Текст книги "Элл и бурный океан (СИ)"

Автор книги: Юлия Флоренская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

6. Остров Сорок

Элл очнулась, когда от туманного берега ПоЛоПлоКаль был уже далеко. Небо расчистилось, показалось солнце – и плыть стало веселее. Элл наконец-то смогла разглядеть личико Ненни: большие голубые глаза смотрели открыто и доверчиво, светлые волосы на концах косичек завивались тугими спиральками. Ненни была похожа на спустившегося с облаков белокурого ангела. Она сидела рядом на коленях и поправляла одеяло, которым укрыли спящую.

– Какое счастье! Элл снова с нами! – забежав под тень навеса из прутьев, воскликнул Тан-Тан. И тут же снова куда-то умчался. Плот скользил по глади Бурного океана, легко надувался белый парус. Элл приподнялась на локтях.

– Солнце такое яркое, – во все зубы улыбнулась Ненни. – Поэтому мне пришлось спрятаться в тени. С непривычки ведь можно и ослепнуть.

При слове «ослепнуть» Элл вздрогнула. Никому она не расскажет о том, что приснилось ей в маяке слепых.

– Эй! Все сюда! – завопил неугомонный Тан-Тан. – Там кит!

Гигантский синий кит бил хвостом по воде и выпускал в воздух шипящие фонтаны с громким трубным звуком. Вода вскипала белой пеной и окатывала переднюю часть плота.

– Как близко! – поразилась Элл, выбравшись из-под навеса.

– Он злится или приветствует нас? – недоуменно спросила Ненни.

– Скорее, о чем-то предупреждает, – предположил Никс.

Но на самом деле кит отпугивал от ПоЛоПлоКаля войско во главе с морским царем.

– Это они, папа, – сказала обиженная русалка. Ногти у нее были поломаны, а часть зубов выпала после того, как она безуспешно пыталась разгрызть подводную лодку Никса.

– Что еще за папа? – вскинулся на русалку морской царь. – Называй меня Ваше Величество! А то как наподдам трезубцем! В водоросль превратишься!

– Ладно, ладно вам, Ваше Величество, – примирительно сказала русалка. – Нам сейчас нужно только одно – морской конек.

Элл увидала русалочье войско и повернулась к банке, где плавал морской конек и еще семеро его непоседливых мальков.

– Почему они на тебя охотятся? Неужели ты настолько ценный?

– Мы, морские коньки, знаем, где в глубинах таится жемчуг, – объяснил конек. – А мне известно не только о жемчуге, но и о зеленых прозрачных кристаллах. Внутри кристаллов заключены пропавшие без вести моряки. Если до них доберутся русалки, то оживят их и сделают своими слугами. Вот почему я не хочу, чтобы меня поймали, как и остальных морских коньков.

Элл не заметила, как рядом очутился Тан-Тан – любитель подслушивать и встревать в чужие разговоры.

– Славный кит, – вставил он. – Пусть подольше плюется водой. Нам это на руку. А русалки, глядишь, потеряют охоту гоняться за ПоЛоПлоКалем.

Русалкам, и правда, надоело ждать, пока синяя громадина уберется восвояси. Трогать кита они боялись – мало ли что на него найдет. Даже трезубец морского царя не мог превратить кита в водоросль.

– Ваше Величество! Ну, Ваше Величество! – канючила русалка, нервно оглядываясь на зависшее позади угрюмое войско. – Неужели нельзя как-то его подвинуть? Кто здесь, в конце концов, царь?!

– Я-то, может, и царь, но никто не отменял правило уважительного отношения к китам. Знаешь, что будет, если, как ты выразилась, его подвинуть? Однажды он приплывет в мои владения и разгромит все дворцы до единого. Киты существа злопамятные…

Однако царь ошибался: кит вовсе не был злопамятным. Толстокожим – да, неповоротливым – возможно, но он очень быстро всё забывал и абсолютно не умел сердиться. Ужас наводил исключительно его внешний вид да гигантские размеры. Когда ты размером с кита, про тебя непременно насочиняют небылиц.

