Текст книги "Брошенная снежная королева дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Я сделала несколько шагов внутрь.

И сразу поняла: это место не просто заброшено. Его забыли специально.

Не убрали.

Не закрыли.

Именно забыли.

Здесь не осталось свежих следов, но и полной мертвенности тоже не было. Слишком чистый пол для действительно заброшенной часовни. Слишком мало пыли в углах. Кто-то иногда приходит. Редко. Осторожно. Но приходит.

Я обошла алтарь.

На карте скрытый вход должен был быть где-то здесь, в основании северной стены.

Камень, камень, старые швы, потемневшие руны…

Ничего.

Я провела ладонью по стене. Холод.

Неровность.

Еще одна.

Потом – едва заметная выемка в форме той самой ледяной лилии.

Ну конечно. Они даже тайные ходы не могут сделать без символического пафоса.

Я нажала.

Ничего.

Сильнее.

Тоже ничего.

Ладно.

Я прищурилась и осмотрела стену внимательнее. Выемка была слишком мелкой для обычного механизма. И вдруг я поняла.

Не нажать.

Коснуться.

Я сняла перчатку и приложила голую ладонь к символу.

Камень вздрогнул.

Легко, почти незаметно. Но я почувствовала это всем телом – как если бы в глубине стены проснулось что-то древнее и узнало меня.

Из-под пальцев побежал иней. Тонкие линии растеклись по швам, складываясь в узор. Потом внутри стены что-то тихо щелкнуло.

Часть кладки медленно отъехала в сторону.

За ней открылся узкий проход, уходящий в темноту.

Я невольно улыбнулась.

– Ну здравствуй.

Изнутри дохнуло ледяным воздухом и запахом старого камня. Ни пыли, ни гнили. Только холод и тишина.

Я натянула перчатку обратно, поправила плащ и шагнула внутрь.

Проход оказался уже, чем я думала. Каменные стены с обеих сторон, спиральная лестница, уходящая вверх под крутым углом. Света не было. Только где-то впереди мерцало бледное голубоватое сияние – неяркое, как лунный след на льду.

Я закрыла за собой вход. Стена встала на место с тихим скрежетом.

И сразу стало ясно: обратно будет не так просто.

Отлично. Люблю честные отношения с архитектурой.

Я поднималась медленно. Не из осторожности даже – из-за тела. После нескольких витков лестницы сердце снова стало биться слишком быстро. Приходилось останавливаться, класть ладонь на стену и ждать, пока слабость отступит. Камень под пальцами был ледяным, но не мертвым. Порой мне казалось, что он слегка вибрирует, будто в башне течет своя скрытая жизнь.

На одном из поворотов я заметила царапины на стене.

Не старые.

Свежие.

Как будто кто-то провел ногтями или металлическим предметом, спеша вверх или вниз.

Я наклонилась ближе.

Три параллельные линии. И рядом – почти стершийся след темного пятна.

Кровь?

Сердце неприятно сжалось.

Кто еще ходит здесь?

Эйлера?

Дракон?

Морвейн?

Кто-то третий?

Я продолжила подъем, уже внимательнее слушая тишину.

И на следующем пролете услышала звук.

Не шаги.

Не голос.

Шорох ткани.

Совсем тихий.

Где-то выше.

Я мгновенно остановилась.

Шорох повторился. Потом – короткий металлический звон, словно о камень нечаянно задели украшением или ключом.

Я подняла голову.

Голубоватый свет впереди дрогнул.

Кто-то был в башне.

Не «когда-то был».

Сейчас.

Я инстинктивно отступила в тень лестничного витка, прижалась к стене и задержала дыхание.

Стук сердца стал таким громким, что казалось, его слышно на весь проход.

Шорох стал ближе.

Медленный.

Осторожный.

Кто-то спускался.

Я огляделась в поисках хоть какой-то ниши – и заметила узкий боковой уступ между стеной и каменным выступом, почти невидимый в темноте. Втиснулась туда, прижала плащ к себе и замерла.

Шагов по-прежнему не было. Только этот странный шорох, будто идущий человек почти не касается ступеней.

А потом он появился.

Сначала тень.

Потом край темного плаща.

Потом рука – тонкая, в перчатке, со вспыхнувшим на пальце серебром.

