Текст книги "Беда (СИ)"

Автор книги: Яна Титова

Соавторы: Павел Виноградов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– А, вот ты о чем! Не волнуйся, ваше родство настолько дальнее, что вы сможете пожениться. У тебя с ней не больше общей крови, чем с любой другой женщиной в мире.

– Значит…

– Значит, вы с ней будете жить долго и счастливо, – теперь улыбка отца стала шире. – Вместе. Но ты уж все-таки отпусти ее учиться в Болонью. И мне там помощник будет весьма кстати….

Да пусть она учится, сколько хочет! Главное, что жива!.. Хотя, конечно, тогда придется и мне в Болонью перебираться.

Впрочем, о чем это я думаю?..

– Возможно, она еще и не захочет за меня замуж, – возразил я, дотрагиваясь до повязки на своем лице. – Я для нее слишком старый, а теперь еще и урод...

Да и наплевать! Пусть уж найдет себе молодого и красивого мужа! Главное, что жива!

– Боевые шрамы украшают мужей, – отец положил руку мне на плечо. – А разница в возрасте еще и не такая бывает. Ты даже не представляешь… Ладно, думаю, дальше вы уже без моей помощи объяснитесь…

Он как будто хотел сказать что-то еще, но вдруг побледнел еще больше и стал заваливаться на меня. Я едва успел подхватить его и осторожно опустить на пол.

Новая волна страха за него была такой сильной, что я и сам чуть не лишился чувств после всего пережитого. Но, слава Господу нашему и святому Никколо, отец был жив, хотя без чувств и дышал едва заметно.

Я стал хлопотать над обоими, забыв о собственной ране, которая, впрочем, после чудесного отцовского снадобья меня почти и не беспокоила. Закутал Витторию в одеяло, а для отца соорудил более-менее мягкую постель, собрав в кучу устилавшую пол солому, и накрыл его своим плащом.

За девушку я больше не беспокоился, но тревога за отца вновь грызла меня. А вдруг он все-таки умрет?

Нет, этого не будет!

Но в любом случае, можно было только догадываться, сколько они еще проспят, и сколько мне придется заплатить местным рыбакам, чтобы они не выгнали нас из дома.

Я сел на пол подле двух дорогих мне людей и приготовился охранять их покой, пока не придет Антонио.

Однако я его не дождался: за дверью хижины раздались шаги, невнятные голоса, дверь распахнулась и, к великому моему изумлению, внутрь ввалились три мавра!

За последние дни я видел множество вещей удивительных, странных и ужасных, но вид магометанских разбойников в чалмах и бурнусах в рыбацкой лачуге близ Венеции на несколько мгновений вогнал меня в ступор. Двое были огромными мрачными бородачами, один из них на лицо подобен смоли, а второй разве что лишь чуть светлее. Третий – гораздо ниже и тоньше – закрыл лицо платком до самых глаз. Мне показалось, что он среди них главный. И у всех троих на поясах висели внушительные кривые сабли и кинжалы.

Рука моя потянулась к мечу, хоть я и понимал, что долго супротив них не выстою…

Средиземное море, ноябрь 1347 года

Долго, очень долго пребывал он в стремящемся неведомо куда потоке. Река эта была страшной и удивительной – в ней не было воды, плоть ее состояла из каменных валунов, больших и малых, с грохотом несущихся по вселенной. Собственно, чудовищный этот поток сам и был всей вселенной, а в ней затерялась несчастная одинокая душа, не ведающая, кто она такая, ежесекундно растираемая в труху острыми гранями камней, но ни на мгновение не теряющая осознания длящегося мучения. Оно, однако, было единственным, что хранило «я» этой души. Страдания были для нее, как воздух для живых – без них она растворилась бы в небытие. И потому отчаянно цеплялась за свою непрерывную муку.

Много, очень много миновало эр, эонов и кальп, прежде чем что-то стало меняться. Мучения становились менее острыми, а бурное течение каменной реки как будто чуть замедлилось. Это было почти незаметно, но все же настал момент, когда поток вовсе остановился – валуны больше не терзали слившуюся с ними душу. Более того, она словно стала чуть более… выпуклой, более… не то, чтобы свободной, но автономной.

Одновременно она ощутила, что в нее откуда-то начинают вливаться новые силы: сначала по капле, потом – тонкими струйками, и наконец – устойчивым мощным потоком.

И тогда одинокая душа поняла, что в мире есть нечто иное. Она ощутила покачивания, мерные и плавные, совсем не похожие на неуклонное движение страшного потока. Валуны больше не давили ее со всех сторон, стало свободно. Она ощутила… вздох. Да, она дышала! Она?

«Я жив», – сказал он себе.

