Текст книги "Песчинка на ветру (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Глава 15
Я долго думала, стоит ли предупредить Артема о своем визите. Решила, что стоит. Он сделал для меня столько хорошего, зачем ему создавать дополнительные волнения? Мужчина не стал меня отговаривать, хотя и не понимал, о чем мы можем разговаривать с Денисом.
Проснувшись в шесть утра, я стойко дождалась обеденного времени. Денис пригласил меня в дом, но предложил пройти не в гостиную или столовую, а в одну из боковых комнат.
– Это спальня Романа, – догадалась я.
– Да. Его комната. Можешь посмотреть. Ты пьешь кофе? Составишь мне компанию?
Денис долго не возвращался, словно зная, что мне хочется побыть одной. Когда он вернулся, я сидела на краю кровати. Протянув мне чашку, он стал возле окна.
– Отец бросил нас с матерью, когда мне было пять лет. Уехал куда-то в Сибирь, где и родился Роман. Впрочем, его мать он тоже бросил. Больше мы о нем ничего не слышали. Роман вырос в очень глухом и суровом месте. Если дети его возраста играют с игрушечным оружием, то он досконально знал настоящее. Возможно, ты и не знаешь, но его мать умерла достаточно молодой от разлившегося аппендицита. Слишком поздно обратилась за медицинской помощью, которая от их жилья находилась за пятьдесят километров. Возможно, именно тогда он решил стать врачом. И поступил в ближайший институт. Сразу же нашел себе подработку. И в горячую точку он поехал потому, что там хорошо платили. Я его нашел вскоре после того, как он сбежал из плена. Предложил свою помощь. Он не отказался, но еще два года мы почти не общались, я не знал, чем он занимается. Он сам приехал сюда и стал со мной работать. Очень долго мои сотрудники не знали, что Роман является моим родственником. Это было его желанием.
Он не говорит о своем прошлом, словно его и не было. И сам не идет ни с кем на сближение, не объясняя причин. Когда я думаю о нем, мне кажется, что существуют два Романа. Мой брат, которого знаю я, и которого знаешь ты. Возможно, таким его знала мать. И второй человек, рожденный жестокостью и несправедливостью этого мира. Человек, которого я никому не пожелаю узнать.
– Денис, – я посмотрела на него. – Вы сказали мне неправду. О командировке Романа?
– Да. Я точно не знаю, где он и чьи интересы защищает. Но это место там, где сейчас идет война.
Я не могла поверить его словам. Нет, я ошибалась, неправильно понимая смысл сказанных мне слов.
– Денис, что вы сказали?
Он вздохнул:
– Роман вот так уезжал, не предупредив даже меня, уже несколько раз. Но возвращался. Война – это сама дьяволица. Солдаты – её любовники. Но те, кому она сохраняет жизнь и приближает к себе – её возлюбленные мужья. Она никогда не отпустит их от себя. Ни одна женщина не сможет её победить. Смирись с этим, Эмилия. Не становись на её пути. Иначе погибнешь.
Он говорил хорошо и правильно. Такой спокойный, рассудительный, уверенный в себе, совсем не похожий на Романа. Я ушла от него, чувствуя легкость и умиротворение на душе. Решила не возвращаться улицей, а пошла возле реки, узкой извилистой тропинкой. Стоял погожий августовский полдень. Все вокруг замерло в сонливой жаркой дремоте. Даже река не шумела, обмелев по краям и лениво накатывая легкую рябь. Я шла медленно, думая о Романе, вспоминая свои дни в больнице, которые он провел со мной. Неважно, насколько плохо мне было тогда! В те дни он был моим. Если боль и он идут рядом, значит, я согласна!
– Привет, – голос, неожиданно вторгшийся в мои мысли, я узнала и посмотрела на говорящего.
– Привет, – произнесла в ответ.
– Гуляешь?
