Текст книги "Ненавижу, слышишь? И люблю... (СИ)"

Автор книги: Юлия Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Портал оставил меня на лужайке перед замком. Вот и вернулась. И даже приползла на коленях – вывалилась уж точно, как и предсказывал Мастер.

Я шла к замку, а сама молилась, чтоб его не было дома.

Но куда там. Едва я переступила границу его владений, как он вырос у меня перед носом.

– Кто пришел? – Ехидно так спросил. С издевкой.

– Я по делу. Рыжая дома?

Мастер при упоминании горничной ощутимо напрягся. Подумал наверное, что я за измену мстить пришла. Ага, не прошло и года.

– Не знаю, – пожал плечами и выжидающе уставился мне в глаза.

– Стоять на пороге будем, или пригласишь?

– С каких это пор тебе понадобилось приглашение? – Разозлился Алекс.

Я только плечами пожала. Зашла вслед за ним в холл, повела носом. В замке неизменно пахло сдобой – Мэй закармливала своими пирогами всех подряд. Готовила на роту, забывая, что Мастер может неделями не питаться. Вот и сейчас – даже на пороге витал запах ванили. От домашней, уютной атмосферы вдруг такая тяжесть навалилась. Тоска. В груди привычно заныло, отозвалось болью.

Что ты наделал, Алекс, я же теперь не чувствую себя здесь как дома! Как просто все перечеркнуть. Все счастливое – воспоминания детства, юности, испорчено одним единственным поступком.

Вздохнула. Горько. Боги, как же горько.

«Не раскисать» – велела себе и закричала:

– Рыжая! Выходи встречать! Я вернулась!

Крик срикошетил, а потом стало очень тихо. Мастер, поморщившись – рядом стоял и ему скорее всего было громко, затем требовательно спросил:

– Что происходит? Ты решила разобраться?

– Да, но не в том деле, о котором ты подумал.

– Тогда в каком же?

– Вот Рыжая придет и спросим. Я сама толком не поняла.

– Объяснить можешь?

– Терпение. Не хочется два раза повторять. Сейчас все выясним.

– Да что такое? – Не выдержав, Мастер повысил голос.

– Что пристал-то? Тебе какое дело? Тебя все это вообще никак не касается.

Мастер собрался ответить – набрал в грудь побольше воздуха, но тут как раз появилась Рыжая.

Выплыла, гордо ступая: подбородок задрала, плечи расправила. Царица.

Остановилась напротив меня, в двух шагах. На Алекса не посмотрела. Я повернулась к нему, но его не увидела. Скорее всего стал невидимым. Что ж, так даже лучше. При нем Рыжик могла не признаться в грехах. А так – поговорим откровенно. В том, что Алекс останется и будет слушать, я не сомневалась: и любопытно ему, и как ее хозяин, он скорее всего подумал, что обязан присутствовать.

Я снова посмотрела на горничную и подивилась переменам в ее наряде и повадках.

Передо мной стояла королевна – не меньше. На ней было длинное зеленое бархатное платье с весьма смелым декольте. На шее висела золотая цепочка, кулон которой соблазнительно покоился в ложбинке груди. Тугой корсет опоясывал талию и видимо был затянут так туго, что едва давал дышать. Я подумала так, потому что лицо Рыжей было заметно бледным, над верхней губой виднелись капельки пота. Это меня не удивило – на улице зной, а дама словно из средневековья выползла: тяжелый бархат, платье в пол, рукава три четверти. Плюс распущенные волосы и дурацкий корсет.

Пока я на нее глядела, то мысленно решала – заколдовать сразу, или сначала поговорить без магии. Решила, что второй вариант лучше – сил после перехода еще было мало.

Я присела в кресло, закинула ногу на ногу – по привычке, и наконец, подала голос:

– Ты зачем это сделала? – Любезничать не стала, как и говорить прямо. Решила держать интригу. Мастеру же интересно.

– Что именно? – Усмехнулась Рыжая и пакостно улыбнулась. Голос низкий, хриплый. Покачнулась и отошла к вазе с фруктами. Выбрала для себя кисть винограда и принялась ее щипать.

– Ты понимаешь. Я не о минете интересуюсь. На него мне плевать.

– Так уж и плевать? – Подняла брови горничная. – Чего ж тогда сбежала?

