Текст книги "Элл и бурный океан (СИ)"

Автор книги: Юлия Флоренская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

15. И снова на глубине

Пока Фэй и Эйри гадали, кого же сделать королем лемуров, к ним подоспел Юмлис.

– Я остаюсь! – чуть ли не подпрыгивая от радости, сообщил он. – Мне ужасно нравятся лемуры! Они пушистые и добрые.

– Отлично! – тут же нашлась Эйри и выдвинула Юмлиса вперед. – Вот ваш король! Прошу любить, уважать…

– И кормить бананами! – в совершенно счастливой улыбке расплылся Юмлис.

– Да, потому что король просто обязан любить бананы! – поддержала Фэй. – Теперь, дружище, эта роща твоя.

Юмлис увидел рощу – и на глазах у него выступили слезы благоговения. Впервые в жизни у него будет собственная роща банановых пальм.

Против его кандидатуры на трон лемуры не возражали. Они все наперебой затараторили, что им нужен именно такой король.

Юмлис считал себя недостойным, криворуким и ни на что не годным. Но лемуры так не считали. Они сразу заметили, что Юмлис куда благороднее их: он не вылавливал из шерсти блох, и у него вообще не было шерсти. Кроме того, они знали, что король прибыл из-за океана, поэтому были уверены, что он научит их мастерить лодки и путешествовать по воде. Зверьки окружили его со всех сторон и с почетом возложили на его светловолосую голову корону с сияющим аквамарином. Эту корону – вместе с другими невероятно дорогими украшениями – они выкопали из земли.

Тем временем неподалеку от полоски пляжа Никс обнаружил огниво, оброненное здесь каким-то беспечным странником.

– Как вовремя! – обрадовался он. – Мои спички безнадежно испорчены, а тут такая удача!

Когда фонарь вновь был зажжен, примчались Фэй и Эйри. Тяжело дыша после бега, они поведали, что Юмлиса выбрали королем.

– Как замечательно! – захлопала в ладоши Элл.

– Ну, а нам пора на посадку! – объявил Никс. – Скоро в Бурном океане начнется сезон штормов, поэтому вёсла в руки – и в путь!

Берег отдалялся и словно бы тонул в лазурной воде. Тан-Тан долго смотрел ему вслед, пока руки сами собой машинально нажимали на вёсла. Человек-костер в соседней шлюпке расхваливал Фэйриэлл, хотя никогда в тех краях не бывал. Но о родине ему рассказала Элл, и человеку-Костру страх как захотелось поглядеть на цветы-великаны да на диковинную птицу Чурунду, что водится в лесу.

– Я плыву с вами до конца, – сказал он. – Назад под купол, в безрадостные глубины, мне теперь никак нельзя. Жизнь слишком прекрасна, чтобы прятаться от нее на дне.

***

На обратном пути острые подводные скалы ни капельки не поцарапали днища шлюпок, хотя Ведьмерра вырастила их – крупинка за крупинкой – согласно рекомендациям в справочнике колдовских хитростей. Никуда не годный справочник она отшвырнула в дальний угол хижины и в бессильной ярости уставилась на изображение, повисшее в воздухе над котлом. Ее способности таяли на глазах. Она больше не могла творить зло с тем же размахом, что и прежде.

– Это всё твое дурное влияние, – пробормотала она, насупившись и быстро взглянув на черную кошку. – Чернотень, не могла бы ты убраться куда подальше?

Кошка обиженно мяукнула, махнула хвостом и с величественной грацией, двинулась к выходу. Едва последняя черная лапа переступила порог, ведьма захлопнула дверь, после чего приступила к своему последнему, самому скверному и ужасному заклятию. Сейчас ее не волновало даже то, что ее живот разросся вширь до весьма впечатляющих размеров.

***

Никс предупредил человека-Костра, что всё-таки намерен спуститься на «безрадостные глубины», чтобы вновь не нарваться на пиратское пушечное ядро. Потому что пираты наверняка баламутили воду где-то поблизости. Но стоило ПоЛоПлоКалю превратиться в подводную лодку, как перед иллюминатором нарисовалась похожая на исполинский молот морда прожорливого кашалота. Он раскрыл пасть с единственной целью – проглотить. И грозно, неумолимо двинулся на подлодку.

