвентарь и прочие приспособления, его лицо становилось все более хмурым.

– Вот и нашли, – наконец, сказал он.

Девушка непонимающе взглянула на него.

– Мы долго не могли вычислить поставщиков мамаши Мориты. Рогнар, – обратился Костиди к напарнику, – составь опись всего, что находится в этой комнате, и вызови лекаря, чтобы зафиксировал смерть.

«Самое время валять дурочку», – подумала Анаис, наблюдая за тем, как Рогнар неторопливо и методично работает. Она была почти уверена, что лекарь не станет проводить дополнительную экспертизу.

– Отчего умерла эта женщина? – спросила Анаис.

– Захлебнулась рвотой, – заявил сысковик. – На некоторых людей обездвиживающее заклинание оказывает побочное действие, а одеревеневшие мышцы не позволяют повернуть голову на бок. Я готов воспроизвести картину происшедшего. Все случилось очень быстро и почти одновременно, следы эманаций не уступают друг другу по яркости: коррозия, зеркало и обездвиживающее заклинание, которое отразилось на Стюли Дэкхейм.

– Жуткая смерть, – прошептала Анаис.

– Мир стал чище, – сказал сыщик.

– Определенно, – ляпнула девушка и прикусила язык.

– Я понимаю ваши чувства и восхищаюсь стойкостью, – сказал молодой человек. Предложил: – Давайте выйдем отсюда.

Девушка кивнула.

– Вы забыли упомянуть мою глупость, – кисло улыбнулась она.

– Вы просто ошиблись, с кем не бывает. Кстати, меня зовут Користин.

Анаис этого ожидала и потупила взор, изображая смущение.

– Очень приятно, – выдавила она. Кажется, сыграть смущение удалось неплохо.

– Мне тоже, Анаис, – улыбнулся майор. – Думаю, учитывая ваше желание не связываться с судебной системой, мы могли бы оставить нашу тайную операцию в том же статусе. Вы не совершили ничего противоправного, только защищались, что я и отмечу в докладе, где будет фигурировать ваше имя.

– Необходимые формальности, – согласилась Анаис. – Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство?

– Если это не потребует от меня нарушить устав, – серьезно сказал Користин.

– Почему вы так долго не могли обнаружить, кто промышляет промывкой мозгов и продает девушек в бордели?

– Вы не здешняя и, вероятно, не знаете о заклинании пелены, – ответил Користин. – Очень распространенная и вполне законная вещь для защиты частной жизни. К сожалению, у таких как Стюли появляется возможность проворачивать под прикрытием пелены свои грязные делишки. Чтобы деактивировать это заклинание, необходимы ордер и тройное совпадение: время, место, действие. Начальство не оценит стараний, если мы начнем врываться в дома, где все следы преступлений уже развеялись. Владельцы с превеликой радостью накатают на нас не один десяток жалоб во все инстанции и будут совершенно правы.

Анаис подошла к молодому человеку вплотную и прошептала на ухо:

– Сожгите этот квартал.

Користин невольно улыбнулся, взглянув на лукавое выражение лица девушки, и спросил:

– Вы позволите вас проводить?

Во взгляде Анаис промелькнуло подозрение, что не укрылось от сыщика.

– Я прекрасно понимаю, что такая храбрая и самостоятельная девушка, как вы, не нуждается в опеке. Но жители этого квартала очень злопамятны и мстительны. Мы, конечно, разыщем и арестуем хозяина табачной лавки…

– Буду очень признательна, если вы меня проводите, – любезно согласилась Анаис и позволила взять себя под руку.