– А не твое собачье дело. Впрочем, могу поделиться – не секрет. Надоело мне тут. До зубовного скрежета осточертело. И я сочла повод подходящим. Вот и уехала. Так что там с нашим делом – с чего вдруг ты решилась? – Я говорила размеренно, не торопясь отпускать слова с языка. Ситуация забавляла.

– Хочешь знать? Ладно, раз болтаем по-дружески, объясню для особо тупых. – Рыжая неприятно оскалилась и стала походить на ведьму больше обычного. – Ты мне не понравилась. Сразу же. Вся такая важная – в книжках закопалась, смотрела свысока. А потом – после знакомства с хозяином, все обострилось. Ты мне как кость в горле стала. Маленькая, красивая девчонка рядом с ним – смотреть было тошно. Наблюдала за тобой и ненавидела: почему одним все, а другим ничего? Несправедливо. Вот и решила с хозяином подружиться. И так все чудно получилось – легко и весьма приятно. Особенно когда тебя рядом с нами увидела. Да, вид у тебя тот еще был. Глазищи круглые, на пол-лица. А в них столько эмоций… Видела бы ты себя со стороны – бледный, испуганный ребенок. – Рыжая наслаждалась рассказом. Крутила в руках виноград, иногда клала часть в рот, надкусывала с небольшим хрустом.

Я смотрела на нее и улыбалась. Правда. Потому что точно знала – тогда на моем лице не проступило ни единой эмоции. Я заперла их так глубоко, что сам Мастер бы не нашел. Рыжая привирает потому что думает, что не смогла меня ужалить побольнее. Знала бы, как иногда меня скручивает – ликовала бы. Она ударила в самое больное. Забрала самое ценное, что у меня было. Но об этом ей знать ни к чему.

– Продолжай. Я так и не поняла, с чего ты вздумала меня искать, – подтолкнула ее на дальнейший рассказ.

Рыжая вздохнула, отбросила виноград обратно в тарелку и стала прохаживаться по гостиной.

– Потому что ты мешала даже после того, как уехала. Тут все как с цепи посрывались – чистый траур и панихида начались. Хозяин остыл и больше на контакт не шел. Правда, повысил в звании, но это не особо меня обрадовало. Так вышло, что денег прибавилось, вот я и решила их потратить.

– Ты припадочная, да? – Спросила с надеждой.

Я ее не понимала. Чем я ей мешала – своим существованием?

Рыжая запрокинула голову и рассмеялась – звук вышел низким, грудным.

– Не понимаешь, да? Ты просто малолетняя дрянь – глупая как пробка, одноклеточная амеба. Ты даже не представляешь чего мне стоит сдерживаться, тогда как хочется подскочить и впиться в твою идеальную морду ногтями – изодрать ее, попортить, чтоб люди смотрели потом только с жалостью. Ненавижу таких как ты – маленьких, блондинистых сук. На личике которых всегда такое выражение – святой невинности, чистоты и непорочности. Глазки яркие, губки сладкие – ангелочки и только. Ненавижу, слышишь, тварь? – И она наклонилась вперед, сжала кулаки так, что костяшки побелели.

Я из всего поняла одно – она сумасшедшая. Дурная на всю голову. Только свихнувшийся человек может так себя вести. Логики в ее поступках, в самой ненависти не было никакой.

– И ты наняла придурка, чтоб избавить миры от такой святой простоты как я, – кивнула, открывая Мастеру причину всего разговора. Хотя, думается, он и так все давно понял.

– Точно. Найти тебя оказалось непросто, но деньги творят чудеса. Я нашла специальный амулет, что настраивается на ауру по ДНК – волос выдрала из твоей расчески, хоть хозяин и запретил входить в твои комнаты. Там все осталось так, как ты бросила – музей и только. Дальше дело было за малым – найти исполнителя. На нашей планете это сделать – раз плюнуть. Дальше ты знаешь, а я – нет. Просвети, почему ты топчешь землю, а сука? – Поразительно – она оскорбляла с таким злобным лицом, в то время как другое говорила спокойно и даже отстраненно. Словно вспоминала что-то, что заставляло ее ругаться и плеваться эпитетами.

– Мы встретились с тем недоумком в темном, узком переулке. Мне повезло, ему не очень. – Говорить, что наемник все-таки дело свое сделал – не стала.

