Текст книги "Упал. Очнулся. Папа! (СИ)"
Автор книги: Янина Логвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 29
В общем, не стала я ничего говорить Лешенко, а попросила сержанта держать меня в курсе дела и побыстрее разоблачить преступников. А еще напомнила, что хорошо бы отправить сообщение матери Воронова от имени ее сына (раз уж документы и телефон остались в полиции). Что написать? «Привет, мам! У меня всё отлично, но очень занят. Решу дела и приеду! Скучаю!» Думаю, так.
Распрощавшись с сержантом, проставила на срочных документах печати, полила цветы и заперла кабинет. Разнесла деловые бумаги по нужным отделам, чтобы не тормозить работу компании. Вернувшись в приемную, перенесла встречи и совещания в журнале на следующую неделю, не забыв сделать соответствующие звонки и разослать уведомления всем заинтересованным лицам. Написала несколько писем, обработала корреспонденцию и, засучив рукава, засела за документацию, поток которой не иссяк, а из-за отсутствия шефа только прибавился.
Я так увлеклась сканированием старых договоров и занесением файлов в компьютер, что не сразу заметила появление в приемной Пригожевой, но брюнетку выдал стук каблуков. На этот раз Куприянов решил действовать не сам, а через свою сообщницу.
Ну, этого стоило ожидать. Рано или поздно, а мы с Людоедочкой должны были столкнуться лицом к лицу, так почему бы не сейчас? Но лично я с ней говорить не горела ни малейшим желанием, поэтому, уткнувшись в экран компьютера, застучала пальцами по клавиатуре, игнорируя ее приближение.
– Петушок? Неужели ты все еще здесь? – черная ехидна и не подумала скрывать своего ко мне отношения. – Какая жалость, а я так надеялась, что тебя уволили.
Дел было выше крыши, к тому же шел рабочий день, поэтому я решила не поддаваться на провокацию брюнетки, а соответствовать своей должности.
– Добрый день, Пригожева. Я вас слушаю.
– Мне нужен Андрей Игоревич.
– Он всем нужен, – холодно отчеканила я. – Конкретно по какому вопросу?
– По личному, который тебя не касается. Как я могу его увидеть?
На этот вопрос у меня имелся готовый ответ.
– Исключительно в приемные дни и в порядке очередности. Сейчас внесу вас в список желающих. Думаю, месяца через два, когда Андрей Игоревич освободится и найдет время для личных вопросов, он вас примет.
Но Людоедочка не была бы собой, если бы не показала акульи зубки.
– Значит, месяца через два?
– Да, или через три. Но никак не раньше.
Тук-тук-тук. Я дальше застучала по клавишам, не обращая внимания на пышущую гневом брюнетку. Говорить мне с ней не хотелось и созерцать ее змеиное личико тоже.
Пригожева обернулась – в приемной кроме нас никого не было, и она осмелела. Подступив к столу ближе, наклонилась, опустив на него ладонь.
– Где Воронов, Петушок? Говори! – потребовала. – Ты должна знать! Что происходит? Почему его нет в офисе?
Я подняла на нее глаза и столкнула руку. Нечего мне тут на важных документах свои отпечатки оставлять!
– Видимо потому, что он не обязан перед вами отчитываться, а я – отвечать. В этой компании у каждого свои обязанности, и у вас тоже. Вот и возвращайтесь непосредственно к своим, товарищ аналитик!
– Мы с Андреем… стали близки! Ты понимаешь, что это значит? Я за него волнуюсь!
– Не понимаю.
– Не прикидывайся!
– Не понимаю, причем тут я. Ваша личная жизнь меня не касается. Возьми и позвони ему сама, раз уж вы с ним «стали близки».
Хотела ответить ровно, а получилось сердито. Я сидела, как на иголках, и брюнетка это сразу заметила. Прошипела, не скрывая свою змеиную сущность:
– Теперь я вижу, почему старик Воронов взял тебя на это место, стерва рыжая! Но как бы ты не старалась, а выше стола тебе не прыгнуть! Не советую вставать на моем пути. Уж я постараюсь, чтобы все в «Сезаме» узнали, чего ты стоишь, и перемыли тебе косточки! Поверь, у меня есть для этого все возможности!
