Текст книги "Игры разума"
Автор книги: Юлия Коломецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
– ЧТО?! НЕ СМЕШИ МЕНЯ! ЗНАЮ Я ЭТИ СЕРТИФИКАТЫ! ТРИ РАЗА В БАССЕЙНЕ НЫРНУЛ И ВСЕ – МАСТЕР НА ВСЕ РУКИ! КАК У ТЕБЯ ВООБЩЕ УМА ХВАТИЛО ОДНОЙ ПОГРУЖАТЬСЯ, ДА ЕЩЕ В НЕИЗВЕСТНОМ И НЕОПРОБОВАННОМ МЕСТЕ! А Я ТЕБЕ СКАЖУ! ПОТОМУ ЧТО ТЫ С ГОЛОВОЙ НЕ ДРУЖИШЬ!
– Я? Да, перестаньте на меня орать! На нас люди смотрят!
– ПЛЕВАТЬ!!!!
– А мне – нет! Вы никакого права не имеете. Я же не орала на Вас вчера, когда Вы сами совершили не менее абсурдный поступок и полезли плавать в запрещенном месте. Кстати, тут я Вам в уме отказываю! Вы вообще мой должник, сами сказали. Так вот сделайте одолжение, перестаньте на меня повышать голос!
– АХ, ВОТ ОНО ЧТО! ПРО ДОЛГ ВСПОМНИЛА! НУ, ТАК ЗНАЙ, ЧТО Я ТЕПЕРЬ ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН! ПОНЯЛА?! ТЫ СПАСЛА МЕНЯ, А Я СПАС ТЕБЯ! МЫ КВИТЫ! УСЕКЛА? – Наклонился к ней, обжигая горячим дыханием, и сбавляя обороты, но все также холодно, выдохнул прямо в губы. – Немедленно в дом! И чтобы до конца отдыха находилась в поле моего зрения. И только посмей ослушаться, пожалеешь!
Не разжимая кулаки, Виктор резко распрямился и направился в бунгало, таща на себе акваланг горе-дайвера.
– Поторопись! – Крикнул через плечо, давая понять, что сдержит свое слово и будет водить ее за руку до момента прилета в Москву.
Лене ничего не оставалось делать, как подчиниться. Понурив голову и захлебываясь собственными слезами от пережитого страха и жестоких оскорблений, девушка медленно поплелась за рассерженным и не менее перепуганным мужчиной.
Дальнейший оставшийся отдых не предвещал ничего хорошего. Это понимал Виктор, это понимала и Лена. Но идти на примирение и делать первый шаг к попытке уладить конфликт никто пока не хотел.
Утро вечера мудренее, а пока единственным желанием обоих было лечь в кровать и закрыть глаза, оставляя в прошлом ужасные испытания, которые им принес этот день.
Глава 12. Гроза
Дни теперь тянулись неимоверно долго. Лена и Виктор полностью игнорировали друг друга, не делая никаких попыток на пути к примирению. Только холодное «здравствуй» утром и «спокойной ночи» перед сном нарушали тишину бунгало. Оставшиеся три дня Виктор полностью отдался работе, не покидая гостиной и не отходя от ноутбука. Лене же ничего не оставалось делать, как лежать возле бассейна с утра до вечера, да еще и с сотовым в руках.
– С телефоном чтобы не расставалась! – Рыкнул Виктор после того злополучного события.
– А плавать мне как?
– Это не мои проблемы, но только попробуй не ответь на звонок!
Вечером девушка возвращалась домой раньше обычного. Запиралась у себя в комнате, либо устраивалась удобно на веранде с чашкой ароматного чая, встречая закат. Она считала минуты до отъезда. Все происходящее стало ее напрягать и давить тяжелым грузом. Ей было нестерпимо больно встречать холодный взгляд Виктора каждое утро. Ожидая, что он извинится, она то и дело поглядывала в его сторону, но тщетно. Валковский как будто снова замкнулся в собственном мире, не впуская никого и не выпуская свое «Я». Каждый день Лена вспоминала Алекса. Его улыбку, красивое лицо, задорный смех. Скучала по его глазам, таким теплым и ярким. «Полная противоположность ледяным глазам Виктора». – Как-то раз подумала и закусила губу. Она многое обдумала и лишь в очередной раз крепко убедилась в том, что хочет быть с Алексом, но сомнения все равно терзали душу. Чувства измены и предательства не покидали юную голову. Ведь она вспомнила про Алексея только сейчас, после ссоры с Виктором, а до этого ни минутки не думала о нем. Ей было так хорошо на острове, что все мысли куда-то разбежались.