– Спасибо тебе, дружище! – помахал ленивому великану Никс. – Очень ты нас выручил! А теперь прощай! У нас впереди новый остров!

Сказав так, Никс велел плоту превратиться в подводную лодку и вместе с друзьями скрылся в зеленой толще воды.

Вынырнула подводная лодка у покрытого зеленью острова. В кронах толстых деревьев шуршал ветер, и создавалось ощущение, будто дышит сама земля.

Элл и Ненни спрыгнули на берег, как только ПоЛоПлоКаль вновь превратился в плот.

– Гляди! Там табличка! – воскликнула Ненни. Теперь она только и делала, что смотрела по сторонам во все глаза.

На воткнутой в песок скошенной деревянной табличке Элл прочитала:

– Остров Сорок.

– Или остров Сорок? – предположила Ненни.

– Скоро узнаем, – усмехнулся Никс. Вместе с Тан-Таном они вытащили плот на берег и тщательно привязали к стволу ближайшего дерева.

– Наконец-то нормальный, человеческий остров, – обрадовался Тан-Тан. – Сделаю здесь еще пару-тройку рогаток да наберу полные карманы желудей, чтобы целиться в русалок, будь они неладны!

Друзья углубились в низкий лес и долго шли среди дубов, кленов и ясеней, пока, наконец, не очутились в поселении. Правда, назвать это поселением было сложно. Скорее, лагерем с центральным дуплистым деревом и множеством деревьев вокруг. Люди в лагере жили в дуплах и жарили еду на кострах. Из крон то и дело вылетали крикливые сороки. Они гомонили и пытались украсть у людей что-нибудь блестящее.

– Это сорочий остров, – сделал вывод Тан-Тан. – А сороки, чтоб вы знали, очень охочи до драгоценностей. Те еще ворюги.

Никса, Тан-Тана, Элл и маленькую Ненни молчаливые жители острова приняли как своих. Элл досталось прямоугольное дупло. Оно было слишком длинным для обычного дерева со стволом в два обхвата. Не дупло, а какой-то бесконечный коридор. В конце коридора Элл обнаружила подушку и пустую плетеную коробку.

– И зачем мне коробка? – недоумевала она.

Однако на следующий день подобных вопросов больше не возникало. Элл вдруг поняла, что хочет собрать коллекцию разных диковинок.

– В моей коллекции, – поделилась она с Ненни, – обязательно должны быть блестящие безделушки. Ими можно украсить всё, что пожелаешь! Хорошо, что в дупле оказался ящик! Я смогу хранить коллекцию там.

– Меня вдруг тоже потянуло на блестящие штучки, – призналась Ненни. – И, представляешь, в лагере они встречаются на каждом шагу! Только ходи да подбирай.

– И сколько ты уже подобрала? – не без зависти спросила Элл.

– Пять, – самодовольно улыбнулась Ненни. – Тебе за мной не поспеть. Моя коллекция поразит весь мир!

«Ну уж нет, не бывать тому! – думала Элл, шагая к своему дереву. В ней внезапно проснулся дух соревнования. – Я обгоню тебя, малявка. Тебе со мной не тягаться!»

С утра до вечера она бродила по лагерю, бегала в лес, выбиралась на пляж – и неизменно возвращалась с карманами, битком набитыми блестящим хламом. Никсу с Тан-Таном оставалось лишь удивляться, откуда у нее столько энергии. Скоро ящик в прямоугольном дупле наполнился и даже переполнился. А Элл по-прежнему без разбору тащила к себе всякий мусор.

Ненни отставала от нее совсем чуть-чуть. Даже Никс и Тан-Тан, которые всегда были равнодушны к безделушкам, начали замечать за собой странности. Так и подмывало стащить что-нибудь из-под носа у зазевавшегося соседа.

– Держи себя в руках, дружище, – говорил Никс. – Не всё гладко на этом острове. Вроде бы живешь и бед не знаешь, а беда – вон она – у самого порога топчется. Просто мы ее пока, как следует, не разглядели.

