Текст книги "Укротитель Драконов 4 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Бычья Шея вскинул руку.

И отряд пошёл.

Сначала шагом, потом, через пять шагов бегом. Корь сразу вынес группу вперёд, как умеют только старые охотники. За ним пошёл Гарь, держа полшага. Сзади дышал Костогрыз. Сапоги загремели по обледенелому камню, ритм пошёл в кости.

Гарь смотрел в спину Кори, в седой коротко стриженный затылок, и думал одно.

Не отстать.

* * *

Первым делом дал Кар-Роху задание.

«Облети округу. Посмотри, что вокруг. Где Мгла стоит. И самое главное, найди разлом. Откуда идёт сила.»

«Кар-Рох понял. Кар-Рох учует. Полетит, посмотрит, вернётся.»

«Хорошо. И запоминай дорогу. Чтобы я смог дойти.»

«Запомнит.»

Каменный оттолкнулся задними лапами, тяжело подбросил себя в воздух, ударил крыльями. Снежная крупа взвилась вокруг столбом. Я пригнулся, прикрывая лицо локтем. Когда поднял голову, тёмный силуэт уже шёл в сторону ущелья, набирая высоту.

Искра остался.

Я смотрел дракону вслед минуту, потом перевёл взгляд на грозового. Тот стоял у дальнего края площадки, склонив голову набок, и наблюдал за мной одним глазом. С грозовым нити у меня не было. С ним приходилось общаться так же, как в загонах в первые дни: голос, поза, дыхание. Через Кар-Роха ему можно было передать, но Кар-Рох ушёл.

Я выдохнул. Покрутил пальцами, разминая.

Оставлять Искру при себе решил не зря. Пока рядом дракон, спокойнее. Я не знал, что водится в этих горах. В бараках про здешние края говорили вполголоса, и говорили разное. Кто-то поминал стеклоспинов, тощих горных тварей, похожих на крупных рысей, с прозрачной шкурой, через которую видно жилы. Кто-то рассказывал про сипунов, мелких летающих ящеров, что сбиваются в стаи и нападают на одиноких путников у обрывов. Старый псарь поминал ещё долговязов, существ выше человека, на четырёх тонких лапах, бесшумных, как тени. Все эти истории звучали как байки у костра, но проверять на собственной шкуре, байка это или нет, я сейчас не хотел.

Поэтому Искра рядом.

Пошёл к пещере.

Расщелина в скале была узкая, вытянутая в высоту. Внутрь шёл тёмный коридор, потолок терялся над головой. Я остановился у порога, постоял, дал глазам привыкнуть. Дальше двух шагов ничего не видно. Воздух из пещеры тянул холодный, без запаха гнили или зверя. Просто холодный пустой воздух.

Крикнул:

– Эй.

Эхо ушло вглубь, отскочило от чего-то и вернулось не сразу. Пещера тянулась далеко.

Глубоко заходить смысла не было. Без огня там делать нечего, а огня у меня не было. В крайнем случае сюда можно нырнуть от ветра или непогоды. С другой стороны, рядом два дракона. Если лечь к Кар-Роху под бок, он меня согреет лучше любого костра. Так что пещера это запасной вариант.

Вышел обратно на свет.

Снег скрипел под сапогами. Я обошёл площадку по краю, рассматривая кусты. Чёрные изогнутые ветки, узловатые, с пучками сухих ягод. Сорвал одну, размял в пальцах. Внутри сухая шелуха без сока, пахло пылью. Сунул на язык, тронул кончиком. Горько и вяжуще. Сплюнул. Это не еда, а, скорее, что-то лекарственное, такое в племени бабки заваривали от поноса.

Жёсткая трава из трещин в плите тоже не годилась. Резала пальцы, как осока.

Я постоял у края площадки, глядя на серое небо.

Тревожиться о еде сейчас рано. Я пока не голоден. Но через час, через два, когда отвар отпустит и накатит откат, тело потребует. И тогда у меня не будет ни хлеба, ни мяса, ни корешков. Будут чёрные горькие ягоды, которые есть нельзя.

