Текст книги "Приключения человека в шляпе (СИ)"
Автор книги: Ярослав Бабкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Миссия представляла собой несколько кирпичных построек, стоявших на сухом участке почвы вблизи пары деревьев. Вокруг сгрудились деревянные навесы и тростниковые хижины. Сооруженная на открытом воздухе во дворе плита распространяла совершенно восхитительный аромат жаркого. Мы перебрались через еще один противотанковый ров, на этот раз окружавший миссию.
– Что это за инженерные заграждения, – спросил я миссионера.
– Защита от диких слонов. Они частенько заходят полакомиться посевами, и других способов сдерживать их огромный аппетит нету. Лет десять назад сюда еще добирались охотники за слоновой костью с восточного побережья, но после того как военные закрыли свободный доступ их стало меньше. А слонов – больше.
– Не думал, что сюда часто заглядывали белые, – Хеммет, похоже, расстроился, судя по всему, слава первооткрывателя ему очень импонировала.
– Нет, европейцы тут большая редкость, – пояснил миссионер, – обычно арабы или чернокожие с побережья. Раньше они шли сюда из Дар-эс-Салама или Мозамбика за железом и рабами, а когда колониальные власти начали бороться с работорговлей, переключились на слоновую кость. Однако, думаю, господа вы устали и проголодались? А то у нас как раз время обеда…
Я в первый раз за десять дней поел с тарелки и получил возможность сесть в кресло… Буду честен, моему восторгу не было предела. Видимо в душе я, все-таки, домосед. Хеммет же горячо обсуждал перспективы того, где бы отыскать нам на голову дополнительных приключений.
– В Дар-эс-Саламе мне довелось беседовать с Гансом Шомбургком. Он рассказал, что обратил внимание, что в ваших краях почти нет гиппопотамов.
– Это так, – кивнул миссионер, – и я благодарен господу, что он избавил нас от этой напасти.
– Почему? – я на секунду оторвался от жаркого. Якоб Тарау снисходительно вздохнул.
– Вы представляете себе разъяренного кабана, герр Бронн?
– Немного…
– Тогда увеличьте его в пятнадцать раз, и вы получите представление о раздраженном гиппопотаме…
– Никогда не думал, что эти существа могут быть опасны, – удивился я.
– Еще как. К счастью в этих болотах их практически нет.
– Так вот Шомбургк утверждал, что, по словам местных жителей, гиппопотамов убивает и поедает какое-то чудовище, – продолжил Хеммет.
– Да, слухи о нем ходят, – кивнул миссионер, – но лично я его не видел, и не знаю никого, кто бы видел, а не говорил с чужих слов.
– Тем не менее, возможно, что это реальный хищник? – гнул свою линию Синклер.
– Не знаю… Зачастую можно встретить самые неожиданные вещи – развел руками Тарау.
– Насколько я в курсе, – заметил я, – современная наука не знает хищника, способного уничтожить всех бегемотов в округе. Это не под силу даже львам.
– Речь не о львах, – отмахнулся Хеммет, – это что-то совсем другое.
– Да, это существо, чимпекве, описывают как своего рода дракона, – кивнул миссионер.
– Я не верю в драконов, даже в Африке…
– Речь не о драконе, Бронн, – покачал головой Синклер, – скорее о каком-то древнем монстре, динозавре, выжившем в этих местах с допотопных времен. Если бы мне удалось его хотя бы сфотографировать…
– Только не в наших местах, – возразил миссионер, – может быть где-то дальше на севере. Здесь практически нет глубоких водоемов и большому зверю просто негде спрятаться.
– Динозавры это, конечно, интересно, – возразил я, – но не уверен, что подобные гигантские рептилии могли дожить до нашего времени. Скорее всего, они вымерли, подобно мамонтам.
– Поверьте, – усмехнулся Хеммет, – наука еще очень мало знает о существах, обитающих в наиболее глухих уголках Африки. Кто еще недавно что-то слышал о карликовых родственниках обсуждаемых нами гиппопотамов? О лесных жирафах окапи или гигантских горных гориллах? Все эти животные стали известны науке всего-то лишь за последние пару десятилетий! Так что кто знает, что еще таится в здешних болотах?
