Текст книги "Развод. Неудобная жена (СИ)"
Автор книги: Яра Славцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
Когда я вышла от юриста, мир не стал легче. Просто приобрел контуры. Это тоже было больно – понять, что твоя личная трагедия прекрасно укладывается в юридические формулировки, в стратегии поведения, в таблицы рисков. Но в этой сухости была и опора. Если ситуацию можно разложить на шаги, значит, она не всесильна.
Я села в машину и долго сидела, не заводя двигатель. Потом открыла заметки в телефоне и впервые за все время написала список: копии документов на квартиру, счета, машины; выписки по общим активам; проверить, что оформлено на Славу лично; забрать часть украшений и ценных бумаг; перевезти вещи к Лене; найти семейного психолога для Киры; не вступать в открытый конфликт без подготовки; ничего не подписывать; ничего не обещать; не плакать при нем.
На последнем пункте я горько усмехнулась. Словно это было так легко. Телефон снова завибрировал. Слава. Я смотрела на экран, пока вызов не сбросился. Потом пришло сообщение: «Ты где?» Через секунду второе: «Нам нужно поговорить сегодня. Без фокусов».
Без фокусов. Как будто мои чувства – это фокусы. Я не ответила. Вместо этого завела машину и поехала не домой, а к Лене.
Подруга открыла дверь, едва я позвонила. Без слов обняла меня. И вот тогда я впервые за последние сутки расплакалась не от шока, не от ярости, не от унижения, а от того, что меня просто держат.
– Тише, тише, – шептала Лена, гладя меня по волосам. – Все. Все. Ты не одна.
Я вцепилась в нее так, будто если отпущу, то опять провалюсь туда, где нет воздуха. Потом мы сидели у нее на кухне, и я рассказывала все – про завтрак, про Антона, про Киру, про предупреждение Славы, про юриста. Лена слушала молча. А когда я закончила, спросила:
– Ты понимаешь, что он тебя не отпустит мирно?
– Уже да.
– Тогда тебе нужен не просто план. Тебе нужна позиция.
– Какая?
Она посмотрела мне в глаза.
– Перестать надеяться, что он внезапно вспомнит, что ты человек.
Я отвела взгляд. Потому что именно эта надежда – глупая, жалкая, унизительная – все еще где-то внутри меня дышала.
–
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Домой я вернулась позже обычного. Специально. Мне нужно было хоть немного времени, чтобы снова натянуть на себя лицо, с которым можно входить в этот дом и не развалиться у порога.
Слава ждал в кабинете. Сидел в моем кресле. Это почему-то взбесило меня сильнее, чем многое другое.
– Встань, – сказала я с порога.
Он медленно поднял глаза.
– Что?
– Встань. Это мое кресло.
На его лице появилась тень усмешки. Но он все же поднялся.
– Ты была у юриста? – спросил он.
У меня внутри все похолодело.
– С чего ты взял?
– Мила, – он устало покачал головой, – ты правда думаешь, что можешь делать резкие движения и я не замечу?
Меня бросило в жар. Он следил? Или просто знал меня слишком хорошо?
– Даже если и была, – сказала я осторожно, – тебя это уже не касается.
– Ошибаешься. Пока ты моя жена, касается все.
– Не произноси это так, будто это право собственности.
– А ты не веди себя так, будто мы уже в суде.
Я сделала шаг в комнату и закрыла дверь.
– А мы разве не там? Только пока без мантии и печатей?
Слава смотрел прямо мне в глаза.
– Я не хочу войны.
– Надо же. А мне казалось, ты делаешь для нее все возможное.
– Я хочу договориться.
Я засмеялась. Коротко, безрадостно.
– Договориться? Это как? Ты продолжаешь спать с бывшей женой, а я благодарно сохраняю фасад?
– Не утрируй.
– Нет, это ты постоянно все смягчаешь! – сорвалась я. – Измена у тебя – не проблема, а «мужской интерес». Вмешательство в голову моей дочери – не подлость, а «знакомство с семьей». Давление на меня – не угроза, а «предупреждение». Ты вообще слышишь себя?
Он отвел взгляд, потом снова вернул его ко мне.
– Я слышу женщину, которая не способна думать рационально.
