Текст книги "Испытание гордости. Северная леди (СИ)"

Автор книги: Ярослава Баженова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4.

Фрукт в моих руках был крайне странным. Он не пах и на вкус чем-то напоминал воду с сахаром. Да и вид у него был крайне занятным, в общем, если бы я была покупателем на рынке, то последнее, на что мой глаз упал, так это на нечто подобное. Хотя, нужно признаться, что жажду и голод он утолял великолепно. Пару укусов, как я перестала испытывать какой-либо дискомфорт, связанный с первыми признаками обезвоживания. Оглядевшись на наш небольшой лагерь, поняла, что его употребляло в пищу большая часть моих сопровождающих. Крайне занимательно.

Как говорил тот целитель, в полдень мы действительно встали. В тот момент я успела проснуться и проверить свои ноги, поэтому остановку почувствовала особенно чётко. Ради любопытства пришлось выглянуть наружу, чтобы понять, что весь отряд остановил своих животных своеобразным полукругом, в центре которого был наш экипаж. И я ради любопытства осталась следить, хотя духота, усилившаяся в разы с моего последнего бодрствования, так и гнала спрятаться в спасательной тени.

Южане действовали оперативно. Мне раньше не доводилось наблюдать за тем, как именно ставят лагерь, но уверенность в том, что мои сопровождающие делают это лучше остальных, с каждой минутой лишь усиливалась. Без лишнего шума и спешки они установили три широких тента, сверху накрыв плотной светлой тканью, которая спускалась до песка, делаясь полупрозрачной. Внутри устелили всё коврами. В образовавшемся центре разложили ветки, наведя костёр. Работа кипела, казалось, они не обращали внимания ни на безжалостное солнце, ни на колючий ветер. Невольно уважение вызывало.

Герберт подошёл к нам лишь в тот момент, когда всё было готово, а на огне обрабатывалось мясо без каких-либо специй, запах не ощущался, хотя мы стояли достаточно близко. Если честно, мужчину я заметила лишь тогда, когда он, облокотившись спиной об экипаж, поинтересовавшись:

– Голодны?

– Пить хочется, – честно призналась, подавив в себе порыв дёрнуться. Интересно, как давно он узнал о том, что я наблюдаю?

– Пить пока нельзя, – произнёс мужчина, чем поверг меня в ступор. – Это из-за мази, не волнуйтесь, ненадолго. Блисс вскоре уберёт её, – он замолк, внезапно отвернувшись. – Мне жаль, что я не сразу взял вас на руки.

Я вспыхнула, вспомнив данный фрагмент своей жизни. Небеса, какой стыд, и пусть это было сделано для моего блага, если на дворе узнают, то слухов не миновать. Не хотелось бы мне портить отношения с той аристократией, едва появившись на пороге дворца. Ах, что за невезение такое?

– Я приму любое наказание из ваших рук, – напряжённо добавил Герберт, явно приняв затяжное молчание на свой счёт.

– Что? Нет, никакого наказания, – я дёрнулась, чуть выпав на песок, благо плотная ткань, служившая перегородкой от внешнего мира, была закреплена достаточно надёжно. – Вам незачем себя винить, правда.

– И всё же вина на мне есть. Я не настаиваю, но буду готов загладить её спустя годы, когда на то будет ваша воля.

Он открыто посмотрел на меня, я ошарашено на него.

Нет, преданность – это замечательное качество. Оно поощрялось испокон веков, воспевалось в балладах странников, но смотрелось странно, особенно когда его выражали подобным образом. Необходимо сделать мысленную пометку, больше не получать увечья в присутствии Герберта, иначе возьмёт на свой счёт и вновь будет просить изувечить его в ответ. Мысль обо мне с оружием в руках была секундой, но яркой, чтобы я мгновенно в неё вцепилась. Не-ет, причинять боль, пусть даже заслуженную, физическим способом я не могла. Не считала себя в праве вообще делать подобное, о чём уж тут можно говорить.

– Леди Раммон.

– Да?