– Доля правды в ваших словах, несомненно, есть, – согласился я, – но динозавры… это немыслимо.
– Это сенсационно! Но сейчас у нас нет времени на подробное изучение местности и охоту за чимпекве, – вздохнул Хеммет, – но очень надеюсь, что может не здесь, и не сейчас, но какие-нибудь уникальные первобытные звери рано или поздно мне попадутся…
– Да, мы действительно торопимся, – воспользовался я случаем сменить тему разговора, – мы ищем экспедицию Комиссии по Разграничению, которая должна была пройти здесь примерно неделю назад.
– Конечно я знаю о ней. Мою миссию экспедиция не посетила, но я нашел время съездить в их лагерь. Приятно, знаете ли, встретить цивилизованного человека в этих местах, поговорить с ними о чем-то, неважно о чем, о любых пустяках. Это были первые белые люди, которых я увидел за последние полтора года. – Якоб Тарау вздохнул.
– А вы не в курсе, куда направилась экспедиция, нам бы хотелось их догнать?
– В курсе. Они разбили лагерь километрах в двадцати к западу, на краю болот, в верховьях Луапулы. Кажется, они собирались оборудовать там временный аэродром.
Итак, еще немного и я смогу, наконец-то, получить вожделенную информацию о происхождении статуэток. Неужели эта безумная гонка закончится?
Я перевернулся в гамаке на другой бок и закрыл глаза. Солнце уже садится, надо выспаться. Завтра будет долгий день.
Ксантипп стоял в тени мраморного портика. Его отсутствующий взгляд был устремлен куда-то в глубину раскинувшегося перед ним папирусного царства. Легкий ветерок шевелил стебли, создавая ряды катившихся по травяной глади волн. Они напоминали спартанцу море.
– Секретарь готов вас принять, почтенный.
Ксантипп не глядя на склонившегося в поклоне человека, прошел в приемный зал.
– Я должен говорить с царем, – бесстрастно произнес спартанец, глядя на облаченного в белую льняную ткань сухопарого человека, сидевшего перед ним на креслице.
– Божественный Птолемей занят государственными делами, но я стану его устами…
– Ушами тоже станешь?
– И ушами тоже, почтенный Ксантипп, – казалось, секретарь ничуть не обиделся на фамильярность лаконца.
– Тогда слушай. Для похода мне нужны корабли и люди.
– Божественный Птолемей распорядился о выделении десяти барок для плавания по Нилу. Также вы получите под команду нескольких боевых слонов.
– А люди?
– Увы, но тут вам придется обходиться своими силами…
– Сил мало. – Секретарь тяжело вздохнул, всем своим видом выражая крайнее сожаление. – Со мной на службу царю перешло не более полутора сотен наемников, раньше служивших Совету Карфагена. Они хорошие солдаты, но этого мало, – упрямо продолжил спартанец.
– В Александрии несет службу множество галлов и галатов. Срок найма некоторых из них подходит к концу. Если у вас найдется определенное количество свободных денег… – задумчиво произнес секретарь, разглядывая ползущую по стене муху.
– А у царя не найдется этого количества?
– Царские кладовые бездонны… Но, как ни прискорбно, сейчас выделить должное количество серебра невозможно. Секретарь снова горестно вздохнул.
– А потом? – спросил Ксантипп
– Если поход увенчается успехом, то божественный распорядился вознаградить участников похода землями в оазисе. Кроме того, если рассказы об оазисе правдивы, вас ждет богатая добыча…
– И как это богатство в будущем поможет мне нанять людей сейчас? – Секретарь посмотрел на спартанца как на несмышленого ребенка.
– Например, вы можете взять требуемые средства в долг… – Ксантипп нахмурился…
– Хорошо, я готов.
– Вот и прекрасно, – секретарь сделал знак сидевшему за столиком писцу, – с этого момента вы исполняете распоряжение божественного Птолемея и никто во всем Египте не вправе вам помешать.
Когда писец закончил скрипеть пером, секретарь взял у него папирус, скрепил печатью и передал Ксантиппу.