Однажды карманы Элл так отяжелели, а мешок с безделушками оказался таким неподъемным, что пришлось звать на помощь Никса. Тот как раз бродил неподалеку.

– Подсади на дерево, а? – попросила Элл.

Никс пригнулся, подставляя спину.

– Что-то ты в последнее время больно неразговорчива, – сказал он. – Да и Ненни словно невидимка стала. Только с Тан-Таном иногда общаемся. Не знаешь, что происходит?

– Некогда разговорами заниматься, – прохрипела Элл, проталкивая мешок в дупло. – Дел невпроворот. Мне еще столько всего нужно собрать. А как, кстати, поживает Тан-Тан?

Тан-Тан сложил палки крест-накрест, запалил костер – и вскоре уже уминал сытные шашлыки. А потом позаимствовал чью-то гитару – и давай наяривать песенки. Он, по совету Никса, старался держать себя в руках и не поддавался искушению украсть чужое добро. Жители лагеря это почувствовали. Они относились к Тан-Тану с недоверием и предпочитали держаться в стороне. Исключением стал лохматый Юмлис. Он любил хорошо покушать, да и музыку послушать был не прочь. А кое-где даже подпевал. И, надо сказать, пел он весьма недурно. Как и прочие жители, Юмлис коллекционировал что ни попадя. Он уже давно сбился со счета, и если бы его спросили, сколько у него коллекций, он бы просто пожал плечами. Его закрома трещали по швам.

– Ням-ням, как вкусно! – сказал он как-то раз, поедая шашлыки за компанию с Тан-Таном. – Но что-то мне, друг, не по себе. Даже твоя музыка не помогает. Не подпевается мне.

Тан-Тан оторвался от еды, отложил палку с шашлыками и внимательно оглядел Юмлиса.

– Да, с тобой, действительно, не всё в порядке, – подтвердил он, дотронувшись до растрепанных волос товарища. – Раньше они были русые, а теперь черно-белые. Ты где-то вымазался?

– Черно-белые?! – испуганно воскликнул Юмлис. – Но я недавно купался в море. Они не могли испачкаться.

Внезапно с криком «Ой, мамочки!» он вскочил с бревна, на котором сидел, и уронил шашлыки  в костер.

– Хвост… – ошарашенно пробормотал Тан-Тан. – Как у сороки.

Юмлис медленно повернул голову. Сзади у него действительно красовался зеленовато-сизый хвост.

– Ай-яй-яй! Что же делать? Я не хочу превратиться в сороку! – заверещал Юмлис.

– Я знаю, что делать! – сообразил Тан-Тан. – Надо избавиться от добра, которое ты успел накопить! Где твое дупло?

Он схватил друга за руку, но в этот момент ноги бедолаги превратились в птичьи, руки – в сизые крылья, а вместо носа появился острый черный клюв. Юмлис вырвался и беспокойно запрыгал по земле на коротких ногах.

– Ча-гак! Ча-гак! – растерянно прострекотал он.

– Где дупло? Лети, птичка! – приказал Тан-Тан. Когда сорока взмыла в воздух и направилась к деревьям, он побежал следом. Дупло отыскалось сразу – темное, круглое и невероятно глубокое. Тан-Тан забрался внутрь и выбросил «сокровища» сороки-Юмлиса, пока тот норовил клюнуть его в голову.

– Надо убираться с острова, – сказал Тан-Тан. Сгреб птицу в охапку, запихнул в подвернувшийся под руку мешок и крепко затянул узел. – Извини, приятель. Ради твоего же блага.

Он вздохнул и, ловко приземлившись на груду безделушек, поспешил к друзьям.

7. Буря

Элл как раз собиралась добавить в свою коллекцию обнаруженное на побережье колье с цветными камешками, когда Тан-Тан больно дернул ее за запястье. В другой руке у него был зажат мешок, в котором трепыхалось и надрывно кричало какое-то существо.

Элл одарила его колючим взглядом.

 – Спятил, что ли?