– Жаль, – искренне огорчилась Рыжая.

– На что ты надеешься? Думаешь, тебе сойдет это с рук?

– Ты думаешь иначе? – Она и правда не верила, что я буду мстить. А зря.

Отвечать не стала, поднялась и приблизилась к ней вплотную – двинувшись размытым пятном. Рыжая от удивления округлила глаза.

– Ты просчиталась кое в чем. Я далеко не безобидный ангелочек, – я почти щелкнула зубами перед ее носом и собралась запустить заклинание боли, как появился Мастер.

И своим появлением подпортил мне шоу.

Уселся в мое кресло, картинно закинул ногу за ногу – как недавно я сама, и лениво протянул:

– Детка, не торопись. Мне все еще интересно послушать. Что там касательно наемников? – У кого спрашивал было неясно.

Рыжая усмехнулась, оттолкнула меня за плечи и отошла на шаг, все еще не понимая настроения Мастера. Я знала его как себя – наизусть. И эта напускная лень меня не обманула. Алекс забавлялся, чтоб растянуть спектакль. Поиграться с дичью.

Ответ его не интересовал – скорее всего он уже давно пошарил у Рыжей в голове и выяснил для себя все интересное.

– Не нравится тебе девчонка? – Спросил у горничной и кивнул на меня.

– Хозяин, я понимаю, все выглядит некрасиво, но я наняла человека только чтоб попугать ее – чтоб подольше не возвращалась и дала нам время.

Надо же – врет и не краснеет. Ребра ощутимо заныли, словно оттуда еще торчала рукоять ножа.

– Время? – Мастер удивился. Или только сделал вид.

– Я думала, у нас получится построить отношения, – картинно потупилась Рыжая, а я хмыкнула.

Построить с ним отношения – все равно что на чистом энтузиазме попытаться сдвинуть с места Джомолунгму.

Мастер вздохнул. На этот раз по-настоящему. Что-то его тревожило.

– Наша девушка просчиталась несколько раз, – Алекс обратился ко мне: говорил доверительно, словно рассказывая страшную тайну. – Первый раз в том, что приняла тебя за бесхарактерную амебу, а второй – в том, что решила, будто ей все простится.

– Милая, – он перевел глаза на Рыжую, обращаясь к ней. – После того, как ты решила убить мою дочку – пощады ждать не стоит.

Мастер сложил ладони и с напускной грустью принялся наблюдать за горничной.

Та стремительно бледнела, пока не стала зеленой – почти под цвет платья.

– Но, вы… ты… у вас был секс, – прошептала девица, а я хмыкнула и решила вмешаться.

– У нас вообще все довольно странно – инцест и все такое.

– Я… не знала, думала, это очередная любовница…

– Жаль тебя огорчать, но это не оправдание, – Алекс стремительно поднялся, словно ему надоела эта сцена. И я была с ним согласна – затянулась увертюра. Пока заканчивать.

– Суд? – Спросила у Алекса.

– Смеешься?

– Есть еще варианты?

– Сколько угодно.

– Слушаю.

– Казнь, пытки, заточение в небезызвестных тебе подвалах.

– А полегче?

– Ты меня удивляешь. Тебе ее жалко?

– Не особенно. Совесть мучить будет.

– Пустяки.

– Алекс, ты просто издеваешься.

– Есть немного. Но ты пойми главное – на своих землях я суд и есть.

– Но она мне навредить хотела. Значит я должна выбирать наказание.

– Согласен. Выбирай любую смерть.

– Обязательно убивать ее?

– Непременно. Чтоб другим неповадно было.

– Тогда быстро – чтоб не мучилась.

– Я воспитал тебя излишне мягкой.

– Просто сам чересчур жесток.

– Если только капельку. Ладно, быстро так быстро, – Мастер кивнул и нарочито медленно шагнул к девице.

Она не просто позеленела во время нашего затянувшегося диалога. Рыжая действительно испугалась.

Еще не веря в то, что Мастер и правда выполнит угрозу, она слабо улыбнулась.

Я не обольщалась. Выполнит. Еще как.

Он подошел к ней и почти нежно положил руки на плечи.

А потом одним движением сломал ей шею – раздался неприятный хруст.

Тело упало резко, но без шума – ковер заглушил звук.

