Текст книги "Нежданчик для майора (СИ)"

Глава 5. Велько. Прогулки

– Во дворе черная шелковица. Но он… – воспитательница замялась, решительно продолжила. – Неждан, если его оставить без присмотра, покидает огороженный двор и уходит. Находит щели в заборе, подкапывает сетку. Уходит недалеко, за забором большая лесопосадка, отгораживающая дворы от дороги. Там он ест белую шелковицу, прячется в водоотводящую трубу, иногда бродит по пересохшему от жары каналу и добирается до заболоченного участка с камышом. Мы его не ругаем, но каждый раз рассказываем, что сильно волнуемся, просим его ни в коем случае не выходить на дорогу… Не знаю, насколько это действенно. Как я уже говорила, он сторонится других наших подопечных, любым играм предпочитает одиночество. Вероятно, это затянувшаяся реакция на перемену обстановки. Он альфа. У альф социализация происходит сложнее, чаще всего они проявляют агрессию к сверстникам. Неждан не конфликтует с остальными детьми, только защищает личное пространство.

Майор Грачанин мысленно воспроизвел карту окрестностей: дворы в подкове дороги, налево от жилого массива огороды, направо – улицы с магазинчиками, кафе и кулинарией.

– Если он захочет выйти за ограду, я его сопровожу и прослежу, чтобы с ним ничего не случилось, – сказал он воспитательнице. – Белая шелковица вкуснее. Мы прогуляемся и вернемся. Я вас попрошу застегнуть на волке служебный ошейник. Вам не трудно?

Логика гражданских регулярно поражала. Вот и сейчас – тот факт, что Велько совершил правонарушение и оставил служебное удостоверение в чужом доме, не убедило воспитательницу в чистоте его намерений. А широкая полоса кожи с клепками, карабинами и надписью СОБР, которую он достал из «бардачка», успокоила и вызвала предупредительный отклик:

– Конечно, застегну!

Велько сунул в подвесной кармашек несколько купюр, перекинулся, вышел в гостиную – Нежданчик продолжал тихонько сидеть на коврике возле стеллажа – и подошел к воспитательнице. Щелкнула застежка. Нежданчик немного оживился. Когда волк тихим урчанием предложил: «Гулять?», подошел и осторожно понюхал ошейник.

Они вышли через заднюю дверь.

«Мы пойдем, куда хочешь», – проворчал волк, стараясь понизить голос и не пугать незнакомого лисенка. Маленький альфа мог признать его главным и начать слушаться, а мог оцепенеть от страха, решив, что волк ему угрожает. И что тогда? Выманивать его из-под куста или силком тащить к шелковице?

Нежданчик молча устремился к забору и просочился в крохотную дыру рядом с калиткой. Волк попытался просунуть морду и застрял. Лисенок фыркнул. Не оцепенел, не убежал. Уселся, с интересом наблюдая – как этот большой и серый решит проблему? Волк тоже фыркнул – калитка была низкой, на полосе препятствий ему приходилось преодолевать барьеры в два раза выше. Он отошел к задней двери, разбежался и прыгнул, мягко приземляясь рядом с лисенком. Тот сначала подскочил от неожиданности, а, переварив впечатление, уставился на волка восхищенным взглядом.

«Я и выше прыгнуть могу, – гордо распушившись, сообщил волк. – И вместе с тобой прыгнуть могу. Хочешь попробовать?»

В результате волку пришлось прыгать через забор восемнадцать раз – на шум явились названые братья и сестры Нежданчика, и все, как один, захотели, чтобы волк взял их за шиворот и перенес за забор и обратно.

Велько отметил, что когда во дворе собралась толпа, лисенок шмыгнул под куст и наблюдал за перелетами из укрытия. Волчата и лисята были неагрессивными, один из них хотел поделиться с Нежданчиком впечатлениями, но мелкий индивидуалист не пожелал поддерживать беседу.