– Пойдем, некогда объяснять! – сказал Тан-Тан и потащил ее за собой.

Элл лишь одним глазком успела увидеть, как к ее ненаглядному ожерелью подлетела белобокая сорока. Поддев драгоценность клювом, птица тяжело захлопала крыльями и вскоре скрылась в лесу.

Никса они нашли у прибрежной скалы. Тот, как всегда, возился с ПоЛоПлоКалем, и его рубашка была измазана чем-то черным. Тан-Тан побледнел и почувствовал, как почва уходит из-под ног.

– Ты что, тоже превращаешься? – воскликнул он. – Нет, даже не думай! Если не ты, то кто вывезет нас с этого проклятого острова?!

Никс приподнял правую бровь и насмешливо уставился на Тан-Тана.

– Чепуха, – сказал он. – Я и не думал превращаться. А что стряслось?

– Остров заразный! – нетерпеливо пояснил тот. – Если в ближайшее время мы отсюда не уберемся, то все станем сороками! Вот! – Он потряс мешком, где кувыркался пернатый Юмлис. – Один из моих друзей превратился у меня на глазах. И пусть на меня обрушится эта скала, если я вру!

Никс отложил инструменты и невозмутимо пожал плечами.

– Что ж, в таком случае, отчаливаем.

Сказано – сделано. По приказу капитана, ПоЛоПлоКаль послушно стал кораблем и, отплыв от берега, набрал полный ход. Не успел Тан-Тан досчитать до ста, как злосчастный остров Сорок скрылся за горизонтом. И тут только Элл обнаружила, что они забыли о маленькой Ненни.

– Как вы могли?! – разорялась она. – Оставить Ненни одну-одинешеньку среди незнакомых людей и птиц способен лишь бесчувственный! А всё Тан-Тан: пойдем, некогда объяснять! Куда, спрашивается, торопились?

Тан-Тан сидел на бочке, заложив ногу за ногу, и беззаботно разглядывал коричневую веревочную сеть под парусом. Он выпустил сороку-Юмлиса, и тот прыгал по палубе, издавая назойливый стрекот.

– Когда ты в последний раз видела Ненни? – деловито осведомился Никс.

– Ну… Если честно, – замялась Элл, – я не видела ее с тех самых пор, как мы повздорили из-за пуговиц. Они так красиво переливались на солнце… И что на меня нашло – затевать ссору на пустом месте! Кстати, Ненни победила, и пуговицы достались ей. У нее в тот день еще была странная прическа… Не то волосы, не то перья на голове.

– Всё ясно, – сказал Тан-Тан. – Твоя Ненни превратилась в сороку. Тебе просто повезло, что ты осталась прежней.

– Значит, ее теперь не спасти?

Тан-Тан пожал плечами.

– Надеюсь, от этой болезни всё-таки есть лекарство. Малышка Ненни должна попытаться снова стать человеком, хоть нас и не будет рядом, – вздохнул он. – А нам нужно спасти Юмлиса. Эй, капитан! Какой у нас остров на очереди? – поинтересовался он у Никса. Тот стоял у штурвала и насвистывал песенку.

– Остров Новогоднего Безумия, – отозвался Никс.

– На корабле лучше не свистеть, – сделал замечание морской конек. – На свист приплывают скаты. А они мастера устраивать бури и шторма.

Путешественники дружно обернулись. О морском коньке они и думать забыли. А между тем вокруг него плавало уже никак не меньше дюжины вылупившихся мальков.

– Я поменяю воду! – вызвалась Элл.

Ее спустили к воде на тросах. Волны вздымались на поверхности Бурного океана, как игривые барашки. Зачерпнув банкой воды и выпустив мальков, она собралась уже дать знак друзьям, чтобы ее поднимали, как вдруг увидала под собой широкую пятнистую спину неведомого существа. Что-то заставило Элл оцепенеть.

– Скорее! – попросил морской конек. – Это скаты! Они умеют поражать добычу на расстоянии.