Я отвернулась и пошла на выход. Вот и разобрались. Пора уходить. На этот раз надолго. А может быть и навсегда.

Мастер схватил меня за руку, развернул к себе и обнял.

– Останься хоть ненадолго, – попросил тихо, говоря куда-то в волосы.

Я промолчала. Что сказать? Что если я задержусь, то уходить потом будет сложно? Ведь и так сердце частит – от горячих объятий, от его запаха – такого родного, близкого.

Он меня не отпустил. Крепко перехватил руку и повел за собой. В кабинет.

От воспоминаний закружилась голова. Он что, издевается? Злость поднялась, затопила виски пульсацией – до звона в ушах.

Усадил меня в кресло у камина, в котором в памятный вечер сидел сам.

Я заскрипела зубами. Только бы сдержаться. Мне хотелось орать и топать ногами, но я прекрасно понимала, что этот детский сад никому не нужен.

Мастер отвернулся, стал спиной ко мне и заговорил.

– Это я виноват. Не подумал, что следует иногда заглядывать в мысли служащих. Что случилось на Альтаре?

Я не удивилась – знала, что он следит за моими передвижениями.

С трудом разжала зубы и с еще большим усилием ответила спокойно:

– Наемник сунул мне нож под ребро и если бы не чудесная регенерация, лежать бы мне в местном морге кроткой, тихой и весьма холодной.

Мастер повернулся резко, глаза сузились, а уголок рта заметно дернулся.

– Где он сейчас?

– Я накинула на него заклинание подчинения и отправила к полицейским. Скорее всего его отправят на каторгу.

– Расскажи подробно.

После того, как Алекс узнал подробности, снова отвернулся и я не увидела выражение его лица.

– Я так и не поняла, за что она меня невзлюбила? – Это был риторический вопрос, но Алекс так не думал.

– Ты мало знаешь людей. Им не нужен особый повод.

Мы помолчали. А что тут скажешь? В каждом из миров полным-полно психов.

– Наами, я вижу ты развила магию. Вошла в круг Амира, пообщалась с богами, выбрала стихию. Эльф научил тебя многому. Что ты планируешь делать дальше?

Вопрос был занимательным. Я не знала на него ответа.

– Планирую просто жить. Осесть в одном из миров, накопить денег и обустроиться. Куплю дом, найду интересную работу, – пришлось импровизировать.

Так ли я хочу осуществить задуманное?

Алекс снова обернулся, присел передо мной на корточки, взял за руку.

– Оставайся тут. Это твой дом.

Подняла на него взгляд, встретилась с золотыми, внимательными глазами.

– Больше нет.

– Я не понимаю, – он стиснул мне пальцы, не замечая того, что причиняет боль.

– У нас сразу все пошло не так, – если и говорить, то откровенно. Надоело молчать и утаивать. – Я простила тебе смерть друга – простила твою сумасшедшую, дикую ревность. И была рада, что ты вернул меня – не знаю как, но ты вернул. Теперь я даже что-то вроде супергероя – все на мне быстро заживает. Но Алекс, все, что случилось потом… Ладно, плевать, я приняла тебя таким – холодным и отстраненным, но одно дело принять, а другое – терпеть. Я не хочу того, что ты можешь мне дать. Этого мне мало. Впереди – целая жизнь. Что меня в ней ждет – не знаю. Но то, что ты предлагаешь – неприемлемо, я для себя не хочу такой жизни. Лучше без тебя.

Высказалась. Опустила глаза. Смотреть на него было больно. Раз за разом рвать было все больнее. Как по живому раскаленным железом.

– Я не понимаю, – он заговорил сухо, зрачки сузились – видно было, что мои слова не пришлись ему по душе.

– А что тут понимать. Я любила тебя больше жизни. Хотела, чтоб у нас были отношения – в этом мы с Рыжей сошлись. А тебе был нужен только секс. Ты не раз говорил, что не любил и не будешь. Относился ко мне не как к дочери или любовнице, а просто запер как рабыню. Бил словами, унижал и издевался. Спал с другими женщинами, да, я предполагаю, что так и было. Нет, не возражай, сейчас все это уже не важно. Алекс, клянусь, я бы простила тебе все, все, слышишь? Но не это. Я не прощаю нелюбви, понимаешь? Тебе – не прощаю.