С драконами проще. Драконы найдут. Каменный пасётся на склонах, как горный баран, ему хватит мхов, лишайников и мелкой живности под камнями – чтобы не помереть от голода. Грозовой охотник, если рядом летает что-то с крыльями, он добудет. В крайнем случае оба могут прибить кого покрупнее.

А вот меня кормить будет некому.

Постоял ещё, потом подошёл к Искре. Тот лежал на брюхе посреди площадки, морду положил на лапы. Я опустился на корточки в двух шагах. Грозовой следил за мной одним глазом.

Глаза у него были другие.

С Кар-Рохом я к этому моменту привык, что в его взгляде проступает что-то домашнее. Не пёс, конечно. Кар-Рох слишком крупный и серьёзный, чтобы быть похожим на пса. Но что-то от того есть – какая-то хитрая искра, прямое узнавание, такое, какое бывает у животных, что выросли рядом с человеком.

Искра смотрел иначе.

Серьёзный взгляд, умный и видящий. Он сейчас смотрел и понимал наверняка, в какой яме мы сидим. Понимал, что я не воин. Что я не всадник в том смысле, в каком о всадниках говорят в Империи. Что на нём же, на грозовом, я в следующий полёт не удержусь, сорвусь и разобьюсь о камни. Он это всё видел.

И не уходил.

– Здравствуй ещё раз, – сказал тихо.

Грозовой дохнул мне в лицо тёплым. Запах грозы.

Я сел на снег рядом с ним. Спиной к боку. Чешуя тёплая, под спиной ходила медленная волна дыхания. Я закрыл глаза на секунду.

Мысли пошли ворохом.

В лагере осталось всё. Тила, которой я говорил, что мы что-нибудь придумаем. Молчун, который замер между двумя приказами и не сделал шага. Сухарь в пещере у Тени, который ждёт корм и не знает, что меня там больше нет.

А я тут.

С двумя драконами и призрачной надеждой выкрутиться.

Знал твёрдо одно: мне нужен Сухарь и нужен разлом. С ними я смогу прыгнуть на третий круг, и тогда полёт с Кар-Рохом перестанет быть лотереей. Тогда, может быть, нить пойдёт и с Искрой, по-настоящему. Без этого делать что-то дальше нельзя. Просто нельзя.

Без этого я просто беглец, который протянет дня два.

Открыл глаза.

Поднялся, обошёл Искру кругом и пошёл к расщелине между скальными зубьями. Туда, куда уходила тропа. Камней под ногами было много, мелких и крупных, под крупными я заглянул, ничего съедобного. Какие-то ползучие растения с серыми мясистыми листьями. Тронул лист, в пальцах остался липкий след. На вкус пробовать не стал.

Тропа уходила между скал, узкая, с осыпью на дне. Куда вела, отсюда не разобрать. Через полкилометра где-то поворачивала, дальше скрывалась.

Понадеюсь, что Кар-Рох всё посмотрит и расскажет.

Вернулся к Искре. Сел снова рядом. Бок к боку с тёплой массой.

Молчали. Я слушал, как он дышит, медленно и ровно, у него где-то под кожей шла большая жила, и я её слышал ухом, прижатым к чешуе. Это успокаивало.

Под рёбрами потихоньку начинала тянуть слабость. Раньше, чем я думал. Отвар отдавал силу не три часа, как обещал Костяник. Меньше. Видимо, потому что я выпил подряд две дозы, и потому что нить во время полёта работала на пределе. Голова шла кругом волнами, и каждая волна тянула вниз.

Сколько у меня времени до того, как накроет всерьёз? Час? Полчаса?

Услышал крик в небе.

Я узнал бы его теперь из любого. Длинный гортанный голос Кар-Роха, тот самый, каким он позвал Искру над хребтами. Грозовой рядом со мной вскинул голову. Я тоже посмотрел вверх.

В сером снежном небе шёл тяжёлый силуэт. Кар-Рох заходил на посадку. Крылья широкие и толстые, размах больше, чем я успел осознать в первый раз. Он шёл низом, гася скорость, и в этот момент действительно был похож на огромную медленную машину.

Я встал, отошёл в сторону.

Удар. Снег вздыбился столбом и обдал меня крупой по лицу и груди. Я зажмурился, отплевался.