Элл потрясла головой и дернула державший ее трос. Тан-Тан с Никсом наверху принялись тянуть изо всех сил. Под ногами у Элл беспорядочно плясали волны, кружились какие-то разноцветные пятна, темнели в гуще вод электрические скаты, а в небе над ПоЛоПлоКалем стали собираться плотные грозовые тучи.

«Где же вы, Эйри и Фэй? – подумала Элл, закрывая глаза. – Я так соскучилась…»

Шторм разразился нежданно-негаданно. Никс отказывался верить, что бурю вызвали скаты и что виной тому его безобидный свист. Палуба раскачивалась, словно маятник. Тан-Тан и Элл еле успели привязать себя к поручням. Никс вцепился в штурвал мертвой хваткой, а банку с морским коньком для безопасности спрятали в трюм и закрыли крышкой. Бочки и табуреты перекатывались по настилу туда-сюда. Часть инструментов для починки ПоЛоПлоКаля отправилась в свой последний путь к бездне.

«Ай-яй! Мой ценный разводной ключ!» – всплакнул Никс и, сжав зубы, крутанул штурвал, хотя это было абсолютно бесполезно.

– Главное не упустить фонарь! – крикнул он. – Зажгите его! Зажгите, во что бы то ни стало!

Волны накатывали на палубу одна за другой. Казалось, им не будет конца. Но океан решил взять небольшую передышку, и в этот момент Элл с Тан-Таном наперегонки бросились в рубку. Там, испуганно стрекоча, билась под потолком сорока.

Элл схватила фонарь, в ладонях у Тан-Тана запрыгал коробок спичек. И вот на верхушке фитиля вспыхнул слабый огонек. Из голубого его свечение постепенно сделалось оранжевым. Элл аккуратно закрыла стеклянную створку фонаря.

Буря по-прежнему грохотала за бортом, но теперь корабль был словно огражден невидимым щитом. Парус больше не трепало рассерженным ветром, палубу не заливало водой. Можно было спокойно прилечь на койку и вздремнуть. Или подкрепиться припасами.

Тан-Тан выглянул из рубки и поразился:

– Вот так чудеса!

Вылез из трюма растрепанный и довольный Никс, удерживая рукой банку с морским коньком. Другая его рука была забинтована.

– Сломал? – ахнула Элл.

– Всего лишь связки растянул, – улыбнулся тот. – Вы молодцы. Быстро сработали. Теперь мы в безопасности.

– Значит, фонарь всё-таки волшебный, – проницательно прищурился Тан-Тан. – Или я не прав?

– Кто знает, кто знает, – отвёл глаза Никс. – Быть может, волшебный – фонарь. А быть может, волшебные – вы сами.

Скаты поняли, что буря кораблю нипочем, поплевались электричеством и, несолоно хлебавши, убрались восвояси. Среди туч многообещающе засияло солнце.

***

Ведьмерра вернулась в хижину с чувством, что всё в этой жизни складывается как нельзя лучше и что учиться на своих ошибках не так уж и страшно.

– Всего-то навсего сказать пару добрых слов! – поделилась она с кошкой. – Пара слов – и длинного носа как не бывало! Эх, я молодец! Ты, небось, до такого бы не додумалась, а?

– Мр-р-ряу, – промурлыкала Чернотень, небрежно свесив со шкафа черную лапу и всем своим видом показывая, что кошкам подобные ухищрения ни к чему.

– Ну-ка глянем, что у нас там, в котле, – потерла руки ведьма. Влив в болотно-зеленое месиво капельку из пузырька с секретным ингредиентом, она стала ждать, пока над котлом появится голограмма. На голограмме безмятежно светился день, да плыла под парусом торжествующая тройка путешественников с сорокой и морским коньком.

– Эй! Что за дела? – опешила Ведьмерра. – Я же заказывала бурю! Где буря?!

Она суетливо забегала по хижине, нечаянно споткнулась о кочергу и пробороздила носом пол. Теперь не удались уже целых две ведьминых проделки. И когда Ведьмерра, кряхтя, поднялась на ноги, то обнаружила, что стала похожа на осла. Оба ее уха выросли до ужасающих размеров и задевали люстру на потолке всякий раз, как ведьма под ней проходила.