Прыжок за ограду вызвал у него восторженный визг. Волк осторожно поставил лисенка на землю и предложил: «Веди». Мелкий отряхнулся, пискнул: «Туда!» и побежал в сторону сладкого запаха. Огромная белая шелковица росла возле зарослей боярышника, вытягивая кряжистые ветви-лапы к солнцу. Трава была усеяна переспелыми сочными ягодами – темно-розовыми, с фиолетовым припёком. Волк попробовал шелковицу и заурчал: «Вкусно!». Некоторое время они молча ели ягоды. Нежданчик копался, перебирал, а волк чавкал, прихватывая пучки травы.

Перекусив, они уселись рядышком. Волк спросил:

«А что ты еще любишь? Мясо? Колбасу?»

Нежданчик замотал головой.

Волк нешуточно удивился:

«Не любишь мясо? Сырое или жареное? А фарш? А курицу?»

Рыжий вновь замотал головой.

Волку стоило больших усилий выяснить, что сырое мясо и фарш Неждан не ест, изредка грызет вареные куриные крылья, согласен на фаршированный перец и иногда рыбу. Узнав, что мелкий завтракает сметаной и творогом, Велько оживился и толкнул волка: «Предложи ему мороженое. Я взял деньги. Где-нибудь купим». «Подожди, – отозвался волк. – Сначала пройдемся по окрестностям. Надо посмотреть, где эта водоотводящая труба, не опасно ли к ней подходить, и что там за болото с камышами».

Путешествие было неторопливым. Волк болтал без умолку, Нежданчик внимательно слушал – и о полосе препятствий, и о соревнованиях нюхачей, и о тренировках по обезвреживанию двуногих. Разговорчивость не мешала им оценивать местность с точки зрения безопасности. На дорогу Неждан выбраться мог – при желании. Но предпочитал ходить по трубе, которая была не трубой, а самым настоящим тоннелем, проложенным под дорогой. Сейчас канава и труба были сухими, а во время таяния снега и в дожди наполнялись. Вполне возможно, что в некоторые дни вода текла бурным потоком, способным унести мелкого лисенка. Но как запретить мелочи бродить по трубе и прятать найденных на склонах виноградных улиток в ниши? Нежданчика не впечатлила речь об осторожности. Буркнул: «Я смотрю» и снова отправился на поиски улиток.

Они прогулялись к огородам, где волк потерпел позорное фиаско. Нежданчик начал его спрашивать, какие это растения, а волку все листья были одинаковы – только помидоры опознал по запаху. Уже на тропинке к улице, в зарослях, обнаружился кабачок, о чем волк гордо сообщил лисенку. И получил в ответ короткое: «Это я знаю».

В цивилизованной местности дело пошло веселее. Их приветливо встретили в уютном кафе, предложили тюфяки на маленькой террасе для оборотней, рассказали Велько, что часто готовят ужины для семейного детского дома. Нежданчик наотрез отказался от супа и мяса, согласился съесть вареное яйцо и мороженое с абрикосами, а волк по достоинству оценил и поджарку, и наваристую лапшу и печеные пирожки с картошкой.

Волк получил сдачу с купюры, которую вытащили из кармашка, и, зевая, потащил Нежданчика к магазинам. Они заглянули в «Игрушки», где купили ярко-оранжевую сумочку на шею – с четырьмя клапанами-карманами, карабинами и подвеской-солнышком. В сумку усадили пушистого желтого цыпленка, понравившегося им обоим, а в канцелярском набрали кучу ручек, фломастеров и маленький блокнот.

«Ты умеешь писать?» – спросил волк. И, после ответа: «Нет», похвастался, что его двуногий умеет, и тут же пообещал: «Он тебя научит». Майор Грачанин долго веселился, а потом велел волку помалкивать: «Он решит, что я его заставлю заниматься чистописанием вместо прогулок к шелковице. Рано ему еще с тетрадками сидеть. Сколько ему? Года четыре?»

Оказалось, что Нежданчик прекрасно знает – ему пять.

«Мясо не ест, поэтому мелкий и тощий», – вздохнул волк.