– Позвольте сказать, – в голосе собеседника проскользнула улыбка, я заинтересованно вскинула брови.

– У вас самый чудесный акцент, который я когда-либо слышал.

Меня словно холодной водой окатило. Я говорила на их языке! Всё время, что мы провели за беседой, я с небывалой лёгкостью изъяснялась и при этом не чувствовала никаких преград, и он это прекрасно понял. Небеса, только я могла так легко рассекретить себя, словно и не собиралась этого скрывать. Не зря мне часто говорили, что невнимательность – моя главная слабость.

– Пожалуйста, не говорите пока что не кому, – с жаром попросила, поддавшись вперёд, словно действительно собиралась вот-вот спрыгнуть на песок. – Пожалуйста.

– Я и не собирался, – обеспокоенно произнёс Герберт. – Не знаю, зачем вам понадобилось это скрывать, но если таково ваше желание, то я его исполню.

Слова благодарности застряли в горле, когда за спиной послышалось протяжное мычание. Похоже, леди Элионора решила почтить нас своим присутствием и, наконец, проснуться. Я поспешила подвинуться ближе к ней, делая видимость, будто Герберт лишь подошёл, и я только-только спешила ему что-то ответить. Что ж, мне решили подыграть.

Как оказалось на самом деле, нас звали обедать. Это и было первоначальной темой разговора для главы отряда, когда он продвигался в нашу сторону. Стало стыдно, если бы я просто молчала, игнорируя его, как следовало бы и делать истинной леди, то подобного казуса бы не произошло.

В общем, после всего этого безобразия я всё же оказалась усажена под один из тентов на подушку, а в руки мне вручили злополучный фрукт. Леди Элионора, правда, была возмущена, когда меня подхватили на руки, чтобы перенести, но быстро растаяла, когда нечто подобное повторили и с ней. Как после она мужественно сообщила мне на ухо: «Нужно терпеть и стараться быть сильной, леди Раммон. Они делают это для нашего блага». Вот будто я и сама этого не понимала. Но вразрез мыслям мудро покивала в ответ, соглашаясь.

От рассматривания фрукта меня отвлёк странный шум. Стремительно обернувшись на звуки, я замерла в оцепенении, наблюдая, как прямо на моих глазах из песка стремительно выбиралась черве подобное существо, длинной где-то метров пятнадцать в высоту, а шириной не меньше шести. Меня нестерпимо замутило, и без того не слишком привлекательная еда в моих руках утеряла даже задатки шарма.

Отвращение переполняло душу, пошевелиться не предоставлялось возможности, словно все мои мышцы внезапно закаменели. Сбоку послышалось сдавленное «ох» и мягкий звук удара, похоже, леди Элионора тоже успела оценить монстра, находящегося от нас где-то на расстоянии чуть больше половины километра. Похоже, я окончательно поняла, о каких опасностях, помимо пустынь, нас пытались предупредить.

– Элхи не опасны, – спокойно произнёс Герберт, бросив лишь мимолётный взгляд в ту сторону, не отрываясь от еды. – Людей они никогда не трогали. Целенаправленно уж точно.

На этом предложении лорд Маркус непроизвольно споткнулся, и я прекрасно осознавала почему. Червь, до этого раскачивающийся из стороны в сторону, словно принюхивающийся, внезапно накренился в бок, плашмя падая на твёрдую поверхность, подняв тучу пыли.

– А не целенаправленно? – вырвалось у меня. Пусть видимости в том месте пока что не было, мне отчётливо показалось, что в воздух взметнулся кончик хвоста, а, значит, тварь ушла в пески.

Внутри всё похолодело.

– Ну-у, если только упасть, как он сделал это сейчас, – пожав плечами, пояснил мужчина. – Сами подумайте, если бы они охотились за людьми, то перемещение в пустыни было бы затруднено. Да здесь и без них хватает.

