Текст книги "В погоне за счастьем (СИ)"

Автор книги: Юлия Прим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Начнём без предисловий, – провозглашает вошедший в зал шеф, после официального приветствия. – Спасибо, что нашли время заехать, Дмитрий Андреевич

Надеюсь, работы девочек вас удивят. Кто готов выступить первой?

Одна из девушек плавно приподнимается с места. Активно виляя бедрами подходит к клиенту, раскладывая перед ним папку с сопутствующими материалами. Не забывает наклониться поближе, чтобы оголить грудь." Профурсетка", чёрт подери, как высказалась бы мама… Вкладывает в улыбку откровенное обожание, после чего удаляется к интерактивной доске, вставляя в считывающий блок свою блестящую флешку. Все замирают в предвкушении чего-то интересного, а я откидываюсь на спинку стула, выравнивая дыхание задумчивым вращением в руках карандаша, спасающего от длительного безделья.

Шесть проектов были представлены в течении получаса. Заключающим триумфатором являлась, естественно, Марья. Выделяющая каждое слово особой интонацией, вызывающей у меня сдержанные смешки. Прикрыв глаза наверняка настигло бы ощущение участия в групповом сексе по телефону. Отчего-то её неуместные акценты на эротически длинные "ааа" и "ооо" в объяснениях, вызывали лишь подобные ассоциации. Взгляды начальницы были под стать голосу. Говорили о многом, не скрывая обнаженных намерений на счёт того, кто следил за происходящим у стены комнаты без должного интереса. Мне же оставалось томиться и ждать завершение с намерением свалить с его глаз подальше. Пусть и занявшись приготовлением тошнотворного кофе.

– Есть ли у вас какие– то вопросы или дополнения к предложенным концепциям, Дмитрий Андреевич? – заметно нервничает шеф, в отсутствии видимых эмоций на лице оппонента. – Идеи, конечно, сырые. Все надо дорабатывать…,– ослабляет давящий галстук, в ответ на кривую ухмылку, появившуюся на лице заказчика.

Тишина в комнате становится в тягость. Тот, кто имеет право " заказывать музыку" не спешит огласить на чьем именно проекте он согласен остановить свой выбор. И, кажется, сейчас мне одной пофигу кто станет тем счастливым претендентом, что распробует близкое знакомство с клиентом на вкус. Ведь автор проекта автоматически становится его куратором, напрягая коллектив разработкой своей идеи.

Брюнет молча приподнимается со стула. Не выделяя кого-то взглядом. При этом, его передвижение по комнате проходит под пристальным контролем восьми пар глаз. Подходит к доске. Сохраняя на лице непробиваемую маску. Достает из кармана черную флешку, при взгляде на которую у меня вырывается непроизвольный смешок, который стараюсь заглушить мгновенно наложенной рукой на линию напряженно сомкнутых губ. Флешка, что на секунды задерживается в крепких руках, имеет карбоновое покрытие. Этот материал легко отличить от другого невооружённым взглядом. Но более броская деталь, вызывающая во мне неподдельное веселье – это позолоченный, тонкий брелок, состоящий из переплетения двух заглавных букв " ВД", больше подошедший бы типичной блондинке.

" Выпендрежник" – первое пришедшее в мысли слово. Кратко, но ёмко характеризующее обладателя уникальной вещи.

Флешка исчезает из вида. Клиент поворачивается ко всем лицом. В этот момент наши взгляды пересекаются и у меня перехватывает дыхание. Сердце мгновенно заходится в бешеном ритме. Руки холодеют, а губы немеют в невозможности произнести и единого внятного слова. Взгляд замирает. Пристолбленный к стене, рядом с которой этот наглец стоит в вызывающей расслабленной позе. Взгляд застывает на уровне его глаз, параллельно которым находится доска, транслирующая в широком формате мой рисунок, который это придурок не только без спроса прихватил с подоконника, но и осмелился оцифровать, выставив на всеобщее обозрение! Видимо на то, чтобы отыграться иным способом у него просто не хватило фантазии!? Необходимо поднять меня на смех прилюдно! На глазах у начальства! Которое итак искоса посматривает в мою сторону, наверняка уже сожалея о том, что так быстро приняло в коллектив. Вот же сволочь!