Я вырвала свою руку, поднялась, отодвинув кресло, и встала у окна. Оказалось, что искренность забирает сил больше, чем самые смертоносные заклинания. Боги, ну когда же боль отпустит?

Лучше сунуть руку по локоть в котел с кипящим маслом, чем терпеть сердечные судороги. Скоро в груди не останется живого. Там клетки отмирают вместе с чувствами.

Мастер молчал. И я понимала его. Что можно сказать нелюбимому человеку, который за тебя готов отдать все?

Глаза у меня оставались сухими – вероятно я выплакала весь запас. Тогда – на выжженной поляне.

И как бы мне не хотелось убежать, исчезнуть, я решила высказать все. До конца.

– Все, что было между нами – неправильно, противоестественно. Я любила тебя – всем сердцем, а ты меня просто хотел. У нас не было никаких шансов. Да, ты воспитал меня как родную дочку, дал все, что только я могла пожелать – и я благодарна. Спасибо тебе, но на этом – все, Алекс. Простимся. Отпусти и не ищи меня. – Повернулась к нему, обхватила себя руками – озноб пробрал.

Мастер смотрел на меня не мигая. В глазах снова появилась пустота, а зрачки стали узкими, как лезвия.

– Ты говоришь о любви в прошедшем времени. Больше не любишь? – Спросил и скривился, будто кислого съел.

Я зажмурилась на миг, и всем сердцем соврала:

– Ничего не осталось. Ни любви, ни тепла.

– Тогда грош цена твоей любви. Не было ее. Ты спутала ее с похотью.

– Сейчас уже нет смысла говорить об этом, – собрав все силы в кулак, равнодушно ответила я.

Только бы не дать ему понять. Только бы не завыть от боли.

Зачем показывать, что все еще готова ради него на все? Только мучиться.

Хватит. Рано или поздно все пройдет. Из глаз долой – из сердца вон. Нужно убираться отсюда как можно скорее.

Я собиралась решительно распрощаться, как следующей фразой Мастер перечеркнул всю надежду на будущее.

– Раз так, пусть. Но неужто ты думала, что я настолько великодушен, что растил тебя даром? Благотворительность, детка, удел слабаков и слюнтяев. Я растил тебя не по доброте душевной, а ради определенной цели. Теперь пришло время собирать урожай. Ты готова отрабатывать? – Сказав это, улыбнулся. Мерзко.

Сунул руки в карманы, покачнулся с пятки на носок и выжидающе впился взглядом в мое лицо.

– Ты спятил? – Я не верила своим ушам.

– Отнюдь, – он продолжал пакостно улыбаться.

– Чего ты хочешь? – Не было сил даже разозлиться.

– Разумеется благодарности. Будешь моей любовницей – как и раньше. До тех пор, пока не надоешь. Твоя «любовь» прошла, а вот мое желание – нет. Пока еще нет.

Вот как. Снова рабство.

– А не пойти ли тебе лесом? – Жалкий отпор. Вот и все, на что меня хватило.

Мастер рассмеялся. Теперь я его узнавала – он опять стал привычным: холодным и жестоким. Равнодушным.

– Пока это все, чего я хочу. Если надумаю что-то еще, обязательно скажу. Возвращайся в свою комнату.

Я не стала спорить. Просто вышла и побрела к себе. Следовало подумать. Пошатываясь, дошла до восточного коридора, открыла дверь в свой рабский уголок. Тут и правда все осталось прежним. Разве что исчез магический барьер. Ну хоть в комнате запирать не будет. Так себе бонус, учитывая его требование.

Бросилась на постель, яростно скинув подушки на пол, и уставилась в потолок.

Что за жизнь? И не жизнь вовсе, а жалкое прозябание. Даже обретя магию всех стихий, телепортацию и мощные боевые заклинания, я против Мастера ничего не стою. Он по-прежнему имеет силу и власть надо мной. И это было чертовски обидно. Злило и бесило до потери пульса.

Я для него была игрушкой. Куклой. Наиграется и выбросит.

Я же ненавидела и любила этого чертового сукина сына.

– Чтоб тебе пропасть! – Заорала я, и наконец, расплакалась. От злости и бессилия.

Глава двадцать шестая.