«Разве это честно?» – Спрашивала сама у себя. – «В голове сидел только этот напыщенный неотесанный мужлан…»
И это было чистой правдой. С Виктором в какой-то момент стало комфортно и спокойно. А тот случай, когда он ей душу открыл, вообще перевернул ее внутренний мир. Они сблизились за это время, как ни крути. По-своему, но сблизились. Прожить вместе почти неделю под одной крышей – это не пустяк. Не минутное помутнение. Это то, что оставляет след в душе и то, за что потом, возвращаясь мыслями, начинаешь благодарить Бога или проклинать судьбу. Это картина, написанная кистью мастера, это чертеж дизайнера, это первый кирпичик, заложенный для строительства небоскреба, это маленький кусочек жизни, маленький кусочек тебя, который либо канет в лету, либо разведет бушующее пламя.
Душа Виктора выворачивалась наизнанку. При мысли о том, как сильно, а что главное, на ровном месте, обидел девушку, во рту появлялся привкус горечи. Он одновременно хотел и не мог ничего исправить. Гордость, самолюбие, природное упрямство – называйте, как хотите, но от этого смысл не поменяется. Первый шаг он не сделал в тот вечер, не сделал на следующий день, не делал сейчас. В какой-то момент он уже было дернулся, приоткрывая рот, но вовремя осекся и вернулся к работе. Узнать, о чем думает девушка, что ее тревожит больше всего, стало для него навязчивой идеей. Он не остался равнодушным к ее слезам, которые она с трудом глотала, молча переставляя ноги и глядя в его спину. Виктор бил кулаком в подушку, называя себя мразью и подонком, проклинал свой язык и ненавидел весь мир, в том числе и ее. Виновность свою он не доказывал, итак знал, что перегнул палку, но и с Лены вины не снимал, слишком уж он переволновался. А отойти за мгновение после такого шока было совершенно нереально. Вот так и сидел он с утра до вечера, уткнувшись в монитор, не вникая, что на нем изображено. Тайком от Лены, когда она отворачивалась, смотрел на нее, но уже не злым взглядом, а каким-то полным надежды. Но стоило ей повернуться, как глаза загорались синим пламенем, отталкивая и пугая. И единственное, что радовало мужчину и девушку, единственное, что успокаивало и расслабляло – это скорый отъезд. К черту острова! Забыть все, как страшный сон! Вычеркнуть из памяти и никогда не вспоминать! Еще немного, и самолет доставит их в Москву, а там уже каждый по своим адресам…
Последний день на Канарских островах протекал быстрее, чем предыдущие. Он был посвящен сборам и всем мыслям о предстоящем перелете. Настроение усугубляла погода. С утра небо было затянуто тучами, море беспокойно выбрасывало волны на берег, а в воздухе стоял едкий и сырой запах дождя. Все отдыхающие разбрелись по своим бунгало и занимались тем, что смотрели спутниковое телевидение, попивая легкие дневные коктейли. Не нарушая общепринятой гармонии, Виктор и Лена предусмотрительно не выходили на улицу. Каждый занимался своим делом: мужчина – пересматривал биржевые предложения, а девушка щелкала пультом в поисках чего-либо интересного. К вечеру стало совсем скучно. Воздух как будто отяжелел, с трудом проникая в легкие. С моря дул легкий ветер, постепенно перерастающий в сильный и, набирающий скорость. Первые капли дождя смочили землю, когда время перевалило за полночь. Они огромными горошинами с тяжелым стуком упали на рассыпчатый песок, пробили морскую гладь, ударили по крыше, капля за каплей, окутывая остров прозрачной пеленой. Небо становилось темнее, тучи тяжелели, наливались свинцом, и создавалось ощущение, что мир поглотила тьма. Где-то вдали, наверное, с другой стороны острова, послышался первый удар грома. Затем еще один. И еще. Он приближался. Все сильнее и громче, сообщая о своем наступлении. В какую-то секунду все затихло. Звенящая мгновенная тишина проглотила кусок суши посередине огромного океана, окутывая в страшные цепи неизвестности. Напряжение росло с каждой секундой, а удары волн о влажный песок заставляли вздрагивать. Яркая вспышка, откуда ни возьмись, разрезала небо пополам. Разделила на две части острой, как лезвие стрелой. На секунду стало светло. Показалось, что день вернулся и прогнал прочь устрашающую тьму. Вторая, не менее огненная молния пересекла черную