– Дмитрий Андреевич, вы как– то прокомментируйте файл, что мы сейчас наблюдаем? – соблюдая градацию, уточняет шеф, бегло осматриваясь вокруг на коллег, поджимающих губы в недоумении и безмолвно открещивающихся от авторства.

– Я хочу работать с мастером, которому принадлежит эта идея, – произносит посредственно. Но через секунду его губы заволакивает широкая улыбка, подчеркивающая всю серьёзность этих намерений.

– Хорошо, – сокрушительно выдаёт шеф, – Насколько я понимаю, имя автора вам известно?

– Отнюдь, – усмехается тот, – Эта девушка не снизошла до того, чтобы представиться предо мной.

– Дела… – задумчиво выдаёт Егор Степанович.

Моё сердце падает в пятки и, кажется, что вот-вот я и сама могу свалиться со стула на пол, не понимая как в этой ситуации быть и что следует делать.

– Кто автор эскиза? – спрашивает твердо.

Несмело приподнимаю над головой руку, боязливо глядя в его глаза.

– Веститская..?– недоверчиво поглядывает на меня. Покачивает головой. – Вы уже обсудили идею? – уточняет собравшись, присматриваясь то к доску, то, вновь переводя взгляд на меня.

– Нет, – роняю обрывисто. – Он без спроса стащил мой рисунок… – дополняю обиженно, опуская глаза в стол.

– Значит сильно заинтриговала… – задумчиво подытоживает шеф, наверняка вызывая поток гневных взглядов, ощутимо выжигающих мне макушку. – Твоя идея, – добавляет ретируясь. – Что ж, Дмитрий Андреевич. Если это ваш выбор– мы примемся за его детальную разработку и спустя несколько дней вы сможете оценить результаты нашей работы. Не смею всех больше задерживать. Позвольте и мне откланяться. Дела.

Егор Степанович покидает кабинет первым. Следом за ним выдвигается Марья, командуя на ходу:

– Веститская, зайди ко мне. Поделишься деталями для составления плана распределения обязанностей.

Стайка девчонок, недовольно поджав губы, увивается за ней, оставляя нас с заказчиком наедине. Доска гаснет по извлечении из устройства более не интересующей меня флешки. Её обладатель, медленно, но верно, двигается вперёд. Упирая руки в гладь стола, достигнув его основания. Оказываясь буквально в полуметре от меня.

– Будешь должна, – подмигивает, поблескивая широкой улыбкой.

Как же мне в этот момент хочется послать куда подальше этого самодовольного кретина! За эту подлость! За то, что воспользовался своим положением, чтобы прилюдно унизить меня!

– Верховцев Дмитрий Андреевич. Будем знакомы, – довольный собой протягивает вперёд руку, по которой я прохожусь только взглядом, отказываясь в ответ подавать свою.

– Родители в детстве мультиков пересмотрели или настолько любили повести Булычева? – бросаю ехидно. – Ко мне можете продолжать обращаться привычным для вас " эй!". Или же по ассоциации, зовите Алисой, чтобы не путать с другими именами плутающими в мыслях. Раз уж нам не избежать в ближайшее время ведения подобия конструктивного диалога, – хмыкаю, намереваясь подняться. – Может и на меня в этом случае снизойдёт некто подобный тому недоразумению, прозванному Громозекой, что способно избавить от вашего присутствия.

Сглатывает мой выпад не поведя и бровью. Да только я так и не решаюсь сдвинуться с места, ожидая начала бури, после обманчивого затишья. Пристольно смотрит в глаза, уперев ранее поданную мне руку о стол. Буквально используя ее для того, чтобы иметь возможность нависнуть надо мной. Плавно растягивая фразы по слогам:

– При укусах не впивайся глубоко клыками. Впрыснешь яд– самой же придется отсасывать. Поняла? За всё это… Всё же будешь должна.