Искра коротко свистнул, не вставая. Кар-Рох ответил низким рыком, гортанным, мне такого ещё не слышалось. Что-то рабочее, между своими.

Потом Кар-Рох тяжело сделал два шага ко мне.

Я нашёл нить под рёбрами. Она была тонкая после отвара.

– Ну что, Кар-Рох?

«Там. Есть. Сила из камня. Мгла. Всё, что хотел. Рядом.»

Дракон повернул массивную шею и указал мордой в сторону ущелья.

Значит, туда – место это рядом, и мы случайно сели в нужной точке. Или не случайно. Кар-Рох летел сюда не в пустоту, грозовой вёл его, а грозовой летел на меня. А меня тянуло к Сухарю и разлому уже неделю. Может, нить эта работает шире, чем я думаю. Может, тянет не только меня к зверю, но и зверя в то место, куда нужно мне. Но это из разряда фантастики. Случайность казалось все же более достоверной.

«Ты идёшь. Долго. Лететь быстро.»

Я усмехнулся, хотя смешного не было. Голова шла кругом. Левая нога чуть дрогнула в колене.

Лететь быстро. Да как лететь то.

– Понял, Кар-Рох. Спасибо.

Протянул руку, коснулся его морды. Ладонь легла на тёплую чешую возле намордника. Намордник. Эта железяка на нём сидела как насмешка. Цепь сняли, ошейник пустой, а намордник остался. Сердце под рёбрами стиснуло от этого зрелища.

Как я его сниму. Замок там простой, я видел такие у других дрейков. Но без ключа простой замок становится непростым. У Молчуна ключи, у Пепельника ключи. У меня ничего.

Ладно. Главное сейчас, чтобы драконы могли есть. Намордник у каменного не сплошной, прутья широкие, мелкую живность через них он пропустит, мхи и лишайники тоже. Не помрёт от голода в ближайшие дни.

Опустил голову.

Убраться отсюда, бросить лагерь, не вытягивать оттуда никого.

Выдохнул через нос. Прилив. Тень говорил, неделя. Если он правильно считал, то через шесть дней, через пять, Мгла поднимется на жилые ярусы. И первыми накроет загоны, лазарет, дома специалистов. Тилу, которая теперь у Жилки, на среднем ярусе. Молчуна в его доме. Сухаря в пещере на восточном карнизе.

Что я могу сделать. Налететь на лагерь на двух дрейках, как герой из сказки. Вытащить всех на спинах. Это звучало в голове как нелепая шутка. Я не герой из сказки. Я зоопсихолог, оказавшийся рядом с двумя драконами. Один дракон меня сам только что чуть не уронил с высоты, и второго полёта я не выдержу.

Снова стало смешно, но улыбаться не хотелось.

Ладно. Времени нет. Терять его больше не буду. Двигаться к Сухарю, пробиваться на круг. Дальше думать, когда будет, чем думать.

– Кар-Рох. Я не могу лететь. Не выдержу. Упаду.

Дракон смотрел на меня внимательно. Издал низкий короткий звук, я услышал в нём что-то вроде понимания и тихой досады.

– Я пойду пешком. Вы летите за мной. Не теряйте меня из виду. Мне нужно дойти до силы. До разлома. Но сперва в пещеру – там подросток, теневой. Он мне поможет.

«Кар-Рох понимает. Кар-Рох думает: люди пойдут по следу. Аррен не успеет.»

Я замер. Молчал и все понимал. То же самое крутилось у меня в голове последние десять минут, я просто не хотел произносить вслух.

Звучит как самоубийство. Идти пешком, когда за тобой по следу поднимут весь клан. Бычья Шея пустит охотников. Грохот будет тропить лично, если надо. И прыгуны на двадцать шагов, и виверны, и кто там у них ещё в загашнике, всё пойдёт в дело.

Но что ещё.

– Нужно идти, – сказал я по нити.

Кар-Рох смотрел.

Грозовой рядом издал громкий высокий звук, требовательный, такой, каким орёл кричит, когда чужой подходит к гнезду. Кар-Рох повернул к нему голову и ответил несколькими звуками подряд. За звуками шло что-то ещё, я это чувствовал на самом краю сознания. Образы, может быть. Мысли, которыми они между собой обменивались. Я их не разбирал.