Наверное, он пытался успокоить. Наверное, потому что на меня это не подействовало, от одного понимания, что где-то под нами могла ползать эта тварь, в груди всё сжималось. Я всё же была не рождена для таких «подвигов». Стало нестерпимо душно. Точнее, душно здесь всегда, а в этот час особенно. Впрочем, как нам успели пояснить, передвижение днём невозможно. Так поступали либо маги, либо расхи, одна из разновидностей оборотней. Для всех остальных подобная целеустремлённость могла закончиться плачевно, так как в эту пору солнце особо лишь жгло, что могло вызвать недвусмысленные последствия.

Сославшись на дурное самочувствие, я удалилась. Точнее меня без лишних слов унёс Герберт, который покинул моё общество лишь спустя долгую минуту, удостоверившись, что со мной правда всё в порядке, просто утомилась. Через минут сорок вернулась Элионора, видимо, прикидываться долго не входило в её планы. Мы даже немного поговорили на отдалённые темы, но женщине наскучило моё общество, поэтому она, сославшись на головную боль, отодвинулась противоположный угол.

Двинулись мы лишь спустя два часа.

Как раз в тот момент, когда наш экипаж вновь начал набирать ход, к нам забрался мужчина в бежевой расцветке. Это был не лекарь, так как у того движения были более резкими и стремительными, а голос певучее. Незнакомец попытался заговорить с нами, но явно вспомнив, что благородных собеседников в наших лицах не отыщет, уселся рядом с входом, полностью расслабившись и, казалось, закрыв глаза

Мы с леди Элионор недоумённо переглянулись. Она устало покрутила пальцем у виска, я страшно округлила глаза, хотя не уверена, что в такой полутьме женщина была способна это разглядеть. Так бы мы, наверное, и продолжали обмен жестами, если бы внезапно не повеяло прохладой. Долгожданной, оттого необходимой, как глоток воздуха. Я изумлённо обёрнулась в сторону мага в тот момент, когда он отвязывал остатки ткани, чтобы полностью закрыть вход, погрузив нас во тьму. И тогда стало действительно прохладно. Конечно, не так, как на родине, но приближённо.

Небеса, кто бы знал, какое это великолепное чувство. Похоже, это и имел в виду Герберт, когда говорил о том, что мне легче будет пересечь пустыню.

Отодвинувшись в свой угол с подушками, блажённо съехала на спину, зажмурившись. Уснуть, конечно, не уснула, но явно задремала. Так, стоило мне открыть глаза и оглядеться, я поняла, что неизвестного мага в экипаже уже нет, зато прохлада осталась. Усевшись и размяв затёкшую шею, невольно задумалась о том, что раньше никогда так много не спала. Возможно, это из-за резкой смены климата? Организму необходимо привыкнуть к подобной температуре, а с моим будущим привыкать придётся раз и навсегда.

Путешествие оказалось больше утомительным, нежели опасным занятием. За остаток дня я успела закончить вышивку и взяться за другую, извести себя мыслями о неизвестном, а после ещё и помолиться. В общем, занять себя всеми доступными средствами, чтобы окончательно не впасть в уныние.

Отвратительная привычка человека: уничтожать себя изнутри, стоит лишь остаться в одиночестве.С Гербертом довелось поговорить ближе к вечеру, когда солнечный диск тяжело навис над горизонтом, окрашивая края в розовато-бежевые оттенки. По ощущениям похолодало, и нечто мне подсказывало, что произошло это не из-за магии.

– Герберт, – протянула, удостоверившись, что леди Элионора сладко спала, похоже, не одну меня постоянно клонит прилечь, – вы не могли бы мне сказать, как долго мы будем добираться до места?

– Пустыня закончится уже утром, – будничным тоном отозвался мужчина, осадив тварь, на которой ехал.

– А вечером мы будем в столице, по стране ведь вязь порталов работает, не волнуйтесь.

– Утром?

– Ах, да, вам ведь неизвестно, – спохватился мой собеседник. – Пески не полностью укрывают наши земли, их у нас не так уж и много, если на то пошло. В основном пустыни расположены по протяжённости на границах.

– И они… природного происхождения? – поинтересовалась, мысленно изумляясь. Неудивительно, что их Империю никто толком осадить не может, не то, что попытаться завоевать.

– Большая часть чистая магия, но есть и природные. Наша страна имеет всё то, что есть у других, – пояснил Гебрерт. – У нас много лесов и полей, степи не редкость, а столица вообще находится на берегу внутреннего моря.

– Красиво, наверное.

– Вечерами и ранним утром особенно, – подтвердил Герберт, и мне показалось, что он улыбнулся. Как жаль, что нам не посчитали необходимым во время учёбы рассказать о таких нюансах. Ведь знания географии других стран не нужны юным леди.

– Скажите, Герберт, мой супруг, – я замолкла, не зная, как бы это сказать. – Как его зовут?

– Вы… не знаете? – поражённо поинтересовался собеседник, застыв. Я промолчала, не говорить ведь ему, что такой информацией меня не обеспечили, а в книгах по истории имена не употреблялись, лишь названия родов. – Дариан. На нашем языке это значит «слушающий».

– Спасибо, – искренне поблагодарила, разжав ладонь, позволяя ткани вернуться на место, вновь занавесив проход.

С тихим стоном повалилась на пол, закрыв лицо руками. Какой же я дурой, наверное, выглядела в его глазах. Это ведь нужно было спросить, как зовут будущего мужа. Но разве моя вина в том, что мне было банально не откуда черпать подобные знания? По сути, я была ограничена в книгах. Кста-а-ати, книги! Небеса, я ведь хотела спросить у Герберта про какое-нибудь чтиво, да хотя бы карту пустыни посмотреть, масштаб прикинуть.

Но момент был упущен, не кричать ведь ему в спину «вернитесь». Придётся терпеть до следующей остановки.

Глава 5.

– Столица! Леди Раммон, впереди столица!

Я резко отодвинула ткань в сторону, спрыгнув на деревянные полозья, больше не собираясь слушать докучливые речи леди Элионор. Она пыталась вбить мне в голову какие-то идеалы нашего королевства, чтобы я при встрече начала окучивать здешнего Повелителя и расширила список льгот для нашей страны. Небеса, как же болела голова от её разговоров и замечаний, которыми она одаривала меня, стоило лишь на секунду отвлечься на нечто иное. А ведь выглянуть хотелось ещё с самого утра, когда я почувствовала качку.

Качку, словно едешь в карете, которая движется на колёсах по дороге. Помню, ещё не смогла сдержать любопытства и выглянула наружу, чтобы понять, что пустыня закончилась. Полозья, на которых и передвигался наш «экипаж» всё это время, поднялись наверх, трансформируясь в своеобразные ступени, на смену им пришли колёса, увеличивая высоту. Однако поражало не это. Поля. Вокруг были поля и трава, не так много и не такая сочная, но ведь была! Правда, на тот момент любоваться мне так и не дали, леди Элионор взял шефство.

Но сейчас, чувствуя порывы ветра от быстрой езды и сочный запах цветов, я могла поклясться, что никто и ничто больше не заставит меня вернуться в эту коробку. Этот опьяняющее чувство свободы было мгновенно и рассеялось в ту же секунду, стоило нам подняться на холм. Потому что я изумлённо застыла на месте, совершенно глупо открыв рот, понимая, что влюбилась. Вот так просто и быстро, а главное без оглядки.

Впереди растиралась долина. Настолько огромная, что одним взглядом охватить её виды было нереально, но моё восхищение устремялось намного… намного дальше. Вед дальше была вода. Много голубо-синей воды, которая создавала явный контраст с золотистыми разводами на небе. Боги, это ведь море. Оно было больше, чем долина, лежавшая перед нами, больше, чем я вообще могла себе представить. А ещё я отсюда видела город и дворец. О-о-о, да, дворец отсюда не увидеть было крайне сложно.

– Леди Раммон, будьте аккуратней, – посоветовал Герберт, замедлив ход, чтобы поравняться с экипажем. Лорд Маркус с явной неохотой сделал тоже самое, ещё один любитель природы.