***

В своё время был достаточно популярным голливудский фильм под названием « День сурка». Помню наткнулась на него от скуки в один из дождливых осенних дней. Родителей не было дома и в моем плотном графике образовалось « окно». Детали сюжета давно стёрлись из памяти, но впечатления до сих пор живы. Помню то ощущение с которым смотрела картину. Отсутствие явных эмоций. Непонимание столь ярого негодования главного героя от происходящей с ним ситуации. Подумаешь, один и тот же день(простите за тавтологию), повторяется день изо для! Мне показалось это даже забавным. Ты прекрасно знаешь наперед чего ожидать. Властен управлять ситуацией. Для чего вообще из неё выбираться, если всё предельно ясно, легко и просто..? Оказывается, столкнувшись с подобным в реальности, мировоззрение меняется в корне до наоборот. Сейчас мне было жаль этого беднягу. Нет. Даже не так. Я была готова на досуге пересмотреть этот фильм, почерпнув для себя пару– тройку дельных советов, как гуманно прикончить этого сурка, благодаря которому всё закрутилось!

Третий день подряд к трем часам дня я приходила в агентство. Третий день подряд на одном и том же парковочном месте стоял тонированный джип с зеркальными номерами. Третий день подряд я оглушительно хлопала дверью, выражая протест против повторения этой цепочки событий! Это не действовало. На летучке, всё так же, во главе стола сидел брюнет в элегантном костюме. Сидел и скалился на мой тяжёлый, обречённый выдох, при вступлении на вражески оккупированную территорию.

Совещания проходили немного иначе, чем прежде. Моей скромной персоне уделялось внимание, чего не было замечено раньше. Не сказать, что этот факт был мне неприятным. Вроде я и сама тяготилась к подобному. Но сотрудничество с тем, кто прилагался в придачу к моему триумфу, скорее было в тягость, нежели вызывало на лице благодарную улыбку. Со стороны, видимо, это смотрелось комично. Десяток ежедневных подтруниваний глазастых коллег, тому явное подтверждение. К подобному " признанию" уж точно никогда не стремилась. Ощущать себя блондинкой, из классического анекдота, о которой сложилось устойчивое мнение " чем именно она заработала на иномарку", становилось достаточно тошнотворно. Слово " достаточно" в контексте этой фразы смело можно опустить за ненадобностью.

Мой родной подоконник в этот день тоже выглядел непривычно чужим. Среди мягких цветастых подушек, к которым я стремилась вернуться на протяжении всего совещания, лежал аккуратный букет. Скромный на вид. Без намека на явную пошлость. Совокупность розовых колокольчиков и обилия мелких, белых цветов, обрамлённых неброской бумагой и перевязанных светлой атласной лентой.

Моё недоумение от возникновения этого " чужеродного предмета", считывалось невооружённым взглядом и сопровождалось, точно закадровым звуком, тихими смешками и перешептыванием коллег. Высказываться в открытую по этому поводу никто не спешил, а я так и продолжала стоять на расстоянии в пару метров, не рискуя подойти ближе. Прикидывая в уме, что с этим делать и как вообще быть. Задумчиво взирая на букет, словно сапёр на устройство с часовым механизмом. Перебирая варианты того, какой провод следует перерезать, чтобы округу не разнесло ко всем чертям.

– Что будет следующим? – наклоняясь ко мне, сквозь зубы презрительно процеживает Марья. – Плюшевые медведи, крутой мобильник или замахнешься на новенькую машинку перевязанную алым бантом?

– Белым, – доносится резонное из-за спины, до того как я собираюсь произнести что-то в ответ. Оборачиваться вовсе не хочется, а стоять истуканом довольно глупо. – Самолично бы перевязал именно белым, – заявляет во всеуслышание, позволяя укоренить в сознании мысль по поводу связывающих нас отношений, слухами о которых уже полнятся коридоры и кабинеты этого здания.

– Не утруждайтесь, – фыркаю а полоборота. – Прав у меня нет. И, восемнадцати, кстати, нет тоже, – растягиваю губы в улыбке, встречая его усмехающийся в ответ взгляд. Подначивающий. Провоцирующий добавить какую– то колкость. Но я молчу. Сдерживая не столь безобидные порывы. Оно мне надо? Работа над проектом завершится за две недели, а мне под этой крышей хотелось бы задержаться поболее. Не оттирая раствором хлорки свою порядком испачканную репутацию.