Женщина.

Она двигалась быстро, почти бесшумно, спускаясь по лестнице сверху. Лицо скрывал глубокий капюшон. Но в одном я была уверена сразу: это не Эйлера. Не та походка. Не тот силуэт. Не та пластика.

Незнакомка поравнялась с моим укрытием.

На миг мне показалось, что она остановится.

Повернет голову.

Увидит.

Но она только чуть замедлилась, словно прислушиваясь, а потом пошла дальше вниз.

И в этот самый миг из-под ее плаща что-то выскользнуло и упало на ступеньку.

Тихо.

Едва слышно.

Женщина не заметила.

Через несколько секунд шорох стих внизу.

Я ждала еще немного, считая про себя удары сердца.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

Тишина.

Тогда я вышла из укрытия и подошла к ступеньке.

На камне лежал ключ.

Небольшой, серебряный, изящной работы. В головке – прорезь в форме полумесяца, оплетенного снежной ветвью.

Тот же знак, что был на ноже для писем в покоях Эйлеры.

Я медленно подняла ключ.

Металл оказался ледяным.

Вот теперь все стало еще интереснее.

У меня в ладони лежала не просто чужая вещь. Нить. Прямая нить между башней, тайным проходом и кем-то, кто связан с моими родовыми знаками, но почему-то прячется в северной части дворца.

Я сжала ключ в кулаке.

Хорошо.

Значит, я не зря пришла.

И я еще не дошла до конца.

Я подняла голову к уходящей вверх лестнице.

Голубоватый свет все еще мерцал наверху, тихий и холодный, как ожидание.

Сейчас я могла развернуться. Вернуться вниз. Унести ключ, подумать, сделать выводы, не рисковать больше, чем уже рискнула.

Правильное решение.

Осторожное.

Разумное.

Я пошла вверх.

Потому что осторожность в этом дворце уже слишком многих сделала удобными мертвецами.

Лестница вывела к узкой двери из белого металла.

Без ручки.

Без замка снаружи.

Только круглая ниша в центре – точь-в-точь под мой найденный ключ.

Я посмотрела на него.

Потом на дверь.

Потом снова на ключ.

Ну конечно.

Я вставила его в нишу.

Механизм внутри отозвался мгновенно – тихим, почти музыкальным щелчком. По белому металлу побежали тонкие трещинки инея, складываясь в узор. Дверь медленно приоткрылась.

Из щели хлынул морозный свет.

Я толкнула ее сильнее и переступила порог.

И замерла.

Потому что это была уже не лестница, не проход и не заброшенная часть дворца.

Это была сама башня.

Круглая комната, высокая, залитая голубым светом, который исходил не от ламп и не от огня, а от самого льда. Стены здесь были не каменные – почти полностью прозрачные, будто выточенные из цельного ледяного кристалла. Внутри этих стен что-то мерцало, как замерзшие молнии. Вдоль круга тянулись старые стеллажи, закрытые ледяной коркой. На полу – вырезанные руны. В центре – постамент, накрытый прозрачным куполом инея.

А под куполом…

Лежал дневник.

Темная обложка.

Серебряный замок.

И на переплете – мои инициалы.

Не мои, конечно.

Ее.

Снежной королевы.

Я сделала шаг вперед.

И в этот же момент за спиной, где-то в глубине прохода, снова послышался шорох.

Кто-то возвращался.

Я резко обернулась.

Дверь в лестницу еще не успела закрыться до конца. В узкой щели мелькнула тень.

И женский голос – тихий, холодный, совершенно мне незнакомый – произнес:

– Так и знала, что вы все-таки придете сюда, ваше величество.

Глава 6. Тайна прежней королевы

Я не обернулась сразу.

Странно, но в такие моменты тело иногда оказывается умнее разума. Разум рвется сделать резкое движение, увидеть угрозу лицом к лицу, схватиться за первое попавшееся оружие – хотя в моем случае это, скорее всего, был бы тяжелый подсвечник, если бы в ледяной башне вообще нашлось что-то настолько земное. А тело понимает другое: тот, кто уже знает, что ты здесь, никуда не денется. И резкость только выдаст страх.

Поэтому я просто остановилась.