– Я знаю-знаю, – поспешно закивала, прежде чем восхищённо взмахнуть свободной рукой, так как второй вцепилась в проход, дабы не свалиться. – Но вы видели? Это же долина! И море, Небеса, оно ведь просто немыслимое. А горы. Горы! Вы видели горы?

– Конечно, видел, миледи, – с улыбкой произнёс собеседник.

После пересечения пустыни большинство сопровождающих осталось в своей экипировке, сняли капюшоны и ткань с голов лишь трое в светлых одеждах. Как я и думала, Герберт был мужчиной ближе к сорока со смуглой кожей, тёмными глазами и коротким ёжиком чёрных волос на голове. Отличительной чертой служил лишь белёсый шрам, начинающийся ото лба и заканчивающийся на носу, проходил как раз ровно между бровей. Как после пошутил сам мужчина, ему просто повезло, что противник попался таким ювелиром.

– А то здание зелёного цвета, это дворец, да? – поинтересовалась, для достоверности указав рукой.

– Да, – проследив за моими пальцами, покладисто согласился мужчина. – Эти камни имеют исключительную возможность менять цвет в зависимости от положения солнца на небе. И добываются они только в наших горах.

– Дорогие, наверное.

– Безумно, на всей территории Империи есть только четыре дома, построенные из этой породы: дворец, главный храм Матери и Отца, дом родителей Повелителя и центральный архив, – признался Герберт. — Другие просто не успели раскупить, добыча была запрещена.

– Почему?

– Слишком большая смертность рабочих, ведь без обработки порода токсична. Вот наш Император и запретил, сказав ограничиться тем, что и так есть.

Уже не так восхищённо взглянув на изумрудный дворец, подумала, сколько жизней полегло, чтобы воссоздать такую красоту. Любоваться расхотелось, но и забираться обратно я не планировала. Решение было простым, отодвинуть заслоняющую ткань в сторону и усесться прямо на пол, свесив ноги вниз. Оказалось, что игнорирование недовольного шипения леди Элионор, которая, вроде как, была в неглиже, приносило мне осязаемое удовольствие. Простите, Небеса, мне должно быть стыдно, но нет.

Герберт покачал головой, но говорить ничего не стал, лишь улыбнувшись краешком губ. Некоторое время мы ехали в молчании, я с любопытством осматривалась, подмечая неизвестные мне цветы, росшие на склоне. Лорд Маркус крутился неподалёку, что-то бурча себе под нос, похоже, пытался запомнить окружающую обстановку. А компаньонка послушно затихла, похоже, обидевшись на меня из-за столь наглого поведения, недостойного юной принцессы. Я же отдыхала душой, болтала ногами, приглядывалась к ездовым животным, понимая, что те всё больше и больше походили на ящеров.

– Я послал в город сообщение, нам навстречу должны выехать трое из дворцовой охраны, – внезапно произнёс Герберт, я не заинтересованно хмыкнула. – Попросил взять для вас обувь.

– Правда? – встрепенулась, изумлённо взглянув на него.

– Ваши туфельки по моей вине, гм, утонули.

– О, ничего страшного, они мне всё равно не нравились.

Мы с секундой заминкой взирали друг на друга, прежде чем рассмеяться. На нас обернулась парочка магов, ехавших чуть впереди. Ни с одним из них я так и не подружилась, но и не рассорилась. Можно сказать, что они меня… приняли. Да, именно так.

Наверное, я всё же зря переживала, когда ехала сюда. Юг был чем-то схож с моим родным Севером. Обе страны изначально казались неприветливы из-за особенностей климата, но стоит лишь привыкнуть и оглядеться, как становилось ясно, что не так всё и плохо. Изумительно красиво и завораживающе, вот что скрывалось за непереносимой духотой и колючим песком.

И впервые за всё это время я не раздумывала о мифическом побеге обратно, всего на секунду мне захотелось остаться, чтобы… приглядеться.

