Текст книги "Песчинка на ветру (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Глава 12
Вопреки моему собственному пессимизму и предупреждению Артема, Роман позвонил через две недели. Я в это время выходила из института, и он предложил встретиться.
– Прямо сейчас? – заволновалась я, решив отказаться. На мне не было макияжа. И одета я была в строгую черную юбку и белый гольф. Невысокие сапожки и короткое приталенное фиолетовое пальтишко дополняли образ юной прилежной ученицы. Это еще больше подчеркнет наше с ним несоответствие друг другу.
– Прямо сейчас.
– Роман, я очень спешу.
– Ты одна. Я подвезу тебя, куда нужно. По дороге и поговорим, – предложил он.
– Откуда ты знаешь, что я одна?
– Потому что я тебя вижу. Переходи дорогу на пешеходном переходе и окажешься рядом с моей машиной, – объяснил он. – Я жду.
Что-либо говорить дальше было глупо, и я свернула на переход. В машине было тепло, пришлось расстегнуть пальто. Он положил мне на колени только начавшую распускаться белую розу.
– Я не знал, что тогда у тебя было день рождение. Но, подарка не будет.
Я приготовилась ответить, что уже поздно для подарков и это совсем не важно. Мужчина продолжил:
– Я специально не стал ничего покупать. Такие юные и впечатлительные девочки, как ты, возведут безделушку в ранг редкостной драгоценности.
– Это все, что ты хотел мне сказать? Спасибо, что потратил время!
Я взялась за ручку, чтобы выйти из машины, но мужчина заблокировал замок дверцы.
– Эми, пожалуйста, послушай меня. Ты мне очень нравишься. Ты привлекательна и интересна. Но у нас с тобой ничего не может быть.
– Роман, открой машину. Я не хочу слушать.
– А я хочу, чтобы ты поняла…
– Что я должна понять? И, зачем? Это ты мне позвонил, а не я тебе. И я все поняла ещё тогда. Открой дверь.
Совсем некстати зазвонил телефон. Игорь интересовался, где я и напоминал, что ждет меня в сквере за институтом.
– Я еще в институте. У нас новый препод. Доставучий такой, все лекции читает, – не удержалась я от камня в сторону Романа. Пусть слушает.
– Бедняжка ты моя, – посочувствовал Игорь и пообещал. – Придешь, пожалею.
– Скажи ему, что не сможешь прийти, – прошипел Роман. – Или я скажу.
– Игорь, этот урод все не отпускает. Не биться же с ним. Давай, я перезвоню тебе позже.
– Что, делает замечания? – забеспокоился парень. – Не напрашивайся на грубость. Лучше улыбнись ему.
– Кому? Этому старому мерзкому козлу? – я и сама понимала, что перехожу границы.
– Ты никогда не умела вовремя закрывать свой рот, – прошипел Роман и, нажав кнопку отбоя, швырнул телефон на панель.
В следующую минуту его губы впились в мои, а рука забралась мне под юбку. Мне удалось вывернуть голову в сторону:
– Отпусти меня. Не смей!
– Ты права. Тебе полезно остаться после уроков, – он отбросил моё пальто на заднее сиденье и притянул меня к себе на колени. Ещё минута и мои сапожки упали на пол салона. Ему хватало силы удерживать меня одной рукой. Вторая забралась мне под колготки и трусики, чтобы с силой прижаться к горячей нежной плоти. Я извернулась, пытаясь укусить его за руку, но не сделала этого, глядя в зеркало. В своей пушистой белой кофточке и в смятой расклешенной юбке, я смотрелась вчерашней школьницей на фоне этого сильного взрослого мужчины. Картина являлась красноречивее самых правильных слов.
– Эми? – Роман тоже остановился, почувствовав мою напряженность.
Я указала ему на зеркало.
– Как кадр из порнофильма.
– Не думал, что ты их смотришь.
– Не смотрю. Девчонки в институте иногда рассказывают, – он больше не удерживал меня. Я подтянула колени к животу, но не спешила сбегать с его колен. На нем тоже было пальто, и моим ступням оказалось так хорошо прятаться в его складках. Коленом я уперлась в кобуру оружия, но это не испугало. Положив голову ему на грудь, я расстегнула несколько пуговиц рубашки, касаясь губами теплой кожи.
– Подари мне несколько минут, Рома. Это ведь для тебя ничего не стоит.
