Развод. Неудобная жена (СИ)

Текст добавлен: 17 июля 2026, 13:30

Текст книги "Развод. Неудобная жена (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 64

– Скажи что-нибудь, – попросила я.

Голос прозвучал хрипло, почти срываясь. Артем чуть наклонился вперед.

– Это не про твою недостаточность.

Я горько усмехнулась.

– Удобная фраза.

– Нужная.

– Он же не просто спал с ней, Артем, – я смотрела на фото, будто они могли прожечь мне пальцы. – Он был с ней в быту. Он… носил ей продукты. Заезжал. У него там была жизнь. Понимаешь? Жизнь. Пока я думала, что мы просто устали друг от друга.

– Понимаю.

– Нет. – Я покачала головой. – Никто не понимает, как это унижает. Не секс. Не даже роман. А вот это. Обыкновенность. Повседневность. Как будто меня вычеркнули из чего-то домашнего, что по праву должно было быть моим.

Он молчал. Я закрыла глаза.

– Я сейчас скажу мерзость.

– Говори.

– Мне кажется, что она получила ту часть его, которую я любила больше всего.

Тишина между нами стала совсем густой.

– Какую? – тихо спросил Артем.

Я сглотнула.

– Не его деньги. Не статус. Не силу. А… заботу без пафоса. Вот эту обычную мужскую включенность. Купить еду. Помнить, что человеку нужно. Заехать. Поправить пальто. Привезти что-то не потому, что положено, а потому что между вами жизнь. Я думала, это у нас давно умерло, потому что так бывает после пятнадцати лет. А оказалось… это умерло только для меня.

Последние слова дались почти шепотом. Мне захотелось провалиться. Потому что так голо и больно я, кажется, еще не говорила ни с кем. Даже с Леной. Даже с собой.

Артем не перебил. Не начал утешать. Не сказал глупое «ты достойна лучшего». Он просто произнес:

– Это не умерло для тебя. Это у тебя украли без права сказать, что именно забирают.

Я подняла на него глаза. И, наверное, именно в этот момент опасность между нами стала почти осязаемой. Потому что он не сглаживал, не спорил, не спорол чушь про сильных женщин, которые все переживут. Он назвал мой опыт так, что мне стало и страшнее, и легче одновременно.

– Почему ты так со мной говоришь? – вырвалось у меня.

– Как?

– Как будто видишь не только факты.

Он выдержал мой взгляд. Слишком долго. Слишком прямо.

– Потому что вижу, – сказал наконец.

У меня что-то качнулось внутри. И если бы в этот момент он потянулся ко мне, я не уверена, что сумела бы отодвинуться. К счастью – или к несчастью – он не потянулся. Только подвинул ко мне стакан воды. Именно этот жест – сдержанный, точный, без вторжения – и оказался опаснее всего.

–

ГЛАВА 65

Светлана ошиблась второй раз уже к вечеру. И на этот раз куда грубее.

Мне написала администратор балетной школы Киры. Очень вежливо, очень аккуратно. Но смысл сводился к одному: «Не могли бы вы уточнить, имеет ли отношение к семье девочки Светлана Игоревна? Сегодня она интересовалась индивидуальными занятиями для Киры и возможностью сопровождать ее на одном из ближайших закрытых просмотров».

Я смотрела на экран и даже не злилась. Не сразу. Сначала было что-то другое. Почти изумление. Вот насколько надо быть уверенной в своей власти, чтобы уже лезть не просто в жизнь ребенка, а в ее образовательный маршрут.

Лена, прочитав сообщение через мое плечо, коротко сказала:

– Все. Она сама себе роет могилу.

Я переслала письмо Инне Сергеевне и Марине Олеговне. Потом показала Кире. Дочь сначала не поняла. Потом поняла. И в ее лице что-то изменилось окончательно. Нет, она не закричала. Не разрыдалась. Не устроила сцену. Просто стала очень бледной.

– Она хотела прийти на просмотр? – спросила Кира таким голосом, будто внутри у нее что-то осыпалось.

– Похоже на то.

– Но зачем?

Я смотрела на дочь и понимала: это тот самый момент, когда ребенок сам впервые по-настоящему видит неслучайность происходящего. Не «взрослые сложно поссорились», не «папа запутался», не «тетя Света просто добрая». Нет. Системное проникновение.

– Затем, – ответила я тихо, – что некоторые люди путают близость с правом заходить дальше, чем их звали.

Кира опустила глаза.

– Мне от нее противно, – прошептала она.

Я не сказала: «я же говорила». Не имела права. Не хотела превращать ее прозрение в свой триумф. Поэтому просто обняла дочь за плечи. И впервые за все это время она сама не отстранилась.

–

ГЛАВА 66

Слава позвонил сам. Поздно. Почти в десять. Я посмотрела на экран и сразу поняла: либо Светлана уже доложила о своем провале, либо он получил письмо от Инны Сергеевны. Скорее всего, и то и другое.

– Да, – ответила я.

– Что ты делаешь? – голос был ровным. Слишком ровным.

О да. Значит, злится. Сильно.

– Уточни вопрос.

– Ты запускаешь официальные письма в школу, подключаешь юриста, ограничиваешь общение с дочерью… Ты решила устроить полноценную войну?

Я прикрыла глаза. Как предсказуемо.

– Нет, Слава. Войну устроил ты, когда решил, что твоя любовница может вести мою дочь на балетный просмотр.

– Света просто хотела помочь.

– Света хотела занять место, которое ей никто не давал.

На том конце воцарилось молчание. Потом он тихо сказал:

– Ты перегибаешь.

Я рассмеялась. Устало. Почти нежно.