– Эй! Что он задумал? – возмутился Тан-Тан. – Мы же не какие-нибудь кальмары!

– Ты этому чудищу скажи! – крикнул Никс и положил носовые рули на полный угол погружения. Пространство качнулось, попадали с полок кастрюли, из привинченной к полу тумбы посыпались ножи и вилки. Элл заслонилась рюкзаком, Фэй и Эйри еле увернулись. А Тан-Тан проворчал, что хранить острые предметы в выдвижных ящиках невероятно глупо, и поспешил перебраться в другой отсек, подальше от кухонной утвари.

Голодный кашалот преследовал их до самой впадины, где переливалась жидкая тьма. В этой тьме друзей поджидал не менее голодный бурый спрут. Он обвил подводную лодку липкими щупальцами и тоже попытался съесть. Но обшивка оказалась достаточно прочной, чтобы выдержать его натиск.

– Морской еж мне в глотку! – выругался Никс. – Что себе позволяют эти океанские жители?!

– Прочно мы застряли, – пробормотала Фэй.

Эйри потирала ушибленную голову и тихонько плакала.

– Пустите меня на переговоры! – внезапно сказал человек-Костер.

– На переговоры с этим головоногим? – ужаснулся Тан-Тан, выглянув из иллюминатора в соседнем отсеке. – Да ты с ума сошел!

– Я понимаю подводных обитателей больше, чем кто-либо другой, – спокойно ответил тот. – Всё-таки под водой я прожил много лет.

Никс кивнул и согласился:

– Так и быть. Ступай, миротворец ты наш. Только зонтик захвати. Если окажешься в опасности, раскрой его – и он вынесет тебя на поверхность.

Тан-Тан снова ужаснулся: мало того, что на верную погибель отправился человек-Костер, так он еще и такой ценный зонт навсегда оставит в океанской впадине!

А человек-Костер тем временем молча надел костюм для дайвинга, обул ласты, взял зонтик и был таков.

В подводной лодке мгновенно установилась тишина. От этой оглушительной тишины у Элл заложило уши. А потом снаружи раздался грохот. Никс схватился за спинку стула и зажмурил глаза. Ножи и вилки пристыженно звякнули в углу. Тан-Тан ойкнул и исчез из поля зрения.

Спустя несколько минут после страшного грохота щупальца разжались – и подводная лодка оказалась на свободе. Никс вырулил из кромешной тьмы в полутьму и заглушил мотор. Нужно было дождаться человека-Костра. Но того всё не было, и друзья начали беспокоиться.

– Где же он? Почему не возвращается? – нервничал Тан-Тан. Он выполз из «безопасного» отсека, потому что там на него обрушилась какая-то тяжесть, отчего он прихрамывал и был не в духе.

Фэй постукивала вилкой по железному корпусу, у Элл тряслись коленки. Эйри, как всегда, хлюпала носом. Никс был сосредоточен и угрюм. Когда он поднял голову, чтобы взглянуть, нет ли чего за бортом, волосы у него встали дыбом.

– Внимание! Кашалот по курсу! – вскричал он. – Уходим!

На них, и правда, мчался их «старый приятель». Он никак не мог смириться с тем, что от него ускользнула такая аппетитная добыча, и был готов абсолютно на всё. Похоже, в рационе ему явно недоставало железа.

– Но как же человек-Костер? – воскликнул Тан-Тан. – Неужели мы бросим его на произвол судьбы?!

– Ничего не поделаешь! – отозвался Никс, выкручивая руль и разворачивая подлодку. – Иногда без жертв просто не обойтись. Или он, или мы. А нас больше!

Подводная лодка рванула от кашалота на всех парах.

– Надо смотреть реальности в лицо! – крикнул Никс и увеличил скорость до предела.

Когда кашалот, наконец, выдохся и отстал, подлодка сбавила ход, выплыла навстречу солнцу и без всякого предупреждения самочинно превратилась в корабль.

– Странно, – пробормотал Никс. – Что-то пошло не так.

Он засучил рукава и полез разбираться в конструкции.