Он не ответил. От сознания того, что мы больше не увидимся, слезы душили горло. Я старалась не плакать, не здесь, не при нем, но они предательски потекли из глаз. Внизу живота образовалась тяжелая пустота, разливающаяся по телу нудной тянущейся болью.
– Я действительно урод, каких мало, – тихо произнес он.
– Нет, не говори так. Ты прав, я глупая, инфантильная, сумасбродная и легкомысленная. Но я никогда не стану тебе надоедать. Дашь мне еще минутку?
Он дал. Затем сам вернул на место трусики и колготки, пересадил на соседнее сиденье. Я наклонилась к его бедрам, чтобы достать свои сапожки. Мужчина удержал меня на месте.
– Так мы точно отсюда не уедем. Просто пристегнись.
Я не смогла посмотреть в его глаза.
– Я не хочу уезжать.
Он сам заглянул в мои.
– Ты возражаешь против моей квартиры, Эми? Заднее сиденье машины не лучшее место для тебя.
Слезы пропали мгновенно.
– Тогда поцелуй. Теперь. Пожалуйста.
– Настоящий ребенок, – прошептал он, наклоняясь к моим губам.
Это был обед обычной ноябрьской пятницы. Машины ехали мимо нас, люди спешили по своим делам. Любопытные дети высовывались из окон на светофорах, пытаясь заглянуть в соседние автомобили. Стекла джипа Романа покрывала тонировка и меня вряд ли было кому видно. Я сидела, повернувшись боком и упираясь пятками в его бёдра. Когда движение совсем замедлялось, он клал руку мне на колени, обтянутые нейлоном колготок. Это была самая счастливая дорога в моей жизни.
– Не будем шокировать консьержа, – пошутил Роман, обувая мне на ноги сапожки и набрасывая пальто. Он пропустил меня в лифт и нажал кнопку седьмого этажа. Еще несколько минут, и мы оказались в уже знакомой квартире. Сняв верхнюю одежду, я нерешительно застыла у двери.
– Роман, можно тебя спросить?
– Да.
– Ты жалеешь меня? Только честно.
– Если бы я жалел тебя, Эми, то отвез бы к тебе домой. Года два назад. Жалость и желание немного похожи по звучанию, но у них очень разные обозначения. Я с удовольствием покажу это тебе. Прямо сейчас, моя маленькая девочка. Присаживайся.
Я села возле барной стойки, отделяющей кухню от гостиной.
– Ты проголодалась? С утра прошло много времени. Мы можем поесть, – предложил он.
Я отрицательно покачала головой. Есть, может, и хотелось, но это отнимет драгоценное время.
– Это была жалость, – понизив голос, произнес он и резко подняв, посадил меня на барную стойку. – А сейчас осталось только желание. Подними руки.
Он стянул с меня кофточку, а я расстегнула оставшиеся на рубашке пуговицы. Мир перестал существовать или нас в нем осталось только двое, стоило нашим телам соприкоснуться. Я перестала дышать, когда его руки легли на мою обнаженную спину, обхватила его бедра ногами. Как можно крепче. Стать частью его, почувствовать на своих губах вкус его кожи, на своём теле – тяжесть его тела, обжечься изумрудным огнем его глаз.
– Рома, подожди, – когда он ласкал меня, мне было неудобно целовать его. Мужчина чуть отстранился, я тут же воспользовалась этой возможностью, впиваясь губами в его тело, лаская руками, наслаждаясь его силой и вкусом. Это могло продолжаться вечно. Я настолько погрузилась в собственные ощущения, что не заметила, когда он перенес меня на кровать. Его руки нетерпеливо стянули с меня оставшиеся колготки и трусики, расстегнули ремень брюк. Я почувствовала, как его плоть настойчиво прижалась к входу.
– Все хорошо, Эми? – он ощутил мое напряжение.
– Да, я веду себя глупо, прости.
Несколько минут он рассматривал моё обнаженное тело.
– Я хочу видеть тебя, все время, каждое твое движение, – попросил он.
– Как это? – прошептала я.
Взяв мои ступни в свои большие ладони, он поцеловал каждый пальчик, затем, став на колени, попросил:
– Упрись ножками мне в плечи.
– Нет, я не могу так.
– Конечно, можешь, – он сам сделал так, как говорил, при этом широко разведя мне бедра. – Открой глаза, Эми.