Ровно.

Тихо.

С ключом в ладони и сердцем, которое билось слишком быстро для королевы, но вполне нормально для женщины, оказавшейся в древней башне с тайным дневником и неизвестной гостьей за спиной.

Дверь зашипела инеем и медленно раскрылась шире.

Шагов по-прежнему не было. Только мягкий шорох ткани о камень и этот голос – низкий, женский, без суеты и без лишней почтительности. Голос человека, который не боится стен, секретов и титулов.

– Если хотите схватиться за горло первой, сейчас самый удобный момент, – произнесла незнакомка. – Но я бы не советовала. Башня не любит истерик.

Я медленно повернулась.

Женщина стояла в дверях, придерживая рукой темный плащ у горла. Высокая, тонкая, с прямой осанкой и лицом, которое трудно было бы назвать красивым в привычном смысле, но невозможно не заметить. Резкие скулы. Узкий подбородок. Бледная кожа с голубоватым зимним оттенком. Волосы, темные с серебряной проседью у висков, заплетены в строгую косу. Глаза – серые, почти стальные.

И самое неприятное: в ее взгляде не было ни удивления, ни страха, ни смущения.

Она ожидала увидеть меня здесь.

Не «когда-нибудь».

Именно сегодня.

– Кто вы? – спросила я.

Она не поклонилась.

Просто сделала шаг внутрь башни, и дверь за ее спиной медленно закрылась сама собой.

– Наконец-то вы начали задавать правильные вопросы, – сказала она.

Я сжала ключ в кулаке сильнее.

– Это не ответ.

– А вы сейчас не в том положении, чтобы требовать ответы как должное, ваше величество.

– Зато я вполне в том положении, чтобы приказать вам объясниться.

Она чуть склонила голову. Не в почтении – скорее с интересом.

– И вы действительно думаете, что здесь, в башне, приказы королевы работают так же, как в парадных залах?

Хороший удар.

Умный.

Но не смертельный.

Я медленно подошла к центральному постаменту, оставляя между нами расстояние. Дневник под ледяным куполом казался почти живым: темная кожа обложки впитывала голубой свет стен, серебряный замок слегка мерцал, будто чувствовал близость чего-то своего.

– Раз вы заговорили со мной здесь, – сказала я, – значит, вам что-то нужно.

– Разумеется.

– Что именно?

Она посмотрела на дневник.

– Чтобы вы успели прочесть раньше, чем вам снова начнут лгать убедительно.

Холод по спине пробежал не от страха – от точности.

– Вы говорите так, будто не просто знаете о лжи. Вы были рядом с ней.

– Была.

– С прежней королевой?

– Да.

Тишина в башне стала плотнее.

Я смотрела на женщину и пыталась поймать хоть что-то: оттенок боли, вины, нежности, злости – любой след того, что она действительно связана с той, чье тело и жизнь теперь достались мне. Но лицо незнакомки оставалось почти неподвижным. Только в серых глазах время от времени вспыхивало что-то, похожее на очень старую усталость.

– Ваше имя, – сказала я.

– Астрид.

Имя легло в воздух, как кусок льда на воду.

Северное. Старое. Подходящее.

– Вы служили королеве?

– Я служила ее матери. Потом ей.

– И все это время спокойно смотрели, как из нее делают оболочку?

Впервые за весь разговор она изменилась. Не сильно. Только губы стали жестче.

– Вы путаете спокойствие с выживанием.

– Удобная формулировка.

– А вы пока слишком молоды в этой войне, чтобы презирать тех, кто выжил дольше вас.

Я прищурилась.

– Почему вы решили, что можете говорить со мной так?

– Потому что вы пришли в башню одна, хотя вас предупреждали не приходить. Потому что нашли скрытый путь без чужой помощи. Потому что не сбежали, услышав меня за дверью. И потому что смотрите на дневник так, словно уже готовы разрезать себе ладонь о его замок, лишь бы получить ответы.

Я перевела взгляд на дневник.

– Разве не этого вы хотите?

– Хочу, – согласилась она. – Но не ценой вашей крови на первом же замке. Нам и без того слишком долго не везло с королевами.

Нам.

Еще одна оговорка.

Или не оговорка.

– Кто мы, Астрид?