– На что только не пойдешь ради любви, – парирует скалясь, а я пытаюсь уклониться от испепеляющего взгляда Марьи, метающего в меня грозовые молнии. – Благо, я не настолько отягощён моральными принципами и боязнью УК РФ, чтобы обращать внимания на подобные мелочи. В любой статье есть свои лазейки. Это я как дипломированный юрист могу заявить, – вызывающий оскал на его лице становится ещё шире, заставляя сильнее сжимать челюсти, чтобы не высказать своё мнение по этому поводу. – Да и намерения у меня самые благочестивые. Неужели этого до сих непонятно?

Глаза парня горят озорным блеском. Меня же настигает очередная волна ярости. Недопонимания, какого черта он вообще ко мне прицепился? Скучно живётся в мире, где тебе по щелчку пальцев приносят желаемое на позолоченном блюдечке? Где слова расходятся с действиями, да и вообще, по сути, ничего не значат? Бросаются на ветер так же как деньги. Являющиеся для него обычными бумажками. Сродни той, что этот придурок без спроса уволок с подоконника в коридоре! Сделал отторжение, твою мать! Вовлек в центр внимания! А я этого просила? Тем более так? С этими дурацкими подколами и двоякими фразочками, которые за спиной останутся длинным шлейфом, даже когда он исчезнет из вида тех, кто сейчас с интересом наблюдает блистательное выступление!

– С вашего позволения я выйду! – обращаюсь к Марье, натянутой точно страна, что вот-вот лопнет. – Быть участником циркового шоу я не нанималась, – бросаю у двери, которую хочется захлопнуть с максимальным грохотом, пресекая расхожее мнение по поводу моего флирта с доходным клиентом.

Удаляюсь, намереваясь отсидеться в сторонке пока захватчик не покинет оккупированную территорию и шум вокруг слегка не утихнет. Возвращаюсь в пустующий зал "заседаний", к зоне отдыха с огромным числом подушек. На которые можно выплеснуть гнев, да и вообще отыграться за происходящее. Достаю из рюкзака книжку и забираюсь на вершину горы с намерением слегка успокоиться. Стараясь вырвать из мыслей букет, одиноко лежащий на излюбленном мной подоконнике. Красивый букет. Жаль, если кто-то решит за ненадобностью определить его в урну.

Тишина и спокойствие длятся недолго. Место, что виделось мне идеальным для уединения, на проверку таковым не оказывается. Его шаги, хотя и приглушаемые ковровым покрытием, становятся вполне различимы. И если клиент надеялся застать меня врасплох, то порядком просчитался. Следовало как минимум убрать из лексикона, действующее на нервы, " эй!"

– Эй! Я до сих пор знаю о девушке, что мне безумно понравилась, только фамилию и то, что она ужасно вредная и кусючая, – сообщает с излишне серьезным видом, подбирая с пола одну из цветастых подушек.

– Так что мешает навести справки у Марьи? Она с радостью выполнит любую из ваших прихотей, – комментирую, захлопывая книгу с вздохом сожаления.

– Это не так интересно, – парирует со смешком, выбрасывая руку вперёд. Едва не сшибая меня вниз точно попавшей в цель подушкой. Разинув рот от неожиданности остаётся беспомощно оглядываться по сторонам, контрастируя тот факт, что книга, на площади в шестнадцать мягких квадратных метров, бесследно потеряна.

– Руки свободны, – издевательски скалится, сверля острым взглядом мои широко распахнутые глаза. – Давай подеремся. Уложу тебя на лопатки за две минуты – выложишь за ужином всю подноготную, вплоть до третьего колена. Продержишься на секунду дольше…,– снимает пиджак, складывает вдвое, небрежно откидывая в сторону. – Так и быть, дам пару дней раздумья о том, что ты теряешь, проходя мимо своего счастья.