– Вот письмо, удостоверяющее ваши полномочия. К кому вы сможете обратиться по поводу займа, я сообщу чуть позже… Спартанец молча кивнул, взял папирус и вышел. Секретарь проводил его взглядом и довольно потер руки. От занавеси чуть позади отделилась темная фигура.
– Как ты его находишь? – спросила она секретаря.
– Достойным, о, божественный, – поклонился фигуре секретарь, – если он справится, вы смело можете назначать его на любую должность. А я думаю, что он справится, разве только сами боги не пожелают обратного.
Мы поднялись чуть свет, позавтракали, и сразу же поехали в лагерь экспедиции. Якоб выделил нам проводника, и мы добрались туда быстро и без приключений. Лагерь расположился в небольшой ложбинке чуть в стороне от болот. Белые парусиновые палатки были выстроены правильным кругом, ящики сложены аккуратными штабелями, по периметру стояли часовые. Сразу чувствовалась армейская организация.
– Ротмистр Гиацинт фон Каменец, – козырнул аристократического вида молодой офицер в тропической униформе, – позвольте ваши бумаги? Я протянул ему заранее подготовленные документы Ялмара.
– Далеко забрались, герр Шмидт, – заметил ротмистр, возвращая бумаги.
– Охота, львы… – пробормотал я, убирая документы.
– А ваши? – ротмистр обернулся к Хеммету.
– Он со мной, журналист, – вмешался я, – в бумагах отмечено, что у меня может быть сопровождающий.
– Да, я обратил внимание, – согласился ротмистр, – журналист говорите? Персональный летописец, видимо. – Офицер заулыбался.
– Да как-то так…
– Извините за беспокойство, служба такая, – он откозырял и пошел в другой конец лагеря, насвистывая себе под нос «Полет Валькирий» Вагнера. Я облегченно вздохнул. Хеммет что-то недовольно пробурчал. Роль «персонального летописца» явно затрагивала его самолюбие.
– Ну что же… Настал этот момент, – произнес я, поправляя костюм и стряхивая пыль со шляпы, – идемте. Томаш Мильвовский что-то старательно писал убористым почерком в положенном на штабель ящиков блокноте. Я деликатно кашлянул. Географ поднял взгляд.
– Герр Танкред Бронн, если не ошибаюсь?
– У вас отменная память, – не удержался я.
– Это необходимый атрибут профессии, – улыбнулся Мильвовский, – присаживайтесь. Как вас сюда занесло?
– Это целый роман, но не буду тратить ваше время по пустякам, если вы помните, то еще в Капштадте я хотел задать вам один вопрос.
– Как же, помню, странно, что тогда вы так со мной и не встретились…
– Это случилось по независящим от меня обстоятельствам, – про себя я помянул недобрым словом Катрану Штильрайм.
– Итак, что вас интересует?
Я по возможности детально изложил суть дела. Разве что не стал вдаваться в подробности участия в событиях Невера и Катраны.
– Интересно, – подытожил Мильвовский мою речь, – к сожалению, я не археолог и мало что могу сказать по поводу тех мест с этой точки зрения. Статуэтку я нашел в развалинах на западном берегу Нила. Точнее не на самом берегу, а в нескольких десятках километров от него. Раньше там был оазис, но питавшие его родники пересохли, и поселение было заброшено. Мы нашли что-то вроде развалин часовни, и пары жилых кварталов. Все было сильно занесено песком, а раскопками мы не занимались.
– Вы хотите сказать, что статуэтка была на поверхности? – впервые за последнюю пару недель я получил возможность заняться своим делом.
– Не совсем, кусок стены обвалился и открыл нишу, в которой лежала статуэтка, несколько монет и истлевшие свитки…
– Свитки – я чуть не подскочил, – они сохранились?
– Увы, не все, часть была в настолько плохом состоянии, что буквально рассыпались в руках.
– Но хоть часть то уцелела?
– Да. Несколько из них оказались почти не повреждены.
– Где они? – я даже подпрыгивал от нетерпения.