Воспитательница подошла к ним возле витрины овощного магазина – волк и лисенок рассматривали темно-фиолетовый лук и гадали, чем он отличается от обычного.

– Велько, я прошу вас вернуться в дом. Вы и так гуляете вдвое больше нормы первого визита. Это достаточно серьезное потрясение для ребенка.

Позже, когда Велько, уже перекинувшись и одевшись, помог Нежданчику спрятать сумку и цыпленка под кровать, воспитательница добавила безжалостную фразу:

– Короткие визиты быстрее забываются. Если вы больше не вернетесь…

«Мы вернемся! – зарычал волк. – Только попробуй не вернуться!»

– Я постараюсь приехать в ближайшее время, – ответил воспитательнице Велько.

Возмущенному волку он велел заткнуться – и без угроз и попреков было тошно. Коробки с банками и игрушками с мемориала исчезли из прихожей, но Велько прекрасно понимал, что их не выкинули. Больше подачек царапало то, что лисенок искал и не мог найти уголок, чтобы лелеять одиночество. Дети делили комнаты – для социализации – два кресла и тумбочка разделяли две кровати. На одной спал Неждан, на второй – волчонок примерно такого же возраста. Майор Грачанин, выросший в многодетной семье, где волчата спали, где придется, и не мечтали об отдельной комнате, весьма и весьма ценил возможность уединения. После казармы он долго не мог нарадоваться квартире, в которой лежали только его вещи – предлагали снимать жилье на двоих подешевле, но он категорически отказался.

Сейчас, в доме населенном безобидно-любопытными шакалами, он иногда злился – слишком часто ходят под окнами, постоянно стучат в дверь с какими-то просьбами. Иногда злился, а иногда одергивал себя: замыкаться в бесконечных спорах с волком было прямой дорожкой в психушку. Лучше уж отвлечься на деда Куприяна. А потом, в возмещение траты нервов, что-нибудь сожрать – даже если никому ничего не сделаешь, все равно покормят.

«Надо выяснить, можно ли забрать Неждана в гости, – сказал он волку, пытаясь развеять тоску опасной скоростью на трассе. – Во второй комнате коробки. Можно и нужно их разобрать, купить в комнату диван или раскладушку. Шкафчик ему поставить для лисьего барахлишка. Попросить полковника перестроить график, работать сдвоенными сменами, а потом брать его дня на три. Много не съест. И купить утенка в пару к цыпленку. Почему мы сразу утенка не купили?»

«Не знаю», – ответил волк.

Добравшись домой, они встретили перепуганную орхидейную шакалицу. Велько её, конечно же, не узнал, зато волк сразу толкнул, напомнил про телефон уборщиков – это было особенно актуально при расчистке второй комнаты. Двуногая шакалица была симпатичной, страдала от преследований какого-то нахального хиляка, и у майора Грачанина появился отличный повод развеять тоску применением легкого физического насилия. На радость окружающим.

Шакалицу звали Олеся, и она оказалась кладезем талантов и ценной информации. Велько уже три месяца собирался съездить в супермаркет, о котором ему рассказывал Душан, но все время мешала то работа, то лень-матушка – зачем ехать, когда можно заказать доставку? А еще Олеся красиво рисовала. Не за деньги, а для собственного удовольствия. Майор Грачанин отродясь не мог нарисовать ничего, сложнее солнышка с лучиками, даже ёлки не удавались, получались очень скособоченными, и поэтому от души восхищался чужими умениями.

Олеся вначале была взвинчена, жаловалась – как и положено жертве преследования, внезапно избавившейся от гнета – а потом чуть успокоилась и предложила вместе съездить в магазин. Волк попытался капризничать, но Велько заткнул его привычным напоминанием: «У нас жрать нечего. Вернемся из магазина – погуляешь».