Я верила. И даже мой здравый смысл подсказывал промолчать, как я молчала до сих пор, игнорируя смешки и шепотки за спиной. Но сколько бы сплетен вокруг меня ни ходило, еще никто не бросал мне их вот так в лицо – словно это правда, за которую мне должно быть стыдно. И наступить на горло вскипевшему чувству собственного достоинства и справедливости оказалось не по силам.
– Я тоже, – неожиданно с вызовом пообещала в ответ.
– Что?
– Что слышала, выдра! Я тоже молчать не стану. Не только ты одна умеешь пользоваться жалом, у меня оно тоже есть. Думаю, нашим сплетницам будет интересно узнать, как Воронов тебя отшил! Надо же, саму Пригожеву, вы это слышали?!.. Всё! На апрель тебя запишу на прием, и не раньше!
– Ах, ты…
Я не ошиблась, когда подумала, что Куприянов в курсе появления в приемной своей любовницы. Видимо, мужчина стоял у щели в двери и все слышал, потому что он вдруг резко вышел из кабинета и хлопнул последней. Не стал ходить вокруг да около и делать вид, что удивлен нашей перебранке. Сразу ринулся ко мне с претензиями.
Господи, как я одна против них выстою-то?
– Это неслыханно, Петушок! Ваше хамство недопустимо! – заявил, брызжа слюной и пересекая приемную длинными шагами.
– Мое?!
– Никто не знает, куда пропал Андрей. Мне срочно нужен ключ от кабинета и сейфа! Данные по управлению компанией! Возможно, с моим единственным братом что-то случилось, а вы тут сидите и изображаете из себя бездушную куклу! Какой вы секретарь после этого?!
Ты смотри, какой артист! Только аплодисментов и цветов не хватает. Про кровное родство вспомнил. Забеспокоился. А когда убийство «единственного» замышлял, что-то не заметно было, чтобы Куприянова совесть мучила.
Я выдохнула и подняла на мужчину глаза. Произнесла как можно хладнокровнее:
– Валерий Александрович, я исполняю свои прямые обязанности, только и всего. А Андрей Игоревич никуда не исчезал. Он… он мне только что звонил, да. Из-за границы! Ему срочно пришлось вылететь по неотложному делу!
– По какому еще делу? – похоже, на такой ответ мужчина не рассчитывал.
– Ну, это вы у него спросите, шеф передо мной не отчитывается.
– Куда?
– Простите, но это конфиденциальная информация.
– А есть информация, которая НЕ конфиденциальная?! – вспылил Куприянов, отчаянно понимая, что выпытать подробности у меня не получится.
– Есть. Андрей Игоревич просил вам передать, чтобы вы в ближайшую неделю проинспектировали все строительные объекты и подготовили краткие отчеты по каждому в письменном виде. А еще провели внутреннее совещание с региональными директорами и обсудили план застройки на будущий год. В своем кабинете провели! – уточнила. – Потому что ключи от кабинета генерального Андрей Игоревич вам передавать запретил.
Худое лицо Куприянова от стыда и злости пошло бурыми пятнами.
– Вы что, – спросил он резко, – так Воронову и сказали?
– Конечно, – не моргнула я глазом, держа круговую оборону. – Вы же именно о ключах меня спрашивали? А Андрей Игоревич ответил однозначно.
Я не разобрала, что именно Куприянов сцедил сквозь зубы мне в ответ, но точно что-то гадкое. Потому что, когда он развернулся и скрылся в своем кабинете, Пригожева тоже раздраженно дернула плечиками. Сделала вид, что она тут ни при чем, и фыркнула:
– А знаешь, я хоть и не в курсе вашего с Валерием Александровичем разговора, – бессовестно слукавила, – но с ним согласна. Ты это заслужила!
Развернулась и ушла за своим шефом, виляя бедрами. А я, наконец-то? выдохнула, оставшись в приемной одна.
Ну и пусть говорят, что хотят, мне все равно. Заслужила или нет, а поздно жалеть о том, во что уже ввязалась. Зато эти двое теперь точно от меня отстанут!
Время бежало неумолимо. Шефа по-прежнему не было, но «Сезам» функционировал в привычном штатном режиме, и через час я уже и думать забыла о парочке заговорщиков. А вскоре и вовсе с головой ушла в работу, разбирая свежую документацию и внося в компьютер новые данные. Поэтому, когда мой сотовый отозвался звонком, я машинально на него ответила, прижав телефон к уху.
– Слушаю.
– Алло! Даша?