Прошла неделя после моего возвращения. Мэй радовалась, не зная истинной причины отъезда и водворения обратно. Мастер приходил каждый вечер. Нежности между нами больше не было. Мы продолжали безумный марафон – как в последний раз на Земле: кусались, царапались, осыпали друг друга проклятиями. Я обычно цеплялась за его волосы, выдирая их пучками, Алекс же выворачивал мне руки и сжимал кожу до багровых синяков. После он уходил, а я шла к морю. Сидела на берегу, закутавшись в старую, растянутую кофту и смотрела вдаль. Мыслей в голове было много, но больше бестолковых – ничего путного я придумать не могла. Бежать из замка смысла не было, ведь Мастер все равно найдет и вернет силой. Логичней было дождаться пресыщения. Когда-то же я ему надоем? Эта мысль приносила облегчение, а следом за ним накатывала боль. Разумеется надоем. Ничто не вечно.

В общем, ничего не радовало, будущее по-прежнему оставалось туманным и неопределенным.

Время летело. Прошел месяц, следом еще один. Ничего не менялось. И это существование – жизнью я до сих пор не могла назвать свое прозябание, стало приедаться. Надоели книги и прогулки у моря. Надоело однообразие и серость. За это время я научилась готовить – спасибо учительскому таланту Мэй, научилась новым способам медитации и в совершенстве освоила йогу. Я работала столько, что к концу дня валилась с ног, и все для того, чтоб отвлечься, забыться. Чтоб не давать слабины.

Мастеру скучно не было. Порой он закатывал шумные вечеринки, коих раньше на моей памяти не было. В парадном зале собирались гости – друзья и знакомые Алекса, они много пили, веселились, смотрели стриптиз и лапали прий. Гуляли, в общем. Я на таких мероприятиях не появлялась. Как только слышала музыку и веселый разноголосый смех, уходила к морю. Там жгла костры для своего бога, пела песни и разговаривала с невидимым собеседником. После таких разгульных вечеров Мастер не приходил. Вероятнее всего развлекался с прийями.

От этого боль не становилась больше. Больше просто было некуда.

Я никак не показывала чувств, не выдавала эмоций. Лицо мое теперь было полным близнецом лица Алекса: на нем застыли то же равнодушие и скука. Только боги знают, каких сил мне стоила эта игра.

В один из дней Мастер пришел раньше обычного. Я сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами. Окно было распахнуло и покачнись я вправо, могла вывалиться в пропасть. Такая перспектива меня совершенно не пугала.

Алекс, увидев как я сижу, заметно поморщился и за руку стащил с подоконника.

– Завтра отправляемся в столицу. Я еду по делам, ты – за компанию.

– Прекрасно, – кивнула, давая понять, что согласна. Хотя, кто меня спрашивал?

– Постарайся выглядеть прилично – без этих своих шорт и прозрачных рубашек, но вещей не бери. На месте купим. А сейчас – раздевайся.

Вот и вся прелюдия. «Раздевайся». Романтик, чтоб его.

Скинула сарафан, осталась в белье. Мастер предпочел не снимать одежды, только молнию на брюках расстегнул. Вот она – любовь. Во всей красе.

Схватил меня за волосы, дернул. Заставил стать на колени. Вынул член и приказал: бери.

В такие моменты я его ненавидела. По-настоящему.

Он с силой двигался во рту, не давая даже вдохнуть. Резко, порывисто, часто. Откинул голову назад, закрыл глаза. Я стояла на коленях, руками уперевшись в его живот. Не ласкала – отталкивала, но он сопротивления не чувствовал. Когда содрогнулся, резко отстранилась. Сперма брызнула на грудь. Мастер открыл глаза, отошел на шаг и застегнув брюки, сказал:

– Посмотри на себя. Выглядишь, как дешевая шлюшка.

– Это почему-то не мешает тебе приходить сюда каждый вечер, – поднялась с колен, вытерла грудь и оделась.

Его слова давно не ранили. Он говорил мне гадости каждый день. За несколько месяцев я просто перестала обращать на них внимание. Любит унижать меня, пусть. Только что это ему дает?

– Ты грязная, похотливая тварь. Могу поспорить, что пока сосала, намочила трусики. Наверняка течешь от одного только вида члена – я к тебе даже не прикоснулся, – и он высокомерно усмехнулся.