Принимая душ перед поездкой, Велько оценил степень опасности – не начнет ли волк потом требовать, чтобы он, как честный оборотень, женился на орхидейной шакалице после совместной поездки за курицей и овощными консервами? А потом вспомнил, что волк сказал «она ленивая и бесхозяйственная, нам такая не нужна», и успокоился. Пусть звери гуляют, пусть волк хвастается своими подвигами перед орхидейной шакалицей. Велько может иногда возить эту Олесю в магазин, засовывать Пахома и других неподходящих хиляков в багажники машин, а еще можно будет проверить, что там за пустырь возле норы – Душан так вкусно рассказывал про шашлыки, что Велько чуть не забыл отказаться от очередного приглашения на посиделки. Ему казалось, что нет худшей обузы, чем холостой начальник, таскающийся в гости к семейному подчиненному. С другими холостяками он не сдружился, и Олеся была находкой – соседка, знающая хороший пустырь. Отличное знакомство!

«Надо будет устроить шашлык для Нежданчика, – влез в мысли волк. – Может быть, он съест кусочек мяса. Или гриб».

«Не торопись, – ответил Велько. – Во-первых, это без Олеси. Зачем ей чужой лисенок? Во-вторых, надо сначала достать разрешение».

«Будешь звонить шолчице?»

«Нет. Не хочу ее напрягать. Попробую дать взятку».

Во время блужданий по супермаркету позвонил полковник. Увидев номер, Велько приуныл – ожидал, что его сейчас срочно выдернут в местную командировку или лишат отпуска. Оказалось, что не всё так плохо. Медведь внезапно повысил его до уровня компетентного офицера, и не приказал, а предложил явиться на смотр новичков.

– У тебя нюх на лентяев и раздолбаев, ты всех охламонов в другие подразделения спихнул, себе оставил самых дисциплинированных.

Велько самодовольно усмехнулся. Поблагодарил полковника за доверие и пообещал явиться в часть до построения, чтобы обсудить послужные списки и характеристики кандидатов. Настроение поднялось – появилось чувство, что Камул, хорошенько испытав его на прочность, решил сменить гнев на милость.

«Скрутку надо будет к алтарю отнести, – подумал Велько. – Давненько я не зажигал скрутку».

Он поделился своими планами с Олесей. Та спросила:

– Сегодня? А куда? Можно к «Бдящим», там всегда открыт киоск, продают любые скрутки и ленты.

– Можно, – согласился Велько. – Я к ним только по службе подходил, и почти всегда на лапах. Непорядок. Надо это исправить.

На кассе орхидейная шакалица попыталась заплатить за свои банки с овощными консервами. Велько на нее рыкнул, стараясь не напугать, и велел раскладывать покупки по пакетам. Пакеты он загрузил обратно в тележку, довез до машины и уложил в багажник, жалея о том, что при шакалице неприлично перекусить кольцом полукопченой колбасы – очень уж аппетитно пахла. Уже усевшись за руль, он вспомнил, что рядом с «Бдящими» есть кафе, в котором подают мясо и овощи в горшочках, и решил пригласить Олесю на ужин. Не захочет овощи – выпьет кофе с тортом, или чем там ужинают барышни.

Волк возмутился – «я хочу гулять!» – но Велько напомнил ему, что когда они доберутся домой, будет поздно и темно.

«Завтра с ней погуляешь. Пустырь оценишь. Я же завтра не на смену, только на смотр».

Они быстро доехали до центра города – в общем-то, с любой окраины можно было быстро доехать до центра города, это вам не столица. Велько припарковался возле кафе, посмотрел на Олесю, которая после окрика на кассе заметно притихла, и вежливо предложил вместе поужинать. После прогулки к Чашам и возжигания скруток.

– Будете овощи в горшочке? У них подают с мясом и без мяса.

– Я знаю, – ответила та. – Мой салон рядом, я тут обедаю, если подменяю кого-то из сотрудников.

Велько еще раз посмотрел на Олесю и напомнил себе, что имеет дело с предпринимательницей, а не с жертвой домашнего насилия, сидевшей на шее у мужа и не высовывавшей нос из квартиры. Забылся. Орхидейная шакалица и сама умеет командовать, раз до сих пор не разорилась – из разговора Велько понял, что салон она держит не первый год.