– Вот это ты любишь больше всего, да? Когда мне делают больно, это «не так страшно». Когда я ставлю границы, я «перегибаю».

– Ты настраиваешь Киру против нас.

– Не смей говорить «нас», когда речь идет о моей дочери.

И, видимо, что-то в моем голосе оказалось новым, потому что Слава на секунду сбился.

– Хорошо, – произнес он уже жестче. – Тогда против меня.

– Нет. Против твоей наглости.

– Ты хочешь разрушить отношения дочери с отцом.

– Я хочу, чтобы у ее отца хватило достоинства не таскать в них чужую женщину как норму.

Он шумно выдохнул.

– Я не позволю тебе делать из Светланы монстра.

– А я не позволю ей делать из себя вторую мать.

Пауза. А потом он сказал фразу, после которой у меня в груди все стало каменным:

– Ты ведешь себя как ревнивая истеричка, а не как мать.

Вот и все. Вот и рухнуло окончательно то последнее, что еще иногда внутри меня шептало: «может быть, он просто заблудился». Нет. Он знал, куда бьет. Как всегда.

– Ошибка, Слава, – произнесла я очень тихо. – Сейчас с тобой разговаривает именно мать. И именно поэтому тебе становится неудобно.

Я отключилась, не дав ему ни слова сверху. А потом долго сидела с телефоном в руке. Не плакала, не тряслась. Просто ощущала, как внутри, на месте любви, остывает что-то окончательно.

–

ГЛАВА 67

Следующий удар пришел оттуда, откуда я не ждала. От моей матери.

Она позвонила сама. Что уже было плохим знаком.

– Ты чем занимаешься? – спросила она вместо приветствия.

Я закрыла глаза. Ну конечно. Кто-то уже добрался и до нее.

– Добрый вечер, мама.

– Не юли. Мне уже звонили.

– Кто?

– Неважно.

Важно. Еще как важно. Но я уже знала: вытянуть из нее имя в лоб почти невозможно.

– И что именно тебе сообщили?

Мать фыркнула.

– Что ты совсем потеряла голову. Таскаешь ребенка по чужим квартирам, устраиваешь какие-то письма, скандалы, юристов подключаешь. Ты с ума сошла? Вместо того чтобы тихо сохранить семью, ты решила добить все окончательно?

У меня даже не было сил злиться. Слишком предсказуемо. Слишком по-маминому.

– Семью добил не я.

– Брось. Мужчина оступился. Бывает.

Я стиснула телефон так, что побелели пальцы.

– Оступился? – переспросила я. – Месяцами врал. Содержал другую женщину. Лез через нее к моей дочери. Давил через работу. И это ты называешь «оступился»?

– Не преувеличивай.

– Не обесценивай.

Повисла пауза. Потом мать произнесла с тем самым холодом, который я знала с детства:

– Я всегда говорила, что твой характер доведет тебя до беды. Умная женщина не борется лбом. Она умеет переждать, прогнуться, где надо, и вернуть свое тихо. А ты как была прямолинейной дурой, так и осталась.

Каждое слово упало ровно туда, куда должно было. В старую боль. В нехватку любви. В то место, где маленькая я все еще иногда надеялась, что мама однажды станет на мою сторону. Не станет. Никогда. И, странное дело, именно от этой окончательной ясности мне стало легче.

– Тогда хорошо, что я не умная женщина по твоим меркам, – ответила я спокойно.

– Что?

– Потому что иначе я бы сейчас тоже учила свою дочь терпеть унижение ради фасада.

Она замолчала. Я впервые в жизни не ждала от нее ответа.

– Больше не обсуждай с ним или с кем-то из его людей мою жизнь и Киру, – сказала я. – Это не просьба.

– Да как ты смеешь…

– Смею. Поздно воспитывать меня, мама.

И положила трубку. Руки дрожали. Но это была уже не дрожь дочери. А дрожь женщины, которая только что окончательно закрыла одну очень старую дверь.

–

ГЛАВА 68

В тот вечер я впервые напилась. Не в хлам. Не до потери лица. Но достаточно, чтобы стало ватно в груди и чуть тише в голове. Лена ничего не сказала, когда я сама открыла бутылку вина. Просто достала второй бокал. Села напротив. И позволила мне молчать.

Мы выпили по одному. Потом по второму. И только тогда я заговорила:

– Знаешь, что самое смешное?

– Ну?

– Я ведь правда всю жизнь думала, что если быть достаточно правильной, преданной, умной и выдержанной, то тебя хотя бы близкие не предадут.

Лена хмыкнула.

– Опасная сказка.

– Да.

Я покрутила бокал в пальцах.

– И вот теперь у меня ощущение, что меня предали вообще все формы любви, на которые я опиралась. Мужская. Материнская. Даже собственная… – я запнулась.

– В смысле – собственная?

– В смысле я же сама себя туда поставила. В этот удобный образ. Хорошей жены, понятливой, терпеливой, взрослой, достойной. И пока я в него красиво упаковывалась, меня просто… обходили по периметру.

Лена долго смотрела на меня. Потом сказала:

– Хочешь честно?

– Давай.

– Тебя не потому предали, что ты была хорошей. А потому что рядом оказались люди, которые считают хороших удобными.

Я замолчала. Потому что вот она – та правда, которую я почему-то никак не могла сама себе сформулировать.

– И что мне теперь с этим знанием делать? – спросила я.

Лена пожала плечом.

– Учиться быть неудобной.

Я невольно фыркнула.

– Поздновато в сорок один.

– Самое время. До этого ты тренировалась.

Мы обе усмехнулись. Ненадолго. Потом я вдруг спросила: