Текст книги "Упал. Очнулся. Папа! (СИ)"
Автор книги: Янина Логвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 23
В общем, наревелась я тогда на всю жизнь вперед! Назарекалась, называется! А когда поняла, что плачь не плачь, а ничего уже не изменить – взяла себя в руки. Ничего не выясняла и не писала, дала мужу развод и обрубила концы. Фамилию тоже хотела сменить, но все не до этого было. Как только Сонечка ножками пошла, я устроилась работать в местный кондитерский цех оператором, а потом и место младшего экономиста заняла. Правда, на полставки.
Мама очень помогала, и подруги тоже, чем могли. А вот Славка с алиментами пропал – не везло ему что-то с работой.
Поначалу очень сложно было – школа в одном конце городка, садик в другом, работа в третьем. С транспортом и поликлиникой беда. Как-то раз приехала Тамарка, посмотрела на наше провинциальное житье-бытье, и сказала, что, если я хочу сделать карьеру и твердо встать на ноги, нужно возвращаться в город. Да, легче не будет – в первое время так точно, но они с Костиком и Лизой помогут. Я ведь у них умная, лучше всех в классе училась, мне бы только почву под ногами ощутить.
И помогли.
Первое время мы поселились на даче у Лизиных родителей. Было лето, Синичкина взяла отпуск и жила с нами, а я искала работу. А потом уже и квартиру сняла.
Потихоньку все стало налаживаться – особенно после знакомства с Матвеем Ивановичем и приходом в «Сезам». Все, кроме личной жизни – вот на нее не хватало ни сил, ни средств, ни желания. Я вообще стала думать, что не очень-то она мне и нужна, эта личная жизнь. Мужчины, конечно, внимание обращали, но легких отношений я не искала (Тамарка считала, что еще не дозрела до них), а в существование такого чудака, который полюбит не только меня, но и моих детей, после Славки уже не верила.
Такое только в кино и бывает, а нам и вчетвером неплохо!
Одна только мама надеялась, что я еще встречу своего мужчину. Может быть, и не принца голубых кровей, но обязательно хорошего человека, который станет мне мужем, а ее внукам папой.
Мечтательница! Ха, интересно, когда и где?
Ну и ладно, мамам верить не запретишь, а мне работать надо и детей растить. Мне совсем не до этого. Вон, уже нашла «папу» на свою голову, теперь страшно в собственной квартире с ним встретиться.
Мое утро в выходные дни всегда начиналось с кухни, а день шел по привычному укладу. Проснуться, умыться и детворе что-то вкусное приготовить. Потом сбегать в магазин, успеть погулять с младшими, убраться в квартире, постирать, приготовить ужин, ну а вечером проверить уроки. Всё, как у всех, поэтому сейчас, открыв холодильник, я всерьез задумалась: а что, собственно, приготовить на завтрак? Детворе любимые сырники со сметаной и малиновым топингом – это понятно, а Воронову что? Он не просто мужчина крепкий, он педант по жизни. Следит за телом, а значит и питается хорошо – наверняка зелень, орехи, мясо и еще раз мясо предпочитает… Такое меню мой бюджет долго не выдержит. Но он мой гость, а это немаловажно. Скажет потом, что вредная Петушок его голодом морила.
М-да уж, муж в семье – целая проблема!
Сырники приготовила на всех. А подумав, еще и тосты запекла с ветчиной и сыром – решила, что к обеду схожу в магазин и что-нибудь посерьезнее придумаю. Дети уже проснулись и играли со мной рядом – Степка носился с трансформером, Сонечка собиралась кормить Катю, а Риточка читала книжку о Гарри Поттере. В единственную комнату в квартире, где висел телевизор и спал «папа», детям заходить было строго-настрого запрещено. А это означало, что мультики подождут. Еле уговорила потерпеть!
Закипал чайник, я расставляла тарелки на столе и думала о том, будить Воронова или нет. Сейчас или позже? А если сейчас, то что ему сказать? Здравствуй, привет, или просто «Доброе утро»?
Но он вдруг появился сам.
Вошел в кухню в одних спортивных брюках – взъерошенный и мрачный после сна, с проступившей на скулах щетиной, остановился на пороге и как-то уж очень пристально на меня посмотрел. Я бы даже сказала, с подозрением в глазах. Смерил взглядом с головы до ног, задержав его на моей футболке до бедер и домашних леггинсах.