– Угу, – хмыкаю невнятно, уводя взгляд на поиски книги. – Ещё бы видеть резон для участия в подобном идиотизме. Учитывая тот факт, что завтра выходной и я с радостью свалю из города, чтобы не дай Бог не испортить свободные дни нашей с вами случайной встречей.

– Это как посмотреть, – протягивает лукаво. – Твоё личное присутствие в офисе, с моей лёгкой подачи, может стать обязательным ежедневным пунктом в нашей сложной двухнедельной работе. Доскональная проработка сценария ролика; наблюдение за процессом записи; составление макетов для рекламных щитов… Что я ещё упустил из длинного списка, что вы общались мне предоставить?

– Аудио файл для радиостанций, – дополняю отрешённо. – Большая часть заявленного не касается графики. Это не только моя работа.

– Кому же прикажешь ещё ей заниматься, когда клиент вся и полностью способен доверять только автору идеи? – ухмыляется, точно ставя под сомнение наличие у меня элементарных умственных способностей, чтобы принять этот факт не ища лишних обоснований для отказа и свободных рук, на которые легко скинуть свою работу.

Возможность вдумчивого ответа пресекает ещё одна подушка. В этот раз попавшая в голову.

– Время пошло, – отчеканивает на полном серьёзе, наклоняясь за следующей. Подмигивает, дополняя:– Покидать границы " ринга" строго запрещено.

Спустя тридцать секунд, если верить стрелке, слишком медленно ползущей по циферблату настенных часов, я оказываюсь на полу. Под тяжестью, навалившегося сверху тела. Вдавливающего в мягкую кучу цветастых подушек. Любые сопротивления и негодования по этому поводу пресекают чужие пальцы, защелкнувшиеся словно кандалы на моих запястьях. Вывернутых за голову в нездоровом желании полностью обездвижить. Склоняется надо мной. Останавливаясь от кожи на расстоянии в несколько сантиметров. Настолько близко, что теряется возможность нормально дышать. Зазор между телами ничтожно мал и воздух накаляется до предела, иссушая и без того шершавое горло. Нещадно хочется пить. А лучше охладиться на улице после произвольной программы, что он тут устроил. Щеки вспыхивают огнем, наверняка вводя его в заблуждение. Возвышая до предела зазнавшееся эго пополнением в списке побед ещё одной наивной дуры, смущённо павшей к его ногам. Да только я не прячу глаза. И это не позволяет растянуть ему губы в победной улыбке. Смотрю в упор на него. Различая вокруг темных, расширенных зрачков мелкие янтарные вкрапления. Частички света, поглощаемые обилием беспросветной темноты. Ком ярости разросшийся в груди, не позволяет собрать воедино хаотично врезающиеся в сознание мысли. Мне необходимо скинуть этого нахала с себя. Сделать какой– то рывок. Да, только, силы далеко не равны. Приходится лишь молчанием испытывать на прочность его терпение. Ожидая, когда хищнику попросту надоест возиться с бестолковой добычей.

– Ты проиграла… – выводит напряжённо приглядываясь ко мне. Не отвожу глаза, ожидая чего-то менее предсказуемого в окончании бессмысленной фразы. Чем– то же такие как он кружат голову недалёким девицам? Или это очередной хороший пиар? Давай, парень! Удиви меня. Покажи то самое счастье мимо которого я осмелилась пройти! А то с первого взгляда оно как– то совсем не просматривается. – В ресторан или ко мне? – уточняет более напористо, в мгновение меняя тактику действий.

Выдох разочарования моментально бьёт по его приоткрытым губам. Мой лоб напрягается и хмурится. Кажется я и вовсе не в силах скрыть прописанную на лице мысль, что в отношении меня он полностью безнадёжен.

– Отпусти. Не впечатлил, – парирую бесстрастно. – Беги к начальству. Готова работать за еду. Дни и ночи напролет не вылезая из офиса. Всё лучше чем ужинать наедине, гадая какой яд в отместку можешь подсыпать.

– Прогресс, – ухмыляется с оттенком злости, перекашивающей подобие улыбки в которую сложены губы. – Мы наконец– таки перешли на " ты". Так соизволь объяснить… – процеживает напряжённо, одновременно усиливая захват пальцев вокруг моих запястьев, – Как девушка, читающая в оригинале Джейн Остин может быть такой грубой и невоспитанной?