Очень болела голова. Сознание путалось. Перед глазами все расплывалось, предметы не принимали четкую форму. Где я? Что произошло? В какой раз прихожу в себя? Меня несколько раз ударили ладонью по щеке. Грубый голос произнес:
– Давай, спящая красавица, просыпайся. Пора приходить в себя, а то окончательно мозги откажут. Помнишь, как тебя зовут?
Я помнила. Как и то, что приходила в себя уже не в первый раз. Кажется, меня кормили, заставляли мыться и ходить в туалет.
– Кто вы?
– Твой личный телохранитель, – загоготал мой спутник. – Черт. Ты обратно обмочилась. Стаскивай эти тряпки и иди в душ. Наверное, доза для тебя многовата. И без глупостей.
После прохладного душа, во время которого мой конвоир все время пялился на меня, мне стало лучше. Я рассмотрела, что мужчина чуть выше среднего ростом и выглядит ничем не примечательно. Заурядная внешность, равнодушное выражение лица.
Одежды не было. Я завернулась во влажное полотенце. Но есть мне не хотелось, сразу подступила тошнота.
– Ладно, не ешь, нам еще ехать, – разрешил мой спутник. – Старайся больше пить. Если станешь похожа на старуху, подойдешь лишь для захудалого борделя. Это твой приговор.
Пока его не было, я немного пришла в себя. Последнее, что я помнила – встреча с кем-то по дороге домой. Дальше воспоминания сильно путались. Из слов своего конвоира, я уже поняла, что меня банально похитили и везут куда-то за границу. Был заказ на девушку определенного типа, но она покончила с собой в дороге. Пришлось срочно искать замену. Я подходила под общий типаж. К тому же, мой похититель был уверен, что я являюсь девушкой. Вторым критерием отбора было обязательное знание английского.
Пока я пыталась вспомнить другие подробности, вернулся мой сопровождающий с новой одеждой. Длинная юбка и закрытая блузка. Он вновь уселся за еду и снизошел до объяснений. Из них я поняла, что мы в пути уже три дня. До этого меня перевозили в специально оборудованном тайнике грузовой фуры. Теперь надобность в ней отпала. Дальше можно было спокойно ехать на легковой машине.
– Поспи, – посоветовал мужчина и вновь уколол мне что-то в плечо.
– Это Египет, – сказал он, когда утром мы сели в машину. – Здесь мы пересечем границу с Сирией и посылка доставлена.
– К кому вы меня везете?
Мужчина поморщился.
– Сама увидишь. Наш постоянный клиент. Если оправдаешь все его ожидания, сможешь жить.
Я почувствовала, как ледяная ладонь страха сжимает моё сердце.
– И сколько девушек уже не оправдали его ожидания?
– Ты седьмая, насколько известно мне. Стоит приплюсовать еще столько. Хотя, может дело и не в нём. Здесь же кругом война.
– Отпустите меня. Моя семья имеет достаток. Я знаю, что вам заплатят хорошие деньги. Больше, чем ваш заказчик. В несколько раз.
Он равнодушно посмотрел на меня.
– Когда ввязываешься в этот бизнес, детка, нужно думать не только о деньгах. Мы должны выполнить заказ, чтобы не пострадала наша репутация. Если дали слово клиенту, значит, нужно его сдержать. Я из тех, кто понимает, что деньги на том свете уже не нужны.
– Как вы живете с этим? Ломая столько судеб!
– Заткнись!
Чем больше моя голова прояснялась, чем сильнее мне становилось страшно. Из просмотренных фильмов, слышанных историй, публикаций в газетах, я хорошо представляла, что меня ждет. А еще лучше я понимала, что мне этого не вытерпеть. Я не подходила на роль сильной героини из подобного фильма. Мой проводник тщательно следил не только затем, чтобы я не сбежала, но, и чтобы не наложила на себя руки. Видимо, хорошо учился на собственных ошибках.