– ПоЛоПлоКаль просто-напросто устал быть подводной лодкой, – уверенно заявил Тан-Тан и облокотился на поручни. – Такое случается не только с изобретениями. Я вот тоже частенько устаю от самого себя. Так и хочется порой поменяться с кем-нибудь ролями.

– Да ну! – не поверила Фэй.

– Понимаешь, какая штука… – протянул Тан-Тан, задрав голову, чтобы посмотреть на облака. – У тебя есть Элл и Эйри, а у них есть ты. И вы можете заботиться друг о друге. А у меня что ни день – всё я да я. Это страшно утомляет.

В шуме ветра и трепещущих парусов корабль проплыл недалеко от острова Лемуров, где на берегу подпрыгивал и махал руками Юмлис. Он был более чем счастлив. Эйри увидела в подзорную трубу, как широка его улыбка. Потом друзья миновали скрытый в скалах остров Грёз, без приключений обогнули Фервудский треугольник и прошли рядом с островом Забытых Чудес, куда недавно возвратился мистер Закат. Теперь он знал: о нем есть, кому помнить. Поэтому сиял на небе ярче прежнего.

Над островом Сорок кружились стаи птиц, там поднялся какой-то переполох. То и дело из леса, задевая верхушки дуплистых деревьев, высовывалась гигантская синяя рука. Слышался топот, писк и неразборчивая ругань. Казалось, на острове поселилось эхо.

– Думается мне, там орудуют высшие силы, – скрестив ноги, высказался Тан-Тан. – Хоть бы Никс посмотрел. А то возится в трюме уже битый час…

Остров Новогоднего Безумия лежал весь в снегу. Небо над ним серело плотными тучами, откуда, точно соль из солонки, сыпались белые снежинки. Но Элл было не до снежинок. Пока корабль подчаливал к заледенелой пристани, она стояла на корме и глядела назад, в сумеречную даль.

«Что же сталось с человеком-Костром? Неужели он погиб, спасая нас? – с болью в сердце думала она. – Как это несправедливо! Как несправедливо!»

Никс выбежал на палубу, взъерошенный и чумазый.

– Кажется, я понял, в чем дело! – сообщил он. – ПоЛоПлоКаль взбунтовался и чуть было не выбрал собственный маршрут. Но я кое-что подправил, поэтому всё пойдет, как по маслу.

– А зачем нам остров Новогоднего Безумия? – спросил Тан-Тан.

– Ребятне, которая вечно толчется у испытательной площадки, наверняка будет приятно получить подарки, – сказал Никс и безбоязненно сошел по трапу в свет приветливых фонарей.

Вскоре он вернулся с горой всевозможных коробок, гирлянд и мешком безделушек за плечами.

– Я видел Белого Странника! – с восхищением прошептал он. Оказалось, у Белого Странника вовсе не было бороды, как многие представляли. И выглядел он довольно молодо. Высокий, худой, с ног до головы во всём белом. Никс сказал, что Белый Странник до невозможности похож на его дядюшку.

«Возможно, это и есть мой дядюшка, – поделился он с друзьями. – Тот уехал на какие-то далекие острова, когда я был еще совсем крохой. Даже открытки не прислал. Родня всегда считала его чуточку сумасшедшим».

16. Возвращение

Корабль совсем недалеко отплыл от острова Новогоднего Безумия, когда его окружили острозубые русалки. На шее у каждой русалки красовалось по жемчужному ожерелью. Они выныривали из воды и пытались хоть немного высушить свои длинные огненно-рыжие волосы, размахивая ими из стороны в сторону, точно помелом. Русалки носились вокруг корабля, распевая залихватские песенки. Но стоило им завидеть их коварных сестер-сирен, как пению настал конец. Они набросились на сирен, чтобы те не вздумали соблазнить путников своими завываниями и навести судно на скалы.

А одной русалке очень понравился Никс. Она вообще питала слабость к капитанам, особенно если у капитанов имелась фуражка с якорем, вышитым золотыми нитками. Так Никс сделался обладателем редкого подарка – оранжевой морской звезды из самых потаенных глубин океана.

Маяк слепых был по-прежнему окутан туманом, и на нем не горел свет. Проплывая мимо этого угрюмого, безнадежного острова, Элл невольно вспомнила о маленькой Ненни. Вот с кем судьба тоже обошлась несправедливо! Ненни вытащила ее из маяка, где каждый был обречен на долгий, безрадостный сон. А потом взяла и превратилась в сороку. Кто знает, чем она сейчас занята…

– О чем грустишь? – Фэй легонько толкнула подругу плечом и встала рядом, у перил.

Элл вздохнула, но ничего не сказала. Когда-нибудь она вернется сюда и прольет на остров солнечный свет, который так ненавистен слепцам.

***

Рассветы сменялись закатами, закаты – рассветами. И каждый был краше прежнего. Сиятельный житель острова Забытых Чудес старался изо всех сил, чтобы его новые почитательницы – Элл и Фэй – не переставали им восторгаться. Тан-Тан изо дня в день ловил всё больше рыбы, умиротворенно посиживая с удочкой на палубе. И вот в одно прекрасное утро на корабль налетела стая крикливых, бестолковых чаек. Они утащили у Тан-Тана добрую половину улова, испачкали настил, а заодно и штурвал, после чего, как ни в чем не бывало, понеслись «покорять» рыбацкие суда. Впереди расстилались долгожданные берега Фэйриэлла.

***

– Бесполезный, безмозглый спрут! – вскипела Ведьмерра и с досады опрокинула котел. Вся колдовская жидкость вылилась на пол и растеклась ядовито-зеленой пузырящейся лужей. Если бы здесь сидела Чернотень, то наверняка вылизала бы пол до блеска. Но кошка удрала в лесные дебри. С тех пор как хозяйка ее выгнала, от нее не было ни слуху ни духу.

«Если бы у меня выросли щупальца, я бы ни за какие коврижки не отпустила подводную лодку. Слопала бы и ее, и тех, кто внутри!» – раздраженно думала ведьма, меряя шагами комнату. Полная решимости испортить путешественникам хотя бы высадку на родных берегах, она выбежала из дома и направилась к пляжу в том, в чем была. А надето на ней было не что иное, как белое платье до пят с кружевами и рюшами. Позор для всякой уважающей себя колдуньи.

На берегу вопили назойливые чайки.

– Аи! Корабль плывет! А-а-а!

– Аи! Флаг развевается! А-а-а!

– Аи! Герои домой возвращаются! А-а-а!

Ведьмерру обуял гнев, и она швырнула камнем в гущу чаек. Но те ловко увернулись и снова принялись за старое.

– Аи! Ведьма негодует! А-а-а!

– Аи! У ведьмы щупалец дюжина! А-а-а!

– Аи! Загляденье! Аи! Объедение!

Похоже, чайки решили, что щупальца – их обед. Они окружили Ведьмерру, угрожающе хлопая крыльями, и та по-настоящему испугалась. Рванула с места и ринулась к спасительному укрытию – вместе с дюжиной щупалец, которые извивались и торчали у нее во все стороны. О том, как избавиться от этого страшного наказания, ведьма даже не задумывалась.

Тем временем, покачиваясь на волнах и гордо надувая один-единственный парус, к берегу пристал ПоЛоПлоКаль, которому было велено превратиться в плот. На плоту грустили Никс, Тан-Тан, Элл, Фэй и Эйри. Никс печалился оттого, что его большое путешествие подошло к концу. Тан-Тан – потому что чайки склевали его рыбу. А три подруги не могли не думать о злоключениях человека-Костра и гадали, жив он или мертв.

Ведьмерра приволокла ноги к полосе прибоя, шевеля всеми своими щупальцами. Ее ужасающий вид поверг друзей в трепет.

– Ну что? Явились, не запылились? – пробурчала она. – Ладно, хватит дрожать! Не удалась моя месть. Вы победили! Но что-то я гляжу, вас это ничуть не радует.

Эйри не выдержала и ударилась в слезы.

– Как тут можно радоваться?! Человек-Костер погиб во цвете лет!

– Что еще за человек-Костер? – удивилась Ведьмерра. – А! Тот самый, который жил под куполом? Я за вами присматривала. И всякие пакости устраивала, да-да, – криво улыбнулась она.

Никс чуть не набросился на нее с кулаками, но вовремя остановился.

– Значит, и спрута с кашалотом ты подослала? – проговорил он сквозь зубы.

– И Сельдяной король тоже твоих рук дело? – вскинулся на нее Тан-Тан.

– Ну и злодейка же ты! – поразилась Фэй.

– А мне и положено быть злодейкой! – огрызнулась ведьма. – Только все мои хитроумные планы провалились. Потому что вы вечно выходили сухими из воды-ы-ы!

Неожиданно она уселась на песок, прикрылась щупальцами и заревела белугой. Никсу даже стало ее немножко жаль.

Элл набралась храбрости и погладила Ведьмерру по голове.

– Быть злой вовсе необязательно, – сказала она. – Чтобы всё начало получаться, достаточно просто быть собой.

Рыдания и завывания на минуту стихли. Ведьма раздвинула щупальца и подняла взгляд на Элл.

– Что, правда?

– Конечно! Признайся, неужели тебе доставляло удовольствие портить нам путешествие?

– Только поначалу, – прогнусавила ведьма. – Но потом за каждую неудачу мне пришлось расплачиваться вдвойне. И знаете, это было совсем невесело.

– Порой мы сами создаем себе трудности, – пробормотала Элл. Когда она отвернулась от ведьмы, то увидела, что друзья с улыбкой смотрят на небо. А по хмурому небу, кружась на ветру, летел красный зонт. И за ручку зонта держался мокрый, но счастливый человек-Костер.

– Жив! Жи-и-ив! – обрадовалась Эйри и побежала ему навстречу. Промочила ноги в океане, чуть не наглоталась пенистой соленой воды. Но сейчас ей было всё равно.

Человек-Костер приземлился на одного из красных крабов, которые бегали по пляжу и спасались от чаек. Отпустил зонт, пару раз перекувырнулся – и вытащил из-под себя злющего краба. Тот барахтался на ладони и щелкал клешнями, пытаясь ухватить человека-Костра за палец.

Никс, Тан-Тан, Элл, Фэй и Эйри бросились к нему со всех ног. Никс на бегу расстегнул пиджак и набросил его на плечи человеку-Костру.

– На вот, погрейся. Небось, до костей продрог.

– Какая удача, что спрут тебя не съел! – захлопала в ладоши Эйри.

Человек-Костер прокашлялся и заявил, что они со спрутом поладили. Переговоры, как выяснилось, штука весьма полезная.

– А что там грохотало, в таком случае? – поинтересовался Никс.

– Я показывал спруту, как устраивать водяные взрывы, – рассмеялся тот.

Ведьмерра почувствовала, что от собственного негодования скоро изжарится, словно бекон на сковородке, и попыталась пригнать из-за океана сизую косматую тучу, чтобы она обрушила на весельчаков град, да желательно покрупнее. Но непрестанно извивающиеся щупальца нечаянно оплели ей руки, и туча зависла где-то над недосягаемыми островами. Ведьмерре оставалось только одно – жгучее, как крапива, раскаяние.

– Простите, – выдавила она. Но поняла, что ее никто не слышит.

– Ну, простите, простите меня! – крикнула она в отчаянии.

Все головы тотчас повернулись в ее сторону. Человек-Костер, который сперва ее не приметил, от удивления вытаращил глаза.

– Она попросила прощения? – не поверила ушам Фэй.

– Да, да! – нетерпеливо заерзала ведьма. – Я прошу прощения! Из-за меня на вас свалилось слишком много бед.

– Не бед, а приключений, – поправил Никс.

– Беды, приключения – какая разница? – пожал плечами Тан-Тан.

Элл подала ведьме руку, чтобы та поднялась с песка. И в этот миг произошло то, чего Ведьмерра никак не ожидала – щупальца пропали, словно их не бывало!

– Как странно, – пробормотала она, встав на ноги. – Ведь я не сделала никакого доброго дела. Почему эти отростки вдруг испарились?

Ее вопрос повис в воздухе, а на лице застыло недоумение с примесью радости. Ведьмерра вдруг ощутила, что отныне не сможет испортить ни одного праздника. Ей не удастся пригнать ни одной грозовой тучи. При взгляде на нее больше не расплачется ни один ребенок. А кошку Чернотень – если та, конечно, вернется – Ведьмерра будет холить и лелеять. И уж точно не станет пинать ногами за малейшую провинность. Неожиданно ведьме расхотелось делать гадости.

– Что ж это получается? Значит, я больше не ведьма? – посмотрев по сторонам чистым, незамутненным взглядом, спросила она. Ей стало страшно, но страх мгновенно улетучился, когда о ноги ласково потерлась черная кошка.

– Чернотень! – обрадовалась Ведьмерра. – Ты вернулась!

– Мрр, да. Ты изменилась и теперь нравишься мне гораздо больше, – промурлыкала та.

– Раньше ты не умела разговаривать, – заметила Ведьмерра. – Почему же теперь вдруг начала?

– Я всегда умела – мр-р-ряу – говорить, – промурчала кошка. – Просто ты была настолько испорченной, что не могла меня понять.

– А теперь?

– Теперь, мр-р-ряу… Теперь, кажется, из-за туч выглянуло солнце, – загадочно сказала кошка. Услыхав в траве за пляжем какое-то движение, она в два прыжка скрылась из виду.

А солнце, и правда, разогнало тучи, засияло и принялось так припекать, словно наступила самая жаркая пора лета. Никс, Тан-Тан и человек-Костер еще долго сидели на пляже, жарили наловленную рыбу и много смеялись. А Фэй, Элл и Эйри отправились домой, под старую добрую конусовидную крышу.

17. Тайна кольца

Как-то раз Элл сидела на берегу, неподалеку от прыгающего на волнах ПоЛоПлоКаля, и перекатывала в руках найденное в океане кольцо. Она грустила по приключениям – тем, которые закончились, и тем, что еще не начались.

– Чего скучаешь? – подсел к ней человек-Костер. – Слышал, Никс взялся за строительство не то космической ракеты, не то летающей тарелки. Ты как, к звездам слетать не хочешь?

– А? – осовело спросила Элл. Кольцо с бороздками упало в песок.

– Занятная вещица, – сказал человек-Костер, подняв его двумя пальцами. – Неужели у моего купола нашла?

– Угу, – кивнула та.

Человек-Костер прищурил глаза и принялся рассматривать кольцо. Изборожденное темными морщинами окисленного серебра, оно напоминало полый древесный спил.

– Знаешь, а ведь колечко-то не простое, – задумчиво проговорил он. – Волшебное.

– Думаю, в таких штуковинах смыслят только ведьмы, – сказал Тан-Тан. Он прогуливался по берегу с руками в карманах и случайно подслушал разговор.

– Пойти что ли к Ведьмерре? – предположила Элл.

Ведьмерра отнеслась к кольцу с недоверием. Сморщив переносицу, она долго разглядывала его в лупу.

– Вот что, – в итоге заключила она. – Это кольцо способно породить целый лес. А если пожелаете, то в лесу вырастет еще и деревянный дом с множеством исчезающих этажей, веревочных лестниц и таинственных закутков. Иметь такой дом – всё равно, что иметь целое состояние!

– Ну и дела! – присвистнул Тан-Тан.

– Читала я о таких драгоценностях, – сказала Ведьмерра. – Нужно только опустить кольцо во влажную землю и произнести древнее заклятье. Но заклятие я, к сожалению, подзабыла. Там было что-то о могущественных чарах имен. А потом вроде бы надо повелеть лесу расти и шириться… Эх, дубовая моя башка! Ничегошеньки не помню! Надо порыться в библиотеке.

Она прошла в шуршащем белом платье в другой конец хижины, где стоял шкаф с книгами, открыла скрипучую дверцу – и испарилась, как любят испаряться только привидения.

Элл ушла от Ведьмерры еще более грустная, чем раньше. Тан-Тан умчался вглубь леса, прыгая с кочки на кочку. А человек-Костер вызвался помочь Элл прорастить кольцо.