– Поскольку к моменту завершения нашей экспедиции в стране фактически началась революция, и местные власти не могли обеспечить их сохранность, то я передал их французской миссии, работавшей тогда в Каире.
– ?!!! – слов у меня не было. Подразнив меня, свитки бесследно сгинули в недрах недоступных французских архивов… Пережив это потрясение, я набрался сил продолжить.
– Вы не могли бы точно указать место, где находятся руины?
– Конечно. У вас есть карта? Я лихорадочно начал перебирать содержимое планшета. Естественно, карты верхнего Египта там не оказалось…
– Вот, держите – Хеммет протянул мне лист из своих запасов.
– Так, – Мильвовский с красным карандашом в руке склонился над картой, – во-о-от здесь. Он поставил аккуратный крестик посреди пустыни.
– Сложность в том, что добраться туда довольно сложно. Местность практически лишена ориентиров и там легко заблудиться даже опытному путешественнику. К тому же почти нет водных источников. Без проводника вам будет очень непросто туда попасть.
– А кто-то кроме вас знает туда дорогу?
– Думаю мой коллега по той экспедиции – профессор Гульельмо Пикколо, зоолог…
– Профессор Пикколо? Специалист по змеям!? – я сразу же вспомнил своего попутчика на корабле из Александрии.
– Вы с ним знакомы?
– Н-нет… Просто встречались. Мир тесен. Иногда, даже слишком.
– Мир не тесен, – улыбнулся Мильвовский, – узок круг наших знакомых…
Выйдя от Томаша, я остановился в раздумьях. Итак, местоположение руин более или менее ясно. Являются ли они Стимфалополисом? И как это связано со статуэтками? Единственный путь это выяснить, – добраться до развалин часовни и провести там хотя бы предварительные раскопки.
– Сдается мне, вы меня дурите, Танкред, – в мои размышления ворвался хитроватый баритон Хеммета.
– О чем это вы?
– О вашей истории со статуэтками, женщинами и ревнивыми мужьями…
– В каком смысле?
– В самом прямом. Сначала вы рассказываете мне сюжет посредственной оперетты, объясняя им то, что вас якобы хотят убить. При этом вы вполне серьезно боитесь чуть ли не собственной тени. Потом вас охватывает прямо таки неодолимое желание повидать Вильмовского, и вы бросаетесь за ним в самое сердце Африки, невзирая ни на какие трудности. И теперь выясняется, что интерес у вас совершенно не праздный, а на свет выплывает детективная история с древними книгами, таинственными руинами и похищенными картами сокровищ…
– И?
– Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сопоставить эту историю с вашими рассказами о покушении…
– Что вы имеете в виду?
– Не валяйте дурака, Танкред, – я достаточно успел вас изучить, чтобы догадаться о полной несостоятельности версии про ревнивого мужа. Но убить вас, похоже, действительно собирались. Говорите уж начистоту, это как-то связано с вашими поисками сокровищ?
– Нет никаких сокровищ, это вполне серьезный археологический вопрос…
– Ясно, что речь идет не о сундуке с пиастрами, зарытом капитаном Флинтом. Но с моей журналистской точки зрения то, что вы ищете это и есть сокровища. И мое репортерское чутье подсказывает мне, что это золотая жила, и при ее разработке вам непременно понадобится помощь. Что скажете?
Я задумался. В конце концов, помощь в поисках свитков действительно лишней не будет. А напарник из Хеммета выйдет толковый.
– Ну хорошо, Хеммет, слушайте…
Мы сели на штабель ящиков, и я рассказал Синклеру практически всю историю о статуэтках, татуировщике, секретарше Мильвовского и остальном.
– Приключенческий роман как минимум, – констатировал Хеммет, – а может и детективный…
– И роман этот весьма далек от завершения, – уточнил я, – и финал его совершенно неясен.
– Это так. Но сейчас нас должна интересовать более прозаическая вещь. Как нам выбраться из этой глуши?
– Видимо так же как мы сюда попали…
– Это слишком долго. Если мне не изменяет зрение, то вот эта бело-синяя штука, – он показал на импровизированную посадочную полосу за краем лагеря, – транспортный самолет. Вопрос только в том, как уговорить военных нас отсюда забрать? Я пригляделся.