Голос из динамика раздался до того знакомый и столь характерным тоном, что я едва не выронила из пальцев гаджет, вскочив со стула.
– А-андрей?
Совершенно точно мне звонил Воронов, который тут же потребовал:
– Я. Скажи ей! Немедленно! Иначе я за себя не отвечаю! Они тут что, ополоумели все? Да что они себе позволяют?! Может, мне им еще ДНК-тест предъявить?! Я сейчас же найду директора и поговорю с ним по душам! Я ее из-под земли достану и научу уважать людей!
О, боже! Перед глазами за секунду полжизни пронеслось!
– Кто? Что? Кому предъявить?! Андрей, что случилось?! Где дети?!
– Со мной, конечно. Где же еще?
– А ты где?
– В детском саду!
– Где?! – от изумления я пискнула, как мышь, и схватилась за стол. – В саду?! А… а что ты там делаешь?
– Даша, хоть ты не начинай, а? Я сейчас не в настроении шутить. Как что? Пришел с Ритой и Степаном забрать дочь, раз уж я дома. А мне ее… не отдают! Лицо им мое не нравится!
Я услышала в динамике, как рядом с Вороновым кто-то виновато защебетал – кажется воспитатель. И судя по тому, что щебет звучал «оборонительно», мой шеф разошелся не на шутку.
– Немедленно подтверди им, что я отец Сони, и мы живем вместе! Петушок Андрей… Как там меня по отчеству?
– Иг-горевич.
– Вот! Слышали?.. Ребенок плачет, а им хоть бы хны! Нет у меня документов, потерял, ясно? С каждым может произойти! Пройдут новогодние праздники – восстановлю! Я не понимаю, вам что, слов моей жены и детей недостаточно? Что значит, первый раз видите? Ну, точно не последний, это я вам теперь могу гарантировать! Даша?
Бедная воспитатель (на самом деле, весьма упертая особа, которая умела держать всех детей в узде и построить всех родителей, пока не споткнулась о Воронова) только услышав мое подтверждение словам «мужа» (а что мне оставалось делать? Пришлось хладнокровно соврать), с радостью согласилась отпустить Сонечку с папой и тут же сбежала со связи. А если учесть, что характер у шефа не подарок, тем более, когда он в гневе, то не удивлюсь, что она и из раздевалки исчезла, потому что Воронов вдруг успокоился.
– Андрей?
– Тут я. – На фоне его молчания я ясно услышала радостное Сонечкино: «Ура, папа! Это мой папа пришел! Пап, смотри, какой у меня ящичек красивый! А ты еще за мной придешь? Можно я покажу тебе свою собачку из пластилина? А еще у меня яблоко есть, хочешь? Я с тобой поделюсь!»
– Ты домой скоро? Уже почти пять, – неожиданно спросил «муж».
– Ч-через час где-то освобожусь, не раньше.
– Как ты доберёшься?
– На автобусе.
– Даша?
– Что?
– Ладно, ничего. Дома поговорим. Не задерживайся, мне пора. – И уже Сонечке: – Соня, что это такое?
– Колготки, пап! Но я сама умею одеваться! Я уже большая!
– Вот и надевай!
– Э-э…
Услышав в динамике гудки, я осела в кресло, уронила руку с сотовым на колени и уставилась перед собой невидящим взглядом.
Ну, Воронов дает. Что это с ним? Откуда в нем взялся «родитель»? Вот никогда бы не подумала, что у моего грозного шефа получится меня удивить.
Закончив работу около шести вечера, я оделась, выключила компьютер, проверила все замки и двери (Куприянов уже давно ушел), и спустилась вниз. По пути на остановку, улучив свободную минутку, позвонила Тамарке.
– Привет, Дашка! Как всегда, бежишь с работы? – догадалась подруга. Рядом с ней что-то звякнуло, и она чертыхнулась.
– Да, освободилась сегодня пораньше. Что там у тебя звенит?
– Юрка уронил крышку – мы тут пудинг готовим. Портит матери последний месяц тишины, охламон. Чуть не родила! Ну, как там у тебя дела, Петушок? Рассказывай! – поторопила Мелешко. – Мы тут с Костиком уже дохнем от любопытства!
Рассказать подруге было что, и поделиться новостями хотелось. Рассказала почти все, за небольшим исключением, произошедшим утром на кухне. А так и про «Сезам» со змеями, и про садик, и про детей.