мглу. Раз…два…три…четыре…пять…шесть…. УДАР! Сильный, неимоверно громкий и мощный грохот разрывает на части некогда тихий райский уголок. Тучи черные, как смола, с грязно серыми перьями сходятся прямо в центре острова и начинают свой безумный танец. Как две дикие кошки закручиваются они, завязываются в плотный узел, привлекая новых «танцоров». Снова яркий свет. Передышка. Разбежались, повернулись, пронзили друг друга взглядом и с размаху ринулись в бой, сопровождая свои игры взрывами и диким необузданным рыком. Гром становится все сильнее и сильнее. Ветер завывает, поднимая волны и закручивая их. С неба водопад дождя топит землю, пробиваясь сквозь раскрытые ставни. Что это, природа сошла с ума, или умышленно устроила войну стихий? А сама тем временем восседает на троне, наблюдая за интереснейшей корридой. Но как распределены роли? Кто ведущий в игре за право владеть миром, а кто ведомый? Ветер? Он не щадит ничего и никого. Он своей скоростью превращает простые капли дождя в свинцовые, летящие с огромной скоростью пули. Он срывает соломенные крыши маленьких бунгало и поднимает вверх вереницы песка. Именно он разбудил, разгневал Посейдона, и тот, не медля ни секунды, грозно поднял свои черные воды, обрушивая на ни в чем не повинную землю. Это ветер сталкивает тучи, отчего все вокруг дрожит и распадается благодаря нереально высоким децибелам. Гул достигает такой мощи, что не выдерживают барабанные перепонки. Вот кто хозяин положения, вот благодаря кому на маленький, совсем неприметный на карте остров обрушились все стихии мира. Это он устроил здесь жестокие игры, совсем забыв о тех, для кого выдержать такое не под силу. Ему хорошо, ему легко, он свободен, он держит в страхе все вокруг, и, скорее всего, именно ему природа отдаст пальму первенства. В который раз он порадовал ее, в который раз он стал победителем, в который раз он напугал и заставил пасть перед ним на колени беззащитных людей…
Виктор уже было погрузился в сон, когда первые раскаты грома охватили остров. Секунды ему хватило понять, что гроза достигла катастрофических масштабов. «Ленка!» – пронеслось в отрезвевшей голове, и уже через мгновение он, распахнув дверь, влетел в ее комнату.
Страх сковал грудь девушки. Забившись в угол и поджав под себя колени, она дрожала, как маленький испуганный котенок, уставившись в пустоту расширенными до ужаса глазами. Зубы стучали настолько громко, что даже сквозь разыгравшуюся бурю до него доносился этот звон.
– Леночка. – Пересек комнату и упал перед ней на колени. – Леночка.
Максимум усилий и несколько минут потребовалось мужчине, чтобы разжать замок окоченевших от страха пальцев, охватывающих колени. Она ничего не понимала, не видела ничего вокруг. Зрачки, не меняющие размер, неустанно сверлили дыру в противоположной стене, а сердце, как будто остановилось. Его глухие, но сильные удары были настолько редкими, что мужчина похолодел. Недолго думая, Виктор вжал девушку в стену, закрывая собой от бешеной стихии.
– Леночка, успокойся. Все. Все, солнышко, я здесь. Я рядом. Тебя никто не обидит. – Виктор, как мог, пытался привести ее в чувства и обратить на себя внимание. Но, ничего не удавалось.
Лена была настолько испугана, что окружающий мир для нее превратился в какое-то нереально огромное черное пятно. Где-то издалека она слышала знакомый голос, но не знала, кому он принадлежит. Дрожь в теле усиливалась, а горло плотно обхватила колючая проволока, разрывая тонкую нежную кожу.
Виктору ничего не оставалось делать, как любым способом привести девушку в чувства. Он схватил ее за плечи и легко встряхнул.
– Лена! Лена!
Ноль внимания. Никаких эмоций. Полный ступор и абсолютная необратимость происходящего.
Виктор встряхнул еще раз, но сильнее – ничего. Еще раз – ничего. Она вообще не реагировала. Паника охватила мужчину, хотя он и понимал, что должен держать себя в руках, иначе ничего не добьется. Собрав всю свою волю в кулак и сцепив челюсти, он резко поднял девушку на ноги и встряхнул в последний раз. Очень сильно.
– Романова! Очнись! Слышишь меня?!
Продолжая пребывать в состоянии панического страха, девушка пару раз моргнула, постепенно возвращаясь в реальность, и полными слез глазами уставилась на Виктора.