– А я вижу мужчину, который решил, что если говорит спокойным голосом, то автоматически прав.
– Послушай меня внимательно, – его тон стал жестче. – Если ты начнешь это выносить наружу, пострадает в первую очередь Кира. Ты этого хочешь?
Я замерла. Вот он. Точный удар. Самый больный.
– Не смей, – прошептала я.
– Я не угрожаю дочерью. Я констатирую факт. Любой публичный скандал ударит по ней. По школе, по балету, по ее психике. Ты должна это понимать.
– И что ты предлагаешь?
– Сохранять внешнее спокойствие, пока мы не выработаем решение.
– Какое решение? – спросила я. – Конкретно.
Он ответил не сразу. А потом произнес:
– Ты остаешься в доме. Никуда не дергаешься. Не настраиваешь Киру. Не устраиваешь истерик. Мы постепенно выравниваем ситуацию. Антон и Кира могут общаться. Света не лезет в твое пространство. А дальше посмотрим.
Я не поверила своим ушам.
– Ты сейчас серьезно предложил мне жить в одном доме с осознанием, что ты продолжаешь держать эту женщину рядом, а я должна «выравнивать ситуацию»?
– Да.
У меня даже дыхание перехватило.
– Ты чудовище, – сказала я.
Он поморщился.
– Я практик.
– Нет. Ты чудовище.
И в этот момент я поняла окончательно: договариваться нам не о чем.
–
ГЛАВА 24
ГЛАВА 24
ГЛАВА 24
Ночью я не спала. Лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту, пока рядом с кроватью тихо мигали цифры на электронных часах: 02:13, 03:01, 03:48. Где-то под утро я встала, накинула халат и спустилась вниз.
Дом спал. Кира – у себя. Слава – в гостевой спальне. По крайней мере, я очень на это надеялась. Проверять не хотела. Я прошла в кабинет, включила только настольную лампу и открыла сейф в нижнем ящике стола. Достала папку с документами, которую не трогала несколько лет. Свидетельства, договоры, копии, старые выписки, страховки.
Руки дрожали, но голова впервые за долгое время была ясной. Я методично складывала в отдельную папку все, что нужно забрать в первую очередь: паспорт, свидетельство о рождении Киры, документы на машину, часть банковских бумаг, ювелирные украшения, доставшиеся мне от отца, флешку с рабочими архивами.
На секунду остановилась, глядя на семейную фотографию в серебряной рамке. Мы втроем на море. Слава держит Киру на руках. Я смеюсь. Ветер развевает волосы. Мы выглядим так, будто счастье – нечто несокрушимое. Я взяла рамку и перевернула лицом вниз.
Потом достала телефон и написала Лене: «Завтра вечером приедем. Если Кира согласится.» Ответ пришел почти сразу: «Согласится. А если нет – все равно приезжай сначала сама. Нельзя больше ждать.»
Я долго смотрела на экран. Потом написала еще одно сообщение. Не Лене. Инне Сергеевне: «Я готова действовать. Скажите, с чего начать правильно.» Отправив его, я вдруг почувствовала странное. Не облегчение. Нет. Скорее ощущение, что внутри меня, под многослойной болью, под унижением, под страхом и растерянностью, наконец-то включился стержень. Очень тонкий пока, очень хрупкий, но настоящий.
И когда в дверях кабинета неожиданно раздался голос Славы:
– Что ты делаешь?
Я даже не вздрогнула. Медленно подняла голову. Посмотрела на мужа, с которым прожила пятнадцать лет. На мужчину, который думал, что знает меня до последней клетки. И впервые ответила ему без дрожи:
– Спасаю то, что ты не смог во мне убить.
–
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Слава стоял в дверях кабинета босиком, в темных домашних брюках и белой футболке. Сон с него будто сдуло – взгляд был слишком ясным, слишком цепким. Он сразу заметил папки, разложенные по столу, мой паспорт, открытый ящик сейфа, бархатную коробочку с серьгами от отца. Он все понял. Не мог не понять.
– Ты собралась бежать? – спросил он очень спокойно.
Вот в этом его спокойствии и был весь ужас. Не удивление, не боль, не страх потерять, а оценка ситуации. Как на переговорах. Как перед тем, как решить, куда именно давить.