– Те, кто остался от старой стороны дворца.

– Очень туманно.

– Лучше туман, чем чужая петля на шее.

Она подошла ближе к постаменту, остановилась с другой стороны. Теперь дневник лежал между нами, как третье лицо в разговоре.

С близкого расстояния я заметила у нее на пальце тонкий серебряный перстень с полумесяцем, оплетенным снежной ветвью.

Тот же знак.

Ключ.

Нож для писем.

Эйлера.

Я перевела взгляд на кольцо.

Она заметила и спокойно повернула руку, не пытаясь скрыть символ.

– Спрашивайте, – сказала она.

– Этот знак. Что он означает?

– Личный знак ледяной линии королев.

Не парадный герб. Не знак брака. Не символ трона.

Их собственный.

– Почему такой же был на вещи в покоях Эйлеры?

Вот теперь она молчала чуть дольше.

– Потому что Эйлера получила не одну чужую вещь.

– От кого?

– Не с того конца начинаете.

– Я сама решу, с какого конца начинать.

– Нет, – сказала Астрид неожиданно резко. – Не решите, если хотите дожить до конца книги своей жизни, а не закончиться посреди чужой интриги.

Я медленно выдохнула.

Раздражение поднималось быстро. Почти приятно. Значит, тело живо достаточно, чтобы злиться.

– В таком случае перестаньте разговаривать со мной загадками.

– Хорошо. – Она посмотрела прямо мне в глаза. – Во дворце есть человек, который годами передавал Эйлере вещи королевы. Не потому, что служил ей. А потому, что собирал против вашей предшественницы все, что можно было использовать: привычки, записи, личные знаки, письма, даже мелочи вроде ножей и заколок. Чтобы стереть границу между законной хозяйкой и той, кого готовили ей на смену.

Это было сказано спокойно.

И от этого страшнее.

– Кто? – спросила я.

– Пока не скажу.

– Тогда зачем вы вообще здесь?

– Затем, что вы уже слишком близко подошли к истине, чтобы я позволила вам умереть глупо.

Ненавижу, когда мне пытаются помочь в таком тоне.

И, к сожалению, именно такая помощь чаще всего оказывается самой полезной.

Я посмотрела на дневник.

– Откройте его.

– Нет.

– Тогда отойдите, я открою сама.

– И потеряете сознание быстрее, чем прочтете первую страницу.

– Очень вдохновляюще.

– Ваш дар еще не стабилен. Башня признала вас, но не приняла полностью. Дневник запечатан не от воров. От тех, кто носит корону и все равно еще не готов знать правду.

– А если я решу, что готова?

– Это никак не повлияет на магию.

На секунду мне захотелось швырнуть в нее ключом.

Или в дневник.

Или в самого дракона – мысленно, потому что физически его тут, к сожалению, не было.

Вместо этого я спросила:

– Тогда что вы можете сделать?

Астрид протянула руку к куполу инея.

Лед дрогнул и разошелся под ее пальцами, как тонкая вода.

Интересно.

Очень интересно.

Она не взяла дневник целиком, а только коснулась замка и что-то тихо сказала – не на том языке, который я знала. По серебру пробежала белая искра, и замок щелкнул. Не открываясь полностью, а будто ослабляя один из внутренних узлов.

– Этого хватит на несколько первых страниц, – сказала она. – Дальше башня решит сама.

– Почему помогаете?

Она посмотрела на меня странно.

Не как на чужую.

Не как на госпожу.

Скорее как на вопрос, на который у нее самой до конца нет ответа.

– Потому что прежняя королева просила, – произнесла она тихо. – Если однажды в ее теле проснется не покорность, а воля – отдать дневник именно тогда. Не раньше.

Внутри что-то болезненно сжалось.

– Она знала?

– Она надеялась.

Я опустила взгляд на дневник.

Темная кожа обложки была потерта по краям. Значит, его часто держали в руках. Серебряный замок украшал не герб, а та же ветвь с полумесяцем. Вещь не политическая.

Личная.

Почти интимная.

– Что в нем? – спросила я.

– Не история королевства, если вы об этом.

История женщины, которую слишком долго заставляли быть символом. Ее мысли. Ее страхи. Ее подозрения. И имена, которых не должно быть в официальных бумагах.