Прежде, чем пересечь границу Египта со стороны Сирии, мы остановились в чьем-то семейном доме. Женщина – арабка и её две молоденькие дочери отвели меня в ванную и бросили чистую одежду. Они не обратили никакого внимания на мои мольбы и слезы. В их темных глазах я не увидела сочувствия.
Глава семьи, мужчина в возрасте, толстый, неприятный терся об меня целый час, щипая своими жирными пальцами, пока его не остановил мой конвоир.
– Хватит, Хасан, – произнес он на английском. – Девушка уже обещана. Ты наставишь ей синяков, и мне придется объяснять, что товар не испорчен.
– В следующий раз привезешь такую же моему сыну, – ответил Хасан. – Мальчишка уже вырос, пора становиться мужчиной. Пусть посмотрит на неё, я тебе заплачу. От наших глаз она не испортиться!
Несмотря на мои мольбы, конвоир согласился. Такой же неприятный, как и отец, мальчишка лет шестнадцати стал щипать моё тело.
– Пусть он возьмет её сзади, – настаивал Хасан, вытащив пачку стодолларовых банкнот. – Никаких следов не останется! Кто тебе еще столько заплатит! Смотри, как мальчик распалился!
– Она может рассказать, – не решался мой спутник, жадно глядя на деньги. – Её хозяину это не понравится.
– Она будет молчать, – уверенно заявил Хасан. – Это, в первую очередь, навредит ей. Сразу отправят в бордель или отдадут солдатам. Слышишь, девка?
Для моего спутника этот аргумент оказался убедительным. Я поняла это по выражению его лица. Он еще ничего не сказал, а Хасан уже опрокинул меня к себе на колени, раздвигая ягодицы. Его вспотевший палец стал проникать мне в попу. Я дико закричала, пытаясь вырваться.
– Никаких следов, – напомнил мой спутник.
– Сильная девка, – вспотел Хасан. – Сейчас мы её свяжем, чтобы не вырывалась. Сын, пусть мать даст мягких полотенец.
Я стала яростно сопротивляться, понимая, что, когда парень вернется, им уже ничто не помешает. Мужчины вдвоем набросились на меня, пытаясь удержать.
Глава 16
Неожиданно все прекратилось. Я упала на пол, глядя, как в комнату возвращается мальчишка. За ним шли три человека, вооруженные самыми настоящими автоматами. Лица скрывали маски. Первое, что я увидела, это их ноги, обутые в тяжелые высокие берцы, оказавшиеся на уровне моего лица. Сильные, натренированные тела угадывались под светлыми камуфляжными костюмами. Сверху были надеты бронежилеты.
– Арслан! – Хасан стал на колени, кланяясь одному из вошедших. – Сынок, поприветствуй господина должным образом.
– Развлекаешься? – на хорошем английском спросил один из вошедших. – Заказал сыну подарок?
Под подарком, вероятно, имели в виду меня.
– Нет-нет, мой господин. Лишь оказал приют одному хорошему человеку.
Между тем Арслан заметил толстую пачку денег, которыми Хасан хотел рассчитаться за меня. Даже под маской было видно, как сверкнули его глаза.
– Ты щедр с хорошими людьми, Хасан. Мне же ты в помощи отказал. Это значит, что я плохой человек?
– Что ты, господин! Эти деньги принадлежат моему гостю. Аллах все видел!
– Он прав, – негромко добавил один из пришедших мужчин. – Аллах все видел. Можно спросить у девушки. Она здесь не по доброй воле, лгать не станет.
Я узнала его голос. Только не верилось, что он мог принадлежать Роману. Это не мог быть Роман! Наверное, от вколотых лекарств мой рассудок действительно помутился.
– Спроси, Рахман, – разрешил господин.
Рахман сдернул с кровати покрывало, присел, набрасывая его на меня, ели слышно шепнул на ухо:
– Чтобы не случилось, не показывай, что мы знакомы, – и громко добавил. – Чьи это деньги, девочка?
Мне пришлось подавить всхлипы, прежде чем ответить:
– Хасана. Он хотел рассчитаться ими с человеком, который меня похитил.
– Тебя везли к нему? – спросил Арслан.
– Нет. Я не знаю, к кому.
– За что же он собирался рассчитываться? – не отставал Арслан.
– За то, что его сын, сможет меня…, – я не могла закончить фразу. – Они не хотели, чтобы оставались следы.
– Кому везли девушку? – закричал Арслан, ударяя ногой моего конвоира. – Отвечай, немедленно! Кому ты хотел подсунуть испорченный товар!
Тот молчал, и Арслан нанес еще несколько ударов. В его руках взметнулся автомат, но Рахман придержал его.
– Тебе, господин, – выдохнул Хасан.
– Это всегда успеется. Они не успели ничего сделать девушке, но её продавец…. Если он так быстро уступил просьбе Хасана, не воспользовался ли он ею сам? – предположил Рахман и вновь присел возле меня. – Он ведь был с тобой, как мужчина? Ответь.
Я не знала, зачем Роману такой ответ, но понимала, что это нужно было сказать.
– Да.
Я так и не узнала имени сопровождавшего меня человека. Автомат Арслана оборвал его жизнь. Что-то хорошее в сегодняшнем дне. Я не знала, что будет со мной, но этот человек больше не сломает ни чью судьбу! Конечно, на его место придут другие, но одним шакалом стало меньше. Никогда не думала, что буду радоваться чьей-то смерти.
– Мой господин, ты поверил словам неверной девки, – запричитал Хасан.
– Ей незачем врать, – произнес Рахман. – Это легко проверить.
– Ты же не врешь нам? – спросил Арслан у меня.
– Нет. Пожалуйста, не надо.
– Стерегите их. Найдите жену и дочек, – приказал Арслан своим спутникам. – Девочка, ты видела, откуда он доставал деньги?
Говорить я не могла из-за страха, лишь кивнула, указывая на кровать. Двое мужчин легко её переставили. Все увидели сейф. Когда его открыли, он оказался почти доверху наполнен пачками с деньгами. Насколько я поняла это были стодолларовые купюры.
– Пока что мне врешь лишь ты, мой соратник, – покачал головой Арслан. Несколько минут он смотрел на испуганно дрожащих девушек и женщину, которых вытащили из кровати, затем приподнял покрывало, рассматривая меня. – Такая хрупкая, миниатюрная, светлокожая с удивительным цветом волос, напоминающим старинное золото. А все старинное золото является настоящим. Она бы понравилась мне. Посмотри её, Рахман. Я хочу это увидеть собственными глазами.
Кровать загораживала нас от остальных. Но я вцепилась в покрывало, пытаясь в него завернуться.
– Не вреди себе, – предостерег меня Рахман и стянул покрывало. – Не заставляй делать тебе больно.
Я зажмурила глаза, когда они наклонились над моими бедрами. Пальцы Романа были осторожны, Арслана – намного грубее. Он двигал ими резко и глубоко, словно не веря очевидному факту.
– Она ни в чем не виновата. Хватит её мучить, Арслан, – негромко произнес Рахман.
– Она нравится тебе? – внимательно глядя на него, спросил господин.
– У меня давно не было женщины. Я бы оставил её себе.
– Мы заберем её в лагерь.
– Я никогда и ни о чем тебя не просил, – сказал Рахман. – Я хочу, чтобы она принадлежала мне одному, не всему лагерю.
– Ты заслужил подобную просьбу. Мне не тяжело её исполнить. Пусть будет с тобой, пока не надоест. Я хочу, чтобы ты взял её прямо сейчас.
Я не вырывалась, но сильные пальцы Арслана впивались в мои плечи. Я чувствовала его учащенное дыхание на своем лице. Закрыв глаза, я знала, что он смотрит за каждым движением Романа. Мне не было больно. Так же, как я узнала его голос, мое тело помнило его плоть.