– Нет.
– Тогда просто чувствуй, – прошептал мужчина, медленно проникая внутрь.
Глаза я все же открыла, комкая ладонями простыни и выгибаясь всем зацелованным им телом. Сколько бы у него не было женщин, так бережен и внимателен он не был ни с кем. В конце он все же потерял над собой контроль, врезаясь в меня сильными и глубокими движениями, но я сама ждала их, отдавая всю себя этому мужчине.
Мы встречались не часто, раз, иногда два в месяц. Лишь в июле, когда я вновь смогла находиться на даче Артема, Роман стал заезжать ко мне чаще. Но он никогда не оставался на ночь, хотя такая возможность не раз представлялась.
Глава 13
В сентябре я перешла на третий курс, а Роман уехал в отпуск за границу. Перерыв в наших встречах составил три месяца. Мне стало казаться, что он не позвонит. Но он позвонил, чтобы поздравить меня с днем рождения. Встретились мы у него дома лишь в середине ноября. Мужчина рассказал, что у него планируется очень много длительных командировок в ближайшее зарубежье. Я видела, что он не врет, пытаясь от меня отделаться. Он так ни разу и не сказал о собственных чувствах, если они у него были, а я продолжала ждать.
Перед самым Новым Годом мне стало плохо. Острая боль появилась где-то внизу спины, отдавая в бока. Боль была настолько сильной, что родители вызвали Скорую помощь. Мне поставили какой-то неврологический диагноз и с приёмного покоя отвезли в соответствующее неврологическое отделение, оставили одну в палате и благополучно забыли. Ближе к полуночи у меня открылась рвота и сильно поднялась температура. Медсестра пошла искать дежурного врача, но не спешила возвращаться. Я лежала на кровати, поджав ноги к животу, и корчилась от все усиливающейся боли.
В двенадцать позвонил Роман. К моему удивлению, от подробно расспросил меня о симптомах и в какой больнице я нахожусь. Через двадцать минут, вместе с дежурным врачом и медсестрой, они ругались у моей кровати. Врач угрожал вызвать милицию, а Роман требовал сделать УЗИ и показать ему анализы, которые никто не делал.
– Вы даже не родственник! – победно заявил доктор. – Что вы себе позволяете! Куда вы! Таня, звони в полицию!
Мужчина поднял меня на руки, спустился по лестнице и, открыв дверь ногой, посадил в свою машину.
– Потерпи, солнышко, еще немножко.
Дорога была почти пуста, и мы быстро доехали до какого-то частного центра. Там нас ждал пожилой мужчина, на бейдже которого значилось, что он санитар. Молоденькая медсестра стала забирать кровь.
– Я включил аппарат УЗИ – сообщил мужчина Роману. – Не думаю, что стоит тратить на него время. Аппендицит уже разлился. Минуты закончились, идут секунды. Врачи, самое раннее, будут через полчаса.
– У неё нет этих полчаса, – понизил голос Роман. – Николай Иванович, вы будете стоять и смотреть?
Мужчина глядел на свои трясущиеся руки:
– Я пять лет не брал в руки скальпель, а у центра нет лицензии на подобные хирургические вмешательства. Ты сам понимаешь насколько сложна подобная операция.
– С каких это пор вам важна лицензия! Бумажка стоит её жизни?! Всё необходимое для подобного вмешательства здесь есть?
– Всё есть. Скальпель возьмешь ты, я буду ассистировать. Начнем хоть что-то делать, пока приедут специалисты. Алеся, считай наркоз. Где все подевались? Рома, неси её на стол.
Я не узнала его в хирургическом костюме. Медсестра еще снимала с меня одежду, а вторая уже вводила в вену наркоз. Прежде, чем провалиться в пустоту, я почувствовала, как его губы касаются моей щеки.
– Ты проснешься, Эми. Я буду рядом.
Он выполнил обещание. Проснувшись, я увидела его рядом. И тут же закашлялась от долго простоявшей в горле трубке. Более менее в себя я пришла лишь к следующему вечеру, вся опутанная проводами. Возле моей кровати сидел Николай Иванович. Он рассказал, что аппендицит не лопнул, а гной вытекал медленно, через отверстие. Благодаря этому меня не разрезали на четыре части для промывки внутренностей, а сделали лишь боковой разрез и еще один, где теперь стояли трубки, через которые вводили лекарства для предотвращения внутреннего воспаления.