Душу мгновенно пронзил страх. Неужели вспо…
– Что это? – Воронов поднял руку, и я увидела перед собой мужские тапки.
Ну вот, обошлись без приветствия, а я так переживала.
– Тапки, – осторожно ответила, не понимая, к чему он. – А что?
– Чьи?
Честно говоря, тапки были Костика – совсем новые, Тамарка на всякий пожарный принесла – вдруг пригодятся для достоверности картины. Она и пижаму принесла, и пару футболок с носками, новую зубную щетку и даже гель для душа не пожалела мужской. Позавчера она точно соображала намного лучше меня и помогала с воссозданием семейной обстановки.
Кажется, меня ждал какой-то подвох, но какой именно – прочесть во взгляде Воронова не смогла. Поэтому выдала единственно возможный в данном случает вариант:
– Т-твои.
– Мои?! – разжал жестко сомкнутые губы Воронов. – Да они на три размера меньше! У тебя что, кто-то есть кроме меня? – неожиданно выдал. И главное гневно так, будто он и вправду мой муж. – Кто здесь был, пока я лежал в больнице?!
Верите, я онемела! Тон шефа мне был хорошо знаком – этим он меня не удивил, а вот подтекст… К нему я оказалась совсем не готова.
– А?
Зато Воронов не растерялся и обратился с вопросом к «свидетелям».
– Дети? К маме кто-нибудь приходил, пока меня не было? – строго вопросил, и попробуй такому не ответить. – Например, незнакомый дядя?
Стёпка с Соней переглянулись, открыли рты и покачали головками – нет, мол. Я застыла столбом, но, слава богу, Риточка сориентировалась – даже и не ожидала от обычно молчаливой с чужими людьми племяшки. Перевернула невозмутимо страницу в книге и спокойно ответила:
– Это тебе тетя Тома подарила. Купила со скидкой и принесла. Не переживай, никого здесь не было, только мы.
Теперь озадачился Воронов. Опустив тапки, дождался, когда девочка поднимет на него глаза и задал логичный вопрос:
– А зачем подарила? Они ведь мне малы.
– Ну, не знаю, – Рита пожала плечами. – Вы всегда друг над другом подшучиваете, – неожиданно нашлась. – Может, не надо было ей говорить, что у тебя старые порвались?
– Даша, это правда? – повернулся ко мне шеф, и я бы рада ему ответить, но теперь меня от его «Даши» заклинило. Да что ж такое-то!
Но все-таки кивнула неуверенно:
– Ага. Вы с Томой такие шутники… ха, оба! Обхохочешься! Ты это… завтракать будешь?
Завтракали молча, с трудом разместившись за небольшим кухонным столом. Воронов не капризничал, ел все, что предложила, а я старалась на него не смотреть – ну и торс! О плечах лучше вообще не думать. Как-то не привыкла я видеть начальство без рубашки и галстука.
Закончив, какое-то время смотрел на всех нас, потом встал, сказал: «Спасибо» и, сообщив: «Я в душ», ушел, позволив мне наконец-то выдохнуть.
На то, что новый «муж» не приучен за собой мыть тарелку – я махнула рукой. Он и в офисе с кофемашиной самостоятельно справиться не мог. Проводив взглядом красивую мужскую спину, решила не быть гордой и считать это ответственным заданием – все-таки жизнь ему спасаю! Но когда уже возилась у мойки, расставляя посуду, неожиданно вновь услышала глухое «Даша!». И прозвучало оно из ванной комнаты.
Хм. Обсушив руки полотенцем, я вышла из кухни и остановилась у нужной двери. Шикнув на малышей, чтобы не торчали рядом, спугнула их в детскую.
– Андрей? – прислушалась. – У тебя что-то случилось?
– Да. Где моя бритва? Никак не могу найти. Есть в нашем доме хоть один бритвенный станок? Или я на него тоже не заработал? Черт!
– С-сейчас! Погоди, поищу!
Мне поплохело. Потому что бритве в моем доме взяться было неоткуда. А значит, Воронов обо всем догадается, ложь раскроется… Извините, сержант Лешенко, но я сделала все, что могла. Прощай, родной «Сезам»! Вы уволены, Петушок!
Костик!