– А кто это? – приподняв бровь уточняю в ответ, – Ах ты про книгу… Таскаю с собой, чтобы в метро всякие кретины не клеились. Думала и тут пригодится, но, толи она перестала работать, то ли с тобой что-то не так. Не получилось произвести желаемое впечатление.

– Очень даже, – распрямляет губы в продольную линию. – Ещё бы перестала дерзить– цены б тебе не было. Так что… – повторяет серьёзно, – В ресторан или ко мне?

– Не ем на ночь, – фыркаю, принимая попытку сместить чужой вес со своего тела.

– Продолжишь елозить подо мной, ситуация в корне изменится, – усмехается, наклоняясь ближе. Вдавливает грудью в подушки, выбивая из легких воздух. Буквально шепча ехидно на ухо:– Придется накормить тебя силой.

– Отвали! – выпаливаю несдержанно. – У меня есть парень и мало тебе…

– Где? Не вижу, – перебивает приподнимаясь на руках. Используя в качестве опоры мои запястья, начинающие нещадно болеть. – Парень? Эй! Ты где? – ёрничает, вызывая ещё большее отвращение на свой счёт. Стискиваю челюсти, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть этой самодовольной рожи, через секунду ощущая горячее прикосновение его губ к своим, плотно сомкнувшимся вместе.

– Хей, ребятки, ну нельзя же так! – разражается рядом знакомый смех, – Здесь же проходной двор и отсутствие замков! Ну, что вы, ей Богу, как малые дети!

– Это кто? – кивает в сторону неоткуда взявшейся Лизки нахмурившийся клиент, с удобствами пристроившийся на мне как на островке среди болота из бесчисленного скопления подушек.

– Подруга, – комментирую сухо, пресекаемая Лизкиным ехидством:

– Не вставайте, что вы. Я на минутку. По делу. Тут с краешку присяду, кое что спрошу и убегу, позволив вам с головой погрузиться в процесс. Это он, да? – без перехода подмигивает мне, распаляя на губах одну из ослепительных улыбок. – Ничего так. Вижу вы уже успели сработаться.

– Вот те на, – ухмыляется брюнет, приставая надо мной, чтобы свести вместе глаза. – Обсуждала меня с подругой?

Его захват в разы ослабляется, увеличивая зазор между телами, уже не так плотно прилегающими друг другу. Глаза смотрят на меня с озорством. Самодовольством, считываемым невооружённым взглядом. Вызывая ответную реакцию. Широкую улыбку, появляющуюся на моих губах в предвкушении сладости мести.

– А то… – протягиваю приторно, притупляя остатки бдительности. Резко выкидываю колено вперёд, попадая в пах тому, кто никак не ожидает подобной " подставы".

Первая реакция исходит от Лизки, протягивая сквозь зубы неодобрительное " уф-ф". Далее разряжается брюнет. Болезненно приглушённым матом. В миг оказываясь в стороне от меня, под короткое окончание фразы:

– Делилась какой ты придурок…

– Жестоко, – сочувственно комментирует подруга. – У парня итак не столь много достоинств, а ты едва не лишила его основного…

– Что за дело? – потираю запястья, присаживаясь. Стараясь не смотреть на молча глотающего воздух парня, пристроившегося в метре от меня.

– Ликусь, – протягивает без предисловий, искоса поглядывая на потерпевшего. – Помнишь свои наброски? Я благоверному показала несколько фото. Ему понравились два варианта. Необходимо сделать объемную графику. К завтрашнему дню, – расстилается в улыбке, будто я заранее давала согласие. – Ты же сможешь, правда? Я поручилась. Сумма не очень большая… Я и ноутбук с нужной программой тебе захватила, – похлопывает миниатюрной ладошкой по продольной сумке, ожидая моего одобрения очередной сумасшедшей идеи. – Если справишься – он тебя друзьям " сосватает". Чего сидеть зазря? Клиентами ты вон как разбрасываешься, – прыскает со смеху, бросая взгляд на скривившегося в сгорбленной позе парня.