Искра выслушал. Помотал тяжёлой шеей, как мотает конь, отгоняя овода.

– Ты не согласен, Искра?

«Он видит. Видит, нужна сила. Понимает.»

Это пришло от Кар-Роха. Каменный переводил.

– Хорошо. Спасибо, Искра.

Я повернулся к ущелью.

– Идём.

Оба дракона разом подобрались. Кар-Рох расправил крылья, грозовой встал и встряхнулся. Снежная крупа полетела с обоих. Я отошёл на пару шагов, чтобы не зашибли при взлёте.

Кар-Рох ударил крыльями первым. Тяжело, медленно, площадка содрогнулась. Снег пошёл столбом. Через пару взмахов он оторвался от плиты и пошёл вверх по широкой дуге. Искра следом, легче и быстрее, грозовой легче каменного, я это сейчас увидел впервые в сравнении.

Проводил их взглядом. Поднял капюшон.

И тут услышал.

Звуки тонкие и визгливые. Несколько штук, что шли с северной стороны поверх скал.

Вскинул голову.

В снежном небе, над верхней кромкой хребта, шли пять виверн в косом клине. На крейсерской скорости. Высоко.

Я успел их увидеть ровно одну секунду.

Передняя виверна качнула крылом, клин разом сломался. Пятеро развернулись на месте, как одна, и пошли обратно, в ту сторону, откуда прилетели.

Они нас явно заметили. Если это клановые, значит уже летят назад донести.

Глава 3

Имя у него было Шаэ-Раах. На языке дрейков, на том языке, что не звуками только говорит, но и силой за звуками, это значило «вечно идущий ввысь». Имя он получил не сам. Имя пришло к нему в Тэр-Ашт, оттуда, где сходятся сны всех связанных и где встречаются те, кто давно отлетал по этому миру. Огромный грозовой, чьи крылья в поле резонанса застилали половину белой равнины, приходил к нему всё чаще в последнее время. Старый. Сильный настолько, насколько может быть силён грозовой высшего ранга, дошедший до края своей мудрости. Предок. И этот предок однажды назвал его так, и Шаэ-Раах принял имя с благодарностью, понимая в глубине груди, что пока не достоин его. Имена в их роду давались не за прошлое, а наперёд.

Сейчас он шёл низом над седловиной, метрах в тридцати над снежной шапкой, и держал каменного слева и чуть позади.

Человек остался там, на площадке. Человек, чей зов он услышал ещё в плену клана, через камень и железо, и за которым он пошёл, потому что зов этот был один на весь его век. Человека выбрал не он сам. Человека выбрал зов, поднявшийся у того изнутри, и Шаэ-Раах откликнулся, как откликаются на гром в горах: всем телом и без колебаний.

Положение у человека было плохое. Шаэ-Раах это понимал. Вынужденная остановка на голой плите среди скал, когда за ними по следу уже наверняка идут охотники. Каменный успел дать ему этот образ через короткую общую перекличку: говорил коротко: человек слаб телом, удержаться в полёте ему сейчас не на чем.

И вот в небе чужие.

Пять узких силуэтов в косом клине над верхней кромкой хребта. Сизокрылы. Шаэ-Раах увидел их сразу, как только они показались из-за гребня. Чутьё подсказало раньше глаз: чужие, опасные и обученные. Не дикие. Виверны сами по себе глупы, в их маленькой голове мало места для замысла. Эти шли с замыслом. И стоило им увидеть человека и каменного рядом с ним, как клин разом сломался, и пятёрка ушла обратно с той скоростью, какую может дать только подготовленный сизокрыл, идущий с попутным ветром.

Шаэ-Раах послал каменному короткий клич на той частоте, на которой между ними оставалась прямая нить.

«Останься. Это моё.»

Каменный, шедший рядом, огрызнулся низким горловым звуком. В звуке стояло несогласие. Каменный тоже видел чужих, и каменный хотел этих сизокрылов задрать. Шаэ-Раах понял это всем существом, услышал в рыке знакомое: «дай мне».

Он крикнул второй раз, резче. Высокий звук с переливом в самом конце.