Помимо движения явились другие чувства. Он долго лежал, с наслаждением впитывая энергию жизни, щедро отдаваемую ему существами всего мира, радостно глотая воздух, пахнущий морской воды и терпкими благовониями, перебивавшими отдаленную вонь нечистот. Он с восторгом слушал крики чаек, скрип трущихся друг о друга досок, мерные удары в барабаны и натужное синхронное уханье ворочавших тяжелые весла мужчин. Ему было спокойно и хорошо еще и потому, что он больше не был один – понял это, как только осознал себя.

Граф д’Эрбаж открыл глаза и взглянул в лицо склонившейся над ним женщины по имени Аминат.

Венеция, 6 декабря 1347 года

– Corpi morti! Corpi morti! *****

Эти леденящие кровь крики лодочников все чаще раздавался над каналами, хотя чума пришла в город совсем недавно. Пока удавалось забирать из домов всех мертвецов и переправлять их к общим могилам на отдаленных островах в лагуне. Но с каждым днем количество умерших все возрастало.

– Божественный город венетов, по воле провидения на водах основанный, водами окруженный, водами, как стеной, защищается, – процитировал дож. Он стоял перед огромным окном своего дворца на втором этаже, выходящим на Гранд-Канал.

– Светлейший князь, я помню времена, когда тут не было воды – одна поросшая диким лесом равнина вместо лагуны, – раздался голос негромкий и вежливый, в котором, однако, ощущалась легкая ирония.

Дандоло резко отвернулся от окна и взглянул на своего гостя, словно тот был безумен. Но бледный рыжебородый рыцарь глядел на хозяина спокойно и доброжелательно.

– Все меняется, монсеньор, все проходит. Пройдет и это, – заверил он, кивнув в сторону окна.

Дож своими близко посаженными глазами на узком лице прямо взглянул в серые глаза гостя.

– Синьор д’Эрбаж, – тихо произнес он, – словами не передать, насколько я благодарен вам за все, что вы для нас сделали.

Граф поклонился и ответил со скрытой печалью:

– Окончательно остановить Беду все равно не получится. Однако это уже не та болезнь, что распространяли злодеи. Ваш великий город ждут тяжкие беды, но он выстоит.

– Но уксус, – вскинул голову Дандоло, – разве он не поможет и от другой заразы?

– Вы умный человек, монсеньор, вы же понимаете, что это не просто уксус… И он действенен лишь от болезни, принесенной чужими.

Дож молча кивнул.

– Впрочем, вреда не будет, если люди станут им протираться или принимать его внутрь, – добавил Пастух. – Скорее всего, даже будет польза. Главное, что прямо сейчас сотни караванов везут бочки с ним – по всей Европе, и в Литве, и в Африке, и в греческой империи, и в Тартарии. Чужие пытаются им помещать, но у них не так уж много слуг, чтобы остановить все караваны, да и знают они о немногих. Этот уксус разойдется по всему миру, до всех людей дойдет слух, что он целебен. И Беда, которую принесли чужие, будет остановлена.

– Надеюсь, – заметил Дандоло. – Мне пришлось действовать в этом деле в обход совета республики – и большого, и малого. Один сбор денег для вас… Если что-то пойдет не так, меня просто отравят или задушат.

– Полагаю, демонстрации тела чудовища было достаточно, чтобы ваши сенаторы поняли, от чего спаслись, – заметил граф. – Я специально дал знать злодеям, что мой сын повезет противоядие в Венецию, чтобы захватить одного из чужаков. Или его труп. Надеюсь, сын рисковал не напрасно.

– Сенаторы и патриции видели чудовище, ужаснулись и велели уничтожить труп без следа, – заверил Дандоло.

– Мудрое решение, – согласился д’Эрбаж. – В мире есть вещи, которые не стоит извлекать на свет Божий.

– Ваш сын… – проговорил дож. – Он уже… не молод.

– Это я выгляжу гораздо моложе, чем мне положено от природы, – усмехнулся д’Эрбаж.

Дандоло пристально взглянул на него и спросил:

– Синьор Джулиано уже оправился от своей раны?

– Почти, – ответил граф. – Сейчас они с невестой следуют в их родную Сиену, где, Бог даст, после Крещения обвенчаются.

– Поздравьте молодых от моего имени, – склонил голову дож. – Республика пришлет им свадебные дары.

«Кто он?» – мысль эта непрестанно сверлила голову дожа. Дандоло был весьма наблюдателен: он отметил на лице графа следы смертельной усталости, измождения и, возможно, тяжелой болезни. Но также он видел непоколебимое спокойствие, ясность мысли и… отблеск вечности.

«Может, и правда вампир?..»

– Вы уверены, что хотите знать это?.. – с мягкой улыбкой спросил его Пастух.

* Перевернутая латинская молитва «Отче наш».

** Срамной поцелуй (лат.)

*** Знак дьявола (лат.)

**** Танец смерти (итал.)

***** Мертвые тела! (итал.)