Я закрыла папку, не отводя от него взгляда.
– Нет, Слава. Я собралась спасаться.
Он усмехнулся едва заметно.
– Как громко.
– А тебе все еще мало громкости? По-моему, ты и так неплохо слышишь только себя.
Он зашел внутрь и прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал негромко, но у меня все равно внутри мгновенно напряглось. Слава заметил. Конечно заметил.
– Не драматизируй, – произнес он. – Я не собираюсь на тебя бросаться.
– Спасибо. Утешил.
– Я просто хочу понять, что ты творишь.
– Наконец-то. А я уже думала, ты давно решил, что понимать меня необязательно.
Он медленно подошел к столу. Не вплотную. Остановился с другой стороны, будто между нами и правда шла деловая встреча.
– Ты хочешь уехать? – уточнил он.
– Да.
– С Кирой?
Я выдержала паузу.
– Да.
Его лицо не изменилось. Только глаза стали темнее.
– Нет.
Одно слово. Короткое, жесткое, уверенное. Будто он не человек, которому можно возразить, а закон природы. Я даже моргнула.
– Что значит «нет»?
– То и значит. Ты не увезешь Киру в истерике, ночью, черт знает куда.
– Во-первых, сейчас не ночь, а почти утро. Во-вторых, не в истерике. В-третьих, не черт знает куда, а к моей подруге. И в-четвертых, ты вообще с каких пор решаешь, где нашей дочери безопаснее быть?
– С тех пор, как одна из нас двоих перестала думать головой.
Я почувствовала, как во мне поднимается знакомая ледяная волна.
– А ты, значит, думаешь головой, когда спишь со своей бывшей женой и позволяешь ей лезть в голову моему ребенку?
– Не начинай по кругу.
– Нет, это ты по кругу меня унижаешь, а потом удивляешься, почему я не хочу жить с тобой под одной крышей.
Слава медленно выдохнул.
– Я еще раз повторяю: Киру ты никуда не увезешь без моего согласия.
– Серьезно? – я выпрямилась. – То есть теперь ты решил включить отца года?
– Я им и был.
– Был? Возможно. А теперь ты мужчина, который использует дочь как рычаг.
Его челюсть дернулась. Попала.
– Не перегибай.
– Это ты перегнул все, что можно, когда поставил нас перед фактом, что твоя любовница уже год общается с моей дочерью.
– Перестань ее так называть.
– А ты перестань делать вид, что слово оскорбительнее поступка!
Он вдруг резко наклонился, уперся ладонями в стол и посмотрел мне прямо в глаза.
– Слушай внимательно, Мила. Если ты сейчас начнешь дергаться, прятать документы и устраивать побег, ты сделаешь хуже себе.
Я не отвела взгляд.
– Это угроза номер два за сутки?
– Это предупреждение номер последнее.
Тишина между нами натянулась как проволока. Я медленно собрала бумаги в папку, захлопнула сейф. А потом сказала:
– Поздно, Слава. Я тебя больше не боюсь настолько, чтобы остаться.
Соврала. Боялась. Еще как. Но ему знать об этом было необязательно.
–
ГЛАВА 26
ГЛАВА 26
ГЛАВА 26
Утро началось не с кофе. С крика.
– Я никуда не поеду!
Голос Киры ударил по стенам так резко, что я едва не выронила ее толстовку, которую складывала в сумку. Слава стоял у окна в ее комнате, скрестив руки на груди. Разумеется. Он успел поговорить с дочерью первым. И теперь мне предстояло разгребать последствия.
– Кир, давай спокойно, – сказала я, стараясь не сорваться.
– Не хочу спокойно! – Она вскочила с кровати, волосы рассыпались по плечам, щеки пылали. – Я не хочу жить у тети Лены! У меня школа! Балет! Мои вещи! Моя комната!
– Это временно.
– Почему я вообще должна куда-то уезжать из-за ваших проблем?
Вопрос был справедливый. И оттого особенно жестокий. Я почувствовала, как под ребрами снова тянет.
– Потому что сейчас дома… тяжело.
– Тебе тяжело! – выкрикнула Кира. – А я тут при чем?