«Не смей. Защищай человека.»

Ответа ждать не стал. Сложил крылья наполовину, бросил тело вперёд, и в следующий миг услышал позади тяжёлый ритм каменного, идущего вниз, на хребет. Каменный послушался. Сел на камень над ущельем, там, откуда видно площадку. Над человеком теперь стояла туша, способная сжечь подступившего паром и осколком.

Хорошо.

Шаэ-Раах прибавил.

Воздух пошёл навстречу плотный и ледяной. Грозовой дар поднялся в груди, разлился по жилам теплом, ушёл по гребню к самому кончику хвоста. Молнии прокатились по чешуе вдоль плечевых костей, скользнули по перепонкам, на мгновение очертив всё его тело голубой сеткой. Скорость прыгнула. Так быстро он не шёл давно, может, никогда в этой жизни. Тело помнило само, чьим именем его назвали, и подчинялось памяти крови.

Пятёрка сизокрылов уходила быстро. Шли они почти на пределе того, что вообще может выдать виверна, и в любой другой день он бы их не догнал. Сегодня догонял. Метр за метром, удар за ударом, расстояние между ним и хвостом замыкающего сжималось.

Виверны переговорили между собой. Звуки до него дошли смазанные, в плотном встречном потоке, разобрать ничего не получилось. И тут клин рассыпался.

Две левые ушли влево, в сторону лилового океана, к кромке Мглы. Одна, мелкая, средняя в клине, пошла прямо, вдоль хребта, низом, по линии берега. Две правые резко взяли вправо, заваливаясь набок.

Шаэ-Раах сбавил темп на одно мгновение.

Этого он от них не ждал. Это был не страх, а тактика. Сизокрылы рассыпались на три направления, чтобы загнать его в выбор, и выбор этот был не из лёгких. Те, что ушли к Мгле, шли в пустоту. Людей в Пелене нет, ловить там некого, эти двое лишь оттянут его на бесполезную погоню. Та, что одиночкой пошла берегом, вела к лагерю, к тому месту, где сидели в клетках свои и где его держали в клетке. Возможно, она цель, но охотник не сидит и не ждёт у ворот, пока ему донесут. Охотник уже на ногах. Охотник уже идёт по верхней тропе, а тропа эта уходит вправо от лагеря, туда же, куда нырнули двое.

Двое справа.

Решил он за один взмах крыла. Перебросил тело направо, поймал угол, и пошёл за теми, кого считал главными. Голову мысленно держал на одиночке: одиночку он подберёт после. Те, что ушли во Мглу, пусть уходят, мглу он им оставит.

Молния снова прокатилась по гребню, по позвоночнику и мышцам спины. Скорость нарастала.

Минута чистого полёта, и он сел им на хвост. Два сизокрыла шли впереди в десяти длинах его тела, и эти десять длин сжимались с каждым ударом. Виверны почувствовали. Передняя взвизгнула тонко, и в визге у неё стояло сразу всё: страх, понимание, что не успевают, и просьба. «Отстань. Не надо.»

Он не мог отстать. На кону стоял замысел человека, замысел, которого он сам не знал, но чувствовал спиной: чем больше времени останется у того, кто внизу, на каменной плите, тем больше у этого человека шансов. Время сейчас покупалось мёртвыми сизокрылами. Цена ровная и торга тут нет.

Двое впереди начали расходиться снова. Одна вверх, другая в сторону.

Этого он уже допустить не мог.

Сила пошла от глубины груди, от того места, откуда у грозовых рождается их голос. Челюсти раскрылись. Разряд ушёл белой рваной линией и нашёл ту, что забирала вверх. Удар пришёлся в основание шеи. Сизокрыл вспыхнул, чешуя пошла дымом, тело обмякло разом, и виверна посыпалась вниз, в седую муть под хребтом.

Одну долой.

Шаэ-Раах уже шёл за второй. Та начала метаться, бросая тело то выше, то ниже, пытаясь сбить его с прямой. Он не суетился. Поворачивал голову следом за её движениями без рывков, тело держал в одну линию, и ждал момента. Молодая виверна так не работает, а эта другая: знала, что петлей и сменой высоты можно отыграть секунды.