– В конце концов, почему бы не попытаться? Попытка не пытка, – уговаривал он. – Где бы ты хотела посадить лес?

– Я всегда мечтала сделать это неподалеку от нашего домика. Было бы так прекрасно жить в лесу, никуда не сбегая! И, что главное, подруги всегда рядом.

Присев на грядке с подрастающей редиской, Элл осторожно опустила кольцо в землю, после чего человек-Костер полил его из лейки.

– Ведьмерра что-то говорила о чарах имен, – пробормотал он. – Может, надо назвать адрес, как при отправке почты? Давай-ка попробуем.

– Фэйриэлл, – произнесла Элл, – улица Васильковая, дом с остроконечной крышей. Ну, и подпись, конечно: Элл, Эйри, Фэй и… человек-Костер, – улыбнулась она.

– А теперь нужно повелеть, – подсказал тот.

– Повелеваю волшебному лесу разрастись вокруг нашего дома! – сказала Элл. – Только чур, не трогать клумбы и гигантский василек! И дальше ограды – ни корешка, ни листика! Понятно?

Судя по всему, кольцо попалось сообразительное. Оно вжалось в землю и начало расширяться, увеличиваться, углубляться, точно задумало стать колодцем. А потом случилось небольшое землетрясение. Чай, который пила на крыльце Эйри, расплескался. Люстра в гостиной тревожно зазвенела хрусталиками. А Фэй, которая, по привычке, предавалась безмятежному сну, невзначай свалилась с кровати.

На участке вокруг дома из-под земли стали вырываться крупные зеленые ростки, словно изнутри кто-то толкал их наверх. Хватило всего одной лунной ночи, чтобы из этих ростков вытянулись гибкие шелестящие деревья.

…Одно нахальное дерево добралось до окошка в спальне Фэй и принялось будить соню громким шелестом и щебетанием пташек.

– Что происходит? – сонно пробормотала Фэй. Она вытянула руку в поисках одеяла, чтобы укрыться от назойливого шума, а заодно и от солнечного луча, который пробился сквозь крону и уселся у Фэй на левом глазу.

– Вставай! – крикнул кто-то со двора. – Всё самое вкусное пропустишь!

Как оказалось, кричал человек-Костер. Он успел разжечь в лесу огонь и пожарить грибы, собранные здесь же, среди мха.

Тем временем, напевая под нос песенки, Элл разбивала неподалеку палатку.

– Эх, как мы теперь заживем! – счастливо вздыхала Эйри, облокотившись о перила крыльца.

Лес простирался до самого забора, как ему и было велено. Качал верхушками гибких сосен, нашептывая ветру свои секреты, вдыхал тяжелые мысли и выдыхал воздух, напитанный хвоей. Застряв среди зеленых крон, синим глазом глядел в небо гигантский василек. Ему нравились его новые соседи.

Фэй спустилась во двор по веревочной лестнице через круглое окошко. Правда, теперь ни о каком дворе и речи идти не могло. Скорее уж о лесной опушке. Когда Элл, Фэй и Эйри подкреплялись жареными грибами, среди деревьев замелькал голубой колпак малышки Мэджи, после чего появилась и она сама.

– А! – воскликнула она. – Так вот кто устраивает землетрясения! Честное слово, всю деревню напугали! Ммм, вкусно пахнет, – принюхавшись, добавила малышка Мэджи. – Из далекого странствия вернулись – так сразу вам и лес, и пикник.

– А ты садись с нами, отведай, – любезно предложил человек-Костер. Малышка Мэджи отпрянула и недоверчиво покосилась на него.

– Это еще кто?

– Не бойся, – усмехнулся человек-Костер. – Все свои. Чужих сюда не пускают.

***

Никс сооружал не то космическую ракету, не то летающую тарелку. И нарадоваться не мог – так складно у него выходило выпиливать и отливать детали!

Детишки, перегнувшись через забор, над ним посмеивались:

– Не поплывет твое корыто, так и знай!

– Это корыто не поплывет, – невозмутимо соглашался Никс. – Потому как предназначено для полетов. А вам, проказникам, еще локти кусать придется, что такого изобретателя дразнили.