Заказ они сделали, не заходя в кафе – переговорили с официантом, выбрали столик на веранде. На улицу медленно, но верно опускалось покрывало июльских сумерек – поздних, душных, поддразнивающих обещанием скупой прохлады. Велько порылся в карманах, не нашел платок, и вытер шею ладонью, подумав о том, что можно умыться в желобе у источника.

– В августе днем будет жарче, зато ночи свежее, – неожиданно сказала Олеся – как будто угадала его мысли и недовольство погодой. – День убавляется. Солнце не хочет уступать луне, и припекает, вымещая проигрыш на растениях и оборотнях. Я слежу за приметами. Нас ждет мягкая и богатая осень. Надо немножко потерпеть.

– Куда уже жарче, – вздохнул Велько, направляясь к лестнице. – У нас еще двое северян заявление на перевод подали. Жалуются, что зарплаты без надбавок ни на что не хватает, а на солнце они падают в обморок.

– Я вас видела. На автовокзале. Провожала знакомую, мы подъехали заранее, и площадь тут же оцепили. Я тогда смотрела… – голос Олеси вдруг стал чуть хрипловатым, как будто в горло попала крошка. – Смотрела и думала, что вам в этой броне ужасно тяжело.

– Очень! – подтвердил Велько и шагнул в сторону – к первому мраморному волку, сидящему на парапете лестницы на холм.

«Бдящие» охраняли город и источник, зорко следя, чтобы жителям Минеральных Бань не докучали ни Демон Снопа, ни весенние хворцы, плодящиеся от сырости, ни осенняя нечисть, надеющаяся зазимовать в жилищах. Скульпторы воплотили легенду: старики рассказывали, что возле минерального ключа, бьющего на горке, Камул и Хлебодарная окончательно примирились и позабыли о давних распрях. Волчья стая поклялась охранять источник, а боги пообещали, что в городе исчезнут беды и раздоры.

Каждое поколение горожан добавляло в архитектурный ансамбль алтарей что-то свое. Источник облагородили давным-давно. Вода из трубы стекала в мраморный бассейн, и из него, по желобу, в подножие горки, питая влагой роскошные клумбы. Чаши располагались по бокам от бассейна. Слева, на балюстраде, сидел мраморный Камул, сверливший жертвователей каменным взглядом. Справа стояла Хлебодарная, державшая метлу на плече. Мраморные волки сидели и лежали – на парапете, балюстраде, на земле и в кустах. Главный – самый крупный и потемневший от времени альфа – охранял источник, вывесив язык и оскалив внушительные клыки.

Велько коснулся каменной шерсти первого охранника, попросил разрешения, наклонился к стекающей из желоба струйке воды и хорошенько умылся. Жестом позвал Олесю – ополоснись, легче будет. Та кивнула, набрала пригоршню воды, плеснула в лицо. Освежившись, они подошли к киоску, где Велько купил пучок скруток – для Камула и для Хлебодарной, чтобы никого не обидеть. Продавец отсчитал сдачу, добавил коробку длинных спичек, загорающихся при любой непогоде, и два одноразовых стакана. Спички и стаканы Велько отдал Олесе, и они медленно пошли вверх по широкой лестнице, разглядывая мраморных волков.

– Сюда приходят просить здоровья – особенно весной, когда людей и оборотней одолевают затяжные зимние хвори, – заговорила Олеся. – Летом приходят фермеры и пчеловоды, заручаясь поддержкой богов для хорошего урожая и медовых сборов. А осенью, когда играют свадьбы, молодожены обязательно набирают бокалы воды, чокаются, и присаживаются на балюстраду – говорят, что после этого в семье не бывает ссор по пустякам. В Покров вокруг холма выкладывают кольцо из углей, а на Десять Амбарных Ночей паства приносит к Чашам запакованные вкусности и оставляет в коробках – чтобы те, у кого нет денег на праздничный стол, могли разнообразить трапезу. Два года назад над источником и статуями поставили новенький пластиковый купол – деревянная конструкция, прослужившая полсотни лет, пришла в негодность.