– Ты при том, что ты мой ребенок.
– И его тоже! – Она ткнула пальцем в сторону отца.
Слава, до этого хранивший великое молчание, наконец вмешался:
– Вот именно. И я не позволю вырвать тебя из привычной жизни.
Мне пришлось очень медленно вдохнуть, чтобы не вцепиться ему в лицо прямо при дочери.
– Не смей говорить так, будто я кого-то вырываю, – процедила я.
– А как это выглядит, Мила? – он даже голос не повысил. – Ты в панике собираешь вещи, хочешь увезти подростка из дома в чужую квартиру, где у нее не будет ни режима, ни пространства, ни спокойствия. Это не забота. Это импульс.
Кира перевела взгляд с него на меня. Я увидела этот взгляд. Колеблющийся, испуганный, но уже склоняющийся не в мою сторону. И внутри меня будто что-то обрушилось с новой силой.
– Я делаю это не из импульса, а потому что не могу дышать с тобой под одной крышей, – сказала я, глядя только на Славу.
– Это твоя проблема, – отрезал он. – Не Киры.
– Папа прав, – прошептала дочь.
У меня зазвенело в ушах.
– Что?
– Я не хочу уезжать, – уже тверже повторила Кира, не поднимая глаз. – Если тебе надо – езжай сама.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как внизу на улице завывает мусоровоз. Я смотрела на дочь и не могла выдавить ни слова. Слава, разумеется, молчал. Он не победно ухмылялся, не бросал мне вызов. Нет. Он был умнее. Он просто стоял рядом с ребенком, у которого только что забрали ощущение семьи, и позволял ей чувствовать, будто именно он – остров стабильности. Мастерски. Чисто. Подло.
– Хорошо, – произнесла я наконец.
Оба подняли на меня глаза.
– Хорошо, – повторила я. – Я тебя не потащу силой.
У Киры на лице мелькнуло облегчение. А у Славы – что-то похожее на осторожную настороженность. Он меня знал. Понимал, что я не из тех, кто так легко отступает.
– Но, – добавила я, застегивая сумку, – это не значит, что все останется как прежде.
И вышла из комнаты прежде, чем кто-то из них успел ответить.
ГЛАВА 27
ГЛАВА 27
ГЛАВА 27
Я уехала одна. Вот так просто. С одной большой сумкой, папкой документов, ноутбуком, коробкой украшений и ощущением, будто мне ампутировали половину тела. Кира не вышла меня провожать. Слава – тоже. Я сама донесла вещи до машины, сама загрузила багажник, сама села за руль.
И только когда выехала со двора, у меня задрожали руки так сильно, что пришлось остановиться через два квартала. Я уткнулась лбом в руль и впервые за долгое время позволила себе не быть собранной. Не сильной, не рациональной. Просто женщиной, которая уезжает из собственного дома без собственного ребенка. Это оказалось больнее, чем измена. Почти.
Телефон вибрировал трижды. Сначала Лена. Потом незнакомый номер. Потом Слава. Я ответила только подруге.
– Ну? – сразу спросила она.
У меня из горла вырвался странный звук – смесь смеха и рыдания.
– Я приехала одна.
Пауза.
– Кира осталась?
– Да.
– Черт.
Я закрыла глаза.
– Он все просчитал, Лен. Заранее. Сначала влез к ней в голову через Антона и Светлану, потом выставил меня нервной, неадекватной… а теперь остался героем, который не дает матери «ломать ребенку жизнь».
– Скотина, – выдохнула Лена.
– Хуже. Умный скотина.
– Где ты сейчас?
– Недалеко от дома.
– Езжай ко мне. Немедленно. А дальше будем думать.
Я кивнула, хотя она этого не видела.
– Ладно.
– И Мила?
– Да?
– Не возвращайся сегодня обратно. Ни за чем. Поняла?
Я сглотнула. Поняла ли я? Конечно. Но именно в этот момент до меня наконец дошло по-настоящему: я не просто ушла. Я вышла из прежней жизни, и теперь любой шаг назад будет стоить мне вдвое дороже.
– Поняла, – тихо сказала я.