– Она бы мне понравилась, – вновь повторил Арслан. – У женщины никогда не бывает одного мужчины. Чтобы выжить, они пристраиваются к любому, когда понимают, чем могут его заинтересовать. Ты лишил меня этого, Хасан. Ты предал меня. Я был с тобою добр. Обещал хорошо выдать замуж твоих дочерей. Пожалел твоего сына, когда ты говорил мне, что он слишком молод для воинской службы. А портить моих девочек, он не молод?! На это у него хватает сил и смелости. Вы долго смеялись за моей спиной? Потеряли страх от моей доброты?!
Тело Романа дернулось, выплеснув мне на живот горячую жидкость. На несколько секунд он замер, прижавшись губами к моей шее. Черные глаза Арслана сверкнули в прорезях маски.
– Тебе хорошо, мой верный товарищ? Дай мне почувствовать то же. Все продается и все покупается. За все нужно платить. Наслаждайтесь, мои верные соратники. Пусть никто не считает меня слабым.
Вместе с Романом их было пятеро. Двое мужчин набросилось на дочек Хасана. Арслан держал сына Хасана, перекинув его тело через свои колени. Как час назад Хасан держал меня для своего сына. Теперь они кричали вдвоем, каждый раз, как мощное тело третьего бойца врезалось в ягодицы парня.
Я тихонько лежала, завернувшись в богатое покрывало, все еще надеясь, что мне снится кошмарный сон. Мужчины не побрезговали и женой Хасана, которая только разменяла четвертый десяток и выглядела хорошо. Я не знала, могла ли она мне помочь, когда я её просила, но хорошо помнила, что в её глазах так и не увидела сочувствия.
Забытый всеми Хасан потянулся к брошенному автомату. Я не могла ничего сделать, лишь закричать:
– Рахман!
Он мгновенно все увидел. Через секунду его кинжал пригвоздил плечо Хасана к полу.
– Ты еще хотел меня убить, – позже бросил ему Арслан и сплюнул на мужчину. Достал кинжал, вытер об одежду раненого и вернул Рахману.
– Забирай свою девчонку, если еще не передумал.
– Не передумал, – Роман поднял меня на руки, вместе с покрывалом и отнес в другую часть дома. Поставив меня на ноги, он стал открывать комнату за комнатой, пока мы не оказались в одной из тех, что принадлежала молодым девушкам. – Все вопросы потом, Эми. Сейчас нужно найти во что тебе одеться и взять подходящие вещи с собой. В лагере нет женской одежды и модных бутиков тоже. Соберись, я знаю, ты сможешь.
В шуфлядах шкафа нашлось несколько новых комплектов нижнего белья, один из которых я тут же надела. Мужчина бросил на кровать пару маек, брюки, головные платки. Надев одну из маек, я натянула удобный спортивный костюм. У меня и дочек Хасана были похожие фигуры, поэтому одежда подошла по размеру. Даже обувь.
– Нормально, – решил Роман, бросив на меня быстрый взгляд. – Надевай кроссовки и повяжи платок. Не зачем на тебя всем пялиться.
Оставшуюся одежду он запихал в большой пакет и взял с собой. Я пошла за ним, крепко вцепившись в его руку. Мы сели в большой внедорожник. Машина была рассчитана на семь мест, и нам выделили заднее сиденье. Уже сев вперед, Арслан неожиданно пересел к нам.
– Ты вновь спас мне жизнь, Рахман. Я буду это помнить.
– Не я, а она.
– Она бы мне понравилась, – в третий раз вздохнул господин.
Я почти ничего не разглядела по дороге. Рахман завёл меня в отдельно стоящее небольшое строение, потом в одну из комнат. Она оказалась небольшой, почти ничем не обставленной. Твердая кровать не дотягивала в размерах до двухспальной.
– Белье не настолько чистое, как ты привыкла, но здесь спал только я, – произнес Роман. – Удобств никаких, туалет на улице. Без меня туда не ходи. С водой тоже очень тяжело, придется потерпеть.