– Знаете что, Хеммет, кажется, у меня есть идея. Подождите пару минут.
– Что вы задумали, Танкред?
– Синклер, вы когда-нибудь ощущали себя посылкой? Или письмом?
– Что?
– Подождите пару минут, сейчас я кое-что выясню.
Я быстрым шагом направился к посадочной полосе. Зрение меня не подвело. Это была старушка «Ванесса». А рядом с ней сосредоточенно копошился пилот Эрика Витт.
– С каких это пор «Эйр Африка» работает на тевтонских военных? – Девушка обернулась. Выражение ее лица вызвала у меня острый приступ дежавю. Точно такое же было у Хеммета на кладбище в Донкерводе.
– Только не говорите мне, что вы полагали меня сожранным львом! – воскликнул я.
– Полагала… Так лев вас не съел?
– Нет, похоже, я ему не слишком понравился.
– Тогда у нас с этим львом совершенно разные вкусы… Как же я рада вас видеть Танкред!
Часть 2
Глава 1Дверь мне открыла средних лет горничная с выражением мировой скорби на лице. И где только Карл таких находит? Она молча впустила меня в просторную, абсолютно пустую и сумрачную прихожую, ни слова не говоря поднялась по небольшой лесенке и постучала в крашеную филенчатую дверь:
– Профессор к вам гость, – бесстрастным тоном сообщила она, и с видом человека исполнившего свой долг удалилась на кухню. Дверь распахнулась, и на пороге появился опирающийся на свою неизменную палочку Карл.
– Где ты ошивался, Танкред? Я тебя уже три часа жду! Заходи.
Я пробормотал что-то невнятное про железнодорожное расписание, и вошел. Профессор широким жестом разметал лежавшие на столе бумаги, освобождая пространство для работы.
– Итак. Пока ты разъезжал по Африкам и прохлаждался с девицами на необитаемых островах Индийского океана, я успел провести небольшое исследование. Он вытащил из ящика стола лист ватмана. Лист был разделен карандашной линией на две половины. Вдоль линии с двух сторон ритмично сплетался знакомый мне по статуэткам орнамент.
– Что это? – спросил я.
– Это прорисовка орнамента с нашей статуэтки и с фотографии присланной тобой из Адена. Сверху наш вариант, снизу аденский.
– Но это две части одного целого! Смотрите, концы штрихов одной части точно соответствуют таким же другой! Не может быть!
– Что не может быть? Ты хоть знаешь, о чем это говорит?
– Понятия не имею… Но это же должно что-то значить?
– Естественно должно. Осталась самая малость. Выяснить что именно, – ехидно заметил профессор, – однако ты недостаточно наблюдателен. Смотри. Вот здесь орнаменты не сходятся. А еще здесь, здесь и здесь.
– Действительно, – согласился я, – в нескольких местах рисунок нарушается.
– Причем это не просто места, а середины сторон основания. То есть в угловых участках орнаменты идентичны, но в середине отличаются.
– Очень интересно. Но абсолютно не понимаю, что бы это могло значить.
– Африка плохо сказалась на твоих умственных способностях, – проворчал профессор, – но это еще не все. Теперь внимательно посмотрим на саму фигурку. – Он вытащил из того же ящика переданную ему мной на хранение статуэтку.
– Как видишь, орнамент покрывает не все основание, а немного не доходит до его нижнего края. Причем именно по нижней стороне орнаменты сходятся штрих в штрих. О чем это говорит?
– Минуту, профессор, – я выхватил статуэтку из его рук, – камень залощен в нижней части и соответствующая кромка орнаментального пояска заметно потерта. Я всегда предполагал, что это естественный износ, но с учетом данных о симметрии рисунка можно предположить, что… Карл, эту штуку во что-то вставляли! И на ответной детали была вторая часть орнамента, позволявшая точно определить какую статуэтку, в какое место нужно было поместить! – Карл победно улыбнулся.
– Узнаю старину Танкреда, а теперь смотри дальше. Угловые кромки нижней части основания стесаны и кое-где чуть отколоты. Как и на фотографиях аденской статуэтки.