Развернувшись на месте, я кинулась к входной двери. Распахнув последнюю, понеслась по лестнице на три этажа вниз, к квартире Мелешко. Застучала ладонью по дверному звонку.
– Тамарка, спасай! Да открывай же скорее, эй!
Собачка замка щелкнула, и подруга нарисовалась на пороге, словно ждала.
– Что случилось, Дашка?! У тебя пожар? – удивилась.
– Хуже! У меня муж без бритвенного станка, представляешь?! И если я ему его не дам…
Закончить предложение силы в голосе не хватило, но как же хорошо иметь понимающих подруг.
– Ясно! Костик! – практически сразу раздалась команда. – Дуй в ванную, живо! И тащи все, что у тебя есть для бритья!
– Но, Том!
– Гони, давай, жмот, кому сказала! Для дела надо!
– Для какого еще дела?
– Для друга твоего единственного!
Всё брать не стала. Только самое необходимое. Чмокнув Костика в щеку, развернулась и помчалась наверх по лестнице. Когда вернулась в квартиру и остановилась у двери своей ванной комнаты, сердце выпрыгивало из груди и дыхание частило, но кажется, в три минуты уложилась.
Фух!
– Андрей! – постучала костяшкой в деревянную панель. – Вот, ты в комнате оставил! А…
Замок открылся и дверь распахнулась, приглашая войти. Но я осталась стоять на месте, потому что вдруг лишилась дара речи.
Воронов стоял возле умывальника с зеркалом, спиной ко мне, в чем мать родила и пытался бриться подручными средствами – то есть моими женскими «штучками». Заметив меня, повернулся и, как ни в чем ни бывало, протянул руку…
– Ну, наконец-то! Дава…
Хлоп! Я так быстро захлопнула перед своим лицом дверь, что чуть не отбила ему пальцы, а себе нос.
«Что? Он там голый? Совсем?! В моей ванной комнате?! – взвизгнула мысленно. – Серьезно?»
О, нет. Нет! Это слишком для меня. Мега-слишком! К такому я не готова!
– Даша?
На этот раз мое имя прозвучало с беспокойством, и дверь попытались открыть.
– Нет! – я уперлась в нее руками и плечом. – Стой, где стоишь! И не выходи, понял?!
– Понял. Бритву дай.
– А ты там прикрыт? Ну, в интимной части?
– Нет.
– Тогда не дам!
Пауза даже мне показалась странной. А следом за ней последовал логичный вопрос – Воронов вообще был по ним мастер:
– Почему?
– Потому что!
– А если конкретнее?
Ну, почему я, господи?
– Я обижена на тебя, вот почему! И не спрашивай причину, не хочу о ней говорить! И потом, я для тебя сейчас незнакомка! Разве тебе не нужно время адаптироваться… прийти в себя? – попыталась рассуждать. – К-ко мне привыкнуть?
Мне казалось, что я держу дверь крепко, но Воронов все равно легко ее открыл и просунул в проем руку.
– Бритву! – холодно приказал. – И можешь на меня не смотреть!
Глава 24
Я и не смотрела. Отвела взгляд и сделала вид, что занята, когда он вышел из ванной комнаты в штанах и футболке, одергивая на себе последнюю и не понимая, почему она ему коротка. Выпив на кухне воды, взглянул на меня с укоризной в голубых глазах и ушел к себе в спальню.
На этот раз в душе́ шевельнулась совесть. Ну и зачем на меня обижаться? Я ведь как лучше хочу. Это он меня не помнил, но я-то его очень даже! Особенно ту часть своего настоящего, в которой он по-прежнему оставался моим шефом и где существовала служебная субординация. Что я могла сделать? Спинку ему потереть?
Вздохнув, закончила с уборкой на кухне и с грустными мыслями вернулась в детскую, не представляя, как быть дальше. Детей там не оказалось, и я заглянула в комнату к племяшке.
– Рита, а где Степа с Сонечкой? Разве не с тобой? – спросила.
– Нет. Были, но убежали. Я думаю, они в твоей спальне, – рассудительно ответила девочка.
– И что они там делают? Я ведь просила их не заходить!
– Извини, Даш, но Степа сказал, что ты разрешила. Мультики смотрят, наверное.
Ох, уж этот Стёпка! Кого хочешь вокруг носа обведет!