Уткнувшись лицом в его грудь, я разрыдалась. Жизнь сделала слишком резкий поворот. Я в него не вписалась.
Глава 17
Во всем мире начавшуюся в Сирии войну назвали национальной. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что это не так. Здесь, на востоке, в само малонаселенной части страны, где пустыня переходила в горы, располагался лагерь боевиков. Этим людям хорошо заплатили за войну, их обучили и снарядили.
Так же я узнала, что с Арсланом они знакомы много лет, еще с Чечни. Только там они были по разную сторону баррикад. Арслана тяжело ранили и русский пленный с незаконченным медицинским образованием спас ему жизнь и долго выхаживал после болезни. Роман не сбежал из плена, как было известно всем. Арслан его отпустил. Они оба воевали не за что-то, они оба жили войной.
Конечно же, я спросила Романа, почему он скрыл от Арслана тот факт, что мы с ним знакомы. Находясь с ним в таких дружеских отношениях, Роман мог объяснить ему, что, вернувшись домой, я никогда никому ничего не расскажу.
– Ты уже слышала о его отношениях с женщинами. Он посоветует убить тебя и, скорее всего, сделает это сам. Если ты останешься всего лишь моей… подружкой, он забудет о тебе. Нужно лишь дождаться подходящего случая, и я отправлю тебя домой.
Женщин в лагере было мало. Они подрабатывали собственным телом, приходя и уходя, как правило, живя невдалеке. Иногда несчастных привозили с какого-нибудь рейда. Это были жены, сестры или дочери, провинившиеся перед боевиками. Таких назад не отпускали. В первый же раз взглянув в мои полные ужаса глаза, Роман строго настрого запретил подходить к ним. Он предупредил, что если я хоть чем-то решу им помочь, то окажусь на их месте.
Я ослушалась его приказа и принесла воды избитой женщине, которую выбросили на улицу из строения, служившего кабинетом Арслана. Несколько боевиков уже кружило рядом, подобно стервятникам, дожидаясь следующего приказа. Они выбили кружку с водой из моих рук, скрутив их мне за спиной. Романа рядом не было, на шум вышел Арслан. На несколько секунд мне показалось, что он распорядиться бросить меня рядом с несчастной. Размахнувшись, мужчина ударил меня по лицу ладонью и, схватив за плечо, втолкнул в строение.
– Сиди здесь, пока не вернется Рахман. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя отымели посреди улицы.
На этот раз я последовала его совету и тихо сидела, вжавшись в самый темный угол и зажав ладонями уши, чтобы не слышать женские крики с улицы. Женщина больше не была нужна и наемники развлекались перед тем, как её убить. Когда кто-то тронул меня за руку, от неожиданности я закричала так, словно с меня уже сорвали одежду.
Арслан, а это был он, даже отшатнулся:
– Я три раза спросил, хочешь ли ты пить? Здесь жарко.
Пить я действительно хотела. Но, представив, что нужно отнимать руки от ушей, отрицательно покачала головой.
Роман вернулся поздно вечером. Не найдя меня, он спросил у Арслана, который давно забыл, что я сижу в углу и ушел, закрыв свою резиденцию. Услышав, как в темноте открывается дверь и, не зная кто там, я залезла под стол. Вылезла лишь после того, как услышала голос Романа.
Мне стало плохо от нервного напряжения, ежесекундного ожидания, что будет дальше, нестерпимой жажды. Текущие слезы иссушили кожу на лице. Руки дрожали так сильно, что я не смогла удержать стакан. Он выпал и разбился. Я невольно сжалась, ожидая, что Арслан ударит меня вновь.
– Все хорошо, – Роман наполнил второй водой, придерживая у распухших от удара губ. Его голос стал резок, когда он обратился к другу. – Воды ей дать ты мог?
– Я предлагал, три раза. Она отказалась.
Я испугалась, что Роман еще больше разозлит его. Прошептала по-русски:
– Я сама виновата, пожалуйста, уйдем отсюда.