– И что это может означать?
– Смотри!
Профессор положил статуэтку на стол, захватил рукой за фигурку зверя и повернул, словно включая горелку газовой плиты.
– Это же…это же ключ, Карл!
– Именно, Танкред! Эта статуэтка использовалась как ключ, для поворота какой-то детали, имевшей ответную выемку, подходившую под форму и размер основания. А орнамент служил для опознавания того, что именно должен открывать тот или иной ключ.
– Стоп… Но ведь статуэток минимум три, и все они одинаковой формы и размера. Зачем тогда все эти причуды с орнаментами?
– Ты не прав, Танкред. По крайней мере, для тех двух, что прошли через твои руки непосредственно. На основании прорисовки и фотографий, присланных тобой из Адена, я заметил еще одно различие. Та часть орнамента, которая на твоей фигурке находится у головы зверя, на второй оказалась со стороны хвоста. Если установить их на одно и тоже основание с хотя бы частичным соответствием узора, то изображения животных будут смотреть в разные стороны. Какую это играет роль пока сообразить трудно. Но явно каждая из них предназначена для своего замка.
Я задумался. Значит это не просто скульптура, а нечто более существенное… Но где могут быть эти замки?
– Судя по тесной связи фигурок с Верхним Египтом и Стимфалополисом, – продолжал профессор, – то, что эти ключи открывают, с высокой степенью вероятности находится там же.
– Но первая попала мне в руки в Анатолии?
– Это нарушает закономерность, – согласился профессор, – но с другой стороны, мы же не знаем как эта статуэтка попала в руки того солдата? Он вполне мог служить в Египте, либо кто-то из его предшественников вывез ее оттуда…
– Возможно, – согласился я.
– В связи с этим, – продолжил Карл, – я полагаю, тебе стоит все время иметь статуэтку под рукой, чтобы при случае сравнивать ее с другими, и использовать по назначению, когда ты доберешься до цели.
– Если доберусь, – поправил его я.
– Нет, именно «когда», – настойчиво повторил он, – и никаких «если».
– Вы слишком во мне уверенны…
– Я слишком хорошо тебя знаю, – усмехнулся мой учитель, – но пора к делу. Рассиживаться тебе некогда. Необходимо как можно быстрее добраться до профессора Пикколо. Я навел необходимые справки. Он живет в Турине недалеко от университета, в районе площади Сан-Карло. Вот адрес. – Он протянул мне листок, вырванный из блокнота.
– А вот железнодорожный билет до Турина, – он добавил к листочку плотную карточку, – итальянская виза у тебя есть, так что можешь выезжать немедленно…
Выйдя из дома, я побрел в направлении вокзала. Узкая, мощеная булыжником улица прихотливо извивалась по склону холма. Нависающие над ней дома чуть не касались друг друга карнизами. Белая штукатурка стен, прочерченная бурыми деревянными балками и оттененная вьющейся зеленью, тихое августовское небо в расселине между крытыми серо-сизой сланцевой плиткой крышами. Интересно, что здесь изменилось за последние пятьсот лет? На этих улицах одинаково легко представить и кружевных дам эпохи рококо, и компанию ландскнехтов, сошедших с рисунков Урса Графа.
Звуки танго, донесшиеся откуда-то из переулка, развеяли это впечатление. Двадцатый век вступил в свои права и в этом сонном и патриархальном городе. И мне стоит поторопиться, чтобы не отставать от темпа времени. Итак, обнаружилось, что статуэтка оказалась ключом к чему-то. Причем ключей таких, как минимум, три. Один у меня, второй у итальянских властей, точнее у Никколо ди Мартти – комиссара итальянского правительства при Национальном Археологическом совете. Того самого, чьи громилы столь бесцеремонно выкинули меня за борт в Средиземном море. Третий ключ был украден из дома генерала Ванделера в Адене, судя по всему, людьми Гоше Невера, посланный которым убийца пытался скормить меня льву в Южной Африке… Интересно, это случайность, что они оба пытались меня убить? Как-то не верится. Похоже, я втянулся в игру с весьма большими ставками. Рискованную игру.