Когда добралась до Лены, она уже ждала у подъезда. Без лишних слов взяла у меня сумку, поднялась вместе со мной, налила чай, хотя я его не просила, усадила за стол. И только после этого спросила:
– Ты готова услышать неприятную правду?
Я устало кивнула.
– Готова.
Лена села напротив и очень спокойно произнесла:
– Он оставил дочь у себя не потому, что любит ее больше тебя. А потому что понял: это твоя самая больная точка.
Я закрыла лицо руками. Потому что знала. И все равно слышать это вслух было невыносимо.
–
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Первая ночь у Лены прошла без сна. Ее гостевая спальня была уютной: светлые стены, мягкий плед, узкая книжная полка, ночник с теплым светом. В любой другой ситуации я бы сказала, что здесь спокойно. Безопасно даже. Но внутри меня не было ни покоя, ни безопасности.
Я лежала и смотрела в потолок, а перед глазами раз за разом всплывал один и тот же кадр: Кира стоит в своей комнате, на лице слезы и упрямство, и говорит: «Если тебе надо – езжай сама». Не со зла, не по-настоящему. Но сказала же. И это резало не хуже ножа.
Около трех ночи я сдалась и взяла телефон. От Киры сообщений не было. От Славы – тоже. Зато в мессенджере висела непрочитанная СМС с незнакомого номера, пришедшая еще днем. Я открыла.
«Милена, добрый вечер. Это Светлана. Нам надо поговорить как взрослым женщинам. Ради детей.»
Я перечитала дважды, потом в третий раз. На четвертый уже начала смеяться. Тихо, беззвучно. Так смеются люди, у которых нервная система начинает гореть. Ради детей. Как взрослым женщинам. Господи, какая же она омерзительно расчетливая. Сначала влезть в мой дом, в мою дочь, в мою жизнь. Потом выйти со мной на контакт в позиции почти благородной миротворицы.
Я не ответила. Но удалять сообщение не стала. Вместо этого переслала его Лене с подписью: «Смотри, какая святая.» Лена не спала. Ответ пришел мгновенно: «Не вступай с ней в переписку. Сохрани все.» Я написала: «Хочется послать.» Лена: «Вот именно поэтому – не надо.»
Я отложила телефон. Через минуту он снова завибрировал. На этот раз – Кира. Сердце подпрыгнуло так резко, что у меня перехватило дыхание.
«Мам, ты доехала?»
Всего четыре слова, а у меня уже защипало глаза. Я быстро ответила:
«Да. Ты как?»
Пауза была долгой. Слишком долгой. Потом пришло:
«Норм»
Дети всегда пишут «норм», когда совсем не норм. Я уставилась в экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Написать, что люблю ее? Что скучаю? Что все будет хорошо? Нет. Последнее было бы ложью. Поэтому я отправила только:
«Я люблю тебя. Что бы ни было.»
Сообщение прочитали почти сразу. Но ответа я так и не дождалась.
–
ГЛАВА 29
ГЛАВА 29
ГЛАВА 29
Утром Светлана позвонила сама. Номер я не сохранила, но узнала его мгновенно. Несколько секунд просто смотрела на экран и думала, что если сброшу, то доставлю себе удовольствие, но, возможно, потеряю шанс услышать что-то важное. Поэтому ответила.
– Слушаю.
– Доброе утро, Милена, – пропела она так мягко, будто мы с ней вместе выбирали детям подарки на Новый год. – Надеюсь, я не слишком рано.
– Слишком. И, в принципе, всегда.
На том конце коротко хмыкнули.
– Ты в своем репертуаре.
– А ты – в чужом доме.
Пауза. Потом Светлана уже чуть суше сказала:
– Я правда хотела поговорить спокойно.
– Зачем?
– Потому что от нашей с тобой войны пострадают дети.
Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сказать что-нибудь такое, что потом действительно можно будет использовать против меня.
– У нас с тобой нет войны, Светлана, – произнесла я медленно. – Есть ты, которая влезла в мою семью. И есть я, которая не собирается делать вид, что это нормально.
– В твою семью я не влезала. Мы со Славой были семьей задолго до тебя.
Удар. Точный, рассчитанный. Она специально это сказала. Я сжала телефон сильнее.
– Были, – ответила я. – Ключевое слово – были.