– Я поднимался по лестнице в начале весны, – сказал Велько. – Лежал снег, было скользко, вода из трубы еле-еле текла. Но источник не замерз.

– Он почти никогда не замерзает. Раз в пять, а то и в семь лет. Это считается плохой приметой.

Страж источника и Камул взглянули на Велько с неодобрением – и явно не из-за того, что он пришел к Чаше рука об руку с шакалицей. Где-то на грани слышимости раздалось недовольное рычание, переплетающееся с обрывочными словами: «Наконец-то… пока не пнешь, ни знака судьбы не увидит, ни… только о жратве и думает!»

Велько показалось, что Хлебодарная улыбнулась. Олеся подошла к крохотному бассейну, наполнила один стакан, потом второй. Они дружно напились – вода была ледяной, аж зубы ломило – и приступили к сортировке. Камул получил три скрутки: рябина, боярышник, можжевельник, стружки вяленого мяса. Хлебодарной достались мелкие сушеные розы, пропитанные медом, колоски, теряющие зерна, взлохмаченные травинки. Колоски, как и рябиновые листья, вспыхнули от первой спички. Велько и Олеся отступили от чаш, еще раз напились, наблюдая, как сгорают скрутки, и, поклонившись богам, пошли вниз, в кафе.

Ужин прошел в приятной атмосфере. Велько ел и слушал рассказы Олеси: та знала все местные легенды – об особняках, источниках и горных маршрутах в окрестностях города. Конечно же, не обошлось без знаменитого клада клана Светлых Крестов.

– Говорят, что ровно через год после подписания Договора Сретения, группа рыжих бойцов, не принявшая волю старейшин, спрятала клад в пещере под Клювом Орла, и заминировала на неизвлекаемость. По слухам там лежит сундук с золотыми монетами и ювелирными украшениями – добычей боевиков клана, грабивших поезда. Орел – огромная отвесная скала, основание которой погружено в реку, а голова с клювом возвышаются над городом и федеральной трассой. Смельчаки пытаются спуститься в пещеру на веревках с вершины скалы, или же взбираются снизу, из реки. Большинство из них…

– Срывается, падает в реку и разбивается или калечится. Полковник нам рассказывал. Вас разочаровать или не надо?

– Разочаруйте, – Олеся слабо улыбнулась, посмотрела ему в лицо – открыто, не отводя взгляда.

– Три года назад скалу обследовали саперы с альпинистской подготовкой. Там две пещеры. В одной из них действительно были установлены взрывные устройства. Давние, времен подписания Договора. Их уничтожили подрывом в реке, предварительно оцепив место саперных работ. Клада не было.

– Там не было, значит, найдется где-то еще, – проговорила Олеся.

Велько вежливо согласился – на самом деле его не интересовали клады. Лишь бы никто ничего не минировал, и жилось спокойно. Беседа иссякла. Стемнело. После плотного ужина захотелось спать, и зевнувший Велько подозвал официанта и расплатился.

Они добрались до Плодового переулка, разделили покупки – Велько донес пакет Олеси до двери квартиры – и договорились прогуляться на лапах.

– Завтра ближе к вечеру или послезавтра. Вас устроит? Завтра я рано на смотр, а потом – если полковник не передумает – в короткий отпуск. Можно будет не один раз погулять.

– Вы никуда не поедете? Например, на море?

– Камул упаси! – отмахнулся Велько. – Буду есть, спать и решать накопившиеся дела. Если я куда-то поеду, за меня их никто не сделает. На ваш пустырь будем ходить. И недалеко, и развлечение.

– Я же о вас ничего не знаю, – Олеся опять посмотрела открыто и как-то испытующе. – Вдруг вы за кем-то ухаживаете, вдруг ваша волчица без поездки на море лето летом не считает.

– Ни за кем я не ухаживаю, – отмахнулся Велько. – У меня дом, работа, и…

Он вспомнил про Нежданчика и прикусил язык. Чуть не сболтнул лишнего. Незачем об этом говорить.