– Ну, слава Богу! – Виктор заглянул в ее глаза и нежно улыбнулся. – Малыш, все позади, не бойся, я рядом, я с тобой. Ну, не надо плакать.
Как маленького ребенка проснувшегося ночью от кошмара, Виктор прижал девушку к своей груди. Повинуясь единственному желанию – чувствовать себя защищенной и не одинокой сейчас, она обхватила мужчину руками за талию и уткнулась носом в его широкую грудь. Плечи сотрясала беззвучная истерика, и уже через секунду по загорелой коже текли соленые реки, оставляя после себя мокрые дорожки.
Мгновение Виктор стоял, прикованный к месту. До него только сейчас дошло, что он успел натянуть только джинсы на голое тело. Ни рубашки, ни футболки на нем не было. Только обнаженная кожа и кусок синей ткани в области бедер и ног. От прикосновения девушки его тело прошиб электрический разряд, а мышцы начали сжиматься в конвульсиях. В горле все пересохло, язык прилип к небу, глаза почернели. Он превращался… Из заботливого старшего брата быстро, стремительно, он превращался в жаждущего мужчину. Тяжелое дыхание Лены поднимало ее грудь, и она с силой, резкими толчками касалась груди Виктора. Каждое прикосновение приравнивалось к огненной стреле, вонзившейся в сердце, легкие, печень.
Он перестал контролировать себя. Организм больше не подчинялся разуму. Его руки, обхватившие хрупкое тело, сжимались неразрывным кольцом, касаясь бархатной кожи изящной спины. Лена пошевелилась, случайно коснувшись губами его соска. Мужчина забился в агонии и, подняв голову вверх, прикрыл глаза. Крепко сцепив зубы, он прерывисто дышал, не соображая совершенно ничего и не отдавая отчета своим действиям и мыслям. На скулах, выделяя синие вены, до отказа заполненные кровью, гуляли желваки. Что-то, какая-то мысль, пошлая, грубая, дерзкая, била в виски, заставляя сердце колотиться со скоростью полета ракеты и силой пушечного снаряда. Оно вырывалось наружу, ломая ребра и причиняя нестерпимую боль. Его ноги онемели, пальцы были парализованы. Он видел ее: горячую, обнаженную, дико извивающуюся под ним. Ее, кричащую, как дикая кошка от экстаза. Ее, изливающую горько-сладкий сок на холодные простыни. Он видел себя: злого, жадного, проголодавшегося волка, загнавшего в угол свою добычу. Себя, рычащего от наслаждения. Себя, слизывающего с ее лепестков медовый нектар. Себя, разрывающего ее плоть и пронзающего ее до крика в сердце. Буря подогревала интерес и помогала дорисовывать сумасшедшие картины. Он даже не заметил, как его рука спустилась ниже, касаясь ее поясницы. Мир постепенно начинал тускнеть. Сейчас центр вселенной сосредоточился только в той, которая крепко прижималась к мужчине. Той, которая не подозревала о том, что он не просто находится на грани, не просто ходит по краю пропасти. Нет, это маленькая песчинка – только частичка всех ощущений. Боль, резко пронзившая пах, начала вырисовывать странные узоры, закручиваясь в тугой узел и доводя мужчину до крайней точки. Сколько он мог еще вот так стоять и терпеть, он не знал. Сердце продолжало разрывать грудь, качая кровь с силой самого мощного насоса. А та в свою очередь, как на формуле один, со скоростью звука пробивала себе путь мощными потоками к середине его естества. Тело напряглось до предела. Между ног ощущался такой дискомфорт, который можно было приравнять к боли на коже от раскаленного железа. Он пошатнулся, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Виктор умирал. Долгой, мучительной, проклятой смертью мученика. Сосредоточение его мужества и похоти горело огнем и набухало. Он закрывал глаза и мысленно касался языком ее груди, кусал соски, целовал живот, с силой сжимал ягодицы. Но больше всего ему хотелось услышать ее крик. Крик боли, перемешанный с безумной страстью от первого проникновения. Он обезумел. Он становился параноиком и радовался этому. Он забыл, кто она, что она значит для него, для его семьи, забыл, что считает ее маленькой и неопытной. Забыл все! Все, что касается всего чего угодно, кроме секса. Безумного секса! И ни где-то далеко, ни с кем-то, а именно с ней. Она была нужна ему здесь и сейчас. И потом: дома, в Москве, все время, пока не насытится, пока не перестанет ощущать пустоту.