Но мы ошиблись. Никакие они мультики не смотрели, хотя действительно оказались в спальне, где работал телевизор, ретранслируя детский канал. Когда я осторожно заглянула в комнату, дети во всю и без стеснения таращились на мужчину. А вот шеф как-раз таки пялился в телевизор, ошарашено наблюдая за тем, как на экране скачущая розовая пони поет песенку о Сахарном дворце и пони-вечеринке.
«Мистер и миссис Пирожок, пойдемте вместе на лужок! Улыбайтесь, вот как я-я-я!»
Зажмурившись, он вдруг тряхнул головой, повернулся к шкафу и стал одеваться. Натянул на себя джемпер и джинсы (я успела отвернуться), и направился мимо меня в прихожую.
Я тоже прошла следом за ним.
– Андрей, ты что… уходишь? – неожиданно растерялась, наблюдая за тем, как шеф обувается.
– Да, – услышала в ответ.
– Совсем?
Воронов разогнулся, надел куртку и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который задал крайне глупый вопрос.
– В смысле «совсем»? Нет, конечно. Просто… мне нужно пройтись. Прогуляться. Побыть одному, черт возьми!
Видимо, испуг, который я ощутила при мысли «Что буду делать, если Воронов окажется на улице без памяти?» отразился на моем лице, потому что мужчина вдруг шагнул вперед и сжал ладонями мои плечи. Посмотрел с отчаянием в глаза:
– Я больше не могу так, Даша! Я словно слепой! Воспоминания никуда не исчезли, они вот здесь, под коркой, – он постучал себя пальцем по виску, – я их чувствую и хочу хоть что-нибудь вспомнить. Понимаешь?! Зацепиться за самую дрянную деталь! Мне это необходимо, иначе я свихнусь!
Понимала ли я его? Конечно, прекрасно понимала.
Я хотела его защитить, но удерживать силой не имела права.
Отступив к вешалке, я сняла с нее шарф и протянула мужчине:
– Хорошо, иди. Только надень вот это, там холодно. Если захочешь вернуться, дверь будет открыта.
Провожать я его не собиралась и стоять над душой тоже. Я уже хотела вернуться в комнату, когда наткнулась на Сонечку, которая тоже выбежала за нами в прихожую.
– Мам! – поймав ладошкой мои пальцы, дочка подняла темную головку. – А я тоже хочу гулять! Ты обещала!
Ничего необычного. В выходной день мы всегда гуляли с детьми на улице, а за последнюю неделю выпало немало снега, и во дворе появилась ледяная горка и крепость, в которой мальчишки устраивали бои снежками. Санки уже давно стояли в прихожей и ждали своего часа. Оставалось только дождаться выходных…
– Сонечка, мы обязательно пойдем на улицу, но попозже. Не сейчас. Хорошо, Солнышко?
– А папа?
– А, э-м, папа погуляет сам. Ему надо побыть одному, без нас.
У Сонечки дрогнули губки. Она посмотрела на Воронова и вновь на меня. Папы у нее никогда не было, и теперь, когда появился, отпускать его по доброй воле она не собиралась.
– Ну, мамочка, пожалуйста! – затанцевала на носочках, как будто в моей власти исполнить любое ее желание. Распахнула серые глазки. – Другие папы гуляют с детками, я видела! Я тоже хочу с папой! Он еще не катал меня на санках! Мамочка!
Ну что ты будешь делать. Я обернулась и махнула Воронову рукой – подала знак, чтобы уходил. Так мне будет легче успокоить дочку. Шепнула одними губами:
– Иди же!
Но вместо того, чтобы сбежать, он почему-то остался стоять. Повязав шарф на шею, смотрел на Соню – хмуро и задумчиво.
– Не катал? – вдруг глухо спросил.
– Не-а! – рада стараться, дочка усердно закрутила головкой из стороны в сторону. – Никогда!
– Да она просто не помнит! – попробовала я спасти ситуацию.
– Какая разница. Хорошо, идем!
– Ура-а! – Сонечка, запрыгав, захлопала в ладошки, и тут же из спальни выбежал Стёпка.
– Ух ты! Здорово! И я с вами! – засобирался сын, отбросив в сторону трансформер, налету хватая свои сапоги и в прыжке снимая с вешалки куртку. – Клёво, пап, ты придумал! Как по-настоящему! А мы поиграем в снежки? Ты умеешь строить из снега окоп? Мам, где мои перчатки? У нас есть ведро? Мы будем заливать ледянку!