Целых две недели анализы оставались плохими и висела угроза повторной операции. Осматривающие меня врачи делали неутешительные прогнозы, косясь в сторону Романа. Если бы не его присутствие, операцию бы сделали давно. Операцию, на которую дали согласие мои родители, когда им разрешили заглянуть за стеклянную перегородку.
Проснувшись от очередного, вызванного лекарствами сна, я услышала тихий разговор и узнала голоса. Они принадлежали Артему и Роману.
– Ты уверен, что она выдержит? – спрашивал Артем. – Она выглядит такой измученной. Её родители проконсультировались с самыми лучшими специалистами, те рекомендуют делать повторную операцию.
–Нет. Последствия непредсказуемы. На восстановление могут уйти годы – это в лучшем случае. Она борется, – ответил Роман.
– Ей больно?
– Нет. Капельницы постоянно обезболивают. Все перевязки под наркозом. Но лекарства очень сильны и имеют последствия. Дозу нужно снижать.
Я пошевелилась и это заметили. Пришлось открыть глаза.
– Привет, – Артем держал меня за руку.
– Привет, – прошептала я едва слышно. Мне казалось или его глаза наполнились слезами. Может, так падал свет.
– Тебе лучше уйти, – посоветовал Роман. – Ей не нужно волноваться.
Артем не стал возражать. Поцеловал кончики моих пальцев.
– Я буду рядом. Зови меня, когда захочешь.
Когда он ушел, Роман присел на стул.
– Как ты?
– Не знаю, но спать не хочется. Я так устала, Рома.
– Ничего. Еще немного осталось. Ты сможешь, я знаю, – он нежно гладил меня по руке. – Давай умываться, пока никого нет.
Он все делал сам. Обтирал меня влажными салфетками, менял катетеры, промывал трубки, даже уколы колол, которые нельзя было вводить в капельницы, обрабатывал швы. И где-то там, на задворках моего сознания, маячила тревожная мысль. Останется ли у него ко мне хоть немного физического влечения? У этого совсем незнакомого мне мужчины.
Однажды, когда Романа не было, Николай Иванович рассказал мне о том, о чем я не могла даже предположить. Оказывается, Роман закончил медицинский институт. Врач – хирург. На летних каникулах он поехал волонтерам в одну из горячих точек, где служил его друг. Они попали в плен к одной из группировок боевиков. Друга Романа расстреляли на его глазах. Его убивать не стали, так как он обладал медицинскими знаниями. Там они и познакомились с таким же пленным врачом Николаем Ивановичем.
Больше бывший доктор не стал ничего рассказывать. Лишь добавил, что им удалось сбежать через год. Роман не стал восстанавливаться в медицинском, окончив специальные курсы военной подготовки. Он еще год служил в Чечне в специальном подразделении, после чего переехал из России в Беларусь, где стал работать в фирме брата с которым ранее почти не общался. У мальчиков был один отец, но две разные матери.
Ровно через три недели, двадцать первого января, меня перевезли в обычное хирургическое отделение. Здесь наблюдали, как заживают новые косметические швы, которые мне наложили в клинике и как восстанавливается весь организм в целом. А с ним проблем хватало. Потревоженный кишечник напоминал о себе сильными коликами и спазмами. Привезенные родителями профессора осторожно отвечали, что на все нужно свое время.
Через десять дней меня выписали домой. Еще через два дня мне стало плохо. Скорая помощь вновь увезла меня в больницу с сильным спазмом. Увидев в приемном покое толстую тетку с такой же огромной клизмой, я закатила настоящую истерику и заперлась в больничном туалете. Приехавшие родители вместе с дежурным врачом объясняли мне под дверями, что это необходимая процедура, которая поможет уточнить диагноз. Вдруг у меня заворот кишок. Доктор почему-то не желал верить моим словам, что в туалет я сегодня ходила.
Следующий голос под дверью представился штатным психоневропотологом. Я заткнула уши, чтобы не слушать его диагноз. В кармане завибрировал телефон.
– Не выйду, – ответила я Артему. – Все, хватит. Не могу больше!!! Эти десять дней в больнице мне адом показались!!! Такое ощущение, что у нас кроме клизм никакого лечения нет. Можешь передать это родителям.
– Это ведь первый этаж?