– Доброй ночи.

– И вам доброй ночи, – пожелала Олеся и закрыла дверь.

Спал майор Грачанин, не превращаясь – волк понял, что подметать он не будет, и на грязный пол ложиться отказался. Ничего не приснилось – ни детство, ни Нежданчик, ни орхидеи, ни клады – и утром Велько отправился на службу хорошо отдохнувшим. Двух кандидатов в отряд он зарубил на собеседовании, еще одного они с полковником отвергли после прохождения заградительной полосы. Шесть тяжелых бойцов – два офицера, три старшины и сержант – отправились в отдел кадров на оформление документов, и Велько осмелился напомнить полковнику об отпуске. Получив разрешение, он заметался, разрываясь между бухгалтерией и подразделением, оставил Душана за старшего, оформил документы и поспешно сбежал. Тест на отцовство сдавать было поздно – в клинике принимали до обеда – и Велько решил попытать счастья у соцработников.

«А гулять на пустырь?» – спросил волк.

«С бумагами разберемся, и погуляешь», – ответил Велько.

К походу в казенный дом он подготовился, учитывая прежний опыт дачи взяток. Взятку майор Грачанин давал один раз, в паспортном столе, чтобы не стоять в очередях, и получилось нормально. Может быть, и тут получится – если Камул посодействует свыше.

– Праздник сегодня какой-нибудь есть? – спросил он у кассирши в продуктовом магазине.

– Даже не знаю, – растерянно ответила волчица. – Государственного точно нет. А Зажинки через две недели.

После поисков в подсобном помещении обнаружился отрывной календарь.

– День работников налоговой службы Поларской Рыбной Республики, день образования авиалесоохраны… – зачитал Велько. – Как-то это… О! День сахарного печенья! Дайте мне большую коробку печенья и открытку.

– Открытки на стойке, выбирайте.

Майор Грачанин бегло изучил ассортимент, взял что-то с цветами и кармашком для купюры, и расплатился. Перед тем, как войти в заветный кабинет, он запихнул в картонный кармашек купюру и положил открытку на коробку с печеньем.

Соцработницы ему обрадовались и предложили присесть.

– Съездил? – спросила волчица.

– Да. Мы погуляли. Но там не побегаешь толком, и шелковица водянистая. Мне бы его в гости забрать, пока у меня отпуск. Я сегодня мебель и уборку закажу, через пару дней комната будет готова.

– Вспомнил, откуда ребенок взялся? – подняла бровь та.

– Вроде того, – уклончиво ответил Грачанин и протянул волчице коробку. – Вот. Это вам. К чаю, за беспокойство. Сегодня День сахарного печенья. Надо отметить. Выпишите разрешение, пожалуйста.

Волчица коробку с печеньем взяла, а открытку вернула Велько.

– Нет-нет! Что вы! Это тоже вам!

На третьем перекидывании открытка приоткрылась. Волчица заглянула внутрь и спросила:

– Майор, ты серьезно?

– А что? – обеспокоился Грачанин. – Мало? Я добавлю.

– Что за фамильярность? Какая я тебе подружка? – зарычала волчица и попыталась запихнуть открытку ему за шиворот.

После короткой свары, которую пресекла медведица, выяснилось, что Велько, не глядя, купил открытку с надписью «Подружке на побрякушки».

– Ну, не посмотрел, – вяло оправдывался он, пряча в карман злополучную взятку. – Тут же цветы… и вообще… какая разница? Красивая, позолоченная.

Соцработницы обсудили его умственные способности и сошлись на том, что он вполне мог не обратить внимания на момент зачатия: ну, лежал кто-то там в постели, было приятно, а что от этого дети рождаются – кто бы мог подумать, правда?

Велько терпеливо дождался, пока поток остроумия иссякнет, и спросил:

– Так вы разрешение мне выпишете? Я Нежданчика хочу забрать на пару дней. Или на неделю.