 – Ах, я горемычная! Ах, бездарная! Ничего-то у меня путного не выходит! – потрясла она костлявыми руками. – Неужели снова придется делать добрые дела?!

Она опять полезла в книгу за советом косметолога. Чернотень внезапно тоже проявила интерес к хозяйкиной проблеме и спрыгнула со шкафа так, что затрещали на полу смолистые доски.

– Посмотрим, что пишут умные люди… – Ведьмерра обслюнявила палец и принялась листать. – Ага, вот! Средство от ослиных ушей. Отыщите в лесу самую старую ель и обойдите вокруг нее семь раз… О! – обрадовалась ведьма. – Значит, добрых дел не нужно? Какое облегчение!

– Мр-р-р-яу, – сказала черная кошка, поднырнув под ее локоть.

– Ой, да тут не всё! – спохватилась ведьма и перевернула страницу. – Затем, – прочитала она, – пойдите в ближайшую деревню и посетите двух самых немощных людей. Сделайте для них следующее…

Ведьмерра прикрыла глаза рукавом своего парадного платья и отодвинулась от книги.

– Нет, я так больше не могу, – сказала она. – Этот косметолог что, смерти моей хочет? Не стану я угождать никаким немощным людям!

Она отступила еще на шаг, неловко повернула голову – и в этот момент со звоном обрушилась люстра.

– Проклятущие уши! – прошипела ведьма. – Ну ладно уж, так и быть. Убедили!

Она раздобыла в чулане широкий цветастый платок и намотала его на кончики ушей, чтобы жители ближайшей деревни не разбежались при ее появлении. Хотя кто знает? Может, автор полезных советов рассчитывал как раз на это? Немощным людям ведь всё равно далеко не убежать.

8. Остров Новогоднего Безумия

Остров Новогоднего Безумия оказался снежным и очень нарядным. Всю дорогу от заледенелого причала Элл с Тан-Таном шагали и восторгались, а Никс тихонько мёрз, топая за ними. Он куда лучше чувствовал себя в теплом лете, нежели в заснеженной зиме.

– Вот так красотища! – широко улыбался Тан-Тан.

– Да, просто невероятно, – соглашалась Элл, глазея по сторонам.

Они шли по чистой улочке, застроенной аккуратными трехэтажными домами с красной черепицей на крышах. Каждый дом был украшен разноцветными огнями гирлянд. Гирлянды висели повсюду: и на окнах, и над дверями, и на кустах, подстриженных в форме шаров. Гирлянды свешивались с древесных ветвей и перекидывались через улицу – с крыши на крышу.

Под ногами хрустели искрящиеся сугробы. Стояла ночь, мягко светили желтые фонари. Но с масляным фонарем Никса они, конечно, не шли ни в какое сравнение.

Наконец дорога вывела друзей к железнодорожной станции.

– Сейчас бы не помешал горячий кофе или чай с сахаром, – стуча зубами, проговорил Никс. – Давайте пройдем в зал ожидания. Там хотя бы можно согреться.

В зале ожидания было совсем пусто, если не считать смотрителя станции, который тоже решил немного погреться.

– Извините, а когда утренний поезд? – поинтересовалась у смотрителя Элл.

Тот сонно глянул на нее из-под козырька фуражки.

– Здесь всегда ночь, – сообщил он, зевая. – Поезда каждый час отправляются к Белому Страннику. Сегодня редко кто ездит этим маршрутом, – добавил он. – Белый Странник в дальнем странствии.

– А кто он такой, этот Странник? – ехидно полюбопытствовал Тан-Тан. – Дед Мороз, что ли?

– Молодой человек, – посерьезнел вдруг смотритель. – Крайне не советую острить на эту тему. Жители острова относятся к Белому Страннику с уважением и не позволяют себе колкостей в его адрес.

– Ну а мы не жители острова, – бесцеремонно парировал Тан-Тан. – Да и ваш Странник всё равно не слышит.