– Томка, они от него без ума, понимаешь? Вертятся вокруг, спрашивают, словно им Дед Мороз подарок подарил. Но это же ненормально? Я не знаю, как быть. Разве дети не должны вредничать? Я ожидала, что мне придется на Стёпку смирительную рубашку надевать, и Воронова от него спасать. Помнишь, как мой сын засунул сырое яйцо в ботинок другу Костика на его дне рождения, когда парень пригласил меня танцевать?
– Еще бы! – весело хмыкнула Тамарка. – Глеб после того случая до сих пор с моим мужем не разговаривает. Но он сам виноват, нечего было на тебя слюни пускать и распускать руки, тогда бы и мы так не ржали.
– А Сережку, нашего одноклассника? Он всего лишь нас на автостанции встретил и к дому подвез, а Степка ему в благодарность чуть палец не откусил.
– Это потому, что твой сын растет настоящим мужчиной, и заметил то, чего не увидела ты. Логично?
– Я не знаю, Тома, но Воронов – он принципиальный и упрямый человек, понимаешь? Я знаю его, он не сходится с людьми запросто, он их к себе просто не подпускает. Я ожидала, что он будет жить в нашем доме сам по себе. Без нас!
– А всё вовсе не так?
– Не так. И я не пойму причину. Вот в садик зачем-то пошел – наверняка за Ритой увязался. Так почему дети не против?
– Дашка, ты своего босса в лицо видела? Какой против?! Кто же во здравом уме от такого отца откажется? Он же – картинка! Это инстинкт, мать. Точно говорю!
– И что? Как-то не вяжется у тебя причина со следствием, – скептически заметила я подруге.
– А ты не копай причину, а следствие просто прими по факту. Дай детям порадоваться, будь человеком! Еще неизвестно, что будет завтра и куда твоего шефа ноги унесут.
Это было правдой, память к Воронову могла вернуться в любой момент, так что, может, Тамарка и права. Не стоит переживать раньше времени. Но что определенно стоило решить прямо сейчас, так это придумать, как быть с работой моего «мужа», и желательно до того момента, как я окажусь дома.
Почти нереальная задача, но Тамарка до декрета работала в социальной сфере, у нее имелось множество знакомств в городе, и я понадеялась на чудо.
Пообещав перезвонить через час, Мелешко отключилась, а я забежала в небольшой супермаркет за хлебом, ветчиной и вкусняшками. Сделав покупки, смешалась с толпой и поехала домой.
По дороге много о чем думала. На улице щеки щипал мороз и мела ледяная поземка, но в салоне автобуса, заполненного пассажирами, было тепло и получилось даже согреться. А за мыслями и расстояние незаметно пробежало.
Глава 30
Я едва не пропустила свою остановку, но вовремя спохватившись, протолкалась с сумкой к выходу и спрыгнула со ступеньки на улицу… Громко ойкнула, когда меня вдруг нашли и вытащили из толпы чьи-то руки. Отобрав ношу, развернули к себе и отряхнули.
– Ну вот и ты! Наконец-то приехала!
– Андрей?!
Наклонившись, Воронов притянул меня к себе за плечи и чмокнул в теплую щеку.
– Привет, Даша. Уже семь часов. Почти ночь на дворе! Ты всегда так поздно возвращаешься?
Он меня поцеловал? Сам? Люди, сошедшие с автобуса, торопились, обходили нас стороной, а я растерянно смотрела на шефа, который стоял передо мной в дорогой куртке и новой шапке – высокий и очень привлекательный молодой мужчина, и ждал моего ответа.
Наверное, поэтому призналась честно.
– Что ты, бывает и позже.
– Почему? Разве у тебя рабочий день не до пяти вечера? Мне Рита сказала, что ты работаешь секретарем в серьезной компании. В таких всегда строгий график.
– Вообще-то до половины шестого, но сейчас конец года и очень много работы. А ты… ты почему здесь? – спросила, не сумев скрыть удивления в голосе.
Кажется, Воронов тоже удивился.
– Так тебя же встречаю. Полчаса уже жду. А что? – заподозрил неладное. – Раньше не встречал?
Раньше он меня вообще едва замечал. А если и здоровался, то удостаивал холодным кивком и на ходу.
– Нет. То есть, встречал, но это давно было… Пошли домой, а?
– Даша?
– Что? – я обернулась.
– Хоть под руку меня возьми. Что ты все сама и сама, будто я не твой муж, а пустое место.