Что?! Какое еще ведро?! Я попыталась поймать свой ураган под мышки, но где там!
– Нет, Стёпа! В другой раз! – господи, из детей шпионы, как из меня «жена». Еще немного, и выдадут всю правду начистоту!
– Ну, ма-ам!
– Ты меня слышишь? – попробовала образумить сына и отобрать у него сапог, но он тут же спрятал его за спину. – Сейчас же отдай! Нельзя!
– Так нечестно!
– Даша, пусть одеваются. Я погуляю с ними.
Что?
– Ура-а! Соня, давай быстрее! Папа ждет!
Дети радостно завозились и убежали в детскую. Но почти сразу же вернулись и, одеваясь, защебетали без умолку.
Нет, ну как у мужчин получается так легко отобрать авторитет в семье? Ведь Воронов, по сути, ничего для этого не сделал. Но стоило в доме появиться папе, как маму можно уже и не слушать.
Я бы прямо сейчас огорчилась, если бы не понимала своих детей лучше, чем кто-либо.
– Андрей… – повернувшись к Воронову, поймала его взгляд. – Ты еще неважно себя чувствуешь. С ними не так легко справиться, как кажется. И это… это ответственно, в конце концов!
– Отлично я себя чувствую. Знаю.
– Ну, хорошо, – сдалась. Ничего он не знает! – Так и быть, если ты настаиваешь, я тоже…
Я только собралась сказать, что пойду с ними, как Воронов знакомо рыкнул – совсем, как в своем офисе:
– Пусть одеваются! Сказал же!
Ах, так? Ну и пусть сам справляется, раз такой умный!
Но если хоть одна волосинка с головы упадет – прибью! Тем более, что уже знаю, как действовать! И почему мужчины думают, что быть родителем так легко?
Молча отвернувшись, помогла детям одеться – застегнула молнии, затянула шнурки, проверила шапки и натянула перчатки. О любопытных соседях не переживала. Жилой комплекс состоял из трех домов, стоящих буквой «П», в нем имелось двенадцать подъездов, три детские площадки и ни одной лавочки возле парадного. Здесь никто никого не знал, если сам не хотел сблизиться. А я особо не хотела, да и некогда было. Мне хватало Мелешко и работы.
Когда за Вороновым и детьми закрылась дверь, увидела в прихожей Риту. Она так же, как я, выглядела удивленной и сбитой с толку. Если и мог мне сейчас кто-то помочь, так это племяшка. Ей я доверяла, как самой себе. Настолько, что даже Стёпка всегда ее слушался.
– Риточка…
– Я все поняла, Даш. Сейчас оденусь и спущусь!
– Присмотри за ними, пожалуйста! Он же бестолковый совсем. Шеф! Только и умеет, что командовать! Я буду на телефоне, если что.
– Конечно, не переживай!
* * *
Глава 25
Но я переживала, да еще как! Целый час торчала в окне дозорным, а когда уши отмерзли и мороз защипал щеки – приплюснула к стеклу нос.
Ох, надеюсь, он всех моих детей в лицо запомнил, потому что если нет… если хоть одного перепутает… даже страшно подумать, что я с ним сделаю!
И с Лешенко. И с собой.
Господи, вот это я влипла!
Двор был широким, но обзор из окна оставлял желать лучшего. Воронов с детьми, то пропадал из виду, то вновь появлялся. Я увидела, как он усадил Сонечку на санки и присел с ней рядом – то ли слушая дочку, а то ли что-то ей объясняя. Резко поднявшись на ноги, обернулся к подбежавшему к ним Степке. Выслушав моего сына, вместе с ним посмотрел в сторону стайки мальчишек у навернутого дворниками длинного сугроба. Покатил санки дальше по периметру площадки, снова исчезая из виду.
Прошло еще полчаса дозора, уже и нос замерз, и лоб, но ничего ужасного ни с Вороновым, ни с моими детьми не происходило. От детей шеф не отходил и с чужими «своих» не путал. Сначала покатал Сонечку, потом, когда Рита взяла санки, отбивался от Степкиных снежков и показывал сам, как правильно бросать. А потом… потом отвел всех троих к ледяной горке и, прежде чем спустить с нее всех по очереди, тщательно ее осмотрел со всех сторон.