– О! Ошибаетесь! – покачал головой смотритель. – Белый Странник слышит все разговоры, в которых упоминается его имя. Вы бы лучше не петушились, а то останетесь в следующем году без подарка.

Тан-Тан победно скрестил на груди руки.

– Ну, так я и знал. Дед Мороз!

Смотритель станции устало вздохнул и снова покачал головой, но больше ничего не сказал.

Гудя и свистя, к перрону подкатил поезд. В наполовину заиндевелом окне Элл разглядела блестящую трубу, из которой вырывался пар, большие чистые колеса и коричневые вагоны, украшенные красными гроздьями рябины.

– Может, проедемся? – неуверенно предложила она.

– Но у нас ведь нет билетов, – сказал Никс.

– Билеты не нужны, – краем рта улыбнулся смотритель. – Белый Странник не берет платы с гостей.

Он надвинул фуражку на глаза и куда-то исчез.

– Раз билеты не нужны, почему бы, и правда, не прокатиться? – обратился к друзьям Никс.

– Вы как хотите, а мне эта затея не нравится, – проворчал Тан-Тан. – Кто знает, что на уме у Белого Странника. Вдруг он приготовил для нас ловушку?

– Тогда будем настороже.

Поезд издал длинный, пронзительный гудок. Ему не терпелось поскорее тронуться с места. Один за другим Элл, Никс и Тан-Тан заскочили в последний вагон и были приятно удивлены: невесть откуда перед ними возникли дымящиеся кружки с самым вкусным какао на свете.

– Чудеса! – поразился Никс и отхлебнул напитка.

– Да ничего особенного, – фыркнул Тан-Тан. – Знаю я эти фокусы. Просто кто-то спустил кружки на прозрачных нитках.

Он поводил рукой в воздухе, но никаких ниток не обнаружил.

– Бутафория, – снова фыркнул он и с мрачным видом уселся в обитое красным бархатом кресло.

От кресел в вагоне Элл была в восторге. Бегала по ковровой дорожке, трогала красный бархат и выбирала местечко поудобнее. За окном проносились сугробы, яркие крыши домов, заснеженные ели и сосны. А потом внезапно началась метель – и уже не видать было ни крыш, ни сугробов, ни деревьев. Повсюду – белым бело. Только поезд мчится сквозь бесконечную ночь...

Затормозил состав без всякого предупреждения. Тан-Тан и Никс по инерции подались вперед и стукнулись лбами о спинки соседних кресел. Элл крепко вцепилась в поручни.

– Что, приехали? – спросила она.

– Не похоже, – потирая шишку на лбу, заметил Тан-Тан. – Скорее всего, путь загородила какая-нибудь невоспитанная лавина.

– Да нет, поглядите, – сказал Никс, протерев запотевшее окно. – Метель стихает. Мы прибыли.

Снаружи дом Белого Странника ничем не отличался от иглу, какие строят эскимосы. Он целиком состоял из плотно прилаженных друг к другу снежных кирпичей, а внутри был завален подарками, коробками шоколадных конфет, гирляндами и бенгальскими огнями. За столом посреди всего этого беспорядка скучал высокий длинноволосый эльф с заостренными кверху ушами и безразличным выражением лица.

– Вы к Белому Страннику? – равнодушно спросил эльф. – Он в отъезде. Чем могу помочь? Если нужна экскурсия, то экскурсовод из меня никудышный. Осмотрите всё сами. Конфет ешьте сколько угодно. Они зреют на конфетных деревьях каждый час, и их уже некуда девать. Ах да… Подарки тоже можете выбрать самостоятельно. Берите, что пожелаете. А я, пожалуй, посплю. Зимними ночами спится крепче всего.

Эльф закинул на стол скрещенные ноги, надвинул на лоб красный колпак с помпоном и засвистел носом.

Только сейчас Элл уловила мерное тиканье часов. Они занимали почти всё свободное пространство на стенах. Слабо светились их круглые циферблаты, на которых без устали двигались секундные стрелки.