Воронов смотрел со смиренной обидой и стало стыдно.
– Ой, конечно! Прости, пожалуйста.
Снег хрустел под подошвами стылой крошкой, изо рта вырывались клубочки пара и таяли в холодном воздухе, а я шла, не чувствуя под собой ни дороги, ни ног. Лишь крепкое мужское плечо и локоть под перчаткой, и стук собственного сердца, вдруг не на шутку разволновавшегося. Потому что я не помню, когда меня вот так вот встречали с работы и провожали домой, будто я и вправду чья-то жена.
Такого не было у меня даже со Славкой. Он не догадывался, а я не просила.
Руку не отягощала сумка, не нужно было смотреть под ноги, я подняла глаза и вдруг заметила город вокруг себя – то, как он успел преобразиться за последние дни к празднику, пока меня захватила рабочая суета. В окнах жилых домов и витринах магазинов уже зажглись огоньки первых гирлянд, на баннерных стендах появились новогодние рекламные надписи с Дедом Морозом и Снегурочкой. А у отделения почты открылся елочный базар с красивой оленьей упряжкой у входа из светодиодных лампочек.
Все вокруг вроде бы было обычным, но в тоже время дышало чем-то… необыкновенным, что ли. Чему не сразу подберешь слова.
И я иду, будто и в самом деле со своим мужем.
И он сейчас будто с женой идет.
Неужели у других так и бывает? Вот так просто и буднично… вдвоем?
– А что твое начальство, Даш? – подал голос Воронов. – У вас весь коллектив задерживается после работы? Или только ты?
– Что?
И вроде бы спросил спокойно, а у меня за секунду душа успела в пятки ухнуть и вновь вернуться. Я стрельнула на него быстрым взглядом и затаила вдох: не вспомнил ли он? Не проверяет меня?.. Но, кажется, нет. Все так же идет и смотрит на дорогу, без малейшего намека на гнев в глазах.
– Начальник. Он у меня один – генеральный директор компании.
– Даже так?
– Да. Он тоже задерживается часто, – осторожно ответила. – А вот коллектив когда как – обычно это каждый отдел для себя решает. Но я не смотрю на других, мне бы со своей работой справиться.
– Начальник? – мне показалось, или голос у Воронова вдруг просел и стал таким же холодным, как воздух? – Как интересно. И что же этот тип собой представляет?
Ох, ну что за тема для разговора? Почему бы нам о погоде не поговорить?
Но ведь и промолчать нельзя, как-никак перед мужем отчитываюсь. Пришлось пожать плечами и признаться:
– Да в общем-то, он как все начальники. Если что-то не по нему, и нагрубить может, и даже выставить вон. Но он ко всем требовательный, и к себе тоже, – поспешила я ответить на косой взгляд. – А еще он справедливый и ответственный, хотя и редкий сноб, конечно. Чаще всего с ним очень трудно.
– А он, ну… хм… к тебе не пристает?
– Ко мне?! – я хмыкнула и неожиданно со смешком. – С чего бы вдруг? Я же обычный секретарь!
Ну и вопросики у шефа, и ведь додумался же спросить!
– С того, что ты у меня красивая, Даша, сама знаешь.
– Я?! – снова глупо выдохнула, но Воронов молчал и пришлось как-то съехать со скользкой темы. – Ну, не так, чтобы я об этом думала и обращала внимание…
– Мне виднее!
Я подняла голову и взглянула в небо. Удивительно, но по-зимнему темное и высокое, оно внезапно оказалось расцвечено звездами, словно новогодний шатер светодиодными огоньками. И воздух от высокого вдоха поразил своей чистотой.
Как давно я не смотрела на небо просто так, бездумно скользя взглядом между созвездий.
– И все-таки, Даша? Что насчет начальника, – вернул меня с небес на землю «муж».
– Не, ты что! Он меня едва терпит. То одно ему не так, то другое. Всё время боюсь, что уволит.
– Почему? – Воронов повернул голову и серьезно взглянул на меня. Ну вот как тут ответить честно?
– Наверное, потому, что я ему в наследство досталась от его предшественника. А новая метла, сам знаешь, всегда метет по-новому. Но ты не волнуйся, ему вообще мало кто нравится. Я даже не знаю, есть ли у него друзья. Андрей?
– Что?
– Давай не будем о работе, хорошо? Поверь, тебе не стоит беспокоиться о моем начальнике. Я ему не нравлюсь.