Секунд у неё не было.

И тут сизокрыл сделал то, чего дракон не ждал. Резко сбросила ход, почти зависла на мгновение, и оказалась у него за спиной. Старый приём, простой и хитрый одновременно. Шаэ-Раах услышал перепад воздуха у хвоста, и одним длинным движением, ввинчиваясь корпусом, развернулся в полёте.

В этот миг с неба пошёл снег.

Крупные хлопья валились разом, будто кто-то распорол серое брюхо туч. Видимость ушла в три длины тела. Это было плохо и хорошо вместе. Плохо тем, что цель в такой пелене теряют. Хорошо тем, что он её ещё видел, и снег станет помехой и для нее. Сизокрыл рвал вверх, пытаясь уйти в тучу, и от страха давала промахи: крыло било неровно, она забирала чуть в сторону на каждом четвёртом ударе.

Шаэ-Раах оттолкнулся всем, что у него оставалось.

Она пищала тонко, и в звуке стоял ужас. Он понимал её и был бы рад её не убивать. У сизокрылов короткая жизнь и маленькая голова, и в этой голове редко место для злого умысла. Эту её научили люди, и сейчас она платила за их науку.

До неё стало совсем близко. Она снова метнулась, последняя попытка сбить прицел.

Молния пошла с горячим паром, потоком, как идёт у грозовых на коротком замахе. Удар лёг по левому крылу, у плеча. Перепонка лопнула с сухим треском, кость вспыхнула изнутри. Сизокрыла повело набок, он крутанулся раз, второй, и пошел вниз неровными петлями, теряя высоту и больше не выправляясь.

Конец ей.

Шаэ-Раах выровнялся. Поднял голову, дал крыльям пройти полный размах, чтобы стряхнуть напряжение с мышц. Глаза в этом снегу не работали. Хлопья летели в зрачки, и сквозь белую кашу не было видно ничего дальше двух длин.

Он закрыл внешнее зрение и обратился к силе.

Чужое тепло на расстоянии, через стену холодных хлопьев. Грозовой ловил его не глазами, а чем-то глубже, тем, что у его рода зовётся «дальним чутьём». Точки тепла горели в его восприятии маленькими тлеющими углями.

Одна точка уходила вдоль берега к лагерю и в самом конце линии забирала вправо, как раз туда, где, как он помнил, идёт верхняя тропа охотников. Одиночка идёт точно к вероятной погоне. Если её не снять, она наведёт людей на след.

Две другие точки шли от Мглы обратно. Те, что он отпустил уйти в пустоту, развернулись и теперь возвращались прямо на него. Шли быстро и грамотно.

Выбор простой и в этот раз. Если он пойдёт навстречу двойке, одиночка уйдёт, и тогда вся работа насмарку. Если пойдёт за одиночкой, двойку перехватит на обратной дороге.

Он собрал силу в одну плотную вспышку. Молнии снова легли по гребню и тело его на мгновение очертилось в снежной круговерти голубым контуром.

Снег бил в глаза. Тепло одиночки уходило вправо, к тропе. Шаэ-Раах рванул вперёд.

* * *

Кар-Рох сел наверху хребта, и я почувствовал его нить так, будто он стоял рядом, плечом к плечу. По нити шло тепло, и в тепле прорезалась тревога.

«Звери. Чужие. Охотники. Опасные. Грозовой пошёл. Кар-Рох защищать Аррена.»

Я слушал и переваривал. Сам и так понимал, что виверны не простые. Сизокрылам тут вообще делать нечего. Дикие отсюда давно ушли, кого не поймали, те ушли подальше от подъёма Мглы и от тех самых течений, о которых Тень не договорил до конца. Значит, клановые. Значит, обученные. Значит, нас уже срисовали.

«Понял, Кар-Рох. Спасибо.»

Поднял руку, провёл ладонью по лицу, стряхивая снежную крупу с бровей.

«Я иду вперёд. Времени ждать нет. Будем надеяться, что грозовой их достанет.»