Минута… На обдумывание этого ушла минута, а казалось, что вечность. Виктор плюнул на все, махнул рукой, желая получить все, что хотел и так, как хотел, когда громкий всхлип девушки вернул ее к жизни.
«О, Боже! Боже! Господи! Что я…. Я… Я же ее чуть не изнасиловал! Если бы не…. Я бы взял ее! Я был уже в шаге от этого!» – Его взгляд опустился на Лену, и только сейчас он понял, что они лежат на кровати, а девушка продолжает прижиматься к нему и часто дышать. – «Но, как? В кровати? Когда? Господи, я же ее мог испугать! Да что же это такое! Что на меня нашло? Господи, я тварь! Я мразь и подонок! Я – законченная скотина и выродок! Да как я мог вообще подумать о таком, а тем более, сейчас, когда она дрожит от страха! Ублюдок! Какой же я ублюдок!». – Продолжая покрывать себя самыми последними словами, Виктор поднялся и сел на кровати.
Все это время Лена дрожала как осиновый лист. В какой момент эта дрожь перестала контролироваться страхом, девушка не поняла. Ей стало тепло от объятий Виктора. Спокойно от его нежных и заботливых слов. И как-то не по себе, когда его пальцы коснулись поясницы. Тело начала заполнять приятная истома, всхлипы превратились в еле слышные стоны. Такие тихие, что мужчина даже не заметил. Твердый бугор, упирающийся в ее живот, вызвал приятное покалывание внизу живота, заменяющееся сладкой тяжестью. Его запах проникал в нос, обжигая горло, а солоноватый вкус заставил онеметь язык. Лена в ужасе наблюдала за происходящим. Как будто она покинула свое тело и теперь стояла в стороне, внимательно рассматривая двух людей, жаждущих слиться воедино. Лена, конечно же, не понимала, что это за ощущения и чувства, почему ей так хорошо и странно одновременно. Почему между бедер вдруг стало влажно, а колени подогнулись под тяжестью веса. Почему она никак не хотела, чтобы он отпускал ее сейчас. И почему, ей было совершенно наплевать, где сейчас Алекс, с кем он, и вообще кто он. Рядом его нет. Рядом оказался не он, а Виктор. Тот, кто спас ее, кто закрыл ее своим телом, кто защитил ее от страха, который с детства преследовал, не выпуская из своей паутины.
Но, стоило Виктору расцепить кольцо своих рук и резко дернуться в сторону, как волна паники снова накрыла с головой. Буря не затихала. Ветер все также бушевал, дождь хлестал по стеклам, молния разрывала небо.
Приоткрыв глаза, Лена внимательно посмотрела на Виктора. Он как каменная статуя сидел на краю кровати, обхватив голову руками и шепча что-то неразличимое. В ту же секунду очередной раскат грома пронзил тишину. Девушка вздрогнула и сжалась в комок, дрожа всем тело.
– Знаю, милая, знаю. Это скоро закончится, потерпи. – Забыв обо всем на свете и о том, что он дрянь, мужчина снова оказался рядом, прижимая ее к себе.
«Просто держи себя в руках, и все будет отлично! Это помутнение рассудка! Это злые игры разума! Не поддавайся! И не смей, слышишь, не смей ее бросать сейчас одну!» – Мужчина повторял, как заученную из затертого до дыр учебника теорему, фразы, благодаря которым появлялась хотя бы призрачная надежда на то, что он сможет контролировать свой X-фактор.
– Не уходи, пожалуйста. Не бросай меня. – Голос девушки, такой неуверенный, с хрипотцой, сладкий, как клубничное варенье, приятный, как фортепианная музыка разнесся по комнате. Мужчина прикрыл глаза, борясь с собой из последних сил. Ему безумно хотелось остаться, и в тот же момент он жаждал бежать отсюда. Бежать далеко! На край вселенной! Чтобы никогда, ни при каких условиях не дать себе повода слететь с катушек и уничтожить одновременно и себя, и ее.
– Я не уйду, обещаю. – Он лег за ее спиной и притянул к себе, обнимая одной рукой за талию. – Засыпай. Твой сон никто не потревожит. Я буду его оберегать.
Лена постепенно погрузилась в царство тишины и сладких снов. Ее веки еле трепетали, а на лице играла умиротворенная улыбка. И как жаль, как жаль, что она не стала свидетелем того, что повторилось через много лет. Тогда, будучи маленькой девочкой, она успокаивала его в день похорон отца, проводя крохотной ладошкой по густым волосам. Сегодня, сейчас, он, своей большой мужественной рукой касался ее золотых прядей, стараясь утешить и уберечь от невзгод.