– Не знаю… – закусываю губы ощущая полную неуверенность.

– А ты попробуй, Ликусь, – копируя подхалимский тон Лизки, встревает недовольный "клиент". – Только предупреждай заказчиков заранее о своей приверженности бить мужиков по яйцам, в случае недовольства сложившейся ситуацией. Сговорчивее будут и к работам менее предвзятыми.

Привстает, подхватывая с пола пиджак. Небрежным движением отряхивает с него несуществующие пылинки, накидывая на плечи. Бросая, не оборачиваясь: – Ты мне ужин была должна. А за эту выходку– теперь два.

Грузно выдыхаю, исподлобья глядя в след уходящей мужской фигуре. Переводя взгляд на игриво улыбающуюся подругу.

– А он ничего такой, – лукаво протягивает в ответ на мой вопросительный взгляд. Таящий в себе вовсе не мнение на счёт покинувшего нас парня, а то, на кой черт она вообще обмолвилась, что я о нем говорила! Делилась своим негодованием! Не вздыхала же от глубокой любви!

– Ты нарочно, да? – уточняю, обдавая холодом.

– Не злись. Сама знаешь, что надо развеяться, – подтрунивает с виноватой улыбкой. – Долго ты ещё вздыхать от своей неразделённой любви будешь? Хороший же парень. Есть на что глаз положить.

– Угу, – вздыхаю предвзято фыркая. – Истинное счастье. Подарок судьбы в блестящей упаковке. Не слышала о том, что под ней обычно ничего стоящего нет?

– Я бы на твоём месте открыла, – издевается, смягчая слова улыбкой. – В крайнем случае, хорошие знакомства никогда не помешают. Да и у тебя за спиной уже есть опыт оставаться с красивыми мужиками, без намека на секс, " просто друзьями".

***

Выдергивать меня с заслуженных выходных никто не стал. Этот факт позволял растянуть губы в довольной улыбке. Благодарной, отчасти. Все озвученные угрозы не имели под собой почвы, оставаясь баснословно брошенными на ветер. Мне ничто не мешало отправился домой и сыграть роль примерной дочери, не идущей наперекор воли родителей.

Врать в глаза не хотелось. Оттого я все больше молчала. О себе и своем поведении. Переменах в жизни. Впрочем, как и мама с отцом. Все наши разговоры за широким " круглым столом " велись исключительно на отстраненные темы. Частично захватывая работу родителей и вопросы, касаемые " тонкостей " моего обучения. Я старалась отвечать односложно: учусь; легко; спасибо за должную дрессировку, дорогие родители. Контекст фраз, естественно, слегка отличался. Не стоит утрировать. И дома уже было не столь комфортно как раньше… Накрывая ощущением, что с моим отъездом слишком многое изменилось. Отношение родителей друг к другу стало иным. Будто передо мной сейчас сидели абсолютно чужие люди, связанные моим кратковременным присутствием в редкие часы их совместной жизни.

– У вас с папой все нормально? – оставшись наедине, уточняю у мамы, неловко отводя глаза при затрагивании запретной темы. Кажется мы никогда прежде не говорили с ней по душам… Не меняли привычных ролей: строгой матери и послушной дочери. Для подобных тем я была слишком мала. А теперь? Сложно ответить, ощущая себя гостем в некогда родном доме.

– Анжелика, – начинает натянуто и я машинально кривлюсь, слыша свое полное имя. Из подобного обращения следует только одно – проще сразу заткнуться, не влезая куда не просят. Доверительной беседы не выйдет. – У отца слишком сложный период. Ему сейчас хватает проблем на работе. Сплошные командировки, отъезды. Дома считай не бывает. Некогда…,– хмурится, разрезая лоб глубокими морщинами, которых прежде я как-то не примечала. – Прошу, веди себя хорошо и не доставляй ему лишних забот. Сейчас подобное будет как никогда не вовремя.

– Я поняла, мам, – отзываюсь, передергиваясь изнутри от очередного напутствия в моей непутёвой жизни. – Не беспокойся. Со мной всё будет в порядке.