Я вдруг заметила, что Воронов натянул капюшон на голову. В шапке я своего шефа ни разу не видела, ну так и гулять ему раньше на моих глазах не приходилось – максимум от крыльца управления «Сезама» до машины пройтись. А тут догадалась, что он замерз. Хотелось позвонить Риточке и спросить, как они там без меня, но не решилась прерывать племяшке прогулку – сама ведь видела, что все у «мужа» под контролем.
Похоже, у моего шефа талант управлять людьми, и не важно, многотысячная ли эта корпорация, или трое малолетних детей. Насчет его порядочности я как раз-таки не переживала, а вот о личном и о характере беспокоилась. О том, что ему внезапно всё надоест и он уйдет.
Но Воронов по-прежнему стоически держался – напряженно, но держался! И, глядя на это, я вдруг подумала: а может, у меня даже выйдет в магазин сбегать? Быстренько! Время-то идет, скоро придет пора возвращаться, а мне семью чем-то кормить надо.
Решившись, слезла с окна и шустро оделась – сапоги, шапку, шарф, пальто-пуховик. Натянув перчатки, повесила на плечо сумочку и помчалась вниз, пока не передумала и не опоздала.
Торговый центр, в котором располагался большой супермаркет, несколько кафешек, игровых зон, кинотеатр и прочее, располагался недалеко – в конце квартала, минут десять всего ходьбы. А если быстрым шагом с перебежками – то и за семь минут добраться можно.
Я добралась за шесть. Сначала купила одно «кое-что», потом, подумав и прикинув наличность на банковской карте – и второе «кое-что» купила, а потом и до продуктов очередь дошла. Да так дошла, что из магазина я вышла с двумя полными пакетами в руках – Воронов хоть и был мужчиной поджарым, без капли лишнего веса, но на диете точно не сидел, это я успела заметить.
Назад возвращалась уже не так быстро – обошлась без перебежек. С двумя объемными пакетами не очень-то поспешишь, поэтому во двор зашла простым шагом и потянула покупки к подъезду – первый раз, что ли? После колясок, детских велосипедов и детей на руках – любой маме к тяжестям не привыкать. Посмотрела на заснеженную площадку: успела ли? Всё ли с детьми в порядке? И заметив на вершине ледяной горки радостно кричащего Стёпку в скособоченной шапке и Сонечку в светлом комбинезоне, выдохнула – успела.
– Мама! Эй, мы тут!
Меня окликнула Рита, первой заметив из четверки. Любимая племяшка сама догадалась меня называть при госте «мамой», и я вроде была к этому готова, но сердце по-новому отозвалось – едва ком дыхание не перекрыл. Рита для меня давно стала больше, чем лучший друг и дочь Ольги. Она уже была моей, но сама бы я никогда не осмелилась попросить меня так называть.
– Мам, я сейчас!
– Рита, куда? Стой на месте! – услышала я вдруг знакомое гоблинское, строгое и непререкаемое. Таким тоном Воронов раздавал указания своим подчиненным – попробуй ослушаться. И Риточка остановилась, удивленно повернувшись к мужчине.
– Держи санки и никуда не уходи, я сам!
Я невольно замедлила шаг, заметив, что Воронов направился ко мне. Да что он себе позволяет? И все же на грубость это похоже не было, скорее на «четкое руководство к действию», поэтому и возмутиться не вышло.
– А вы… все еще гуляете? – спросила, когда мужчина почти приблизился. – Не замерзли?
Подойдя ближе, он нервно пыхнул резко очерченными ноздрями, сверкнул холодными глазами…
– Эй, что случилось?
… и отобрал пакеты из рук.
– Издеваешься?! – рыкнул.
От неожиданного вопроса я растерялась. Неужели дети довели? Так ведь он сам согласился с ними идти гулять, никто не заставлял.
– Я?
– А кто? Ты зачем меня перед людьми позоришь? – заявил тихим, но очень грозным шепотом. – Выставляешь идиотом!
Я так рот и открыла – не зная, то ли мне извиняться, а то ли оправдываться. Так и знала, что Стёпка что-то вытворит. В генерации чудо-идей и воплощении их в жизнь мой сын был гением. Иногда сама поражалась его таланту.