– Не бойся, солнышко, и больше не плачь. Если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом, не смотря ни на что. – До утра Виктор обволакивал ее нежными словами, не убирая руки и ласково гладя ее светлые, беспорядочно разбросанные по подушке волосы.
– Все будет хорошо…
Глава 13. Перелет
Огромный белый авиалайнер постепенно набирал высоту, возвращая Виктора и Лену в Москву. Позади оставалась райская земля с изобилием красочных воспоминаний. Впереди – угрюмая, серая неизвестность и множество вопросов, на которые пока не существовало ответов…
Виктор озадачено, с долей грусти смотрел в иллюминатор. Столько всего произошло за эту неделю: радость, грусть, обида, боль, желание. Последнее больше всего наводило зеленую тоску. Ведь изначально план был ясен, как Божий день. Отправить Лену на остров, подставить Алекса и получить, наконец-таки, долгожданный контракт. Все бы ничего и, наверное, так бы и было, если бы черт не дернул его прилететь за Леной. Конечно, он чувствовал себя не в своей тарелке и долго думал, как ей все преподнести, но находился в полной уверенности, что поступает правильно. Это было тогда, а сейчас он уже не мог дать такой сто процентной гарантии в содеянном. Ведь, не приедь он на Канары, его план сработал бы. Лена, пробыв здесь одна целую неделю и, узнав, что Алекс ее обманул, никогда не простила бы ему этого. И все! Контракт в руках Виктора. Все так, да не так. Его прилет все испортил. Вначале он не обращал на девушку внимания, потом ему стало интересно общаться с ней, а под конец он ее чуть не изнасиловал – отличная постановка спектакля «Как все провалить в одно мгновение». И роли распределять не надо: один герой и уйма его нелепых сцен. Вопрос теперь заключался в другом. Как все вернуть на круги своя? Он продолжает относиться к Лене, как к сестре – это позиция номер один. Он ее страстно желал несколько часов назад – номер два. И, наконец, он не хочет, чтобы она была с Алексом – три. Последнее – самое интересное…
«Что теперь для меня важнее: мое мужское эго или многомиллионный контракт? С одной стороны, мне с Леной интересно, с другой – не настолько, чтобы увлечься ею. Да ну, это смешно. Хотеть – да. С этим я, к сожалению, ничего сделать не могу. Ночь, гроза, ее тело – да любой бы на моем месте голову потерял. Я еще молодец, что сдержался. А вот симпатия – это уже не про наши отношения. Если их вообще можно так назвать. Кроме заботливых чувств старшего брата я не испытываю ровным счетом ничего к этой белокурой нимфе. О любви я говорить не буду. Не хочу оскорблять это светлое чувство своими грязными помыслами. Вроде все разложил по своим полкам, но что-то не укладывается в голове до конца. Если я ее не люблю, а я ее не люблю – это точно, и не хочу быть с ней – тем более, то почему тогда меня цепляет мысль, что она сойдется с Алексом? Нет, не потеря контракта, а их отношения. Она же станет принадлежать ему целиком и полностью – это как-то начинает беспокоить. Я приложил столько усилий к этой авантюре, обманул девушку, подставил брата и в итоге запутался. А, может, я накручиваю себя? Может, ничего и нет? Я просто вернусь в Москву, позвоню одной из своих знакомых, проведу отлично ночь, удовлетворю себя и перестану думать черт знает о чем и о ком. Это выход! А пока мы летим, нужно хорошенько подготовиться к дальнейшим событиям.