Вот теперь сердце забилось уже не от тревоги, а от предчувствия добычи.

Наконец-то что-то не отфильтрованное мужем, лекарями, дворцом и вежливым лицемерием.

– И вы просто так отдаете мне это?

– Нет. – Астрид чуть усмехнулась. – Я отдаю это не просто так. Я отдаю это потому, что дальше у нас, возможно, не будет времени на осторожность.

Я резко подняла голову.

– Почему?

– Потому что вас уже заметили.

– Кто?

– Все, кто умеет смотреть.

– Конкретнее.

– Король – давно.

Эйлера – с сегодняшнего утра.

Тот, кто сидит глубже нее, – после вашего прихода в башню.

И, боюсь, тот, кого вы еще считаете почти безобидным, – тоже.

Слова легли одно за другим, как камни.

Слишком много.

Слишком быстро.

Но я не отвела взгляда.

– Вы говорите так, будто знаете всех игроков.

– Знаю не всех. Но достаточно.

– И все равно прятались до сих пор.

– Потому что мертвые союзники бесполезны, ваше величество.

Я хотела ответить резко.

Не успела.

В глубине стен что-то дрогнуло.

Очень слабо. Почти как отдаленный удар.

Но башня тут же откликнулась: ледяной свет по стенам стал ярче, руны на полу вспыхнули и снова угасли.

Астрид обернулась к двери.

– У нас мало времени.

– Кто-то идет?

– Нет. Пока только проверяют внешнюю печать на мосту. Но это значит, что скоро начнут искать и внутренние пути.

Прекрасно.

Значит, мой маленький утренний поход уже превращается в полноценное преступление.

– Что мне делать? – спросила я.

– Забрать дневник и уйти разными дорогами.

– Я не знаю других дорог.

– Узнаете.

Она вынула из складок плаща тонкую пластину из белого металла – не больше ладони, исписанную мелкими рунами.

– Это ключ от нижней ледяной галереи. Не такой очевидный, как тот, которым вы открыли дверь. Если придется уходить не через часовню, приложите его к любой стене с северной лилией. Путь откроется.

Я взяла пластину.

Металл был теплым.

Странно теплым.

Совсем не по-зимнему.

– Почему вы доверяете мне так быстро?

– Потому что время кончилось быстрее, чем доверие успело родиться.

Честно.

Наконец-то хоть кто-то сегодня честен.

Я потянулась к дневнику.

На этот раз ледяной купол не сопротивлялся. Лишь треснул тонко, как корка на замерзшей луже, и рассыпался серебряной пылью. Я подняла книгу обеими руками.

Тяжелая.

Настоящая.

Теплая на сгибе корешка, как будто ее только что закрыли.

В груди на секунду что-то дернулось.

Не больно.

Скорее – откликом.

Мое.

Нет, не мое.

Ее.

И все же уже почти мое.

– Откройте на первой странице, – сказала Астрид.

Я подчинилась.

Бумага была плотной, светлой, исписанной тонким быстрым почерком.

На первом листе не было даты.

Только строка:

Если ты читаешь это, значит, я либо умерла, либо наконец-то перестала быть удобной.

У меня по позвоночнику пробежал холод сильнее башенного.

Я подняла глаза на Астрид.

Она кивнула.

– Читайте дальше. Но не здесь.

Я успела разглядеть еще несколько строк:

Не верь тем, кто говорит о севере так, будто он важнее тебя. Именно этим меня ломали дольше всего.

Не верь его молчанию – оно всегда значит больше, чем он признает.

И особенно не верь женщине, которую он подпустит слишком близко. Она пришла не за ним.

Я резко закрыла дневник.

Потому что в эту секунду башня снова дрогнула, уже сильнее. Откуда-то снизу донесся глухой металлический звук.

Не шаги.

Печать.

Кто-то действительно проверял пути.

Астрид сделала движение к двери.

– Идите. Сейчас.

– А вы?

– Встретимся снова, если оба не ошибемся в людях.

– Это не ответ.

Она обернулась через плечо.

– Для начала вам хватит и того, что я не враг.

– Сегодня у меня уже был перебор с теми, кто «не враг».