Это что-то новенькое. Как же низко ты опускаешься, Мастер.

Стянула трусики, кинула ему в лицо и пошла к двери. После обернулась, глядя на него с презрением.

– На память. Будет что вертеть в руках длинными холодными ночами, когда я навсегда уйду отсюда.

Он машинально сунул белье в карман брюк, резко шагнул ко мне и прижал к двери. Руки заломил над головой, прижав их одной своей. Вторую запустил под сарафан.

– Как я и думал, – выдохнул в лицо, и вставил в меня пальцы.

Закусила губу и отвернулась. Ненавижу.

Мастер продолжал двигаться во мне, постепенно ускоряясь. Когда я уже была готова к финалу, резко вынул пальцы, грубо вставил их мне в рот и зашептал на ухо:

– Попробуй на вкус. Сладко, правда? Ты и вправду думаешь, что когда-то уйдешь отсюда? Жаль тебя разочаровывать, но это никогда не произойдет.

В ответ я только облизала губы. Низ живота горел, требовал развязки. Мастер медлил.

– Хочешь кончить? Верно, ты же самая настоящая шлюха. Грязная прийя.

– А ты бы отказался? – Глядя в глаза спросила я. Затем выдернула руку и положила ее на его твердый член. – Смотрю, и сам не прочь, так что же медлишь?

Мастер рыкнул, дернул молнию и вошел в меня. Я обхватила его спину ногами и закинула голову. Он двинулся раз, другой, и я забилась в оргазме. Прокусила губу и оцарапала ладони, оставив на них полукруглые лунки от ногтей. До чего же сладко. Остро. Сильно.

Мастер держа меня на весу, двигался порывисто, вбивал спиной в дверь, и непрерывно шептал:

– Что ты делаешь, тварь? Что ты со мной делаешь?

Он кусал мне до крови шею, губы, и продолжал говорить, что я тварь, что сука, что во мне слишком горячо и мокро, что шлюхи не могут быть такими узкими.

С каждым ударом он сатанел все больше. Слова становились грязнее, зрачки расширялись, поглощая всю радужку, укусы стали глубже. Он слизывал с меня кровь, как самый настоящий вампир. Я вцепилась ему в волосы, притянула к себе и поцеловала. Глубоко, жадно, всей душой пожелав: полюби меня, полюби, умоляю.

Потому что я люблю тебя больше жизни.

Мысль эта билась навязчиво, повторяясь вновь и вновь. Я уже ничего не соображала: кусала его в ответ, также глотала кровь, наслаждаясь соленым привкусом. Стонала и кричала, двигалась навстречу, и в те минуты была абсолютно счастлива.

Алекс в очередной раз толкнулся, замер, зашипел что-то грязное, а потом прислонился лбом к двери у меня над головой. Я чувствовала пульсацию там, внутри, чувствовала его тепло. Он не выходил из меня, не отстранялся как обычно. Не спешил. Шевельнулся внутри, отголоском прошла волна жара. Застонала. Звук вывел Алекса из оцепенения. Он провел языком по моим губам и я подалась ему навстречу. Поцеловала медленно, бережно.

Он опустил меня на пол, поправил сарафан.

Усмехнувшись, и ничего на прощание не сказав, я пошла в душ.

Под струями воды стояла долго. Думала о той отчаянной мысленной мольбе: «полюби меня, полюби, умоляю» и больше всего на свете хотела, чтобы так и случилось.

Утром мы прибыли в столицу. Горожане готовились к празднику – пятисотлетию от завершения последней войны. Всюду дома были украшены цветами и различными гербами: дань миру во всех мирах и уважения ко всем расам. На площади перед зданием совета ставили сцену – вечером там будут выступать музыканты. Повсюду слышался смех, люди торопились завершить дела и приступить к празднованию.

Алекс с утра был мрачен. Как я поняла, его снова вызвал совет, что Мастеру совсем не понравилось. Он завел меня в изумрудное здание, оставил возле дверей в главный зал заседаний, а сам не мешкая отправился к совету.

Я покрутила головой, удивляясь причудливости архитектуры и быстро заскучала. Лучше бы ждала Мастера в гостинице.

Когда мне надоело стоять, начала прохаживаться по коридору – он был абсолютно пуст. Казалось, что кроме членов совета в этом огромном прозрачном здании никого нет.