– Кто тебя ударил? – он осторожно провел пальцем по оставшейся отметине.
– Я сама ударилась, здесь было темно.
Мы вышли как раз в тот момент, когда двое мужчин потянули тело мертвой женщины, ворча, что им приходится убирать тогда, как удовольствие получают другие. Я едва успела нагнуться, когда желудок отторг только что выпитую воду.
– Ты заставил её смотреть? – прошипел Роман.
– Нет. Просто оставил у себя на глазах. Даже за твоей женщиной я по лагерю бегать не буду.
– Да пошел ты!
– Рахман!
– Иди к черту!
Ночью поднялась температура, которая держалась и утром.
– Оставайся в кровати, – решил Роман. – На улице еще жарко и очень пыльно. Полежи денек. Я закрою дверь, чтобы тебя никто не испугал.
Когда в обед в замке повернулся ключ, я подумала, что это вернулся Роман. Но вошедшим оказался Арслан.
– Принес тебе поесть, – он поставил на тумбочку обычный для лагеря обед. Жирную кашу, щедро приправленную кусками говядины и сдобренную приправами. И уселся на стул. – Ешь.
– Спасибо, я не голодна.
– Вчера я это уже слышал. Ешь.
– Я позже поем.
Он взял тарелку в руки:
– Открывай рот.
– Генерал?! – молодой наемник стушевался, увидев генерала в открытой комнате. – Командир Рахман попросил покормить девушку.
– Что это? – не менее изумился Арслан.
– Чай и подсушенный батон, – отрапортовал парень. – Как сказал командир Рахман.
– Свободен, – кивнул господин и посмотрел на меня. – Что за неустановленное меню? Рахман боится, чтобы ты не растолстела?
– У меня разлился аппендицит, затем возникли осложнения. Я еще не могу есть все подряд, особенно острое и жирное, чтобы не спровоцировать новый приступ.
– И Рахман об этом знает?
– Я рассказала ему об этом. К тому же, это нельзя не заметить, – тише добавила я.
– Покажи мне, – приказал он.
Прижав простынь к бедрам, я приподняла край простой майки. К счастью, он не стал трогать руками:
– Трубки стояли? Но швы почти незаметны.
– Была сделана косметическая операция, – пояснила я.
– Ладно, ешь. У меня есть время. Одевайся, немного погуляем, здесь дышать нечем. Сколько раз говорил Рахману жить в моем доме!
Из одежды, я тоже носила камуфляжную форму, пошитую на заказ, так как моего размера просто не шили. Роман решил, что так я буду привлекать меньше внимания, и не ошибся.
Арслан вывел меня за территорию лагеря, прихватив с собой автомат. К моему удивлению, он поинтересовался моим образованием, чем я занималась, какие у меня родственники. Я старалась отвечать, тщательно подбирая каждое слово.
– Ты не сказала ему вчера, что я тебя ударил? Почему? – неожиданно спросил он.
Я не сразу ответила:
– Я была виноватой. Меня предупредили, но я ослушалась.
– Врешь. Ты хотела его защитить. Испугалась, что может возникнуть конфликт. Почему ты его защищаешь?
– Да, вы правы. А почему я не должна его защищать? Он единственный, кому я здесь нужна. Я не настолько глупа, чтобы не понимать этого.
Парень, принесший мне ужин, закрыл дверь. Я первый раз ночевала, когда Романа не было рядом. Не смотря на то, что дверь была закрыта на замок, заснуть не удавалось. Я даже не стала полностью раздеваться. Когда ночью ключ стал тихо проворачиваться, я вскочила с кровати и притаилась у двери. Три тени скользнули внутрь и бросились на прикрытые одеялом подушки. Я успела выскочить из казармы, но меня быстро нагнали. Я кричала со всей силы, пока меня пытались затащить внутрь, по пути срывая одежду. Когда рядом прозвучала автоматная очередь, наступила полная тишина.