– Ты наивнее, чем я думала, если считаешь, что прошлое так просто заканчивается.
Мне захотелось врезать ей даже через трубку.
– А ты еще подлее, чем я думала, если считаешь, что это дает тебе право лезть к моей дочери.
– Кира сама тянулась, – мягко заметила она. – Девочке не хватало тепла.
Я встала с кровати так резко, что перед глазами полыхнуло.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что дети всегда чувствуют, когда в доме не хватает женской мягкости. Ты слишком жесткая, Милена. Слишком контролирующая. Кира рядом со мной расслаблялась.
Все. Вот она, настоящая цель звонка. Не договориться, не сгладить, а добить. Вынудить меня сорваться. Подтвердить образ нервной, холодной, неженственной матери.
Я медленно вдохнула, еще медленнее выдохнула и ответила таким тоном, что сама себя не узнала:
– Послушай меня очень внимательно. Еще раз приблизишься к моей дочери без моего согласия – и ты узнаешь, что такое по-настоящему жесткая женщина.
На том конце повисла тишина. Потом Светлана тихо рассмеялась.
– Вот поэтому он от тебя и ушел.
Я сбросила вызов. Секунду стояла неподвижно, потом швырнула телефон на кровать и только чудом не закричала. Лена, услышав шум, ворвалась в комнату через минуту.
– Что случилось?
Я повернулась к ней. И, кажется, впервые за это время в моих глазах было не только горе. Еще и жажда боя.
– Она позвонила, – выдохнула я. – И теперь я точно знаю: эта тварь думает, что уже победила.
–
ГЛАВА 30
ГЛАВА 30
ГЛАВА 30
К полудню мне позвонили с работы. Точнее, не совсем с работы – из головного офиса. И уже по голосу помощницы генерального я поняла: ничего хорошего.
– Милена Андреевна, добрый день. Вас ждут на экстренном совещании в два часа. Это важно.
– Что-то случилось?
Пауза. Слишком короткая, чтобы быть случайной. Слишком заметная, чтобы не насторожить.
– Лучше обсудить лично.
Я медленно села на край кровати.
– Я сейчас на больничном? В отпуске? Или почему меня вызывают так срочно?
– Этого я не знаю. Но просят быть обязательно.
Когда разговор закончился, я еще секунд тридцать смотрела в стену. Потом в голове щелкнуло. Слава. Совпадение? Возможно. Но за последние дни я слишком хорошо усвоила: там, где речь идет о контроле, совпадения заканчиваются.
– Лена, – позвала я.
Подруга вошла в комнату с кружкой кофе.
– Что?
– Кажется, меня сейчас будут бить по работе.
Она поставила кружку на тумбочку.
– С чего ты взяла?
– Интуиция. И потому что мой муж не тот человек, который ограничится домашним давлением.
Лена выругалась сквозь зубы.
– У него есть выходы на твое руководство?
– Косвенные. Через совет, через инвесторов, через общие круги. Мир тесный.
– Тогда не ходи одна, – сразу сказала она.
– Куда? На совещание? С адвокатом?
– Почему нет?
Я горько усмехнулась.
– Потому что это будет выглядеть как психоз.
– А то, что тебя могут пытаться сместить или слить под шумок, – не психоз?
Я замолчала. Нет. Не психоз. Реальность. Холодная, очень возможная. Я взяла телефон и набрала Инну Сергеевну. Та ответила почти сразу.
– Да, Милена?
– У меня ощущение, что муж может попытаться надавить через работу.
– Если уже ощущение – значит, может, – сухо сказала она. – Что произошло?
Я коротко объяснила про срочное совещание.
– Идите, – сказала она. – Но после встречи сразу зафиксируйте все письменно: кто присутствовал, что говорили, какие претензии озвучили. И, пожалуйста, держите лицо. Никаких слез, срывов, признаний о личной драме.
– Поняла.
– И еще. Не исключено, что это просто совпадение. Но действуйте так, будто нет.
После разговора я долго смотрела на свое отражение в зеркале. Потом нанесла макияж, надела серый брючный костюм, собрала волосы. И поняла, что сейчас мне предстоит не просто рабочая встреча. А первый выход на чужое поле боя.
–