– Да.
– Можешь открыть окно?
– Да оно здесь и не закрыто!
– А вылезть через него можно?
Став на унитаз я с легкостью забралась на подоконник. Артем уже стоял рядом. Он перенял меня руками и набросил свое пальто. В его машине я разревелась, размазывая сжатыми кулачками текущие слезы.
– Я не хочу больше в больницу, не хочу, не хочу…..
– Ты звонила Роману? – поинтересовался Артем.
– Нет. Он звонил несколько дней назад, но не предложил встретиться.
– Эмиля, если твои родители об этом узнают…. Они никогда не примут его. Благодаря тому, что он привез тебя в частную клинику, нам удалось замять разговоры про твою операцию. Родители были очень расстроены. Они думают, что это я привез тебя к своим знакомым.
– Да. Я знаю. Артем, – я несколько растерялась, но решила продолжить, путаясь в словах. – Я все думаю…. После того, что он видел, что делал…. Я могла стать ему неинтересна, как женщина? Как ты думаешь? Только честно. Не молчи!
– Я не знаю. Все зависит, как он относился к тебе до этого…. Мне трудно тебе что-нибудь сказать. Эмилия, он очень помог тебе. Он спас твою жизнь уже дважды. Я не могу этого отрицать. Но ты его совсем не знаешь. Ты ничего не знаешь, – покачал головой Артем.
Я прижала колени к животу.
– Я люблю его. Это я знаю.
– Ты говорила с ним об этом?
– Конечно, нет. И не он хотел наших встреч, а я. Я всегда навязывалась ему, понимаешь? Я сама бросалась на него! Представляешь?!
Артем привез меня к себе домой. Поднял на руки, чтобы вынести из машины, но не поставил на пол, а отнес на второй этаж и уложил в кровать. Ему снова позвонили родители. Больничный плотник открыл туалетную дверь, а там никого не оказалось.
– Она у меня. Нет, Нина Александровна, ехать не нужно. Все будет хорошо, я присмотрю за ней. Пусть девочка придет в себя. Лучше заберите Настену из центра, Лора опять ушла на какой-то показ. Я позвоню, если что-то изменится. Не за что, Нина Александровна.
Посмотрев на мои прижатые к животу ноги, он сделал еще один телефонный звонок.
– Роман? Прошу прощения за беспокойство. Это Артем. Вам удобно сейчас разговаривать? Что случилось? Мы не знаем. Больница была, но, – он вышел из комнаты, видимо, чтобы рассказать про мою выходку.
Успокоившись и согревшись, я прикрыла глаза. Вернувшийся Артем накрыл меня одеялом.
– Он приедет, как освободиться. Ты разденься, чтобы было удобнее отдыхать. Я буду на кухне, приготовить тебе что-нибудь?
– Нет, Артём. Я не хочу есть, мне и так плохо.
– Тогда заварю чай. Хорошо?
– Хорошо.
Глава 14
Роман приехал через час. Я так и не уснула, но в комнату уже заползли ранние зимние сумерки. Мужчина снял верхнюю одежду, оставшись в джинсах и майке. Значит, сегодня он не работал.
– Ну, что ты? – прошептал он, присаживаясь на кровать. – Не спишь?
– Нет. Прости меня.
– За что?
– Артему не нужно было звонить. Ты, наверное, занят.
– Нет. Уже нет. Посмотрим на твой животик? Эми, что это? – он смотрел на мои аккуратные, а со временем и полностью исчезнущие косметические швы так, словно они превратились в ядовитых змей. Артем, собиравшийся выйти из комнаты, вернулся назад. – Тебе что, делали еще одну операцию? Кто это решил?
Меня испугало его выражение лица. Смесь паники, ужаса и ярости.
– Родители. Им предложили врачи.
– Родители, врачи? – взвился Роман. – Где они были, когда до твоей смерти оставалось полчаса. Что я тебе говорил, Эми! Почему ты не послушала!!!
– Вы делаете ей больно, – заметил Артем. – Отпустите её руку.
Роман отпустил и поднялся:
– Вызывайте врачей и родителей. Чем скорее, тем лучше.
– Рома, – несмотря на боль и присутствие Артема, я бросилась за мужчиной. – Пожалуйста, не уходи.
Но он не повернулся. Спустился по лестнице, громко хлопнув входной дверью. Я побежала следом, в трусиках и маечке, босыми ногами по идущему снегу. Дыхание перехватило от холода, впивающегося в ступни, и я не смогла его окликнуть.
– Я же сказал, обратитесь к врачам. Ей нужна еще одна операция, – мужчина не обернулся, решив, что за ним последовал Артем.
– Рома….
Он все же обернулся, выругался, набросил на меня пальто и, подняв на руки, понес к дому. Выбежавший следом Артем лишь придержал дверь.
– Несите сюда, на кухню, здесь камин, – бормотал муж сестры. Роман посадил меня на стол, а Артем стал растирать мне ступни, схватив первое попавшееся полотенце. – Роман, договаривайте! Что вы увидели?
– Сразу после операции я понял, что организм Эми плохо реагирует на широко распространенные антибиотики. Анализ это подтвердил. В клинике ей вводили очень сильный антибиотик, который ели справился с инфекцией. Я знал, что вторая, пусть и косметическая операция нанесет ей вред. Ослабленный организм не выдержит подобную нагрузку. Я почти уверен, что в больнице ей кололи тот же антибиотик, как и всем. В гнойном отделении, где полно своих инфекций. Ей занесли новую инфекцию, которая вызвала абсцесс. Это требует хирургического вмешательства. Нужно вновь делать разрез и ставить дренаж из трубок.
– Вы уверены в этом? – перешел на шёпот Артем. – Вы её даже толком не посмотрели.
– Обратитесь к врачам. Я сделал все, что мог. Меня никто не послушал, – стоял на своем Роман.
– Сегодня её смотрели врачи и рекомендовали клизму. Я вам уже говорил. Хирург ничего подозрительного не заметил. Сколько стоит ваше время? Я заплачу любую цену.
– Не надо, – я слезла со стола, собираясь вернуться в спальню. Мне не хотелось, чтобы Роман видел мои слезы. Ведь он действительно говорил мне об этом. А я послушала других.
Вернувшись в кровать, я разрыдалась, не услышав, как открылась дверь, лишь почувствовав, что кто-то садится рядом. Бедный Артем, наверное, вспоминает все свои грехи. За что ему такое наказание.
– Эми, успокойся, это не поможет, – Роман привлек меня к себе. – Лучше расскажи, как именно тебя смотрел врач.
– Трогал живот и все. Сказал, что кишечник полон, и он ничего не чувствует.
– Разрешишь мне посмотреть, когда успокоишься?
Я кивнула. Когда всхлипывания прошли, вновь легла на кровать. Артем стоял рядом, опершись о тумбочку.
– Живот достаточно мягкий, кишечник пустой, в этом я точно уверен, – его рука сдвинула края трусиков. – Здесь мне не нравится, но напряжение уходит вглубь, и прощупать через живот не получается. Можно посмотреть по-другому, как смотрят гинекологи. Эми, потерпишь?
– Я выйду, – пообещал Артем.
– Нет, – неожиданно возразил Роман. – В больнице меня никто слушать не будет. Я покажу вам, чтобы вы понимали, о чем говорить. Пошли мыть руки.
Я невольно вцепилась руками в трусики, когда они вернулись. Мне и перед Романом было непросто раздвинуть ноги, что уже говорить об Артеме!
Роман положил свои руки поверх моих ладоней.
– Послушай меня, Эми, в этот раз. Я буду очень осторожен.
Я взглянула на Артема:
– Отвернись, пожалуйста.
Тот послушно повернулся спиной. Роман легко коснулся губами низа живота и стянул мешающие ему трусики. Его пальцы нежно погладили теплую плоть, медленно проникая внутрь. Очень глубоко. Второй рукой он снова стал нажимать на живот. Я невольно сжала ноги.
– Мне больно, – не удержалась от всхлипа.
– Что ты нашел? – не выдержал Артем.
– Сейчас покажу. Поворачивайся.
– Не могу на это смотреть, – прошептала я. – Выключите свет! Он ведь вам не нужен!
– Выключи, – кивнул Роман, так же переходя на «ты».
Я крепко зажмурилась, когда мужчины вновь склонились к моим бедрам. Пальцы Артема были еще осторожнее. Роман говорил, что делать. По вновь появившемуся дискомфорту, я поняла, что Артем так же все почувствовал.
– Господи, – сорвалось с его губ.
– Найди любой крем. Можно детский, – сказал ему Роман.
– Зачем? – я вновь перестала дышать.
– Тебе это не понравится, но я хочу посмотреть еще. Это нужно, Эми, будь сильной девочкой.
– Я подержу её, если нужно, – неожиданно произнес Артем. – Шутки закончились. Ты сама представляешь, насколько все серьёзно?
– Пока выйди, – отказался от помощи Роман. – Это не настолько страшно, как ей кажется.
В больницу мы не вернулись. Артем нашел какую-то знакомую врач в институте хирургии. Его ровесница, очень приятная внешне, с сомнением слушала слова Романа.
– Вы поставили такой диагноз без анализов, без УЗИ….
– Наташа, – прервал её Артем. – Я сам это почувствовал. Давай начнем с твоих анализов. Уже.
Вскоре в отделение из дома вернулся заведующий. Он о чем-то разговаривал с Артемом наедине. К этому времени принесли анализы. Наташа посмотрела их и передала Роману. Я увидела, как дрогнула его рука. Затем на листки взглянул заведующий.
– Мы вылечим вас, не переживайте так, – с сочувствием сказала мне Наташа.
– Будем готовить к операции. Сейчас, – кивнул заведующий, затем посмотрел на Романа. – Мы только что говорили о вас. Я разрешу вам присутствовать на операции.
На этот раз я уснула раньше, чем врачи и ассистенты заняли свои места в операционной. В институте я отлежала месяц. Артем приходил каждый день, Роман лишь несколько раз. Навещали многочисленные знакомые и родственники. В институте пришлось взять академический отпуск на год. Врачи рекомендовали длительное восстановление. Никто не давал гарантий, что больше не возникнет осложнений. От массы введенных лекарств я чувствовала себя усталой и разбитой, ничего не хотелось.
– Не знаю, что я буду делать дома, – призналась я Артему. – Мама смотрит на меня так, будто у меня онкология.
– Тебе не обязательно возвращаться домой, – сказал он. – Поживи в нашем доме. Там ты всегда найдешь, чем заняться.
Я невольно улыбнулась:
– Ты предлагаешь мне должность экономки?
– Я предлагаю замок, в котором никто тебя не посмеет потревожить, – пошутил он в ответ.
Но замок стал темницей. Я сама так решила. Заперлась в своей комнате от окружающего мира, иногда целый день не вставая с кровати. Роман звонил раз в десять дней, словно по расписанию. Иногда мне казалось, что эти звонки оплачены Артемом, который, как и все родственники, переживал, чтобы у меня не возникли проблемы с рассудком.
Затем наступило лето. Я почти три месяца провела на даче. Были воскресные обеды, часто приезжали знакомые и, уже раз в месяц, звонил Роман. Он много работал за рубежом, пропадая в длительных командировках. Обратный номер не определялся, но звонки действительно шли из-за границы. Однажды, в конце лета, поздно вечером, уже ложась спать, я услышала звук байка. Не думая, как это будет выглядеть со стороны, я выбежала на дорогу, босиком, в одной ночной рубашке. Мотоцикл притормозил. Водитель стал снимать шлем, но я уже поняла, что ошиблась. Чудо не произошло.
– Простите, я ошиблась, – извинилась перед мужчиной, в котором узнала старшего брата Романа, Дениса. Он имел полное право меня отругать, так как я буквально бросилась к нему под колеса.
Но мужчина лишь уточнил.
– Вы в порядке?
– Да. Еще раз простите.
– Эмилия, вас ведь так зовут? – неожиданно произнес он. – Вы помните меня?
Неужели слухи о моей невменяемости уже достигли поселка?
– Да. Конечно.
– Я слышал, у вас были серьёзные проблемы со здоровьем?
– Уже все в порядке, – интересно, как много он знает?
– Я рад слышать. Возвращаюсь с работы, такой уставший, просто падаю с ног. Собираюсь провести завтра здесь целый день. Приходите ко мне в гости, – предложил он.
– К вам? – такого предложения я точно не ожидала.
– Мне кажется, вам будет интересно посмотреть наш дом.
Не «мой», а «наш», я сразу выделила это местоимение. Словно намек.
– Я не уверена, что это удобно….
– Можете взять с собой подружку или племянницу, я не против. Лучше, если придете одни. Уверен, нам есть о чем поговорить.
– Я приду.