***

Столицу осмотреть мне не дали. Ещё на подъезде к городу леди Элионор сказала весомое «нет», а когда я всё же попыталась возразить, то меня сверху припечатали речью о том, как именно нужно вести себя порядочным принцессам, и как я подобным поведением позорю весь свой род. В общем, давить эта женщина умела, поэтому я послушно уселась на пол, готовая вновь слушать её нравоучительные речи. Мысленно успокаивала себя тем, что посмотреть окрестности у меня ещё будет возможность, в конце концов, это место теперь мой дом. В груди что-то защемило, но я не стала обращать внимания. Не время расклеиваться по пустякам, нужно держать лицо и быть сильной, хотя бы пока не почувствую себя здесь в безопасности.

Компаньонка звучала скучно. Даже скучнее, чем наш преподаватель по основам этикета, который был у нас лишь год. Если сплетни леди Элионор подавала с небывалой живостью во взгляде, постоянно что-то теребя в руках или ежесекундно поглядывая по сторонам, будто боясь быть подслушанной, то здесь ровный голос, постное лицо, словно её заставили читать заумную энциклопедию в сотый раз. Мне казалось, что я уснула сидя, потому что когда встрепенулась, почувствовав, как съезжаю на пол, снаружи уже слышались звуки толпы.

Они не ликовали, как вчера, когда я въезжала в столицу Севера. Скорее это был гомон, переполненный неподдельным интересом. Как я их понимала, мне тоже хотелось выглянуть наружу и посмотреть, с какими личностями я буду существовать бок о бок свою оставшуюся жизнь. Однако компаньонка продолжала вещать, а я молча восседать на месте. Нужно вести себя с достоинством, как учили в монастыре. Истинная леди не должна показывать явную заинтересованность в чём-то – это неприлично. Открыто выражать чувства любого характера так же запрещалось, ведь это могло ранить тонкую душевную натуру рядом стоящего человека.

Хорошее настроение улетучилось. Захотелось оказаться в отведённых мне покоях, чтобы, наконец, принять ванну и смыть с себя весь пот и пыль дороги. Мне казалось, что моей выдержки не хватит даже на то, чтобы с должным почтением поприветствовать будущего супруга. Просто не выдержу, возьму и сорвусь. Это ведь надо так, когда я только-только начала оживать и приспосабливаться, леди Элионор безжалостно отрубила всё парой слов.

Вы ведь принцесса.

Вы ведь носите фамилию Раммон.

Где ваше достоинство?

Принцесса должна быть нежной и трепетной. Всё путешествия она должна была молча провести в экипаже, разговаривая только с лицами, которые поставил рядом с ней отец. Никаких сближений с другими людьми, первым человеком, с которым должна заговорить принцесса, выданная замуж в чужую страну, – это её муж. Да-да, правила были прописаны даже для подобного случая, и я умудрилась нарушить половину из них. Потому что искренне считала, что конкретно этот раздел неправилен и требует множества корректировок. Следовать ему было бы сущим безумием, но разве меня кто-то слушает.

Дворец я также рассмотреть не смогла. По словам лорда Маркуса, который теперь напряжённо трясся неподалёку от нас, нас выгрузят прямо перед парадным входом, чтобы без лишней мороки. Внутри меня всё закаменело. Ну, вот и всё. Сейчас я встречусь лицом к лицу со своим супругом, человеком, с которым мне придётся делить оставшуюся жизнь.

Боялась ли я? Безусловно. Какая леди не будет испытывать трепета перед таким событием? Хотя, мой трепет больше походил на полуобморочное состояние больного лихорадкой, нежели на романтические порывы, прикрытые вуалью смущения. Внутри меня теснилась скромная уверенность выскочить наружу, схватить ездовой животное и запрыгнуть на него, уехав в закат. По крайне мере, главные героини в романах поступали подобным образом, когда что-либо делалось без их воли.

Ах, мечты-мечты.

Будь сильной, Аврора. Просто будь сильной.

Из экипажа я выбиралась со страной решительностью, схватившись за руку Герберта с такой силой, словно он был моим последним спасением. Если мужчина и был удивлён подобным, то виду не подал. А вот лично мне вспомнило то, что перед будущим мужем придётся престать в непотребном состоянии. Ведь, несмотря на то, что ближе к полудню нам с леди Элионор дали возможность обтереться мокрыми полотенцами, платьев мы так и не сменили, а я в нём уже второй день пути, считай. Какой позор.