«Чак-чак, чак-чак», – качались деревянные маятники. Часы располагались так близко друг от друга, что маятники нет-нет да и сталкивались.

Бой курантов оглушительно возвестил полночь. Из часов на стенах одновременно повыскакивали маленькие бородатые гномы и хором заверещали: «С Новым годом! С Новым годом!». Эльф раздраженно вздохнул и попытался повернуться на бок. Однако тут его ветхое кресло предательски заскрипело – и он очутился на полу. Вместо того чтобы встать, эльф заполз поглубже под стол, пробубнил что-то нечленораздельное, и вскоре друзья услыхали, как блаженно он посапывает.

– Тяжело, наверное, работать по ночам, – сочувственно произнесла Элл.

– Особенно когда вокруг творятся всякие безумства, – согласился Тан-Тан, косясь на ближайшие часы. – Нужно обладать редкостной выдержкой, чтобы не сойти с ума, когда вокруг истошно вопят «С Новым годом!».

– Вот поэтому остров и зовется островом Новогоднего Безумия, – сказал Никс.

Элл обвела комнату прищуренным взглядом.

– Навряд ли мы найдем здесь Эйри и Фэй, – сказала она. – В такой-то кутерьме.

– Тогда надо навести чистоту! – нашелся Тан-Тан. – Хотя, признаться, я терпеть не могу уборку…

Разгребая завалы подарков, под серебристым слоем новогоднего «дождика» Элл обнаружила затейливый старинный ключ с узорами и незаметно спрятала его в рюкзак. А Никсу понравился красный зонт-трость.

– Занятная вещица, – пробормотал он. Однако стоило ему раскрыть зонт, как тот взмыл красным полукругом под снежный потолок.

– Ого! Вот так чудеса! – закричал сверху Никс. – Он еще и летает!

– Полезная штуковина, – ухмыльнулся Тан-Тан. – Особенно если нужно срочно откуда-нибудь улизнуть.

Сам он решил подналечь на конфеты, которых, как и сказал эльф, здесь было пруд пруди. Он ел без разбора и суфле, и помадку, и желатиновых мишек. Его руки и лицо испачкались в шоколаде. Тан-Тан искал конфеты повсюду: вытряхивал из подарочных коробок, вынимал из миниатюрных сундучков. Шоколадные яйца с сюрпризом запихивал в свои оттопыренные карманы и запасся ими, наверное, на целый год вперед. А потом на глаза ему попалась странная деревянная шкатулка с искусной резьбой по бокам. Тан-Тан ожидал, что и там будет очередная конфета. Но когда он открыл шкатулку, оттуда повалил синий дым. Дым окутал Тан-Тана с головы до ног, и тот почувствовал, что тает, словно какой-нибудь снеговик на солнцепеке. Он поднес руки к лицу – и похолодел. Сквозь ладони и пальцы он видел комнату и друзей почти так же отчетливо, как сквозь стеклышко от разбитой бутылки.

– Эй! Я так не играю! – возмутился Тан-Тан. – Я не хочу превратиться в джинна и исполнять чужие желания. У меня и своих предостаточно!

Элл подоспела как раз вовремя, чтобы захлопнуть шкатулку и спасти Тан-Тана от полного превращения в джинна.

– Уф, выручила, – стер со лба пот Тан-Тан. – Это ж надо, на какие опасные штуки можно наткнуться в доме Белого Странника! Эй, что… Что ты делаешь? – опешил он, когда Элл положила шкатулку в рюкзак.

– Беру эту опасную штуку с собой, – сказала Элл. – Никогда не знаешь, что может пригодиться в пути.

Друзья вернулись в комнату, где под столом сладко похрапывал эльф, и на цыпочках вышли на улицу. Но стоило двери закрыться за ними, как изнутри снова послышался бой курантов да фальшивый хор гномов, выскочивших из часов.

Элл, Никс и Тан-Тан уплыли, надеясь, что Белый Странник не заблудится в своих странствиях и вернется домой целым и невредимым.