Сказал по нити ровно, но внутри стало скверно. Сейчас где-то в небе Искра будет рвать виверн, чтобы я мог дойти. Не этого я хотел, когда сел рядом с первым раненым волком в реабилитационном центре, двадцать лет назад. Не этого хотел, когда учился читать драконьи позы в загонах. А вышло так, что одни звери должны умереть, чтобы другие звери и я остались живы. Жизнь сейчас вела свой счёт, и со мной не торговалась.

Умный зверь, подумал я про грозового. Верный и гордый. И от того, что он вернулся за мной, в груди прокатилось то самое тёплое и неудобное, что не вполне человеческое чувство. Гордость не за себя, а за то, что это с тобой происходит. Что тебя выбрали. Я постоял ещё пару секунд, давая этому чувству осесть, и развернулся к ущелью.

Думать было больше некогда.

Дошёл до расщелины. Скалы здесь стояли двумя огромными чёрными стенами, нависая над тропой, и свет в проход шёл узкой серой полосой. Холоднее, чем на площадке, заметно. Воздух сырой, со вкусом мокрого камня. Под ногами осыпь, мелкая щебёнка, кое-где наледь.

Шёл по дну ущелья метров пятьсот. Слышал, как наверху перелетает Кар-Рох. Тяжёлый взмах, пауза, шорох когтей по камню, снова взмах. Он держал меня сверху, переползая со скалы на скалу. Если что случится тут внизу, помочь он не успеет. Расщелина для него узкая, протиснуться не сможет. Это я понимал и он понимал наверняка.

Дыхание сбивалось от чего-то. Здесь было неприятно, и я не сразу понял, чем именно. Холод тут стоял особый. Не тот холод, что в горах, когда ветер забирается под накидку. Этот шёл откуда-то из стен, изнутри камня. Будто за этим камнем кто-то долго сидел и выстудил его собой.

Ускорил шаг. Прошёл почти до поворота. Впереди ущелье делало изгиб вправо. Кар-Рох перелетел вперёд, сел на скалу напротив поворота и заглянул вниз.

По нити пришло резко.

«Аррен. Нельзя идти. Пусть Кар-Рох проверит.»

Я остановился. Кивнул.

«Хорошо. Подожду.»

Каменный пошёл вдоль кромки ущелья дальше, помогая себе короткими подскоками крыльев там, где скалы шли ступенями. Тяжёлая туша скользила над пропастью, и я её потерял из виду за поворотом.

Может, он что-то почуял. Может, у его рода с детства зашито то, чего у меня нет. Я стоял в узком тёмном коридоре между двух стен и слушал.

Прошло секунд тридцать. Минута. Каменного не было видно и не слышно. Грозовой тоже пока не возвращался, в небе над ущельем стоял только серый свет. Ветер пробирался в расщелину тонкой струёй, дёргал сухую траву, что выбилась из трещин в камне, и катил по дну мелкую щебёнку вперемешку с хлопьями снега. Хлопья шли крупные, как пух, садились на плечи, на руки и ресницы.

Я сделал пару шагов вперёд. Вглядывался в боковые трещины. Их по бокам было много, узких, чёрных, уходящих внутрь скалы. В каждой будто что-то шевелилось, но это легко могло быть от снега и тени. Глаз в полутьме сам дорисовывает.

Услышал наверху тяжёлый шорох. Кар-Рох вернулся. Опустил голову над краем скалы, смотрел на меня сверху вниз. Глаз тёмный и серьёзный.

«Здесь есть. Тхар-Скэ́ллы.»

Слово пришло по нити чужое. Я его не понял. Звук в нём шёл низом, с щёлканьем на конце, и за звуком стояло ощущение чего-то длинного, тонкого и не вполне живого.

«Кар-Рох, что это? Я не знаю такого слова.»

Дракон помолчал. Подбирал, как объяснить.

«Длинные. Голые ветки вместо ног. Холодная суть. Ходят тихо. Едят, что слабее. Аррену нельзя идти. Назад.»

«Кар-Рох. Назад нельзя. Другого пути нет.»

«Лететь, Аррен. Нужно лететь.»

Я закрыл глаза на секунду. Стоило подумать о том, что снова сяду на дракона, как сердце пошло чаще. Руки помнили, как разжимались пальцы на гребне на высоте. Колени помнили, как съезжал по чешуе.