Алекс… Алекс… Алекс… Алекс... Ты, братишка, как кость поперек горла. Всю жизнь был лоботрясом. Мамочкин сыночек с обложки журнала. Ни одной копейки собственным потом и кровью не заработал. Не жизнь, блин, а малина: показы, фотографы, модели, силикон. Тьфу! Аж противно. Отец в гробу переворачивается, наверное. Еще бы! Любимчик семьи – ни рыба, ни мясо. И к тому же еще и потенциальный юбочник. Да он из многомиллионной толпы, состоящей из всех мужиков и одной женщины, с мешками на головах, эту женщину с закрытыми глазами и зажатым носом найдет. Казанове и не снилось столько дам, сколько побывало у Алекса в постели. Эх, мама, где-то мы все очень сильно проштрафились, что-то упустили и вовремя не заметили. Хотя… В семье, как говорится, не без урода. Ладно, это все лирика, и жизнь Алекса – это только его жизнь. Но вот Лену, мне жаль. Неужели она не видит, какой он? Бабник, развратник, не знающий цену любви, не испытывающий уважения ни к кому и ни к чему. Меня удивляет, что она, будучи очень рассудительным человеком и далеко не глупой девушкой, так легко поддалась его чарам. Разобьет ей сердце, и на этом все закончится. И что они все в нем находят? Ведь кроме смазливой внешности там нет ровным счетом ничего. А, собственно, чего я лезу в это? Это ее жизнь, ее мозги. И то, что в них происходит, меня никак не касается. Пусть сама обжигается, может, жизнь чему-то научит. Черт! Да не хочу я, чтобы она обжигалась! Не хочу, чтобы наступала на грабли, которые рассчитаны на дур с силиконовыми мозгами. Но и контракт я тоже не хочу терять. Я так долго шел к этой цели. Все скурпулезно рассчитал, все взвесил, и отступать уже некуда. Вот если бы не Катя, можно было бы побороться с самим собой. Еще одна несчастная. Влюбилась без памяти. И угораздило же ее. Мне, конечно, это на руку, а вот ей с ним жить и терпеть все его выходки и шатания по бабам. Нет, перевелись-таки мудрые женщины. Подавай им всем красоту и лживые красивые слова. Потом в подушку рыдают, вены вскрывают, умирают от несчастной любви, а пошевелить мозгами заранее не могут. Так, что-то я не в то русло! Тут проблема назревает, а я черти о чем думаю. На неделю я умудрился этих голубков развести, а дальше что? Как их разлучить навсегда? Зная Алекса, уверен, что так просто он от Лены не откажется. Будет, как коршун вокруг нее кружить, пока не добьется своего. Конечно, пока она не узнала, что у него есть невеста и именно с ней он провел эти семь счастливых дней. Как же рассказать ей об этом? Лерка будет молчать, в этом я уверен на все сто, мама вообще не лезет в такие дела, предпочитает оставаться в стороне, а я не могу. Да и как? «Лена, я забыл тебе сказать, что у Алексея есть невеста?» – Бред! Сразу поймет, что я намеренно молчал. Лучше потом сказать, что не имел права лезть, что это только их дело, чем разгребать чужое грязное белье и чувствовать себя виноватым. Я подожду пару дней. Присмотрюсь. Если Алекс сам ей не скажет, поговорю с ним. Уж кто-кто, а я смогу найти его ахиллесову пяту и надавить на живое. Туда-сюда, и все устаканится. Лена его не простит, Алекс женится на Кате, а у меня будет выгодный контракт. Осталось только набраться терпения и выдержки.»
Из тяжелых мыслей Виктора вывело легкое прикосновение к плечу. Он напрягся, как гитарная струна и отвернулся от иллюминатора. Рядом с мужчиной мирно посапывал белокурый ангел, совершенно случайно во сне склонив свою голову на сильное мужское плечо. Ее волосы разметались и щекотали его шею. От них исходил приятный весенний аромат лесных цветов и миндаля. Мужчина громко сглотнул, болезненно вспоминая ощущения прошедшей ночи. Едва-едва, стараясь не побеспокоить девушку, коснулся губами светло золотого шелка, прикрывая от наслаждения глаза. Все мысли, пришедшие в голову за последние тридцать минут, тут же рухнули в пропасть, уступая место необузданному желанию и сильной страсти. «Господи, опять…» – прохрипел и, откинув голову назад, зажмурил глаза…
Такой же белый и не менее огромный самолет, с конечным пунктом в Москве покидал Мальдивские острова. Двое молодых людей, Алексей и Катя, навсегда расставались с местом, где провели самые ужасные семь дней своей жизни. И, если Катю одолевали мысли о том, что случилось с женихом и что является причиной его омерзительного поведения и испорченного настроения, то Алекс мысленно уже был в России, желая поскорее увидеть Лену. Длительный перелет действовал на него, как красная тряпка на быка. Он вообще не жаловал самолеты, а тут так много времени придется провести в облаках, да еще и с Катей. Оставалось только погрузиться в сладостные мысли о предстоящей встрече с очередной своей пассией, которую считал именно той, которую послали небеса. Попытка за попыткой, Алекс старался сосредоточиться на образе Лены, но он получался каким-то размытым и скомканным. Вместо этого в голове отдельными кадрами со скоростью в пару секунд сменялись события, произошедшие на острове. Они мертвым грузом ложились на каменное сердце парня, заставляя его шевелиться и беспокойно стучать…