– Леди Раммон, ведите себя достойно, – сухо отозвалась вышесказанная леди, опустившись рядом со мной. Около неё спешно встал и лорд Марус, перед этим отвесив мне поклон. – Вы должны произвести хорошее впечатление.

Я лишь беззвучно вздохнула.

– Помните о нашем разговоре, – продолжала настаивать компаньонка, когда мы начали подниматься по белоснежной лестнице, перед этим распрощавшись с сопровождающим отрядом. – Южанам свойственна поспешность, – последнее слово прозвучало презрительно, – вы же должны отражать традиции своего народа. Заинтересуйте супруга нашей культурой, пусть поймёт, что наша родина выгодна.

Молчать-молчать-молчать.

Раз ступенька, два, три. На каждой из них стояла прислуга, похоже, сугубо высшие звания. Стоило лишь ступить мне с ними на один уровень, как они мгновенно склонялись в поклонах. Ах, да, никаких реверансов у дам, я уже успела позабыть.

– И, леди Раммон.

– Да? – поинтересовалась, когда мы, наконец, достигли самого верха.

– Истинная принцесса никогда не станет позором ни своего статуса, ни своего рода, – прозвучало холодно, возможно, несколько жестоко, но я лишь кивнула, приняв к сведению.

Двери перед нами распахнулись. Я подобралась, готовая, наконец, встретиться с супругом, но вместо этого увидела лишь двоих мужчин, склонившихся предо мной. Замешательство на моём лице было осязаемым, который раз поблагодарила покров, не позволяющий никому этого разглядеть.

Ступеней было сорок три, начинай с двадцатой на каждой стояло по два человека, значит, меня приветствовало около семидесяти людей, если округлять. Сейчас двое, стоявших чуть впереди всех остальных, носили знаки отличия, тот самый герб рода, что давало мне возможность подумать о них, как о самых-самых главных. По правилам представить мне их должен был хозяин дворца, следовательно, мой жених, которого, судя по повисшей тишине, здесь не было.

Сцепила пальцы меж собой и устроила руки на передней юбке, медленно выдохнув. Я желала, чтобы наше знакомство началось мирно. Я готова была переступить через все свои принципы, чтобы наша семейная жизнь не началась с вражды. Если так подумать, то мы оба была навязаны друг другу за неимением лучшего варианта, поэтому, у нас могло бы найтись хотя бы немного общего. Однако терпеть и дальше подобное я не могла.

Он проигнорировал все правила приличия, будто бросив мне в глаза незначительность и мелочность моей персоны. И я, возможно, перенесла бы это, не в первый раз ведь. Но намерено опустить меня в глазах собственной прислуги, от которой я желала уважения, наверное, даже больше, чем от супруга, было немыслимо. Видят Небеса, я действительно пыталась пойти навстречу сложившейся ситуации.

– Добрый день, – мой голос эхом разнёсся по огромному залу. – Рада приветствовать придворных главного дворца Фордейка.

И вновь глубокие поклоны, переполненные уважения. Было ли оно поддельным, судить не бралась. Сейчас во мне бушевала такая лавина эмоций, что малейшая искра могла разжечь пламя, а ругаться с кем-то мне хотелось меньше всего.

– Позвольте представиться, леди Раммон, – чётко отрапортовал один из мужчин, так и не выпрямившись. – Камергер первого порядка, Седрик. Я отвечаю за всех придворных кавалеров, находящихся на территории дворца.

– Приятно познакомиться, – произнесла, задумчиво кивнув, а затем неспешно перевела взгляд на второго придворного.

– Келл, гофмаршал первого порядка, миледи. Ответственен за убранством сада, меблировку дворца, также занимаюсь организацией приёмов и путешествий императорской семьи.