«Ты сам видел, что я едва не упал. Второй раз не удержусь.»

Каменный помолчал.

«Осторожно и быстро. До широкой площадки дальше по ущелью. Кар-Рох будет сверху.»

Я кивнул.

«Хорошо.»

Значит, осторожно и быстро. Повернул за изгиб. Расщелина уходила дальше ещё с полкилометра, я прикинул на глаз. Ускорил шаг. Глаза тянул в стороны, в каждую трещину и каждый чёрный угол. Боковых ходов тут было больше, чем я думал поначалу. Узкие лазы, иногда такие, что человек боком пройдёт, иногда шире. И в каждом, стоило задержать взгляд, что-то мерещилось.

Сердце колотилось в ушах. Я перешёл на бег, по щебёнке шагать тихо не получалось, и я перестал стараться.

На середине пути ущелье немного раздалось вширь. Здесь по бокам пошли особенно глубокие трещины, чёрные, уходящие в глубь скалы метров на десять. Я проскочил это место одним рывком, и краем глаза, в одной из трещин справа, увидел.

Серое, длинное и высокое.

Картинка пришла смазанной вспышкой, как бывает, когда быстро повернёшь голову и сетчатка не успевает. Тонкое тело, посаженное высоко над землёй на чём-то, что я отказался достроить. Голова на длинной шее, опущенная под углом. Большие глаза без зрачков.

Я моргнул, и ничего не было. Только чёрная трещина и пустота в ней.

Игра воображения. Сказал себе так, и сам себе не поверил.

Пробежал ещё шагов десять и услышал перед собой звук. Будто маленький камешек скатился со скалы на дно ущелья, и по нему прокатился ещё один, потише, под чьим-то шагом. Я замер.

Сверху меня держал Кар-Рох. Я знал, что он надо мной, по тяжести его тепла в нити.

«Аррен. Беги вперёд.»

«Здесь что-то есть.»

Послал коротко. Вдруг вспомнил и то, что описал Кар-Рох, и то, что я только что увидел в трещине. Длинные ноги, как голые ветки. Холодная суть. Старый псарь в бараке. Долговяз.

Обернулся.

Сзади оставалось это самое широкое место с глубокими боковыми трещинами. Если меня там зажмут, помочь сможет только грозовой, потому что только грозовой влезет в этот промежуток между стен. Грозовой далеко.

Повернулся вперёд. До конца расщелины оставалось шагов сто, и в самом конце она снова сужалась перед выходом на ровное. Если впереди просто камни и поворот, нужно бежать. Прямо сейчас.

Кар-Рох сверху будто услышал мою мысль. Тяжёлая туша скользнула над краем скалы дальше, к концу ущелья, проверять видимо. Я ждал, не двигаясь. Сам не понимал, отчего встал как вкопанный.

Кар-Рох замер. Секунда тишины, и вдруг зарычал.

Рык пошёл сверху низом, утробный, такой, какого я от него не слышал. И в этом рыке стояла короткая ясная вещь: «не подходи».

Я поднял голову вперёд.

В конце расщелины, на дне, между двух чёрных стен, стояли двое.

Высокие. Выше меня на голову, а то и на полторы. Четыре тонкие ноги, узкие, как обтянутые серой кожей кости, и эти ноги ставились по щебёнке без шороха. Тело короткое, посаженное на эти кости высоко, вытянутое вперёд, как у птицы, что приготовилась ловить. Шея длинная, гибкая, изогнутая вниз и чуть вперёд. Головы мелкие, на головах большие тёмные глаза без зрачков, как мокрые камешки. Пасти без губ. По хребту короткий тёмный ворс.

Шкура серо-бурая, в тёмных пятнах под цвет скалы. Они на этом фоне почти не читались. Я их увидел только потому, что они шевельнулись. Передний наклонил шею ниже и повёл головой вбок, по-птичьи, будто прислушивался ко мне сквозь камень.

И в эту же секунду что-то заставило меня обернуться.

Сзади, у того широкого места с трещинами, у стены справа, отделилась от чёрного провала ещё одна серая фигура. Вышла на дно ущелья. Встала. Опустила длинную шею и смотрела.

Один здесь. Двое впереди.

Ловушка.