– Отлично, – протягивает задумчиво. Точно отмахиваясь. – Твой отъезд – это сильное испытание для всех нас. Привычная жизнь будто расколота надвое. Необходимо какое-то время, чтобы к этому адаптироваться…

В воскресенье я уезжала из дома с большим облегчением. Сбросив груз с плеч, на которые, за истекшие полутора суток присутствия в городе, снежным комом налипли обрывки фраз и пререканий исходящих то от мамы, то от отца. Всё менялось. Неумолимо. И вернуть прежнее ощущение целостности семьи, не столь часто испытываемое и ранее, сейчас казалось совсем невозможным. Нет. В этом не было обречённости и одиночества. С последним из заявленных чувств я и вовсе не испытывала дискомфорта. Оно было мне близко. Обыденно. Будучи одной я даже ощущала себя более проще и спокойнее, нежели в шумной компании. В отношении родителей ощущалась разрозненность. Я могла быть с мамой. Быть с отцом. Но нас не было вместе. Словно отныне эта фаза взаимоотношений была и вовсе утрачена. Навеки… И это удручало. Болезненно.

В понедельник я летела на работу с улыбкой. Припарковавшийся напротив входа джип с зеркальными номерами и то не смог омрачить того ощущения счастья в котором я пребывала с утра. Именно здесь. Сейчас. Я была нужной. Значимой. Так казалось. Может и зря. Но я не бралась себя в этом разубеждать. Улыбка намертво приклеилась к губам. Стояла на них на протяжении всего совещания. Подбадриваемая появлением сообщения от Лизки на экране моего мобильного: " Работа пришлась по вкусу. Поздравляю."

Уголки губ неумолимо ползли вверх. Притягивая интерес сослуживцев и задумчивый взгляд " клиента", которому я так же легко улыбалась, потому что, кажется, впервые в жизни мне было плевать на то, что именно обо мне посмеют за спиной додумать и досказать.

День выдался солнечным. Морозным. Приятным, чёрт подери! С утра звонил Макс. В общем, причин для улыбок было полно, но при этом, не подбирая более сложных определений, я была поистине, беспричинно счастлива! У меня было все необходимое в жизни. Плюс отсутствие излишнего родительского контроля, привычно накрывающего непробиваемым куполом от всего мира. Что ещё можно хотеть? К чему стремиться? Необходимо просто наслаждаться тем, что имеешь. Просто жить.

– Вижу выходные прошли" на ура", – посредственно замечает " одетый в классику" Дмитрий Андреевич, разительно контрастирующий своим идеально скроенным черным костюмом с моими вытертыми джинсами.

– Прелестно прошли, – отзываюсь с улыбкой, без тени сарказма. С привычным для него озорством глядя в задумчивые, кажущиеся слишком серьезными для его возраста, каре– янтарные глаза.

– Судя по довольной улыбке, парень был на высоте, – хмыкает, глубже присматриваясь ко мне. Ища подвох, которого нет и вовсе.

Народ успел разойтись по своим делам, послушно выполняя его просьбу – оставить нас ненадолго наедине. " Для обсуждения текущих моментов работы", если высказаться дословно. Чего он ожидал от меня в действительности, на протяжении этого разговора, оставалось только гадать. А я и на кофейной гуще то не умею, не то, что по глазам малознакомых мужчин… Нападать желания не было. Отбиваться тем более. Оставалось только молча, с улыбкой, кивать на попытки угадать причины разительных изменений, касаемые моего повеления. Шокируя парня ещё больше, неожиданными извинениями, озвученными как– то самопроизвольно после длительной, напрягающей его паузы.

– Я перегнула палку в тот вечер. Прости.

– Пытаешься со мной заигрывать или это кратковременное помутнение рассудка после хорошего секса, прочистившего мозги? – подтрунивает, заметно нахмурившись.

– Ни то, ни другое, – заявляю спокойно. – Попросту решила не наживать себе лишних врагов. Ты перебесишься и уйдешь. Мне здесь оставаться работать.

– Запоздалое здравомыслие, – отзывается неудовлетворительно.