Ой, а может, это Сонечка нечаянно проговорилась?
– Подожди, но ты ведь сам вызвался с ними гулять, – как бы намекнула в лоб. – Если дети тебя не слушались, это еще не означает, что они хотели выставить…
Но Воронов вновь меня удивил.
– Причем тут дети? – выпалил. – С ними я и так сам разберусь.
– А кто тогда причем?
– Ты.
Не поняла.
– Сказать, что ли, не могла? У тебя язык есть? Или ты вдруг общаться разучилась?
– Нет, я не… Эй, – нахмурилась, – ты почему со мной так разговариваешь?
– Никогда больше, Даша. Никогда не смей меня ставить в такое дурацкое положение, как сейчас! Это вопрос мужской гордости, если хочешь.
– Ч-чего?
– Того!
– Да какое еще дурацкое? – развела я в стороны теперь уже свободные руки, ничего не понимая. – Причем тут гордость? Ну, погулял один раз. Подумаешь! Ты знаешь, сколько раз я сама…
– Давай, еще истерику тут устрой.
– А?
– Бэ! Теперь понятно, почему мы с тобой ссоримся, – и взгляд такой, будто ему и в самом деле всё со мной понятно.
– Ну и почему? – хмыкнула.
– Потому что у меня жена не только обидчивая, но еще и упрямая! И сейчас все видят, как она сама таскает сумки в то время, как у нее есть муж! Но я не собираюсь терпеть то, что ты меня и в грош не ставишь!
– Но…
– И выяснять отношения на улице – тоже не собираюсь. Идем, дома поговорим!
Сказал, развернулся и пошел в нужную сторону мимо детской площадки.
– Степан, домой! Девочки, догоняйте!
– Ага! Идем, пап!
– Сейчас!
И снова рот сам собой открылся при взгляде на то, как послушно Стёпка скатился с горки и трусит к Воронову, отряхивая с шапки снег.
Что, и ни одного возражения не будет от сына? Совсем?! И жвачки-жвачной «Ну еще пять минуточек!»?
– Ну, знаешь… пф! – только и выдохнула, увидев, как Рита с Соней тоже дружно покатили пустые санки к подъезду, догоняя Воронова, и потопала следом за своим «мужем».
Нет, ну ты подумай, какой командир выискался! Истерику ему давно не закатывали.
Да я, если захочу, такую закачу, что мало не покажется! В грош его не ставлю. Гордость задела. А то, что я его в свою жизнь впустила, – да кому это интересно!
Ну, ничего. Сейчас посмотрим, как он «свой дом» в этом муравейнике найдет, чтобы в нём со мной разговаривать, умник!
Но Воронов нашел – и дом, и подъезд, и даже этаж не перепутал.
– Мама, ты не представляешь! Сегодня на прогулке было так классно! – когда вошли в лифт, Степка стянул с рыжей макушки шапку и, задрав голову, радостно заулыбался. – Мы играли в снежки, и я попал Ромке из 5-го «Б» по башке! А ему десять лет! Прямо – бац! – и он закачался! Меня папа научил правильно целиться. Правда, пап?!
Я стояла и дула губы, но, услышав о таком, испугалась. Не хватало еще с родителями чужого ребенка разбираться!
– Что? Зачем ты это сделал?!
– Да мы понарошку, мам! Не волнуйся! Ромка по мне тоже попал – эта игра такая! – успокоил меня Степка. – Мне теперь нужен щит, как у Тора, и мы устроим настоящую войнушку!
– Ничего ты не устроишь, – пригладила я на лбу сына торчащую дыбом челку. – Лучше на горке катайся… Или книжки читай, – нашлась. – Как Рита!
– Вот всегда ты так говоришь, мам! – обиделся сын. – Не хочу я читать книжки, они не интересные. Я хочу щит!
Маленькая Сонечка дернула мужчину за рукав.
– Пап, а ты завтра еще покатаешь меня на санках? Можно я Катю возьму? Она никогда не каталась!
Вот хитрюга, что придумала. Но боюсь, что двух прогулок с тремя детьми мой шеф не выдержит – точно сбежит.
Мы оба с Вороновым подняли друг на друга глаза… и отвернулись.
– Завтра, Сонечка, тебе в садик, – напомнила дочке.
– А папа? – сразу же погрустнела та.