Мальчишки высовывали языки, корчили рожи, но замолкали. Им страсть как хотелось полетать на ракете.

***

Злой и недовольный джинн навис над островом Лемуров синей тучей и громогласно объявил о своем прибытии.

– Юмлиса мне! Юмлиса! – громыхнул он в вышине. В руке у него дергался и пищал серый полотняный мешок.

Лемуры всполошились, забегали с места на место, задрав полосатые хвосты, и выволокли из-под пальмы мирно дремавшего короля.

– Исполнил я твое желание! – пророкотал джинн. Юмлис осоловело протер глаза. Он как-то запамятовал, что однажды, когда вольному джинну надоело мотаться по свету в поисках счастья, они повстречались на острове Лемуров и решили сыграть в крестики-нолики. Разумеется, не просто так, а на шкатулку, которую лемуры выловили из воды. Условие было таково, что, если джинн проиграет, ему придется снова вернуться в шкатулку и стать верным слугой Юмлиса, по крайней мере, пока не иссякнут три желания. И джинн, само собой, проиграл. Сколько было возмущений, сколько грома и молний в чистом небе! Припомнив гнев джинна, Юмлис почувствовал, как по спине бегут мурашки.

– Исполнил? – переспросил он. – Тогда давай ее сюда.

Джинн брезгливо поморщился и вытряхнул из мешка обезумевшую от страха сороку. Пытаясь вырваться на свободу, она растеряла немало перьев. И, когда ее небрежно сбросили на песок, она еще долго не могла успокоиться. Верещала, как будто из нее вот-вот сварят суп.

Джинн отряхнул руки, полагая, что дело сделано. Развернулся и уже собрался умчаться в далекие дали, как вдруг Юмлис его окликнул.

– Ну, а теперь чего? – буркнул джинн.

– По правилам, мне полагается еще и второе желание, – напомнил король лемуров.

Джинн устало понурил голову.

– Ладно, пусть будет второе, – вздохнул он. – Чего изволите?

– Верни-ка ты этой сороке ее прежний образ, – попросил Юмлис.

Джинн прищурился и направил на птицу синий палец. Та захлопала крыльями, решив, что сейчас-то ее уж точно изжарят. Но взлететь она не успела. Как только ее коснулся конец бледно-голубой молнии, которая вырвалась у джинна из кончика пальца, не стало ни крыльев, ни хвоста, ни клюва, ни даже когтистых лап. А вместо сороки на пляже появилась довольно приятная на вид девочка со светлыми косичками и запачканным лицом.

– Тебя зовут Ненни? – спросил у нее Юмлис.

– Да, – кивнула девочка, – меня действительно так зовут. Благодарю тебя за то, что спас меня. И тебе, – повернулась она к джинну. – Тебе тоже спасибо! Хоть я и не хотела, чтобы ты меня поймал, хоть и пряталась от тебя…

– Тсс! – загадочно произнес джинн. – Ни слова больше! Из-за тебя на острове я действительно устроил настоящий переполох. Но не это главное. Главное – то, что ты меня поблагодарила. И теперь… – Тут Юмлис закрыл лицо руками, потому что его третьему желанию уже не суждено было исполниться. – Теперь, – повторил джинн, – я вновь волен лететь, куда мне вздумается. И никто, никто меня не остановит!

Крикнув на прощание что-то невнятное и, как показалось Юмлису, не очень-то вежливое, джинн дважды исполнил в воздухе спираль, несколько раз прокатился по небосводу колесом, после чего умчался за горизонт, оставив после себя легкий синеватый дымок.

Когда над островом вновь повисла тишина, нарушаемая лишь шепотом прибоя да шелестом пальмовых крон, маленькая Ненни подергала Юмлиса за рукав.

– А каким было твое третье желание? Ведь оно было, не правда ли? – робко спросила она.

– Теперь это уже неважно, – ответил тот, глядя вдаль. – Думаю, тебе понравится на острове, где живет столько милых пушистых зверьков и кругом растут одни бананы. А если вдруг остров придется тебе не по душе, я всегда смогу вырезать лодку из поваленного дерева, чтобы отправить тебя в Фэйриэлл. Ведь обходились же раньше без джиннов!