Невидимый мне патефон рассказывал что-то довольно бессвязное и слегка фривольное про «пинии в Аргентине». Видимо, автора песни совершенно не волновало, что в Аргентине не растут пинии, там растут араукарии… А не все ли мне равно? Меня ждала Италия.
В Турин я прибыл уже под вечер. Пристроив багаж в отеле, я решил не терять времени и связаться с профессором Пикколо. Недолго думая я отправился по написанному на листке адресу. Проплутав около часа по узким улочкам бывшей итальянской столицы, я дошел к нужному дому уже затемно. Это был обычный доходный дом в пять этажей. Бежевая штукатурка, красная черепица, маленькие балкончики с цветами. Консьержа не было, и я поднялся на четвертый этаж, гадая, дома ли профессор, и что я ему, собственно, скажу при встрече.
Гульельмо Бенедетто Джакопо Пикколо, доктор зоологии – прочел я на аккуратной эмалированной табличке. Я вздохнул и нажал на кнопку звонка. За массивной, мореного дуба, дверью тихо звякнуло. И тишина. Подождав минут пять, я позвонил еще раз. С тем же результатом. Похоже, специалиста по змеям и прочим пресмыкающимся не оказалось дома. Я уже развернулся, чтобы спуститься по лестнице, но решил для успокоения совести еще и постучать. Но стоило мне лишь стукнуть по дубовой поверхности двери, как створка медленно и бесшумно поддалась. Я замер. Потом еще раз толкнул дверь, она распахнулась.
В квартире было темно, лишь откуда-то сбоку падал луч света, желтой полосой пересекая гостиную. Немного подумав, я решился и шагнул внутрь. В абсолютном безмолвии я миновал прихожую и вошел в гостиную. Вдоль стен выстроились ряды книжных шкафов. На полках белели какие-то кости и странные черепа. Поверх них, под самым потолком в полумраке виднелось что-то похожее на корягу, Приглядевшись, я понял, что это было чучело крокодила. Я заглянул в освещенную комнату. Никого. Похоже это кабинет профессора. Стол с бумагами, видимо недавняя почта, лампа с зеленым стеклянным абажуром, вязаная кофта, брошенная поверх спинки кожаного кресла… Ничего странного или необычного.
Сзади донесся какой-то шорох. Я обернулся и практически уткнулся носом в ствол пистолета… Нет, я, конечно же, понимал, что после, скажем так, возникновения у нас Никколо ди Мартти, хм… небольших разногласий, посещение мною Италии вполне могло повлечь за собой определенные сложности. Но чтоб вот так, сразу, и браунингом в физиономию? Я присмотрелся. За пистолетом виднелись довольно миловидное лицо с большими серыми глазами и белый шерстяной берет.
– Руки вверх, – сообщило мне лицо в берете, – и не вздумайте…
– Не вздумаю, – тотчас же согласился я, – даже не попытаюсь. А вы кто?
– Ортенсия Пикколо… ой… это я здесь задаю вопросы!
– Конечно, конечно, я понимаю… Кстати, вы забыли его с предохранителя снять.
– Да? – она поднесла пистолет к груди, и стала его внимательно рассматривать, видимо пытаясь сообразить, где находится предохранитель.
– Позвольте, – я попытался отобрать у нее браунинг.
– Что вы делаете? – девушка еще крепче ухватилась за рукоятку.
– Пытаюсь спасти себя, вас и мебель от последствий неосторожного обращения с оружием, да отпустите же вы его, наконец.
После непродолжительного перетягивания пистолета победа осталась за грубой силой. Лишившись браунинга, нежданная гостья упала в кресло и закрыла лицо ладонями. «Сейчас заплачет» – подумал я. Но она не заплакала, а подняв голову, посмотрела на меня большими серыми глазами.
– Пожалуйста, только скажите где мой отец? Что вы с ним сделали?
– Хм… вообще-то я сам собирался задать вам этот вопрос. В смысле первый… В смысле о профессоре… Вы ведь его родственница?
– Дочь… То есть это не вы его… – она сглотнула, – похитили? – Тут она все-таки заплакала.