Больше мужчин в приёмном зале не наблюдалось, а, значит, мои познания на этом составе должны были закончиться. Конечно, я не смела брать в расчёт всех тех, кто стоял за дверьми. Если их не посчитали нужным представлять мне, значит, их статус этого не предусматривал. Что ж, хорошо, необходимо после узнать полный список всех мужских придворных первого порядка. А также не забыть уточнить, какие именно обязанности и права накладывал этот загадочный «первый порядок».

Следом мне представили трёх дам, до этого держащихся особняком. Гофмейстерина и две её ближайшие помощницы отвечали за порядок, творящейся на женской части дворца, а также за всю прислугу женского пола. Мысленно сделала пометку о том, что здесь есть некая «женская» часть. Невольно вспомнились многочисленные слухи о том, что у южан вполне нормально было посадить свою любовницу и жену за один стол. Мол, ничего аморального они в этом не наблюдали.

Как представлю, что придётся проделывать нечто подобное, так плохо становится. И не потому, что я собиралась ревновать муж, совсем нет. Просто из глубоко чувства собственного достоинства. Как можно терпеть рядом с собой женщину, которая намеренно рушит ваш брак? Именно, что никак!

– Я проведу вас до приготовленных покоев, миледи, – произнесла Розалио, а именно так звали гофмейстрину, представленную мне ранее.

– Для начала мне бы хотелось встретиться с вашим Императором, – сухо произнесла, раздумывая над тем, что и сама способна прийти к будущему супругу, если он не желал делать этого самостоятельно. – Что стоите? Видите.

– Но, миледи, не думаю, что это лучшая идея, – как-то неуверенно пролепетала женщина в ответ, потерянно озираясь по сторонам.

– Почему же?

– Его Императорское Величество ещё не прибыл во дворец, Ваше Высочество, – произнёс Седрик, похоже, надеясь спасти ситуацию. Моя бровь театрально взметнулась вверх. – Понимаете, он отбыл на корабле ещё неделю назад, надеясь вернуться до вашего приезда, но дела задержали, поэтому он немного опаздывает.

– И когда я буду иметь честь лицезреть моего жениха? – холодно поинтересовалась, надеясь, что мой голос не дрогнет.

– Я полагаю, на ужине, – глубокий поклон.

Вдох-выдох.

Хорошо-ладно, ужин, так ужин.

– Леди Розалио, будьте добры провести меня до моих покоев, – выпрямилась, задрав подбородок. —Также на вас возложена ответственность с максимальным комфортом обустроить мою компаньонку, условия её содержания я проверю позже. То же самое касается вас, лорд Седрик, по отношению к моему переводчику.

Исполнение моего приказа началось немедленно. Мне предложили следовать за гофмейстериной, в то время как леди Элионор пришлось довольствоваться её близкими помощницами. И лишь лорд Маркус неуверенно топтался на месте, кидая на меня взгляды, полные беспокойства. Пришлось заверить его в том, что всё в порядке, и я смогу справиться без него некоторое время. Ужин, как оказалось, будет через два часа, за это время никто не умрёт, если не будет знать значения пары фраз. Всё ещё неуверенный в моей правоте, мужчина, тем не менее, кивнул головой и пожелал мне хорошо отдохнуть.

Вели меня на третий, как позже окажется, хозяйский этаж. Он полностью входил лишь в личное пользование Императора и членов его семьи, свободный вход сюда была доступен прислуге и советникам внешнего и внутреннего круга. Другим требовалось личное разрешение. Я оглядывалась по сторонам, подмечая приятные глазу зелёно-белые оттенки, которых здесь было в изобилии. Даже настенные подставки были выполнены из какого-то металла, который в переливе цвета отдавал изумрудным оттенком. Красиво, но как-то холодно.

Мои покои находились чуть правее главной лестницы и были выполнены в нейтральных тонах, которые не произвели на меня никакого впечатления. Да, богато, но безлико, оттого складывается впечатление, будто я в гостях. Пока я оглядывала не слишком широкую, но достаточно длинную гостиную комнату, леди Розалио успела вся известись за моей спиной. Я буквально кожей чувствовала, как она пытается поинтересоваться, нужна ли мне помощь.