– Хорошо.
Я поежилась и спрятала подбородок в шарф. Невольно вздохнула: как же это сложно – утаивать от человека правду.
– Замерзла?
– Да, немного. Погодка нынче, как на крещение, – улыбнулась, – но мне нравится. Не помню, чтобы в прошлые года было столько же снега.
– А мне не нравятся твой пуховик и сапоги, – неожиданно признался Воронов. – Кто же в мороз на каблуках бегает?
Я бегала, потому что других не было, и потому что хотелось соответствовать приемной директора. И чем они шефу не приглянулись? Между прочим, очень даже красивые, а то, что мизинцы подмерзли, так мы уже с ним к дому подошли. Сейчас согреюсь!
В подъезд вошли вдвоем, и в лифт тоже. В нем Воронов вновь смотрел на меня и молчал. Я тоже смотрела – как-то неловко было от «мужа» глаза отводить, после того, что он для меня сделал. И в детский сад сходил, и на остановке прождал полчаса. Конечно, для него реальность выглядела совершенно иначе, чем для его «жены», и все-же я хорошо понимала, что, если бы он сам не захотел, его бы никто не смог заставить. Не тот характер.
А еще никогда бы не подумала, что за день успею соскучиться по своему шефу. Даже по такому упертому и вредному, который просил варить ему в день шесть чашек кофе, и делал все, лишь бы я не знала покоя.
Я стояла и старалась отвечать на темно-голубой взгляд, но это было сложно, когда память подсовывала воспоминания об общем утре и губах Воронова на моей шее.
В общем, когда лифт остановился на нужном этаже, мои щеки уже во всю пылали, и я поторопилась выйти.
– Даша, ты опять спешишь? – рука шефа мягко поймала меня за талию и отодвинула от двери. – Стой, я сам открою.
Как только вошли в квартиру и стали раздеваться, тут же и Стёпка с Сонечкой прибежали. Поцеловали меня в щеку и закрутились вокруг Воронова.
– Пап, смотри, что я нарисовала! Это зайчик и грибок! Тебе нравится? – зачирикала дочка возле мужчины. – А это – божья коровка! У нее тоже есть детки. Ма-аленькие! Правда, мам?
– Правда, Солнышко.
Воронов снял куртку и повесил на вешалку. Отобрав у меня пуховик, спросил Соню:
– А почему заяц зеленый?
Я знала ответ. Потому что карандаши у дочки от усердия ломались, как спички. Или терялись. И, если оставался один, но целый, то какая разница, что им рисовать? Особенно, если работа уже начата.
– А он травки наелся и у него животик заболел, – нашлась умница Соня. – А это ты, папа, возле горки! – тут же сунула ему в руку другой рисунок. – И мы!
– Это у меня такие уши? Кошмар, и почему я раньше не замечал. Я же здесь на Чебурашку похож. Не, ну вы-то с Ритой красавицы. А это кто? Елка? А почему с глазами?
И все это наш гость сказал довольно серьезным тоном, но почему-то тон этот детей совсем не пугал.
– Нет, пап, ты что! – захихикала Сонечка и вскинула ладошки. – Это же Степка!
– Степан?
– Да!
– И тоже зеленый?! Золотце, сейчас я разденусь, и ты покажешь мне свои карандаши, хорошо?
– Пап? – дернул Воронова за руку Стёпка и тоже сунул ему под нос свой альбом. – А я космического рыцаря нарисовал. Смотри, с базукой! А еще у него есть браслет с лазером, нунчаки и невидимый щит! Только я не знаю, как его нарисовать. Ты мне поможешь?
Я все никак не могла снять сапоги и стояла, глядя на троицу и на Риту, которая вышла из кухни и тоже смотрела на меня. По племяшке всегда можно было, как по датчику, считать общее настроение в доме – кто кого обидел, и кто виноват. Но сегодня, похоже, всё оставалось в норме. Да я и сама это видела.
Еще бы и мне вести себя естественно, но удивление сковало напрочь.
Стёпка рисует? Да ладно. Он же терпеть этого не может!
– Мам, я поставлю чайник? – негромко позвала Риточка. – Папа сказал, ты придешь и будем кушать.
Это заставило меня очнуться и вспомнить, что я дома.
– Да, конечно. Сейчас вымою руки и быстро что-нибудь приготовлю!