На этот раз в ее глазах мелькнуло что-то похожее на настоящее, живое одобрение.

– Вот поэтому я и решилась выйти из тени.

Она распахнула дверь в лестничный проход.

Я шагнула к ней, но вдруг остановилась.

– Астрид.

– Да?

– Прежняя королева… она вас любила?

Странный вопрос. Необязательный. Личный.

Но он сорвался сам.

Лицо Астрид изменилось впервые по-настоящему.

Не сломалось.

Не смягчилось до конца.

Но в этой жесткой женщине вдруг проступило что-то до боли человеческое.

– Нет, – сказала она тихо. – Она мне не доверяла.

И была права.

Но под конец… перестала быть со мной осторожной.

Это больше, чем любовь при дворе.

Потом она ушла вниз по лестнице – быстро, бесшумно, как будто растворяясь в древнем холоде башни.

Я осталась одна с дневником в руках и металлической пластиной в кармане.

И впервые за все время в этом дворце ощутила не только опасность.

Но и опору.

Маленькую.

Скользкую.

Возможно, ненадежную.

Но настоящую.

Я спрятала дневник под плащ, прижала ближе к груди и подошла к двери.

Вниз идти тем же путем теперь казалось слишком очевидным. Если снизу действительно кто-то проверяет печати, я рискую встретить не просто стражу, а человека, который знает о башне больше, чем положено.

Я перевела взгляд на стену.

Северная лилия.

Белый лед.

Пластина в кармане.

Ладно.

Проверим, насколько башня сегодня благосклонна к моим преступлениям.

Я достала пластину и приложила к стене рядом с древней вырезанной руной.

Сначала ничего не произошло.

Потом металл в руке дрогнул.

Лилия на стене вспыхнула бледным светом.

И часть ледяной поверхности беззвучно разошлась в сторону, открывая узкий горизонтальный проход.

Изнутри дохнуло морозом и чем-то соленым, будто за стеной жила сама зимняя буря.

Прекрасно.

Я шагнула в темноту.

Проход оказался ниже, чем я ожидала, и пришлось слегка пригнуться. Ледяные стены слабо светились изнутри, давая достаточно света, чтобы видеть дорогу. Пол был гладким, но не скользким – будто кто-то много лет назад продумал даже удобство тайного бегства.

Дневник под плащом будто согревал.

Или это мне только казалось.

Я шла быстро, насколько позволяли платье и остатки ночной слабости. Проход плавно уходил вниз, потом поворачивал, потом выводил к узкой каменной площадке с еще одной стеной-лепестком.

Сзади, далеко, едва слышно донесся звук.

Мужской голос.

Не слова – только интонация.

Жесткая.

Недовольная.

Значит, я не ошиблась.

Они уже были в башне.

Я прижала дневник крепче и коснулась следующей стены пластиной.

Проход открылся мгновенно.

Я выскользнула наружу – и замерла.

Это была не часовня.

Не лестница.

Не коридор.

Небольшая полукруглая галерея за ледяными витражами, нависающая прямо над северным обрывом. За стеклом бушевала метель. Внутри – пусто. Ни души. Только узкая лестница вниз и тяжелая дверь в дальнем конце.

Хорошо.

Я почти успела выдохнуть облегчение, когда с другой стороны двери донеслись шаги.

Спокойные.

Уверенные.

Мужские.

И в следующую секунду я уже знала, кто это.

Не потому, что слышала так уж хорошо.

Потому что слишком быстро научилась узнавать его присутствие раньше, чем лицо.

Дракон.

Черт.

Я метнулась к боковой стене, прижимая дневник к себе. Спрятаться тут было негде. Галерея слишком мала. Витражи слишком светлые. Если дверь откроется – он увидит меня сразу.

Шаги остановились прямо за ней.

Тишина.

Потом его голос, глухо сквозь дерево:

– Я знаю, что кто-то вышел из ледяной галереи.

У меня в груди все оборвалось.

– И знаю, что это не стража, – добавил он.

Молчать?

Бежать вниз?

Открыть?

Руки сами сжались на дневнике.

За дверью снова наступила тишина.

А потом – уже тише, почти совсем близко:

– Если это ты, открой до того, как сюда придут другие.

Вот дерьмо.