– Похитил? – я осознал, что все намного хуже, чем мне казалось еще сегодня утром, – у вас есть что-нибудь выпить?
Она отрицательно замотала головой. Так, профессор был трезвенником. Или язвенником… Но почему был? Есть! Отставить пессимизм.
– Может, хотя бы валерьянка?
– Там – девушка неопределенно махнула рукой. Взглянув в указанном направлении, я обнаружил там аптечку. Надеюсь, окрестные коты не сбегутся.
– Выпейте и успокойтесь, – я вручил ей стакан воды с валерианой. Она выпила, и даже перестала плакать.
– Прекрасно, а теперь подробно расскажите мне, что случилось с профессором? – перешел я к делу. Она молча протянула распечатанный конверт. Внутри оказалось письмо.
"Милая Ортенсия. Я был вынужден срочно покинуть Турин. Неотложные дела. Со мной все в порядке. Не покидай университет, и, ради всего святого, не пытайся разыскать меня ни под каким видом. Когда будет нужно, я с тобой свяжусь. Ничего не предпринимай и никому не говори, что я уехал. Не вздумай обращаться в полицию. Твой любящий отец Гульельмо"
– И почему вы решили, что его именно похитили? – Она посмотрела на меня как на идиота.
– У отца конференция, лекции… Он никогда не уезжал так внезапно! Еще два дня назад он был у меня дома, мы обсуждали планы на эту неделю, а сегодня днем я получаю это письмо! Прибегаю к нему, а тут… Он умчался, бросив все, никому не сказав ни слова…
«Забыв запереть входную дверь и выключить свет в кабинете» – подумал я, но вслух уточнять ничего не стал.
– … и это упоминание про полицию. У него никогда не было проблем с властями! Я так испугалась, взяла у друга пистолет и бросилась сюда… Я думала… думала… А вы, собственно, кто? Полицейский?
– Нет. Меня зовут Танкред Бронн. Университет Карла Великого. Доцент кафедры древних языков.
– Ортенсия Пикколо, учусь на медицинском факультете. Но что вы делали в квартире моего отца? Вы с ним знакомы?
– Не то чтобы очень близко. Мы как-то плыли с ним из Александрии. В одной каюте…
– Так вы и есть тот самый таинственно исчезнувший молодой человек?!
– Да, в силу ряда обстоятельств, я был вынужден спешно покинуть борт…
– Посреди моря?
– Не будем ворошить старого, синьорина. Я всего лишь хотел поговорить с вашим отцом об одном весьма интересном деле, и не меньше вашего озадачен его внезапным отсутствием.
Девушка посмотрела на меня с явным подозрением. Похоже, мои заверения ее не убедили. Я осмотрел почтовый конверт. Адрес отправителя, как и следовало ожидать, отсутствовал, но штемпель исходящего почтового отделения никуда не делся. Почтамт Марселя. Франция. Либо похитители слишком глупы, либо наоборот, это ловушка. Либо профессора вообще никто не похищал, и он ударился в бега по какой-то одному ему ведомой причине. Так или иначе, мне крайне необходимо его разыскать. Учитывая, что у меня в Марселе оставались некоторые старые связи, это не представлялось таким уж невыполнимым.
Тут мой взгляд упал на лежавшую на столе почту. Письма даже не были распечатаны. Профессор явно покинул квартиру весьма поспешно. Я начал перебирать конверты. Мало ли что… Оп-па. Вот этот конвертик имеет обратным адресом французский археологический институт. С чего бы это к профессору-змееведу так зачастили археологи?
Я не долго думая разорвал конверт и бегло пробежал глазами письмо. Проклятье, дю Понт меня опередил. В письме он интересовался возможностью побеседовать с профессором Пикколо об экспедиции в Верхний Египет десятилетней давности и просил о сотрудничестве по ряду вопросов, которые обещал подробно изложить при личной встрече. Интересно, как это связано с исчезновением Гульельмо и марсельским почтамтом, откуда было отправлено послание его дочери? И вообще, сколько еще участников в этой гонке за свитками Александрийской библиотеки?