«Да, Алекс, ну ты и мразь! Эта поездка не должна была ничем омрачаться, а я ее превратил в ад для Кати. Я же искренне надеялся, что наконец-таки нашел свою половинку. Ту единственную, с которой проживу жизнь и состарюсь. Она потрясающий человек. Добрая, отзывчивая, порядочная. Любит меня, в конце концов. И чем я ее за это отблагодарил? Весь отдых думал о другой. Представлял, как буду ласкать и целовать другую девушку. Телом я был с Катей, а вот сердцем и душой с Леной. Хотя… Иногда мне кажется, что у меня то и сердца нет. Я, наверное, инопланетянин. Все мои друзья – мужчины как мужчины. У них семьи, дети, любовь. А что есть у меня, кроме кучи баб, готовых друг другу глотки перегрызть за один лишь мой взгляд? Противно как-то и неправильно, наверное. Но, я такой, какой есть. Нет! Каким меня сделали. Это не моя вина. Я не напрашивался. Вот если посмотреть назад, в прошлое, как протекала жизнь. Будучи маленьким ребенком, я заставлял прохожих оборачиваться со словами «Как из рекламы». Ну, что есть, то есть. Глядя на свои детские фотографии, теперь я их понимал. Огромные глаза, потрясающая улыбка, чистое ангельское лицо. Такой себе маленький Бог, сошедший с Олимпа. Дальше – куда лучше. В четырнадцать лет по мне с ума сходили все девчонки школы. Этим я заработал ненависть мальчишек-одноклассников и полный бойкот с их стороны. Да я им просто шансов не оставил. Ха, наивные. Кому они хуже сделали? Всю жизнь я чувствовал себя как рыба в воде в компании женщин. Мне было легко с ними найти общий язык, а уж заинтересовать – вообще труда не составляло. Меня забрасывали любовными записками, на День святого Валентина каждый год я приносил домой кулек, полный открыток в виде сердечек. Каждая из них отдельно поздравляла меня с Днем защитника Отечества. От неимоверного количества мягких игрушек разного размера моя комната превратилась в детский магазин. Продавай – не хочу! Дальше было сложнее. Десятый и одиннадцатый классы – это мой расцвет. Я стал похожим на парней с обложек дорогих глянцевых журналов, а некоторых вообще переплевывал. Внешность теперь стала моим оружием. Я долго боролся и не обращал на это внимания, пока не понял, что это моя путевка в жизнь. В отличие от своего брата Виктора, я не испытывал рвения к офисной работе. Да мне вообще было все равно, как и чем они деньги зарабатывают. Главное, что семья не нуждалась, а наоборот даже купалась в деньгах. Мне свою законную долю выделяли каждый месяц. Плюс, я всегда мог надавить на слезу моей доброй маме и получить вдобавок еще пару сотен долларов. Что-что, а родители меня баловали. Любой мой каприз с детства выполнялся. Я же второй ребенок в семье, а значит, – самый любимый. Виктору меньше повезло, чем мне. Его заставляли хорошо учиться, готовя на пост заместителя директора. Ему не позволялось развлекаться как мне и вести фривольную жизнь. Он как-то упомянул в разговоре, что родители слишком уж мне потакают, а вот его держали в ежовых рукавицах. А что, собственно, плохого? Меня знает полмира. Я не покидаю обложек и первых страниц самых популярных в Европе и Америке журналов. У меня вереница поклонниц и все это я «заработал», не прилагая особых усилий. Мне нравится вертеться перед камерами, давать интервью и чувствовать, что заткнул Бога за пазуху. Так, о чем это я? Кто виноват? Ага! Так вот. За последний год я поменял три школы. Родители невменяемых девиц толпами ходили в школу к директору и требовали, чтобы меня отчислили. А все потому, что, пытаясь заработать мое внимание, они любую ссору переводили в драку с криками и вырванными волосами. А ведь я, заметьте, ничего никому не обещал. Так…просто…цветы одной подарил, на свидание другую пригласил. Подумаешь, криминал! Но самым главным было то, что меня обожали учителя. Это нонсенс. Я не учился вообще, прогуливал, получал двойки и все равно был их любимчиком. Всему виной мое дьявольское обаяние. Ну не виноват же я в том, что знал заранее, какой к кому нужен подход, когда сделать томный и несчастный взгляд. А они таяли. Таяли как снежинки на ладони, постепенно попадая под чары моего бархатного голоса и безумной опытности.