– Что здесь происходит? – прогремел голос Арслана. – Эми, ты чего шляешься ночью по лагерю?
Даже в темноте было видно, как горят его глаза.
– Они открыли дверь в комнату снаружи, я пыталась сбежать. У них был ключ!
Ключ все еще торчал в замке. Один из троицы, парень, приносивший мне еду, пытался спрятаться в комнате. Двое других доказывали, что я пыталась сбежать.
– С вами пусть Рахман разбирается, – решил предводитель. – А ты ослушался лично моего приказа.
Арслан выстрелил несколько раз. Парень, заливаясь кровью, упал на нашу кровать. Я вновь закричала.
– Заткнись, – рявкнул на меня мужчина. – Пошли.
Его комнаты находились с другой стороны казармы и имели отдельный вход. Включив свет, он посмотрел на меня и позвал караульного.
– Через десять минут чтобы была готова ванна. Поднимай весь лагерь, грейте воду зажигалками, делайте, что хотите.
Ванну наполнили быстро.
– Раздевайся, – приказал Арслан. – Твои тряпки нужно выбросить.
Я отрицательно покачала головой.
– Делайте, что хотите. Я не разденусь, пока вы не уйдете. Я устала бояться даже вас, я не могу так.
Он вышел. Вернулся, когда я оказалась в воде. Принес ароматный гель, о существовании которого я уже забыла и мягкие полотенца.
– Можешь сидеть, пока вода не остынет. Спальня здесь одна, поэтому не ошибешься. И злоупотреблять моим терпением не советую, – предупредил прежде, чем уйти.
Я, конечно, прислушалась к совету и, вымывшись и закрутившись в полотенце, нашла спальню. Кровать тоже оказалась в одном экземпляре.
– Можешь надеть мою майку, тебе зайдет за колено, – предложил он. – И ложись к стене. Оттуда тебя точно не вытащат. Ну почему с тобой столько проблем!
Утром я проснулась от нарастающей тревоги. И не зря. Инстинкт самосохранения сработал, как звоночек. Арслан сидел на кровати и, задрав мою майку, рассматривал тело.
– Разведи ноги!
– Нет.
– Разведи, или я сделаю это сам!
– Нет, вы не сделаете, – прошептала я. – Пожалуйста, не делайте этого!
– Из-за Рахмана? Ты думаешь, что женщина может встать между нами? Он тебе не говорил, что у нас часто была одна женщина на двоих?
– Не говорил.
Мужчина наклонился ближе ко мне.
– Почему ты решила, что можешь стать исключением? Что он не говорит мне? Расскажи, и я подумаю, – его рука раздвинула мои бедра, пальцы медленно, даже осторожно, стали проникать внутрь. – Я видел очень красивых женщин, был внутри них, владел ими. Но они все уходили. Всегда. Почему?
– Потому, что вы их не любили и не позволили любить себя.
– Ты не могла полюбить Рахмана за неделю. Что в нем такого, что нет во мне? Чем мы отличаемся? И что помешает мне сейчас пойти дальше?
– Ничто, – прошептала я.
– И ты ему ничего не расскажешь, – его пальцы были слишком глубоко. Я не выдержала и сжала ноги. – Он с тобой нежен? Я тоже могу быть таким. Хочешь?
– Нет. Вы правы, я ничего ему не скажу, но он сам все поймет. Не делайте этого, Арслан, умоляю.
На нем были брюки. Видимо, встав с кровати, он стал собираться, когда что-то привлекло его внимание. И забыл пистолет. Я смогла до него дотянуться и сняла с предохранителя. Роман показал, как обращаться с оружием.
– Сможешь выстрелить в человека? – улыбнулся Арслан.
– Мне кажется, я теперь смогу все, – честно ответила я. – Уходите. Идите, куда собирались.
– Тогда стреляй. Никогда не касался женщины в то время, как она целилась в меня из оружия, – его тонкие губы озарила улыбка. Наклонившись еще ближе, он коснулся губами моей груди.