Мастер вышел из зала злой как черт и махнув мне рукой, пошел к выходу.

В столице мы пробыли два дня. На праздник не пошли – Алексу было неинтересно, а я одна не захотела. Второй день я просидела в номере: читала какой-то роман, что остался от прошлых постояльцев, а Мастер отправился по делам. Как он объяснил, совет попросил найти какого-то серийного убийцу. Тот душил темноволосых девушек, в одежде которых попадался синий цвет. Алекс ругался, что старейшины совсем обленились – ничего сами делать не хотят, чуть что, плачутся ему в жилетку и дергают по сто раз на день. Злился, что он никакой им не наемный консультант по государственным делам. Я на эти высказывания только пожимала плечами.

На третий день мы собрались возвращаться домой. Алекс нашел убийцу, естественно с помощью магии. Им оказался булочник – толстый дядька, жена которого была такой же темноволосой и носила только синие платья. Как он пояснил совету: так жена допекла, что с катушек съехал. Супругу задушить никак не мог – бизнес принадлежал ее отцу, и доли бы вдовцу не досталось, а вот злость ходил срывать на улицу. Выслеживал последних посетительниц, что подходили под его фетиш и душил их шнурком от ботинка.

Булочника приговорили к смертельной инъекции.

По перемещению в замок нас ждал сюрприз. Причем, не особенно приятный.

Одна из горничных, что как раз смахивала пыль с глобуса на столе Алекса, сказала, что в гостевой нас ждет посетитель. Мы спустились в гостиную и я пораженно выдохнула. Алекс же просто замер.

В зале, с удобством устроившись на диване сидел Вельмир.

Он спятил – подумала я. Что думали Алекс и сам эльф – утверждать не берусь. Они просто вцепились друг в друга взглядами. На всякий случай я стала между ними. Еще один труп в гостиной был явным перебором. В этой чертовой комнате и так люди мрут как мухи.

– Какого черта ты приперся? По камере заскучал? – Угрожающе начал Мастер.

– Любопытно стало – слышал, у вас снова идиллия. Решил посмотреть.

– А тебе какое дело? – Мастер был на грани. Желваки ходили, руки сжались в кулаки.

– Как же, я почти что родственник. Верно я говорю, Астар?

– Выметайся, пока я тебя не убил.

– Как то ты не особенно рад брату, а младший?

После этой фразы я несколько зависла. Младший? Брат?

Черт. Как же раньше не догадалась. Ведь похожи – ростом, телосложением, чертами. Разве что Вельмир эльф, а Мастер нет. Как так?

– Да ладно, не бледней, какой тут уже секрет? Или ты стесняешься нашего родства? Видишь ли, Наами, папочка наш весьма погулять любил. И эльфийки ему попадались и человеческие женщины. Теперь понятно?

Я кивнула.

– Я тебя спросил – какого хрена приперся? – Мастер все-таки шагнул к нему.

– Соскучился. Не обольщайся, не за тобой. За девчонкой.

После этих слов они кинулись друг на друга. Я не успела даже шагнуть наперерез. Они метнулись тенями и сцепились. Взглядом невозможно было различить кто где. Вихрем пронеслись по комнате, сметая диваны и полки, журнальный столик, бар вовсе разнесли в щепки. Звон и грохот оглушали. Я стояла подняв руки к груди, и думала, что они поубивают друг друга, но не мешала – понимала, что им нужна эта встряска. Чтобы простить, или хотя бы попытаться простить все обиды и злость. Они убивали любимых друг друга. Враждовали столетиями. Один пытал другого. Но они были братьями. Возможно, это родство чего-то и стоило.

Вскоре в ход пошла магия. Они бросались огнем и смертельными заклинаниями, сильнейшими боевыми, и шума от магии было не меньше. Поглядев на все это, я решила, что делать тут мне совершенно нечего.

И пошла на кухню.

Они дрались до ночи. Когда стемнело, я зашла в зал, но кроме руин ничего не увидела. Потом нашла их перед замком – у леса. Одежда на братьях висела лохмотьями, вся кожа была покрыта засохшей кровью, волосы стояли дыбом. Мастер сидел на эльфе верхом и держал над его головой красный пульсар – огненное заклинание тлена. Если он бросит его на Вельмира, от того не останется даже пепла.