– А папе надо отдохнуть. Он еще не совсем… выздоровел!
Пока выходили из лифта и входили в квартиру, пока открывала дверь и раздевала детей, все думала про себя: почему дети так легко приняли условия взрослой игры? Почему ведут себя лучше любых агентов? Я-то ожидала от них совсем другого. Неужели почувствовали, что Воронову необходима помощь? Раньше мне всегда казалось, что появись в моей жизни мужчина на самом деле, все будет очень сложно и вовсе не так гладко. Но игра всегда интереснее, чем реальность, получается… так? Или они понимают и чувствуют что-то, чего не чувствую я?
Ладно, посмотрим, что будет дальше. Так или иначе, а игры всегда приходится заканчивать, и я постараюсь об этом не забыть.
С «мужем» ничего выяснять не стала – развесила вещи по местам и ушла на кухню готовить сразу обед и ужин. Заодно и стирку запустила. Что Воронов делал и чем себя занимал в это время – интересоваться не стала, не маленький, разберется. Но когда уже все пообедали, попросила его остаться.
Завтра я выходила на работу и стоило подумать о средствах коммуникации.
– Андрей, задержись на минутку. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Все трое детей тут же навострили уши, но я быстренько выпроводила их из кухни и прикрыла дверь.
Воронов остался, но убрать с лица хмурое выражение и не подумал. Повернувшись ко мне, в ожидании разговора гордо сложил руки на груди, демонстрируя, какие у него внушительные бицепсы… и вредный характер!
Как будто я и так не знаю.
– Слушаю, Даша, – сообщил. – Но предупреждаю, если ты решила извиниться, то я еще не в настроении тебя простить.
Что?! Опять?
Ну, нет, если так дело и дальше пойдет, то у меня войдет в привычку ходить с открытым ртом!
– Может быть, завтра, – тем временем продолжил «муж». – Но ты должна объяснить, что это было с тобой сегодня в ванной, и с магазином тоже.
Господи, ну до чего же он… гоблин!
– Обойдешься!
На самом деле, я собиралась быть вежливой и выдержанной, но никакого же терпения не хватит! Если я когда-нибудь и попрошу у него прощения, то исключительно за то, что он по моей вине потерял память. И все! Больше я ни за что не собираюсь перед ним отчитываться!
Но с голосом постаралась справиться – ну, не можем же мы вечно ссориться?
О чем ему и сказала. И добавила, достав из сумки небольшой предмет (а точнее – обновку) и положив его перед ним на стол.
– Вот, Андрей, возьми. Это тебе.
– Что это?
– Шапка. – «И это вовсе не подарок, – повторила себе. – А необходимость. Веди себя спокойно, Петушок». – Ты, хм-м, когда упал, свою старую потерял, а на улице холодно. Я и подумала, что новая лишней не будет.
Отступив от стола, уже ждала кучу возмущения, но Воронов и не подумал ругаться. Разжал руки и просто взял шапку. Достав из упаковки, покрутил в ладонях.
– Спасибо, Даша. Неожиданно. И правда, замерз сегодня, – вдруг признался.
Ну вот, хоть хмуриться перестал. На душе стало немножечко легче.
– Это еще не все. И вот это – тоже тебе. Смартфон, – предупредила его вопрос, вынимая из пакета новую коробку. – Ты не можешь быть совсем без связи, а я не всегда буду рядом.
Коробку со смартфоном Воронов тоже взял в руки. Покрутил в ладони и озадачился:
– А разве нам эта покупка по карману? Она ведь внеплановая?
А вот от этих слов на душе стало грустно. Может, он и не помнил, как привык жить сам, но успел заметить, как живу я. Должно быть, моя квартира со скудной мебелью кажется ему трущобой.
Пожав плечами, я собрала со стола посуду и сгрузила ее в мойку. Повернувшись к холодильнику, стала складывать в него оставшуюся после обеда еду.
– Нормально. Он не из дорогих, не переживай, – ответила чистую правду.
– Даша?
– Что?
– Так выходит, ты хотела сделать мне сюрприз?
– Э-эм, ну…
Я ощутила, как краснею. Если честно, ни о чем таком я не думала… Или думала?.. Ох, я и сама не знаю, чего хотела. Возможно того, чтобы Воронов просто не ощущал себя в моем доме одиноко?
